Chapter Text
С тех пор как Субин официально стал бетой, его члены стаи начали вести себя странно. Поначалу ему казалось, что это ему лишь мерещится. В последнее время все они были невероятно заняты, да и часто бывало так, что они не собирались все вместе дома. Но с каждым днём становилось всё очевиднее, что остальные были не просто заняты — они намеренно избегали его. Если Субин садился на диван рядом с кем-то из них, они отодвигались, оставляя между ними зияющую пустоту. Его приветствовали, когда он входил в комнату, но почти никогда не подходили первыми. Даже их обычные подначки и шутки стали приглушёнными; там, где Субин привык ожидать игривых тычков и подталкиваний, теперь ему доставались лишь дразнящие взгляды. Дело было не в том, что его именно что исключали. Это слово было бы слишком суровым. Но что-то несомненно изменилось. Казалось, его не столько интегрировали в стаю, сколько отпустили из нее. Он по-прежнему оставался их другом и членом группы, но возникла какая-то невидимая стена, мешавшая ему быть с ними так же близко, как раньше.
Дистанция между ними стала ещё более явной, когда он задумался об его отношениях с Бомгю, в частности. Бомгю был омегой стаи — роль которой он с готовностью использовал в своих интересах при первой же возможности. Он всегда выжимал максимум внимания из своих членов стаи, включая Субина, которому доставалась изрядная доля щенячьих глазок и мелодраматичности, когда Бомгю чего-то от него хотел. Но теперь Бомгю даже не пытался упрашивать и хныкать, чтобы войти в милость к Субину. Он разговаривал с ним так, как говорил бы с посторонним; не столь формально, как с незнакомцем, но и не по-семейному непринужденно, как с Ёнджуном, несмотря на то что Субин был ближе к нему по возрасту. Это было бы странно даже без их динамики, ведь Бомгю и в лучшие дни был вредным. Но с Субином он больше не играл в их маленькие игры. Он больше не воровал одежду Субина и не таскал еду с его тарелки. Словно внимание Субина больше не имело ценности.
Их менеджеру Дживону потребовалось всего несколько недель, чтобы заметить странное напряжение между Субином и остальными участниками. Как-то раз, когда они были в разгаре поздней танцевальной практики, он зашёл по пути из здания и отвёл Субина в коридор, чтобы поговорить с ним наедине. Казалось, его беспокойство было искренним, но Субин и сам едва понимал суть проблемы.
— Мы во всём разберёмся, — в итоге сказал он. — Просто месяц выдался тяжёлым.
Дживон посмотрел на него с сочувствием.
— Презентация всегда вызывает трудности. А с твоей такой поздней презентацией им, возможно, просто сложно вписать тебя в структуру стаи.
До этого Субина не беспокоило, что он проявился поздно. В его семье это было нормально, и, на его взгляд, в этом не было никакой реальной пользы, кроме как просто покончить с этим. Даже после того, как Кай пережил свой первый гон, а Бомгю — свою первую течку, или после того, как Ёнджун оставил им всем временные метки на запястьях, он не чувствовал никакого давления со стороны членов группы, чтобы догнать их.
Теперь, конечно же, всё обернулось иначе.
— Знаешь, — небрежно заметил Дживон. — Иногда беты вообще не являются частью структуры стаи.
Субин уставился на своего менеджера, ошеломлённый.
— Я… никогда такого не слышал.
— Я не специалист по сабгендерам, но, насколько я понимаю, беты не обязаны участвовать в динамике стаи. Они делают это, если хотят, конечно, но так бывает не всегда. Некоторая обособленность помогает бетам сохранять нейтралитет, когда это необходимо. — Выражение лица Субина, должно быть, выдало его потрясение, потому что Дживон сразу же отмахнулся от своих слов. — Надеюсь, я тебя не обескуражил. Я просто подумал, что если дела обстоят не так, как ты ожидал, будет полезно знать, что нет необходимости заставлять вещи быть определенным образом. Члены твоей группы будут ценить тебя, даже если ты будешь держаться на расстоянии.
Субин сглотнул.
—Спасибо, что сказал мне, хён.
Дживон улыбнулся и похлопал его по плечу.
— Думаю, вам всем стоит закончить на сегодня и пойти домой, а? Завтра вам всем нужно быть здесь до рассвета.
Субин покачал головой.
— У нас еще два часа впереди.
— Если считаешь, что это необходимо, — уступил Дживон. — Но, если хочешь пойти домой, я думаю, это можно устроить. Особенно учитывая, что завтра у вас всё равно будет практика с хореографом.
