Chapter Text
Декабрьский воздух в Кутна-Горе был колючим и сухим. Снега в этом году почти не было, он выпал недавно, но почти весь растаял под дневным солнцем, оставив только замерзшую грязь под ногами.
Этого холода Индро будто не замечал. Как ошпаренный выскочил из своей кузни к мастеру Клаусу Эйхнеру, едва получив известие о доставке.
Теперь, уже на обратном пути, он шел быстрым шагом мимо торгового ряда в одной грязной от работы рубахе да кожаном кузнечном фартуке поверх. В кузне всегда стоял адский жар, к которому Индро привык с детства и потому даже в такие холодные дни он порой забывал набрасывать на себя какой-нибудь дуплет или теплый плащ.
Лишь теперь, когда первая горячка спешки спала, он ощутил ледяные потоки ветра, щипавшие кожу на руках и шее. Вокруг него то и дело слышался шепот, он ловил краем глаза осуждающие взгляды прохожих и удивленные взоры торговцев: полураздетый человек в декабре, мягко говоря, зрелище странное. Кто-то даже не постеснялся и крикнул ему что-то вслед, явно думая, что Индро пьян. Но ему было все равно.
Кузнец сжимал в кармане фартука тяжелое, драгоценное навершие для меча.
«Если что-то могло пойти не так, то обязательно пойдет не так» - эта мысль крутилась в голове, пока он старался идти быстрее. Уже сто раз пожалел, что заказал навершие у мастера из Праги. Деньги заплатил немалые, а сроки сорвали. Меч должен был быть готов вчера, а эта проклятая деталь прибыла только сейчас, когда солнце уже близилось к горизонту.
И вот теперь Индро спешил обратно, чувствуя, как каждая минута на счету. Вечерело стремительно, и на сборку оставалось всего ничего.
Поворачивая за угол к арке, которая ведет в район Хмельники, он не удержался, вытащил навершие и повертел в пальцах. Восьмигранное, солидное. В сумерках золотая насечка по краям и в гербе посередине лишь слабо мерцала, но даже так была видна достойная работа.
Вдруг что-то сжалось внутри. Последний раз он делал подобный изысканный меч со своим… отцом, Мартином. Тогда это был меч для пана Радцига, его настоящего отца. Индржих едва слышно вздохнул. Как резко повернулась его жизнь с того самого дня… и теперь этот самый меч уже принадлежит ему.
В кузне его тем временем ждало почти полностью выкованное лезвие для длинного меча и готовая гарда, украшенная узором и надписью на латыни, которую Индро благодаря урокам от своего пана мог лучше понимать. Оставалось доковать клинок до идеала и соединить детали. Улыбнувшись уголками рта и подкинув навершие в ладони, словно проверяя его вес, кузнец зашагал быстрее, почти бегом.
Двери кузни, что выходили прямо на улицу, были уже закрыты на засов. Его подмастерье Пушко ушел еще днем к своей новой пассии, что живет в Грунте, и видя его энтузиазм, в ближайшие дни его ждать не стоит. А Станда… что ж, его роман с Магдаленой уже давно не секрет. Когда Индро выбежал из кузни, едва попрощавшись, они уже начинали готовиться к отъезду, потому к этому времени вероятно уже должны были уехать к родным Магдалены встречать Рождество.
Он хмыкнул про себя, с нетерпением толкнув тяжелую дверь.
— Индро! Я уже боялась не застану тебя!
Магдалена, овдовевшая хозяйка кузни, вышла из своей комнаты, неся в руках дорожную сумку. Она была одета тепло с золотистым плащом на плечах. Ее лицо, обычно спокойное, было слегка встревоженным.
Индро с силой прикрыл дверь кузни, отгораживаясь от стужи.
Во дворе стояла уже груженная повозка и Станда тем временем заканчивал запрягать лошадей, судя по всему, это было последнее и они готовы выезжать.
— Пришлось срочно отлучиться… — начал говорить Индро, направляясь к ней. — Вы уже собрались?
