Archive of Our Own ^beta

Chapter Text

В мире духов не было солнца, как не было смены дня и ночи: только лишенное облаков багровое небо, низко нависшее над землей.

Повсюду, куда ни глянь, простирался бесконечный лес: черные искореженные деревья без листвы и такой же черный, словно обугленный, кустарник. Вместо травы под ногами –бурая сухая земля, ручьи и болота непроницаемо-темные, и все время холодно из-за огромной концентрации темной энергии. Жуткое место.

С трудом верилось, что здесь все такое же, как в мире людей: та же флора, точно такие же по химическому составу грунт и воздух. Только обычных животных в этом мире не водилось – ни мелких зверьков, ни птиц, ни лягушек, ни даже насекомых. Единственными, кто здесь жил, были ночные твари.

Яогуай отпрыгнул от взмаха Саньду и зашипел, припав к земле. Видом он напоминал крокодила – только мохнатого. Узкую пасть украшали три ряда изогнутых зубов, а из уплотнения на конце хвоста струей плескала жидкость, уже разъевшая кору на нескольких деревьях, – Цзян Чэн совсем не горел желанием узнавать, что это, на личном опыте.

Он швырнул в тварь талисманом, но та даже не дрогнула. Значит, оставалось только духовное оружие.

– Помощь не нужна? – крикнул Вэй Усянь.

Придурок. Как будто все они не были по уши заняты.

– Не отвлекайся! – крикнул в ответ Цзян Чэн.

Тварь с шипением припала к земле и начала медленно приближаться. Ядовитый хвост так и мотался из стороны в сторону, и Цзян Чэн внимательно наблюдал за каждым его движением.

– Давай сюда, – позвал он, начиная осторожно отступать, не слишком быстро, чтобы не провоцировать яогуай, но и не слишком медленно. – Хорошая девочка, иди сюда.

Хвост яогуай замер.

Цзян Чэн молниеносно метнулся за ствол ближайшего дерева и вовремя – почти сразу же послышалось шипение и треск, с которым яд разъедал кору. Не теряя времени, он выпрыгнул с другой стороны дерева, так что подкравшийся яогуай оказался к нему боком – и со всей силы опустил меч на его толстую шею.

Одного удара хватило: голова отделилась от туловища, яогуай содрогнулся и затих. Его жуткая пасть так и осталась оскаленной.

Цзян Чэн выдохнул.

– Эй, – крикнул он через плечо, – можете забирать этого! Такого еще вроде не было.

Хвост мертвой твари конвульсивно дернулся и из него выплеснулась черная струя. Увернуться Цзян Чэн уже не успевал и заслонился предплечьем. К счастью, защита на униформе выдержала, и когда он опустил руку, на ткани осталось только круглое обожженное пятно, а яогуай на этот раз был совершенно точно мертв.

– Аккуратно, ядовитый, – сказал Цзян Чэн двум подоспевшим ученым и сопровождавшему их заклинателю.

Сам он вернулся к основной группе – на поляну, где копошились ученые, в своих белых костюмах похожие на суетливых призраков.

Концентрация темной энергии в мире духов зашкаливала: даже самый сильный заклинатель не смог бы долго продержаться здесь, ведь приходилось и защищаться от темной энергии и сражаться с тварями, которыми лес просто кишел. Поэтому они носили униформу с защитными символами.

Заклинатели были в черных штанах и куртках с капюшоном, обуви на толстой нескользящей подошве и в перчатках: грубая, словно брезентовая, ткань не только поглощала давление темной энергии, но и могла защитить от ударов когтями или же, как он только что выяснил, от яда.

Костюмы ученых были совсем другими: они закрывали все тело полностью, даже лица прятались за прозрачным щитком. Эта одежда защищала от малейшего влияния темной энергии, а вшитые в нее символы делали ученых невидимыми для тварей, как если бы они были внутри магического поля. Правда, эта защита не отличалась надежностью, и если бы яогуай наткнулся на человека, то немедленно распознал бы в нем аппетитный источник энергии – вот поэтому каждую экспедицию в мир духов сопровождал отряд заклинателей.

К тому времени, как Цзян Чэн вернулся на поляну, которая сегодня служила им лагерем, Вэй Усянь закончил со своими противниками и тоже возвращался, отряхивая меч. Рядом с ним семенил толстенький ученый, счастливо обнимавший бокс с образцами.

– Ну как? – спросил Цзян Чэн.

Он обращался к Вэй Усяню, но ученый не понял:

– Ах, господин Цзян, у нас сегодня просто прекрасный улов, прекрасный! Как правильно мы сделали, что остановились возле ручья!

Цзян Чэн закатил глаза. Они добирались сюда полтора часа на мечах, потом увидели эту поляну, по краю пересеченную ручьем, и решили остановиться здесь, потому что ученые хотели пополнить запас водных тварей. Запаса оказалось выше головы, и заклинатели с полчаса сражались безостановочно, пока наконец не расчистили территорию, чтобы здесь можно было работать. Но текущую воду так просто не очистишь, и из ручья то и дело лез кто-нибудь новенький, к восторгу ученых.