В большинстве случаев Субин гордился своей рабочей этикой, но последние несколько недель он чувствовал себя далеко не в лучшей форме, и долгие ночи, проведенные в тренировочной комнате, не помогали.
— Я поговорю с участниками, — сказал он, словно уже не знал, каким будет результат предложенного голосования.
Дживон показал ему большой палец, уже поворачиваясь, чтобы уйти по коридору.
— Береги себя, Субин.
Субин смотрел, как тот повернул за угол в сторону лифтов и исчез, а затем вернулся в тренировочную комнату. Все всё ещё сидели на полу, где он их оставил.
Тэхён и Ёнджун разговаривали в дальнем углу, а Кай рылся в своей сумке в поисках чего-то. Бомгю лежал на спине на полу, выглядев так, словно готов был вот-вот заснуть. Когда Субин приблизился, Ёнджун бросил на него уставший взгляд, и Субину пришлось напомнить себе, что тот, скорее всего, ожидает, что Субин заставит его подняться и возобновить практику, а не просто реагирует на само присутствие Субина. В тот момент он решил воспользоваться своими полномочиями лидера и принять предложение Дживона.
— Практика завершена досрочно. Мы идём домой.
Голова Кая резко поднялась от его спортивной сумки.
— Правда?
— Дживон-хён только что сказал мне это снаружи. Он сказал, что нам следует отдохнуть, так как завтра нам рано вставать на съемки.
Ёнджун казался неуверенным.
— Разве мы завтра не встречаемся с хореографом? Она захочет убедиться, что мы отточили то, чему она научила нас на прошлой неделе.
— Завтра мы разучиваем совершенно другую часть, — настоял Кай. — Это даже не всплывет.
— Если нам сказали, что можно уйти, разве это прогул практики? Мы и так усердно работали до сих пор, — сказал Тэхён. Ёнджун вздохнул, сдаваясь.
— Ладно. Тогда пошли домой.
Кай издал возбужденный возглас и запихнул всё обратно в сумку, на этот раз готовясь к уходу, а не просто перебирая вещи. Тэхён пододвинулся к Бомгю и растолкал его, чтобы сообщить, что они уходят. Ёнджун поднялся и потянулся, широко раскинув руки над головой, как кот, словно пытаясь выжать боль из тела. Заметив, что Субин всё ещё смотрит, он бросил ему усталую улыбку.
— Наш лидер всегда заботится о нас, да?
Субин закатил глаза.
— Собирай свои вещи, чтобы мы могли уйти.
Это должно было выглядеть естественно, как обычное взаимодействие, но что-то в нём казалось натянутым, лишь подобием их обычных шуток. Может, они все просто устали. Может, Субин снова слишком много думал и застрял в своей голове. Его плечо всё ещё покалывало в том месте, где Дживон коснулся его, и он осознал, что это был первый раз за месяцы, когда кто-то прикоснулся к нему таким образом — легко и без какого-либо повода.
Ёнджун фыркнул и повернулся, чтобы собрать свои вещи в сумку. Субин сделал то же самое.
На следующее утро Субин уже был в гостиной, завязывая шнурки, когда Бомгю, с пылающими щеками и резкой, острой ноткой в запахе, пошатываясь, ввалился в гостиную. С стоном он плюхнулся на стул на кухне и положил голову на стол, истощение читалось в каждой линии его тела.
— Что с тобой? — сказал Тэхён из дверного проёма. Он был достаточно далеко, чтобы не чувствовать запах Бомгю как следует, но Субин понял, в чём дело, как только увидел Бомгю в коридоре.
— У него предтечка.
— Что?
— Нет, это не так, — пробормотал Бомгю. — Просто простуда или что-то вроде того.
— Я уже чувствую запах, — сказал Кай, входя в комнату с ботинками в руках. — У тебя определённо предтечка.
Бомгю снова простонал, несчастный и изможденный, и Субин почувствовал, как в ответ сжалось его сердце. У Бомгю всегда были тяжелые предтечки, он истощался и лихорадил задолго до появления других симптомов течки. Обычно они могли это учитывать и давать ему необходимое время как до, так и после цикла, но на этот раз она застала их врасплох.
Тэхён, должно быть, тоже это понял, его ноздри расширились, когда он бросил пальто в прихожей и снова вошел на кухню, где они собрались.