— Мы-то? Да мы опаздываем! Ох как мне не хотелось вечером ехать, но лучше уж сейчас, чем завтра, авось успеем… — женщина покачала головой, но в глазах мелькнула усмешка. — Ты, похоже, совсем в работе утонул. Вся эта рождественская суматоха с заказами.
— Не то слово… — кузнец виновато улыбнулся, понимая, что даже не помог. — Давай, я донесу.
— Ну уж нет! Вышел в такую стужу в одной рубахе. — недовольно заметила женщина, ей уже было около сорока и своих детей не имела, но к Индро с самого начала относилась как к родному. — Сначала оденься!
Индро виновато улыбнулся, ну точно, как мать, которая также ругала его в Скалице, когда он зимой раздевался из-за невыносимого жара кузни, а потом не мог встать с кровати несколько дней с насморком. Однако теперь за годы закалки его тело уже успело привыкнуть к таким переменам температур.
— Не страшно. Ты же знаешь - я крепкий парень. — подмигнул он, подходя ближе.
— Ох, Индро… — вздохнула Магдалена, понимая, что спорить бесполезно и лучше быстрее добраться до повозки, пока тот не окочурился.
Она передала ему сумку, затем заспешила к выходу во двор, где Станда как раз закончил с лошадьми и шел открывать ворота.
— Ты так стрелой вылетел. — продолжила Магдалена. — Я думала, нормально попрощаться не успею, и наказать ничего…
— Вы же всего на неделю. Кузня в полном порядке будет. — поспешил заверить ее Индро, перекидывая сумку на повозку и не выдавая дрожи от холода.
— На то воля Господня. — пробормотала Магдалена, поднимаясь в повозку с помощью Станды, тот бережно поддержал ее за локоть. И словно вспомнив важное, она обернулась, хлопнув себя по лбу. — Главное, не забудь кур покормить и Юдифь подоить! Утром и вечером!
— Конечно. — кивнул Индро. — По хозяйству не переживай.
— Все в порядке будет. — усмехнулся ранее молчаливый Станда, беря в руки вожжи. — Это ж Индржих, уж кто-кто, а он со всем справится!
Кузнец рассмеялся и смущенно покачал головой.
— Но все же… — не остановилась Магдалена, хоть и голос ее смягчился. — Я же тебе список дел даже не передала. Яйца пастору отнести надо, да еще…
— Я все улажу. — перебил Индро, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя каждая клетка тела рвалась обратно к горну и не только из-за холода. — Я знаю твои обязанности. Расслабься уже! И передавай мои поздравления родным.
— Обязательно передам. — лицо женщины смягчилось, рука легла на сердце. — С Рождеством тебя, Индро.
— С Рождеством, мастер! — добавил Станда, поднимая руку и трогая повозку.
— И вас. Счастливого пути.
Он постоял у ворот, пока повозка не выехала, помахав на прощание. Затем, наконец, в спешке захлопнул тяжелые ворота. Глухой удар дерева о дерево отрезал его от остального мира.
Меч.
Больше ничего не имело значения. Он ринулся в кузню, где еще теплился свет от догорающих в горне углей. На ходу достал из ящика гарду, кладя ее на верстак, и, наконец, вынул из кармана навершие, положив его рядом.
В этот момент с улицы в щель под дверью прокрался ледяной ветер, закрутив на полу несколько снежинок. Индро уже приготовился обернуться, чтобы как следует притворить дверь, и…
И в тот момент почувствовал. Всем своим существом. Нарушенное одиночество.
— Скучал? — послышался тут же голос из входной двери.
Легкий, знакомый до мурашек. Голос, который узнаешь из тысячи. Индро выпрямился, и предательская, невольная улыбка сама поползла к его губам, прежде чем он успел что-либо сообразить. Он медленно повернул голову.
— Ян… — его имя сорвалось с губ как выдох. — Что ты здесь делаешь? Ты же еще должен быть с паном Петром.
— Быстрее короля Вацлава из плена вытащат, чем ты соизволишь явиться ко мне более чем на пару часов. — прозвучал надменный, обиженный тон. — А с Петром мы закончили, в скором времени он уже должен вернуться в Сухдол.