– Какие-то жуткие уродцы, – пояснил Вэй Усянь. – Я таких рож еще не видел.

– Это совершенно новый вид! – с энтузиазмом объяснил ученый. – Необходимо провести тесты, но я уверен, что строение клеток…

Цзян Чэн привычно отключился, больше обеспокоенный тем, что у Вэй Усяня на щеке темнело черное пятно.

– Ранен? – Он протянул руку, направив ци в кончики пальцев, и аккуратно стер пятно. Кожа под ним была красноватой.

– Да просто чья-то кровь брызнула.

– Похоже на ожог, – сказал Цзян Чэн беспокойно.

Он хотел обратиться к ученому, но тот уже ушел. Вэй Усянь прикрыл глаза и вытянул шею:

– Подлечи меня.

– Сам лечись! Руки отсохли?

– Очень может быть, – придурок потряс руками, – чувствую странную слабость. Чэн-Чэн спаси меня!

– Нашел время дурью маяться, – буркнул Цзян Чэн.

Но все же было неспокойно, поэтому он прижал ладонь к щеке Вэй Усяня и направил ци в обожженное место, стараясь изгнать малейший намек на темную энергию.

– Ммм, как хорошо… Чэн-Чэн самый лучший.

Убедившись, что опасности нет, и кожа Вэй Усяня снова нормального цвета, Цзян Чэн ущипнул его за нос:

– Сколько раз я тебе говорил быть внимательнее!

– И самый добрый, – печально закончил Вэй Усянь.

Цзян Чэн повернулся к нему спиной и огляделся. С виду все было в порядке: поляну защищало магическое поле, и несколько ученых расположились там, чтобы в свете талисманов разложить по боксам взятые пробы и образцы, части тел и целые тела тварей. Там были и «уродцы» Вэй Усяня и ядовитый хвост той ящерицы, которую сразил Цзян Чэн. Все тщательно запечатывалось талисманами, надписывалось и убиралось в цянькуни. Остальная часть группы бродила среди деревьев и вдоль ручья – под охраной заклинателей, разумеется.

Все ученые обладали духовными силами – обязательное условие, если изучаешь нечисть, но никто из них не развил Золотое Ядро и тем более, не мог сражаться. Оно и понятно – что наука, что тренировки отнимали все время, совмещать их было не реально.

Вэй Усянь, конечно, не согласился бы.

– Я могу, – заявил он однажды. – Если бы захотел, то и ученую степень получил бы, оставаясь самым крутым заклинателем в мире.

– Но ты не самый крутой.

Идиот ослепительно улыбнулся:

– Так все еще впереди!

Ни к чему-то он не относился серьезно. 

– Нужна помощь! – крикнули из-за деревьев.

Цзян Чэн быстро огляделся, но все заклинатели были заняты.

– Вэй Усянь, займись.

– Есть, босс!

Цзян Чэн не успел закатить глаза, когда в багровом небе полыхнули отсветы пламени. Докатилось даже до них – окружавшие поляну деревья закачались, скрипя скрюченными ветками. Все на секунду замерли, и люди, и нечисть. Да что там случилось?!

– Я проверю, – решил Цзян Чэн. – Вэй Усянь, ты за главного.

Он вскочил на Саньду и взмыл в воздух.

Пониматься над лесом всегда было жутковато: бесконечное черное море вокруг, от горизонта до горизонта, наводило тоску. Но в этот раз Цзян Чэн спешил и не смотрел по сторонам. Лететь было недалеко: метров сто над сплошным массивом деревьев – Цзян Чэн преодолел их за пару минут.

Вэнь Жохань как раз вкладывал меч в ножны. Он был в такой же защитной одежде, как и рядовые заклинатели, только капюшон не носил, и его длинные волосы беспрепятственно развевались на ветру.

– Глава агентства Вэнь! – крикнул Цзян Чэн.

Он остановил меч в воздухе и огляделся, пытаясь понять, что тут произошло.

– Глава агентства Цзян, – спокойно сказал Вэнь Жохань. – У вас что-то случилось?

– Это вас надо спрашивать! – возмутился Цзян Чэн.

Вэнь Жохань посмотрел на выжженную в лесу просеку такой ширины, что по ней бы спокойно проехал танк.

– Тут было что-то крупное, – пояснил он небрежно. – Но уже нет.

– Господин Вэнь испепелил эту ночную тварь полностью! – воскликнул кто-то из ученых. – Мы даже образцы не успели собрать!

Вокруг глаз Вэнь Жоханя обозначились смешливые морщинки.

– В самом деле, – сказал он покаянно. – Очень недальновидно с моей стороны.

Все еще улыбаясь, он посмотрел на Цзян Чэна.

– Глава Цзян, благодарю за заботу, – в его голосе звучала мягкая насмешка. – Будьте добры предупредить свою группу о пятиминутной готовности – я подам знак.

Цзян Чэн кивнул и повернул назад, ругая себя. В самом деле, нашел о ком беспокоится! – из всех четырех групп, та, которой командовал сильнейший заклинатель в мире, была в наибольшей безопасности.

Вернувшись к своим, он завис в воздухе над поляной и громко крикнул:

– Пятиминутная готовность! Всем собраться в лагере!