— Что-то не так? — спросил он, наклоняясь, чтобы увидеть скрытое лицо Бомгю. — У тебя же ещё несколько недель впереди.
— Не знаю, — пробормотал Бомгю так тихо, что Субину пришлось напрячься, чтобы услышать. — Наверное, просто стресс.
— Вчера на тренировке он был очень уставшим. Больше, чем обычно, — сказал Кай.
Внизу по коридору Ёнджун наконец вышел из своей комнаты. Он лениво помахал Субину, увидев его, но в тот момент, когда он уловил запах Бомгю на пороге комнаты, вся его манера держаться изменилась. Он выпрямился и бросился по коридору, направляясь прямиком на кухню, и через несколько секунд уже присел на корточки рядом с Бомгю, уговаривая его поднять голову.
— Что случилось, Гю?
— У него предтечка, — объяснил Тэхён. — Должно быть, началась поздно прошлой ночью.
— Но ещё же не время. Он что, заболел? — спросил Ёнджун, с беспокойством сдвинув брови.
— Он говорит, что это просто стресс, — объяснил Кай. — Но я думаю, стресс может влиять на циклы течки.
Тэхён промычал.
— Это просто реакция на переутомление или потребность во внимании стаи. Иногда это заставляет течку наступать раньше, чтобы заставить тебя отдохнуть.
Кай выглядел потрясённым.
— Мы что, недостаточно тебе уделяем внимания, хён?
Бомгю явно терял терпение от происходящего, а его запас терпимости и так был ограниченным ресурсом во время течки.
— Вы, ребята, не пренебрегаете мной, — настаивал он. — Я просто устал. И у меня нет предтечки. Не может быть. У нас же работа.
— Не то, чтобы две недели спустя было бы лучшее время, — тихо сказал Тэхён. Ёнджун бросил на него взгляд, но Тэхён не был неправ. Хотя они должны были закончить все съемки на той неделе, произошла череда небольших неудач, включая какую-то путаницу с вещательными сетями по поводу дат эфира и болезнь их хореографа, из-за чего, вероятно, им пришлось бы работать до самого апреля. То, что течка Бомгю началась сейчас, в начале марта, было лишь немногим более неудобным, чем если бы она началась в конце месяца.
— Я позвоню нашему менеджеру, — сказал Субин. — Я также прослежу, чтобы кто-то из вас мог остаться с ним.
— Скажи им, что останется Хюка, — сказал, нет, приказал Ёнджун более настойчивым тоном, чем обычно. Субин замер на мгновение, властность прокатилась по его позвоночнику, как ударная волна, но он встряхнулся, прежде чем это стало заметно.
— Да, хён, — сказал он, доставая телефон из кармана и выходя в коридор, чтобы позвонить.
Руководство отнеслось с пониманием, обычно они так и поступали, когда дело касалось вопросов стаи. Ему сказали, что Бомгю и Кай могут остаться дома на день, а затем Субину нужно будет ненадолго задержаться на встрече, чтобы он знал, как они переделают расписание. К тому времени, как Субин повесил трубку, шок от приказа Ёнджуна наконец сошёл на нет, но он всё ещё чувствовал себя беспокойным, на взводе. Казалось, будто физический барьер отделял его от кухни, где находились все остальные, словно сейчас было бы вторжением вернуться туда. Но Бомгю был важнее его неуверенности, поэтому он собрался с духом и снова вошёл в их общее жилое пространство. Они не заметили его, поглощенные заботой о Бомгю, поэтому ему пришлось объявить о своём присутствии.
— Кай и Бомгю могут остаться дома. Нас также отпускают пораньше. Я задержусь ненадолго, чтобы помочь им всё реорганизовать.
Бомгю обмяк в своём кресле. Он был более раскрасневшимся, чем пять минут назад, и он крепко держался за плечо Кая, когда тот встал, чтобы вернуться в постель. Ёнджун пошел впереди них, суетясь по коридору, чтобы открыть дверь в комнату для гнездования и проверить запасы. Субин двинулся к двери, чтобы надеть обувь, но Тэхён поймал его взгляд, проходя мимо.
— Спасибо, что уладил это, хён, — сказал Тэхён, и в его тоне звучала искренняя благодарность. От этого Субина слегка покоробило, по коже прошёлся дискомфорт.
— Для того я и здесь, — остановился он на этом, вежливо отмахиваясь от благодарности. — Просто пожелайте мне удачи на встрече сегодня.
— Она тебе не понадобится, — заверил Тэхён. — Ты всегда был хорош в том, чтобы бороться за нас.