Пан Птачек закрыл дверь, повернув засов, и его силуэт упал под свет факелов. Он был в шерстяном желтом дуплете и темно-зеленом плаще с откинутым капюшоном, светлые волосы слегка растрепались от ветра.
По мере приближения голос терял холодок, становясь мягче, теплее:
— Я тебя почти неделю не видел, Индро. Целую неделю.
— Заказы. — пробормотал кузнец, чувствуя некий укол вины, что так заработался. — Ты же знаешь. Я едва поесть успеваю.
— Так много желающих, что в очередь выстраиваются к лучшему из гильдии кузнецов? — уже совсем близко прошептал Ян, и его руки, легкие и уверенные, обвили талию Индро, притягивая к себе, что тот смущенно хмыкнул.
Под этой лаской, под этим голосом Индро готов был рассыпаться прямо здесь. Сдаться. Забыться.
Но не сейчас. Он нашел в себе силы положить ладони поверх рук Птачека, мягко, но недвусмысленно останавливая его.
— Ян, подожди немного, мне нужно закончить один заказ. Он… очень важен.
— Уже вечер. — губы пана прикоснулись к скуле, шершавой от нескольких дней без бритья. — За ним никто не придет. И ты замерз… Я могу тебя согреть, если ты сначала уделишь время мне, чем своему железу… — поцелуй скользнул к виску, к краю уха, заставляя все внутри Индро сжаться и заныть. — А утром доделаешь…
Как бы ни хотелось плыть по этому течению, но если они продолжат, то он уже не сможет оторваться от Яна до утра, а Индро дал себе слово. Он резче, чем планировал, увернулся от следующего поцелуя.
— Это займет всего час. Я почти все сделал. А после… — он сделал паузу, глядя Яну в глаза. — После я буду полностью предоставлен тебе.
— Какой же ты упрямый… — Птачек цокнул, но отступил на шаг, непринужденно облокотившись о край верстака. В его взгляде читались и обида, и понимание.
— Иди пока в комнату, туда Магдалена занесла вкусный сыр и вино, а то здесь станет слишком жарко. — сказал Индро, уже поворачиваясь к горну, стараясь не видеть этого взгляда. — Я скоро приду.
— Ну уж нет. Я подожду здесь с тобой. — парировал Ян, скидывая плащ на верстак, и в его тоне снова зазвенела знакомая игривая нотка.
Он даже не заметил, что положил свой плащ прямо на гарду и навершие, которые Индро оставил там, слишком его внимание было поглощено кузнецом.
— Ладно. — сдался Индро, скользнув взглядом по верстаку и глухо вздохнув. — Только, ради всего святого, не мешай.
***
Прошли долгие минуты перед тем, как кузня ожила. Кузнец работал мехами, вновь разгоняя потухшие угли.
Он сосредоточенно вытер тыльной стороной руки лоб, с которого градом катился пот, и снова погрузил заготовку клинка в красные угли горна. Это должен был быть последний нагрев.
— И как ты тут целыми днями не сгораешь? — раздался голос совсем рядом. Ян подошел вплотную, любопытно заглядывая через плечо в угли.
— Привык с детства. — бросил кузнец через плечо, не отрывая глаз от стали.
— М-м… — протянул Ян, и его ладонь легла на поясницу Индро, скользнула вверх по рубахе, к лопаткам. — А по-моему, ты уже весь горишь…
Индро сам не заметил, как прогнулся под панской ладонью.
— Отойди, обожжешься. — слабо запротестовал он, даже не замечая своего флирта и стал сильнее раздувать горн.
— Я буду осторожен… — улыбнувшись пообещал Ян, и его дыхание обожгло шею.
Птачек не убрал руку, лишь ослабил хватку, позволив ладони просто лежать на спине. Его пальцы водили по влажной зеленой рубахе, вырисовывая невидимые узоры.
— Всего час, говоришь? — прошептал он прямо в ухо, отчего у Индро пробежала дрожь. — Я соскучился по этому… запаху. Дыма, железа, пота. По тебе...