Телефоны и рации, даже банальные фонарики, в мире духов не работали, приходилось справляться с помощью талисманов. Прямо как заклинатели древности. Но у тех было преимущество – они не подозревали о существовании телефонов, интернета и электричества, и не могли сожалеть о том, о чем понятия не имели.

Все поспешили вернуться на поляну. Ученые торопливо паковали вещи под охраной заклинателей. А Вэй Усянь, этот идиот, мгновенно расслабился, вкинул меч в ножны и завел праздный разговор с молодой заклинательницей, у которой сегодня была первая вылазка.

И он не видел, что позади него на ветке дерева притаилась мелкая обезъяноподобная тварь.

Цзян Чэн сшиб ее вспышкой ци в момент прыжка.

Вэй Усянь только моргнул, потом оглянулся и увидел то, что осталось от твари:

– Цзян Чэн! Ты меня спас!

– Придурок! – забранился Цзян Чэн. – Нашел время расслабляться, мы все еще посреди мира духов, а ты…

Он не договорил, потому что Вэй Усянь оттолкнулся от земли и одним движением запрыгнул на Саньду. Это было так неожиданно, что Цзян Чэн отшатнулся и чуть не упал. Вэй Усянь успел поймать его за талию и притянул к себе.

– Мой герой! – пропел он на весь лес.

– Ты идиот, – зашипел Цзян Чэн, шаркая ногами в попытке вернуть равновесие. – Что ты творишь?!

– О, могучий заклинатель, – продолжал придуриваться Вэй Усянь, – позволь этому ничтожному отблагодарить за спасение!

И полез целоваться.

Заклинательница хихикнула, но ничего не сказала и пошла помогать остальным. Никто не комментировал и даже не смотрел в их сторону, занимаясь сборами, – с субординацией здесь все было в порядке.

«Ну и ладно», подумал Цзян Чэн, притягивая к себе Вэй Усяня. Прошли времена, когда ему было важно выглядеть идеально в чужих глазах, – теперь он старался брать от жизни все. А что подумают другие, не имело значения, – все равно они не смели высказать это ему в лицо.

***

Город назывался Бэйшуань.

Когда-то это была процветающая столица провинции, но сто восемнадцать лет назад, ровно в полночь, здесь открылась Прореха. Школьные учебники не скупились на описания кошмара, в который превратилась та ночь. Темные твари врывались в дома и убивали людей, а те поднимались лютыми мертвецами и бросались на своих близких. Городские власти пытались остановить тварей силами полиции, что, конечно же, было бесполезно. На счастье, в городе оказались несколько заклинателей: они смогли создать защитное поле, в котором выжившие и продержались до утра. Та ночь изменила мир.

С тех пор в городе никто не жил, и тот превратился в своего рода мемориал самому страшному дню в истории. Впервые оказавшись здесь, Цзян Чэн был неприятно поражен тишиной и запустением. Увитые диким плющем обветшалые дома, улицы, заваленные обломками, – апокалиптическая картина.

Сегодня Цзян Чэн относился к этому тоскливому виду равнодушно, едва скользя взглядом по сгоревшим зданиям. Ведь у него это была не первая и даже не десятая вылазка в мир духов.

Штаб исследовательского центра находился на окраине Бэйшуань.

Долгое время заклинатели искали способ закрыть Прореху. Сначала все считали ее чем-то вроде дырки на ткани мироздания, которую можно убрать, стоит лишь подобрать правильные нитки. Вокруг Прорехи создавали мощнейшие магические поля, накрывали ее защитным куполом, строили вокруг железную стену – все оказалось бесполезно. Нечисть все равно появлялась повсюду: мертвецы вставали из древних могил, призраки возникали посреди новостроек, яогуай свирепствовали на главных улицах городов. Со временем стало ясно, что Прореха – это не просто проход между мирами, а глобальное искажение, нарушающее все законы природы. 

В конце концов, правительство признало исследования, связанные с Прорехой, бесперспективными, и сосредоточилось на развитии техники безопасности и методах борьбы с тварями. Почти пятьдесят лет штаб пустовал – до тех пор, пока исследования не возглавил Вэнь Жохань.

Сейчас эта территория в несколько гектар была полностью расчищена от старых построек и огорожена железной стеной. Здесь размещались одинаковые одноэтажные здания исследовательского центра, полигон для испытаний, вертолетная площадка, склады с оборудованием. Все это было построено и существовало на деньги агентства Вэнь, но даже так Вэнь Жоханю пришлось долго добиваться разрешения на частные исследования. Он как-то признался, что если бы не его личные связи и щедрое инвестирование в государственные проекты, то ничего бы не получилось. В правительстве вылазки в мир духов считали не только бессмысленными, но и опасными. Вэнь Жохань считал иначе. Цзян Чэн же… пока не определился.

Штаб был уже под ними, и все начали снижаться. Цзян Чэн остановился, развернул Саньду и посмотрел назад, на Прореху.

Если не знать, то ее можно было не заметить, а заметив, не понять, что это такое. Просто часть пространства казалась смазанной, словно по центру города установили огромное полупрозрачное стекло.

– Впечатляет, да?