Что было правдой, решил Субин, но это не означало, что ему не пригодились бы добрые пожелания. Прежде чем он успел открыть рот и сказать что-то, вернулся Ёнджун, видимо приведя комнату для гнездования в надлежащий вид, и схватил своё пальто с дивана.
— Ладно, пошли, — сказал он. Тэхён оторвал взгляд Субина и тоже направился к двери, бросив взгляд через плечо на Бомгю и Кая в дальней спальне, перекладывающих одежду для гнезда. Через мгновение Субин тоже направился к выходу.
Поскольку снимать они не могли, они потратили день на то, чтобы перезаписать некоторые вокалы для их мини-альбома и отработать новые танцевальные движения. В отличие от большей части их хореографии, в этой песне было меньше групповых формаций и больше времени, когда каждый из них был в центре в качестве индивидуального исполнителя, что было удобно для практики, где отсутствовали двое из пяти участников. Не то чтобы они действительно много успели сделать, поскольку оба альфы не отлипали от телефонов, одержимо следя за обновлениями от Кая и составляя бегущий список всего, что им нужно было принести обратно в общежитие по пути. На самом деле, в этом не было ничего необычного. Они вели себя так во время предыдущих течек Бомгю и, вероятно, будут вести себя так же во всех последующих. Но видеть их такими озабоченными его благополучием, такими поглощенными приготовлениями, Субин всё больше осознавал, как мало они беспокоились о нём последние несколько недель. Это было то же чувство, которое он испытал, когда увидел всех сгрудившимися вокруг Бомгю на кухне: осознание того, что они не сделали бы того же для него, и что ему не позволено участвовать в том, что они делают друг для друга. Это было эгоистично и незрело, и он пытался подавить в себе обиду, но она становилась всё более и более раздражающей по мере продолжения практики, поскольку Тэхён и Ёнджун оживленно разговаривали друг с другом, практически игнорируя Субина.
Как только часы пробили шесть, Ёнджун повернулся к их хореографу, уже находясь в движении.
— Большое спасибо за помощь, хён. Ничего, если мы…
— Идите, — сказал их хореограф. Субин предположил, что его уже проинформировали об изменении расписания и он пытался быть ненавязчивым, или, может, он тоже устал от явного отсутствия внимания, которое Ёнджун и Тэхён уделяли практике.
Ёнджун и Тэхён поклонились, бросили быстрые «спасибо» и вылетели за дверь в мгновение ока.
Субин подошел к своей сумке, брошенной у стены, и тяжело опустился на пол, усталость и раздражение тяготили все его тело.
— Тебе стоит идти, пока они не оставили тебя здесь, — поддразнил хореограф.
Субин покачал головой.
— Я остаюсь. Собрание.
Тот посмотрел на Субина с сочувствием.
— Надеюсь, они не задержат тебя надолго.
— Не думаю, что задержат, — сказал Субин, и он действительно так думал. Он был почти уверен, что они сократили расписание так, что, когда всё будет сказано и сделано, Субин сможет спокойно уйти. Всего несколько часов и он сможет пойти домой и присоединиться к своей стае. Несомненно, они все смогут притвориться нормальными на несколько дней, хотя бы ради блага Бомгю.
Оказалось, Субин был ужасным предсказателем чужого поведения. Прошло всего двадцать минут с начала обзора изменений, как Субин осознал, что, хотя для его участников всё было перенесено на неделю, у него самого расписание оставалось почти на каждый день.
— Разве я не буду дома со своей стаей? — напомнил он им. — Я не смогу прийти, чтобы закончить это.
На встрече с ним были два менеджера, оба с ноутбуками перед собой, отслеживающие внутренние и внешние обязательства группы. Одна из них была женщиной, обычно стоящей выше в иерархии, с которой они редко взаимодействовали. Другим был Дживон. На комментарий Субина он поднял взгляд от писем и посмотрел на него с сочувствием.
— Было решено, что нет необходимости тебе оставаться дома с остальными. Поскольку групповых активностей у вас не будет, ты можешь завершить некоторые другие вопросы, по которым мы давно хотели узнать твое мнение, — сказал он.
Субин моргнул, не веря.
— Что значит, нет необходимости? Я был с ними во время последней течки Бомгю.
— Тогда всё было иначе. Ты был непроявившимся, и исключение тебя дестабилизировало бы структуру твоей стаи.
— А теперь?