Кузнец сглотнул, сосредоточенно глядя на раскаляющийся докрасна металл.
— Ян, прошу…
— Проси. Мне нравится, когда ты просишь. — голос пана опустился ниже. — Но сегодня ты просишь не о том. Ты просишь отойти. А я хочу приблизиться.
Свободная рука обвила талию, прижимая его к себе. Индро почувствовал тепло другого тела сквозь тонкую одежду.
— Ты сводишь меня с ума… — едва слышно выдохнул кузнец. — Рука дрогнет… а я не могу… запороть этот заказ.
Панские наглые губы коснулись затылка, горячего и мокрого, затем медленно, с наслаждением провели по коже, слизывая соленые капли пота. Другая рука скользнула к шее, под подбородок, и большой палец нежно провел по скуле.
— Даже если дрогнет… ты же лучший кузнец Кутна-Горы… ты все исправишь. — прошептал Ян прямо в ухо. — А я устал ждать...
Индро не сдержался. Из его груди вырвался едва слышный, глухой стон. Он на мгновение прикрыл глаза, и голова его непроизвольно отклонилась, подставляя шею ласкам. Ян тут же почувствовал это движение, эту сдачу тела, и притянул его к себе еще ближе, почти лишив опоры.
В тот же миг раздалось короткое шипение, раскаленный металл в горне начал перегреваться, теряя нужную твердость. Звук вернул Индро к реальности. Он резко выпрямился, почти вырвавшись.
— Ян, пожалуйста, подожди. — его голос дрогнул, но в нем зазвучала железная необходимость. — Это важно. Мне надо вытащить.
Пан, вздохнув, отступил на шаг, освобождая пространство. Кузнец, не глядя на него, уверенными движениями руки извлек пылающий клинок из сердца пламени и перенес на наковальню.
Желтый свет озарил его сосредоточенное, напряженное лицо. Он быстро оценил состояние металла - ничего страшного не произошло.
— Если хочешь помочь и ускорить. — сказал он, глядя не на Яна, а на сталь. — Принеси мешочек с крепежами со склада.
На самом деле, это было полуправдой. Крепежей хватало. Но ему отчаянно нужны были эти две-три минуты, чтобы остыть самому, чтобы голова вновь прояснилась. Еще мгновение такого натиска и он бы сдался, забыв обо всем.
Уголки губ Яна дрогнули в узнаваемой, игривой улыбке. Он все понял. Или решил, что понял.
— Будет сделано, мастер Индржих. — пан сделал легкий, почти придворный поклон, полный насмешливого почтения, и направился к выходу.
Как только дверь захлопнулась, Индро вздохнул, и его плечи слегка обмякли. Затем, собрав волю в кулак, он с силой обрушил молот на остывающий металл.
Каждый удар был попыткой выковать не только клинок, но и собственное самообладание.
Вернувшись с мешочком, Ян положил его на верстак и прислонился к стене, наблюдая. Шум и жар, казалось, только подпитывали его настроение.
И он смотрел. Смотрел, как напрягаются мускулы на руках кузнеца, когда тот кладет заготовку на наковальню. Как взлетает и со звонким стуком обрушивается вниз тяжелый молот, распыляя искры под незамысловатую мелодию, что насвистывал Индро.
— Помнишь лето? — начал он, и его голос был нежен и сладок. — Наши поездки на охоту и озеро… Целый день в лесу, только мы, солнце сквозь листья да птицы. Никто не торопил. У нас было… много времени.
Удар молота чуть сбился с ритма. Индржих не ответил, но угол его рта дрогнул. Он помнил. Каждый взгляд, каждый тихий смех, каждое прикосновение…
— Ты тогда был мокрый после купания. — продолжал Ян, медленно приближаясь, но не нарушая дистанции. — И запах был другой… воды и травы. Ты был красив тогда... И сейчас ты красив… когда так усердно работаешь.
Индро, стараясь не застревать в воспоминаниях, быстро скользнул взглядом на лицо Яна, немного покраснев, и закончил ковку. Затем снова отправил клинок в горн, чтобы равномерно прогреть для закалки.