Вэй Усянь завис рядом и тоже смотрел на Прореху.

– Хотел бы я оказаться здесь, когда она открылась, – сказал он мечтательно. – Я бы сразу понял, в чем причина.

Цзян Чэн закатил глаза.

– Скорее всего, ты бы бесславно погиб, потому что у тебя начисто отсутствует инстинкт самосохранения.

Вэй Усянь фыркнул, словно это было смешно.

– Но ты же меня все равно любишь, да?

– Не говори глупости.

– Почему глупости? Чэн-Чэн меня не любит? Чэн-Чэну теперь нравится Мянь-Мянь?

– Идиот, – буркнул Цзян Чэн. – Мне не нравится Мянь-Мянь.

Вэй Усянь просиял и полез целоваться, чуть не сверзившись с меча.

– Осторожнее, ты нас угробишь!

Каким-то чудом они добрались до земли, где их, как оказалось, уже ждали: стоило вложить мечи в ножны, как к ним подошла Лин Фэн. Статная и суровая, со шрамом на лице, она всегда выглядела исключительно компетентной, но у Цзян Чэна от нее скулы сводило. До того, как Вэнь Жохань уговорил его на участие в вылазках, именно Лин Фэн была главной над здешними заклинателями. С появлением Цзян Чэна ей пришлось подвинуться, и она не скрывала своего мнения на этот счет.

– Господин Цзян, – отчеканила она с подчеркнутым равнодушием. – Глава агентства Вэнь хотел бы поговорить с вами. Он в своем кабинете.

– Хорошо, я приду, как только закончу с процедурой.

– Только с ним? – тут же влез Вэй Усянь. – А как же я?

Ни один мускул не дрогнул в лице Лин Фэн.

– У меня распоряжение только про господина Цзян, – сказала она, глядя прямо перед собой. Можно было только догадываться, как ей ненавистна роль посыльного.

Для вернувшихся из мира духов предназначалось отдельное здание. Цзян Чэн и Вэй Усянь сняли униформу и сдали в блок, где ее должны были очистить от остаточной темной энергии, крови и слизи тварей. Потом прошли осмотр, включавший очищение и проверку меридиан, потом приняли душ и переоделись в свою одежду. После этого Цзян Чэну пришлось заполнить тонну бумажек и поставить свою подпись примерно миллион раз.

На средства, которые тратил Вэнь Жохань, можно было купить весь Бэйшуань, но его исследования все равно жестко контролировались правительством. На каждую вылазку требовалось получить разрешение и отчитаться по ее итогам. Потраченное время, состав участников, трофеи – все учитывалось, а у Прорехи и в штабе всегда находились государственные наблюдатели.

Вэй Усянь безжалостно бросил Цзян Чэна в лапах бюрократии и ускакал вместе с компанией стажирующихся в штабе студентов. Поэтому в офисное здание, где находился кабинет Вэнь Жоханя, Цзян Чэн отправился один.

У того, разумеется, была как личная душевая, так и помощники, на которых можно скинуть возню с бумагами, и когда Цзян Чэн зашел, он уже работал за ноутбуком. Только влажные волосы, рассыпавшиеся по плечам, напоминали, что Вэнь Жохань тоже участвовал в вылазке.

Подняв голову от ноутбука, он окинул Цзян Чэна внимательным взглядом.

– Как себя чувствуешь? Не устал?

Цзян Чэн пожал плечами. Конечно, он устал: миссия продлилась пять часов, и почти все это время приходилось сражаться – но это была не та усталость, о которой стоит упоминать.

– Все в порядке, – сказал он лаконично.

Вэнь Жохань улыбнулся так, словно знал его мысли. Цзян Чэн уже давно заметил, что чем сильнее он раздражается, тем больше это веселит Вэнь Жоханя, и старался себя контролировать, но получалось не всегда.

– Есть какие-то идеи по сегодняшней вылазке?

– По-моему, сегодня все было точно так же, как в прошлые разы, – сказал Цзян Чэн сухо. – По крайней мере, с точки зрения бойца.

Вэнь Жохань подпер подбородок кулаком:

– А если посмотреть с другой точки зрения?  

Да неужели, его мнение кому-то интересно?

Вэнь Жохань и Вэй Усянь сразу нашли общий язык, а когда они начинали строить теории про мир духов, то не замечали ничего вокруг. Цзян Чэн не знал, кого ревнует, но рядом с этими двумя он чувствовал себя лишним, и ему это совсем не нравилось.

Так и подмывало сказать, что для умных разговоров лучше позвать Вэй Усяня… но Цзян Чэн вовремя остановился. Вэнь Жохань редко вел праздные беседы, и уж если он спрашивал о чем-то, то всегда с какой-то целью.

– Я не ученый, – сказал Цзян Чэн осторожно, – и с моей точки зрения, нынешняя тактика не работает. Сегодня мы продвинулись на три километра, и не увидели никаких изменений – везде все тот же лес, населенный тварями. Нужно расширить площадь поисков, снарядить опытных и быстрых бойцов, которые бы на мечах совершали вылазки в разных направлениях. Выяснить, меняется ли где-нибудь пейзаж и концентрация темной энергии…

Вэнь Жохань кивал, довольно щурясь.