— Ты бета. Ты едва участвуешь в динамике стаи, поэтому из-за рабочих целей тебе можно держаться на расстоянии.
Желудок Субина скрутило в узел от разочарования.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду. Мы — связанная стая. — Субин слегка отодвинул от себя планшет, словно тот мог обжечь его. — Где-то произошло недопонимание. Мне нужно быть с ними.
— Субин. — Теперь заговорила другая менеджер, с куда менее извиняющимся тоном. — Недопонимания не было. Мы знаем, что твоя презентация оказала неожиданный эффект на групповую динамику. Это естественно. Но для того, чтобы группа продолжала существовать, нам нужно адаптироваться к этим изменениям. Я уверена, ты уже думал об этом.
Субин сжал руки под столом. Он хорошо осознавал, что динамика стаи меняется по мере взросления групп. Особенно в такой индустрии, как их, где часто наблюдается дисбаланс сабгендеров, айдол-группы вынуждены приспосабливаться к нестандартной динамике и принимать нетрадиционные структуры стаи. К счастью, наличие трёх альф никогда не было проблемой для них, поскольку Тэхён и Кай никогда не проявляли намерений оспаривать позицию Ёнджуна как альфы. А то, что Бомгю был омегой, давало всем кого-то, на ком можно было сосредоточиться и о ком заботиться. Стаи могут включать в себя бет, и часто так и делают, но на самом деле стая способна функционировать и без участия каких-либо бет. Хотя Субин не уделял много внимания объяснениям структуры стаи в школе, ему казалось, что он запомнил бы, какую роль играют беты, если бы о ней вообще упоминали. Но этого не было. Он вспомнил их разговор прошлой ночью, слова совета Дживона. Иногда беты вообще не являются частью стаи.
Тогда Субин не подумал об этом, но пока он был непроявившимся, он жил в этом неопределенном статусе в их иерархии. Его уважали, потому что он был вторым по старшинству, но всё же относились к нему немного как к щенку из-за отсутствия сабгендера. Теперь, когда он перестал быть непроявившимся, вся эта опека закончилась. Не было ясно, что именно им следовало делать с ним, если он не альфа и не омега. И, возможно, правильным ответом было… ничего. Может, всё это молчание и неловкость, дистанция между ними, были их мягким способом дать Субину понять, что ему нужно отступить. И если это так, то тогда не было смысла бороться, правда? Он не мог стать тем, кем не был, или занять роль, которую они не создали для него. Он мог быть только тем, кем был. А он был…
Оба менеджера всё ещё смотрели на него, терпеливо ожидая, пока он размышляет. Субин поймал взгляд Дживона поверх экрана ноутбука. Как сказал Тэхён, Субин был готов сделать всё, что в его силах, для блага своих участников. И возможно… это было тем, что лучше всего.
— Вы правы, — сказал он. — Прошу прощения за мою вспышку.
Дживон расслабился и ободряюще кивнул Субину.
— Всё в порядке, Субин. Я знаю, что это тяжёлые изменения.
У Субина всё равно не было выбора. Он вытащил себя из спирали мыслей и придвинул планшет обратно к себе, чтобы продолжить просмотр расписания.
Он оказался в их общежитии уже затемно. Голова шла кругом от цифр и временных графиков, а ужасное ощущение в желудке не проходило даже спустя часы. Когда он вошел в дом, то обнаружил, что там почти тихо. Весь свет был включен, но в передней общей зоне никого не было. Он снял обувь и пальто и прошел глубже в общежитие. Все запахи были сосредоточены вокруг двери в комнату для гнездования. Все остальные комнаты были пусты.
Он собрался открыть дверь, но замедлился. Это была групповая кровать, он имел на неё такое же право, как и любой другой. Тем не менее, его рука отодвинулась от дверной ручки и вместо этого постучала три раза в дверь.
Дверь открыл Ёнджун, уже без макияжа и в пижаме.
— Привет, — сказал он. — Ты только что пришел домой?
Субин кивнул. За спиной Ёнджуна он видел, как трое других свернулись калачиком на кровати, которая превратилась во что-то гораздо более близкое к настоящему гнезду, сплетённому вместе и заваленному их использованными простынями и толстовками. Им очень повезло, что они отставали со стиркой. Казалось, в последнее время ничто не происходило тогда, когда должно было.
— Всё прошло нормально?
Субин выдохнул.