Пока металл грелся, кузнец подошел к верстаку, где под плащом пана лежали приготовленные гарда и навершие.
Он слегка откинул плащ в сторону. Его движения были быстрыми, но Яну хватило мгновения, чтобы оценить качество и сложность работы, до этого момента он даже не смотрел в ту сторону, полностью сосредоточившись на объекте своего обожания.
— Христовы раны… — присвистнул Птачек, поднимая брови. — Ты что, меч для самого короля куешь? Это же…
Кузнец резко схватил детали, убирая их в тень, подальше от любопытных глаз.
— Заказчик - очень требовательный и важный шляхтич. — буркнул он, слишком поспешно и сухо. — Все должно быть идеально. Потому, пожалуйста… не отвлекай. Последние этапы. Они важны.
— Дай хоть пока рассмотреть, что ты там такое куешь. — воодушевленно сказал Ян, оттолкнувшись от стены и зашагав вперед. — Я еще таких работ не видел.
— Покажу. — бросил Индро и тут же добавил, возвращаясь к горну. — Но сначала я соберу его. Не хочу, чтобы ты судил по незаконченной работе.
Он снова погрузился в работу, опуская раскаленный клинок в бочку с маслом. Шипение и клубы едкого дыма заполнили пространство между ними.
Ян смотрел на его напряженную спину, ему явно было не по себе, что Индро чего-то ему недоговаривает, но пан видел как тот сосредоточен и решителен, потому его взгляд смягчился, капризная игривость уступила место пониманию, пусть и неполному.
— Ох уж эти шляхтичи. — тихо поворчал он, наконец отступая к табурету у точильного камня. — Ладно, ладно. Я потерплю… еще чуть-чуть.
Индро, наконец получив передышку, мог собрать меч.
Он надел гарду и каждый щелчок клепки, каждый уверенный удар молотка по хвостовику, закреплявшему навершие, отдавался в тишине, но мысли его были неспокойны, мельтеша вокруг одной единственной темы...
Теперь меч лежал на ладони, почти готовый, и часы приближались к позднему вечеру, за которым должно было наступить то, чего ждал Ян, и то, чего так боялся и так желал Индро.
Еще несколько долгих минут и он закончил обматывать рукоять тонкой коричневой кожей, закрепляя последний шов. Стоя мастер повертел клинок в руках, оценивая баланс, когда за спиной раздались легкие шаги. Ян остановился в середине комнаты.
— Ну? — нетерпение в его голосе уже явно ощущалось в воздухе. — И когда же этот важный заказчик придет забирать свой клинок, что тебе нужно было его доделывать именно сейчас?
Индро мягко, но решительно отклонился, прикрывая клинок своим телом.
— Уже скоро. — ответил он, и голос его прозвучал непривычно тепло и смущенно, отчего Ян на мгновение замер, насторожившись. — Осталось последнее. Поставить клеймо.
Он взял из горна небольшой закаленный штамп, поднес его к основанию клинка, у самой гарды, и одним уверенным, сильным нажимом вбил в сталь изящную букву «М» с завитком посередине. Последний след мастера.
Теперь меч был готов.
Кузнец положил инструмент, взял клинок в обе руки и, набрав воздуха в легкие, медленно обернулся. Ян стоял, скрестив руки, ожидая.
— Показывай уже свой шедевр. — сказал он, но в его тоне уже не было прежней игривой дерзости, только томительное ожидание.
Индро неуверенно улыбнулся.
Сердце колотилось где-то в горле. Он сделал шаг навстречу, все еще бережно держа меч.
Уже ни раз он себе представлял как будет вручать его, но именно в этот самый момент все заготовленные речи вылетели из головы.
— Ты говорил, что устал ждать. — начал Индро, и слова находились сами. — Но я… я не мог сделать это быстрее. Потому что каждая деталь должна была быть совершенной. Как и тот, для кого это предназначалось.
Он видел, как в глазах Яна мелькнуло непонимание, а затем первая, робкая догадка.