– Очень хорошо. Это все и расскажешь на Совете агентств.

Цзян Чэн моргнул.

– Простите?

– Ты ведь помнишь, что Совет агентств через неделю.

Еще бы Цзян Чэн не помнил! С того момента, как ему прислали приглашение, он ни о чем больше думать не мог.

– И я хочу, – безмятежно продолжил Вэнь Жохань, – чтобы ты выступил с докладом об исследованиях Прорехи. Изложи все свои соображения. Мы не можем изменить формат вылазок без разрешения властей, другое дело, если Совет агентств проголосует «за».

Он вытащил из ноутбука флэшку и положил на стол:

– Здесь вся уже имеющаяся информация, а когда обработают полученные сегодня сведения, я их тебе пришлю.

Цзян Чэн только моргать успевал. Изменить формат вылазок. Убедить других глав агентств. Добиться уступок от министерства. И все это на его первом Совете? Захотелось вернуться обратно в мир духов.

– Но ведь это ваши исследования, - выдавил он наконец.

Вэнь Жохань сардонически улыбнулся.

– И я говорю про них на каждом Совете. Как только все меня видят, уже знают, о чем пойдет речь, и не слушают.

Цзян Чэн ничего не понимал. Он совершенно не интересовался этими исследованиями, и что там, за Прорехой, его волновало мало. В первый раз он присоединился к Вэнь Жоханю в качестве благодарности за помощь против Цзинь Гуаншаня и был уверен, что это первый и последний раз. Но на свою беду он рассказал Вэй Усяню обо всем увиденном в мире духов, и тот настолько загорелся, что стало ясно – от участия в следующих вылазках не отвертеться. Вэй Усяню хватило бы ума попробовать пробраться самому, а ведь разрешение на проход через Прореху было только у команды Вэнь Жоханя – всем остальным грозил суд и, если докажут злонамеренность, то и казнь.

Вот так и вышло, что Цзян Чэн участвовал в вылазках регулярно. Он даже получил право командовать заклинателями в отсутствие Вэнь Жоханя, но радости ему это не приносило. Ко всему, связанному с вылазками, он относился как к нелюбимой работе, но все равно выкладывался на все сто, потому что привык выкладываться в любом занятии, даже нелюбимом. Если кто и должен был выступать с докладом, то не он, а Вэй Усянь.

Вэнь Жохань не мог этого не понимать, а значит…

– Вы хотите привлечь ко мне внимание.

Вэнь Жохань с улыбкой развел руками:

– Ну, кто-то же должен. Раз сам ты ничего для этого не делаешь.

Цзян Чэн посмотрел на него выразительно, хотя и знал, что бесполезно. Вэнь Жохань постоянно твердил ему, что нужно рекламировать себя, давать интервью и мелькать по ТВ, набирать людей, чтобы быть на слуху. Цзян Чэн все это терпеть не мог. Почему нельзя убивать нечисть и получать уважение и известность за хорошо сделанную работу? – ему бы тогда равных не было!

Тем не менее, он хорошо понимал, что все это необходимо, если он хочет стать сильнее и заработать репутацию того, с кем лучше не связываться. Он ходил на некоторые шоу, периодически давал интервью, заводил полезные знакомства среди политиков и промышленников, даже несколько раз обедал с министром Чрезвычайных Ситуаций, связанных с Нечистью. Ему это по-прежнему не нравилось, но тем не менее, получалось неплохо.

После того, как он – опять же с подачи Вэнь Жоханя, буквально бросившего его в яму со змеями – участвовал в прениях с ужасно узколобым генералом из анти-заклинательской партии, Цзян Чэн, к своему ужасу, стал любимчиком прессы. Генерал его разозлил, и он позволил себя несколько саркастичных замечаний, которые неожиданно растиражировали и разнесли по соцсетям. Все его так называемые друзья были в восторге, Вэй Усянь даже мемы делал, пока его на этом не поймали, – Цзян Чэну же хотелось сквозь землю провалиться. И все-таки, это играло на руку агентству Цзян.

Но Вэнь Жоханю все было мало:

- Если бы ты набрал больше людей…

Цзян Чэн сдержанно вздохнул. Вэнь Жохань на это только фыркнул:

– Я тебе надоел?

– Надоели, – согласился Цзян Чэн. – Я знаю, вы советуете то, что будет лучше по вашему мнению, но у меня свой подход.

Еще несколько месяцев назад он не осмеливался вот так открыто перечить, но это осталось в прошлом. Он достаточно освоился с Вэнь Жоханем и примерно понимал, как себя с ним вести. Вот и сейчас тот ничуть не оскорбился, и вокруг его глаз залегли морщинки – верный признак веселья.

– Это хорошо, – сказал он с теплотой. – Глава агентства должен идти своим путем, ни под кого не подстраиваясь.

«И все равно все свелось к поучениям», подумал Цзян Чэн беззлобно.

На своем первом Совете агентств он планировал сидеть тихо, наблюдать и набираться опыта. Обычно с докладами выступали умудренные опытом главы агентств, юных выскочек среди них не было. Но скажи он это, Вэнь Жохань бы не понял, ведь сам он никогда не довольствовался малым.