— Вы все можете остаться дома. Всё переносится, и у нас, как всегда, есть дежурный врач. Но… — Слова прожигали дыру в его груди. — Я не смогу остаться здесь с вами, ребята. Видимо у меня слишком много работы. Они настояли. Мне жаль.
Он ожидал, что Ёнджун расстроится, возможно даже разозлится. Он ожидал, что Бомгю вскочит и начнёт жаловаться на бессердечность их руководства, только чтобы его заткнул Тэхён, который будет так же раздражен, но, по крайней мере, более дипломатичен. Но когда он поднял взгляд, выражение лица Ёнджуна было совершенно обычным. Словно Субин не сказал ничего необычного.
— О. Это отстой.
— Это… да. Я пытался спорить с ними, но они, похоже, не считали, что это имеет значение в любом случае. — Он наклонился мимо Ёнджуна, чтобы поговорить напрямую с Бомгю.
— Мне очень жаль, Бомми.
Бомгю, зарывшийся в одеяла, даже не потрудился поднять голову. Он высунул руку и отмахнулся от сожалений Субина.
— Всё нормально. Не твоя вина.
Выражение на лице Ёнджуна было едва расстроенным.
— Эй… ну, мы справимся без тебя, так что не волнуйся. Сам тоже не перетруждайся, ладно?
Это была такая безучастная реакция, что он на мгновение усомнился, действительно ли он разговаривает с Ёнджуном, своим другом, а не с каким-то ИИ-имитатором. Но нет, это была реальная жизнь, и Ёнджун действительно стоял перед ним, говоря ему всем, кроме слов, что ему действительно было все равно, будет ли Субин с ними во время течки Бомгю. Что никому из них не было дела. Что они, возможно, и не хотели, чтобы он там был с самого начала.
— Я позабочусь о себе, — пообещал он, и слова звучали чужими. — Напишите мне, если что-то понадобится?
— Думаю, у нас есть все, что нам понадобится, — сказал Ёнджун, улыбаясь своей кривой улыбкой, которая означала, что он пытается вежливо закончить разговор. Субин понял намек и физически отступил от двери. Ёнджун собрался закрыть дверь, затем остановился и сказал: — Спасибо, что позаботился обо всем этом для нас.
Та ужасная щекотка началась снова, и Субин наконец понял, что это было. Они разговаривали с ним так, словно он оказывал им услуги. Каждый раз, когда он устраивал что-то для них, они благодарили его так, как благодарили бы сотрудника: искренняя признательность за хорошую работу. Проблема была в том, что Субин не был сотрудником. Он занимался большей частью общения с компанией, потому что этого от него ожидали, да, но он не был против делать это. Это не было какой-то обузой, требующей формального признания. Мысль о том, что они могли подумать, будто Субин помогает им таким образом только потому, что это требуется, а не потому, что он получает удовольствие от заботы о них таким образом, была для него умопомрачительной.
Он не сказал ничего из этого. Вместо того чтобы отвергать благодарность, он принял её как можно более любезно, надеясь, что это то, что им было нужно от него.
— Конечно. Всё что угодно для вас, ребята.
Ёнджун улыбнулся и закрыл дверь, оставив Субина в коридоре, чувствующего себя ещё хуже, чем на встрече. Теоретический барьер между ними утром теперь стал очень даже физическим. Он не смог бы постучать в дверь снова, даже если бы захотел. Он повернулся и пошёл обратно в свою комнату, только чтобы его встретила стопка сложенной одежды на кровати, которой определенно не было там утром. Он нахмурился в замешательстве, затем понял, что это его собственная одежда — не из шкафа, а та, что раньше была в их общей кровати. Его старые толстовки и свитера, которые обычно были заправлены по краям, были возвращены. Они не только убрали их из гнезда, устранив его запах из их пространства, но и постирали их, лишив, в свою очередь, и их запаха стаи. Это было отторжение настолько же явное, насколько и сокрушительное.
Острая, выворачивающая внутренности боль в желудке внезапно отпустила, уступив место накатывающему оцепенению. Что ж. Хорошо. Если Субин больше нежеланен в стае… что ж, пусть будет так. По крайней мере, у него теперь есть неделя, чтобы собрать себя воедино. Он надеялся, что к окончанию течки Бомгю ему удастся загнать подальше все эти чувства и играть ту роль, которую от него ожидают. Он положил аккуратную стопку одежды на стол, укрылся безликими, стерильными одеялами, в которых не было ни одного знакомого аромата, и изо всех сил старался не слышать ни звуков, ни запахов, долетавших из комнаты в дальнем конце коридора.