— Святой Георгий… Индро… что… что ты имеешь в виду…
Не давая ему договорить, кузнец опустился перед ним на одно колено. Руки с мечом поднялись, поднося клинок между ними, как самое драгоценное в этом мире. Его взгляд был прикован к лицу Яна.
— Это не для короля. — прозвучало тихо, но так твердо. — А для самого лучшего из панов. Для моего господина… для человека, который стал для меня всем. Для того, кому я готов отдать не только меч, но и жизнь.
Ян не мог отвести глаз от Индро. Он замер, и ком, подступивший к горлу, мешал дышать. Почувствовав это, кузнец продолжил, сглотнув, и его голос смягчился, стал почти шепотом, полным нежности и преданности. Он чуть приподнял клинок, чтобы свет упал на сталь.
— Для тебя, Ян. Чтобы защищал тебя… даже если меня не будет рядом.
Пан наконец смог опустить взгляд. Перед ним лежало чудо. Толедская сталь отливала серебром, играя со светом. Дрогнувшими пальцами он провел по холодной, идеально ровной поверхности. Затем его пальцы нашли ту самую букву «М», клеймо, которое Индро использует в дань уважения к своему приемному отцу Мартину.
Он бережно взял меч из рук Индро. Вес был безупречен, рукоять ложилась в ладонь как влитая. Взгляд перешел на навершие: две изящные перекрещенные ветви его родового герба, каждый завиток, каждое углубление, заполненное теплым, мерцающим золотом, цветом его дома.
Потом взгляд скользнул к гарде. И там, аккуратно выведенные, его слова. Его девиз.
— Audentes Fortuna Iuvat… — едва слышно прошептал он. — Удача благоволит смелым...
Любимая фраза, которую он так часто повторял. Его губы тронула нежная и гордая улыбка и он провел пальцем по вырезанным буквам, как бы читая их снова.
Когда он поднял глаза, они блестели от сдерживаемых эмоций. Индро уже встал и стоял рядом, затаив дыхание, его взгляд был полон такой любви и трепетного ожидания, что у Яна снова перехватило дыхание.
— В этом мече. — тихо сказал Индро. — Вся моя верность тебе.
Это добило его окончательно. Ян сжал рукоять меча так, что костяшки побелели, чтобы хоть как-то обрести опору, он словно боялся, что если отпустит, то все исчезнет.
— У меня нет слов… — он выдохнул, голос сорвался на хриплый шепот. — Это… это великолепно… это правда как шедевр. Спасибо… Индро.
И тогда, не выпуская меч из одной руки, он другой ладонью нежно коснулся щеки Индро, почувствовав под пальцами сажу, усталость и тепло. Пан притянул его к себе и медленно поцеловал. Это был глубокий поцелуй, в котором смешались благодарность, потрясение и все то нетерпение, что накопилось за долгий вечер.
Индро ответил, обняв его, чувствуя, как губы Яна под его губами растягиваются в счастливую, непроходящую улыбку.
Отрываясь от поцелуя, Ян прижал лоб ко лбу Индро, а взгляд блуждал по его лицу, пытаясь осмыслить все сразу.
— Это же стоит целое состояние… — прошептал он, в его голосе сквозило изумление и легкая тревога. — Как ты… золото, эти узоры…
Кузнец мягко провел большим пальцем по его скуле, будто изучая его такое счастливое лицо заново.
— Не бери в голову. — успокоил он тихо. — Дела кузни идут хорошо. Лучше, чем хорошо. Смог себе позволить.
— Ты безумец. — произнес Ян, и снова потянулся к его губам, целуя уже без тени сомнения, с новой, пьянящей благодарностью. — Совершенный, прекрасный безумец.
— Зато теперь… — Индро мягко отстранился, но лишь слегка, чтобы посмотреть ему в глаза, держа его лицо в своих таких сейчас нежных руках. Он сделал паузу и его глаза заблестели. — Теперь я полностью твой. И готов принимать благодарность.
Ян рассмеялся, чистым, звонким смехом, который заполнил душную кузню.
— Иди сюда! — велел он, и вновь втянул его в поцелуй, глубокий и властный, полный безграничного обожания.