– Хорошо, – сказал Цзян Чэн. Он подошел к столу и взял флэшку. – Я сделаю этот доклад.

*** 

Домой они вернулись с помощью стационарного телепортационного поля – в штабе таких было несколько – и даже успели к ужину. После этого у них и минуты свободной не было: сначала обсуждали тактику предстоящих ночных охот, что занимало больше времени, чем обычно, потому что все приходилось подробно объяснять, потом отправились на задания, потом, уже дома, разобрали каждое, выделив удачные моменты и ошибки… В таком режиме они жили с тех пор, как в агентстве появились стажеры.

Уже после трех ночи Юаньдао повез Вэнь Нина и Мянь-Мянь по домам. Детей без сопровождения заклинателя ночью на улицу не пускали, поэтому они, как почти каждый день за эти два месяца, остались ночевать в агентстве.

Когда все наконец утихомирились, Цзян Чэн дополз до кровати, уверенный, что сейчас же вырубится, но сон не шел. Поворочавшись четверть часа, он написал Вэй Усяню, и уже через минуту тот вломился в его комнату, топая, как слон.

– Тише ты, разбудишь их!

Вэй Усянь теперь жил на третьем этаже, потому что весь второй отвели стажерам.

– Да ладно, их и сигнальным талисманом не разбудить. – Вэй Усянь со всего маха упал рядом с Цзян Чэном. – Вспомни себя в этом возрасте.

– Не настолько они нас младше. Рассуждаешь, как старикан.

– Это я-то? – Вэй Усянь попытался выпятить грудь, что в лежачем положении было затруднительно. – Я еще хоть куда!

Это прозвучало бы впечатляюще, если бы он не зевнул под конец.

– Давай спать, – сказал Цзян Чэн мягко.

– Ну и кто теперь рассуждает, как старикан? – впрочем, Вэй Усянь не стал настаивать, а просто подкатился поближе, обнял за талию и пристроил голову на его плече. – Устал?

Цзян Чэн издал неопределенный звук.

– Не особенно. Просто голова забита всякой ерундой… Вэнь Жохань хочет, чтобы я сделал доклад на Совете агентств – о Прорехе и исследованиях.

– Ну и сделай, – пробормотал Вэй Усянь ему в шею.

Цзян Чэн вздохнул, глядя в потолок.

– Не знаю… Я не понимаю, зачем ее исследовать, это же никак не повлияет на ситуацию с нечистью. Прореха – просто видимое проявление проблемы, и чтобы ее решить, нужно искать причину. А для этого надо углубиться в мир духов, отправить туда экспедицию…

Вэй Усянь покачал головой:

– Далеко пройти все равно не получится – с такой концентрацией темной энергии, духовные силы закончатся за несколько часов полета, да и защитные заклинания истощатся.

– Ты прав… Но тогда эти исследования тем более бесполезны. Неудивительно, что к Вэнь Жоханю не прислушиваются – кого другого на его месте уже бы освистали.

«Например, меня», подумал он мрачно.

Вэй Усянь отодвинулся от него и лег на живот, опираясь на локти. Глаза у него сверкали.

– Я знаю, что нужно делать.

Цзян Чэн закатил глаза:

– Пойти туда с Печатью Преисподней, ты уже рассказывал эту гениальную идею.

Не только рассказывал, а порывался взять ее с собой на одну из вылазок – Цзян Чэн тогда поздравил себя с тем, что Печать надежно заперта в комнате Яньли, куда даже Вэй Усяню не добраться.

– Это было бы идеально, – согласился тот, не заметив сарказма. – Но ты прав, что мы не знаем, как Печать Преисподней себя поведет в мире духов. Даже в нашем мире она слишком сильно давит на мозг.

Цзян Чэн невольно передернул плечами: он испытал это давление на себе, при том, что использовал даже не саму Печать, а только ее половину.

– Я пока не придумал, как ей противостоять, – признал Вэй Усянь. – Есть несколько идей, но без испытания в полевых условиях…

– Даже не думай, – отрезал Цзян Чэн. Он повернулся и постучал Вэй Усяня по пустой голове. – Ты один раз собрал Печать и это чуть нас всех не убило.

– Я просто не был готов! Мне бы потренироваться…

Цзян Чэн недоверчиво на него уставился.

– Потренироваться с могущественным темным артефактом, подавляющим волю, который, кстати, так фонит темной энергией, что только возьми его, и через минуту здесь будет половина заклинателей города? Это твоя идея?

Вэй Усянь поднял руки, защищаясь:

– Нет-нет, успокойся. Я думал начать с Мини.

«Мини», а точнее, «Мини-Печать», так они называли между собой созданный Сюэ Яном артефакт, доставшийся им как трофей после столкновения с Цзинь Гуаншанем. Этот артефакт тоже мог подчинять нечисть, хотя до настоящей Печати ему было далеко, зато от него не исходила темная энергия. Им он достался сломанным, но Вэй Усянь как-то его починил, проверил на нескольких ночных охотах и с тех пор горел желанием применить в деле. Цзян Чэн отнесся к этой идее без энтузиазма, хотя копия Печати была и в половину не так опасна, как оригинал.

– Разве что на вылазке мы будем вдвоем, – начал он неохотно. – Тогда еще можно попробовать. Но только, не когда с нами другие заклинатели и ученые. И уж точно, не когда до Вэнь Жоханя пять минут на мече.

– Думаешь, почувствует?

Цзян Чэн дернул плечом:

– Он сильнее нас на порядок, мы понятия не имеем, на что он способен. Лучше не рисковать.

Вэй Усянь смотрел задумчиво.

– Что?

– Не пойму – ты ему доверяешь или нет?

Цзян Чэн заморгал.

Больше полугода прошло с той ночи, когда Вэнь Жохань пригласил его на Большую Охоту, и за это время они постепенно сближались – главным образом, потому, что Вэнь Жохань прилагал для этого усилия. Он приглашал Цзян Чэна на встречи с бизнесменами и политиками, представлял своим влиятельным знакомым, привечал у себя дома, даже посвятил в свои драгоценные исследования Прорехи. В последнее время они виделись чуть ли не каждый день.

Любовь, дружба, ненависть, бывает, рождаются за секунду, но прошло полгода, а Цзян Чэн до сих пор не мог сказать, как относится к Вэнь Жоханю. Он им восхищался – да. Смотрел на него снизу вверх – да, к сожалению. Полагался на него – временами. Однажды он даже поставил жизни своих друзей в зависимость от помощи Вэнь Жоханя.

И все равно сейчас ответить на вопрос Вэй Усяня оказалось почти невозможно.

– Я никому не доверяю, когда дело касается Печати Преисподней и всего с ней связанного, – сказал он уклончиво: – Это лучше держать в тайне ото всех.

Вэй Усянь скорчил рожицу:

– Ладно, ты прав. Тогда убеди его, чтобы нас отправили на вылазку вдвоем, и я смогу испытать Мини.

– Сам его и проси, вы же все время обсуждаете какие-то свои безумные теории.

– А ты ревнуешь?

– Ч-что?!

Вэй Усянь подмигнул:

– Не о чем волноваться, все равно ты – его любимчик.

Щеки сразу стали горячими.

– Скажешь тоже, – пробормотал Цзян Чэн.

Но он знал, что это правда. Вэнь Жохань был не из тех, кто делает то, что ему не по душе, и, если он тратил на Цзян Чэна – разговоры с ним, помощь ему, его защиту – столько времени, значит, ему это нравилось.

Подобные мысли возникали не в первый раз, всегда вызывая смущение и какое-то тянущее чувство в груди, от которого становилось одновременно и хорошо, и больно. Цзян Чэн привычно сказал себе не думать об этом и привычно затолкал все смущающие эмоции как можно дальше.

– Как окажемся подальше ото всех, – продолжал рассуждать Вэй Усянь, – тогда можно будет проверить.

– Что проверить?

– Некоторые мои теории о том, как управлять нечистью, – ответил Вэй Усянь, не моргнув глазом.

Цзян Чэн прижал ладонь к лицу.

– Ты себя хоть слышал? Рассуждаешь, как злодей!

Он хотел уязвить, но Вэй Усянь пришел в восторг:

– А я бы хотел быть злодеем, только, знаешь, не как эти темные заклинатели, которые только и умеют, что проклинать людей и работать на бандитов, а таким – который сидит в черном замке на одинокой горе, завернувшись в черную мантию, и строит планы по уничтожению мира.

– Ты хочешь уничтожить мир? – заинтересовался Цзян Чэн.

– Неа. Но, с моей гениальностью, я мог бы придумать реально работающий план.

Цзян Чэн закатил глаза.

– Ты бы стал самым бесполезным злодеем в истории!

– А я бы взял тебя в подручные. – Вэй Усянь воодушевился, – и назначил своей правой рукой: чтобы ты командовал мобами, вел деловую переписку с другими злодеями и убирался в моем рабочем кабинете.

– По-твоему, я двужильный? Убирать за тобой – работа для целой команды!

– Это днем, – продолжил Вэй Усянь, сладострастно закатив глаза, – а ночами ты бы согревал мое одинокое злодейское ложе.

– Разве ночь не самое подходящее время для злодеяний?

– Я бы совмещал.

– Ну нет уж. Я бы отправил тебя работать: захватывать мирные деревни со зловещим хохотом, или что там еще злодеи делают, – а сам бы отсыпался.

– Чэн-Чэн, это нечестно! – заныл Вэй Усянь. – Почему ты командуешь, даже когда я главный?

– Сам виноват, – сказал Цзян Чэн, посмеиваясь, – если скидываешь все свои обязанности на кого-то, будь готов к тому, что именно он и станет главным. Сам посуди – меня слушаются мобы, другие злодеи ведут переписку со мной, и я, в отличие от тебя, знаю, где в разведенном тобой бардаке искать зловещие артефакты. Зачем ты мне? Я буду править миром сам.

Вэй Усянь жалостно захлопал глазами:

– А как же я?

– Так и быть, можешь согревать мою постель, – снизошел Цзян Чэн.

– Я согласен!

– А тебе мало надо для счастья, да?

Вэй Усянь наполз на него, как гусеница-переросток, и наклонился, оказавшись нос к носу.

– Только чур, в постели я буду сверху.

Его волосы свесились, погрузив лицо в тень, только глаза сверкали, и Цзян Чэну вдруг стало жарко.

– Звучит справедливо, – начал он медленно. – Я и так злодействовал полный рабочий день, не хватало еще и в постели трудиться.

Вэй Усянь наклонился еще ниже.

– Пусть босс расслабится и отдыхает, – протянул он томно, – я все сделаю за него.

У Цзян Чэн дыхание перехватило.

– Еще раз.

Вэй Усянь нахмурился:

– Что?

– Скажи это еще раз.

– «Я все сделаю за него»?

– Не это, другое.

Секунду Вэй Усянь просто таращился, а потом на его лице отразилось понимание.

– «Босс»? Так вот что нравится Чэн-Чэну…

Цзян Чэн зажмурился. Очень хотелось закрыть лицо руками, но он мужественно сдержался.

– Мой господин, – прошептал Вэй Усянь ему на ухо, – которому я служу верно и преданно… и готов ублажать его ценой своей жизни…

– Вот и ублажай, – приказал Цзян Чэн самым надменным своим тоном. 

– Как прикажете, босс, – почти пропел Вэй Усянь. И все лишние мысли исчезли.

…Но они вернулись позже, когда Цзян Чэн, потный и на этот раз действительно уставший, откинулся на подушки. Он шумно дышал, стараясь успокоить стук сердца, и не сразу обратил внимание на копошения Вэй Усяня. А тот устроился у него под боком, закинул на него колено и явно собирался спать.

– Иди в свою комнату.

– Мне и тут хорошо.

– Ничего хорошего, если утром все увидят, как ты от меня выходишь.

Вэй Усянь сладко зевнул:

– Да расслабься, – пробормотал он сонно, – некому нас увидеть.

И сразу же заснул. А вот у Цзян Чэна даже намек на дремоту испарился.

Действительно, увидеть их было некому: Мянь-Мянь приходила в десять, Вэнь Нин и того позже, а стажерам не разрешалось подниматься выше второго этажа. А больше в доме никто не жил – прошло три месяца, но Цзян Чэн так и не смог к этому привыкнуть.

Он нашарил телефон, отвернул экран, чтобы не разбудить Вэй Усяня, и открыл мессенджер. Не Хуайсан последний раз писал в общий чат сегодня вечером, а в их личный – вчера. Сейчас он был не в сети, потому что спал, конечно же. Цзян Чэн поколебался, думая, написать ли ему: рассказать про Совет агентств или спросить, как дела, – но в итоге струсил и просто отправил смешное фото с павлином. Подождал, как будто Не Хуайсан мог ответить сразу, потом усилием воли заставил себя выключить телефон и лечь, хотя спать совсем не хотелось.

Chapter Text

Неделя, оставшаяся до Совета агентств, пронеслась как один день. Цзян Чэн без проблем смог выкроить в своем расписании время, чтобы написать доклад, но потом он захотел сделать презентацию, а потом подумал, что нужно усилить свои аргументы, а потом сообразил, что время доклада ограничено, и нужно все сокращать… Приходилось вставать пораньше, чтобы все успеть.

Он считал, что контролирует ситуацию, пока Мянь-Мянь не поймала его, взлохмаченного и с диким взглядом, на кухне – за попыткой соорудить себе пятую кружку кофе.

– Чтобы этого больше не повторялось, – заявила она командным тоном. – Ты себя так угробишь. Вэнь Нин, скажи ему!

– Когнитивные способности снижаются от недостатка сна, – немедленно сообщил Вэнь Нин. – Чем меньше ты спишь, тем хуже получится твой д-доклад.

Цзян Чэн действительно скучал по тем временам, когда эти двое его боялись.

– А ты, Вэй Усянь, куда смотришь? – не унималась Мянь-Мянь. – Мог бы и позаботиться о своем парне!

Вот! Именно поэтому Цзян Чэн и не хотел, чтобы все про них знали.

– А? – спросил взлохмаченный и зевающий Вэй Усянь.

Мянь-Мянь уставилась на него:

– Чем вы занимаетесь по ночам?.. Нет, молчи!

Вэнь Нин весь моментально покраснел.

– Что у вас за пошлые мысли! – возмутился Цзян Чэн.

– Чем занимаюсь? – спросил Вэй Усянь, подгребая к себе цзянчэнову кружку кофе. – Тестирую Мини. Если получиться изменить формат вылазок, то я планирую…

Мянь-Мянь снова повернулась к Цзян Чэну:

– О чем ты беспокоишься? Зная тебя, доклад давно готов.

– Ничего подобного! Текст сырой, и графики недостаточно понятно отражают… И нечего закатывать глаза!  

– Может, у тебя боязнь сцены? – спросил Вэнь Нин доброжелательно. – Тогда выступи перед нами, чтобы потренироваться. Стажеров тоже позовем.

Он даже ни разу не заикнулся – вот как осмелел!

– Я вас всех уволю, – пригрозил Цзян Чэн. – И стажеров разгоню, а потом найму новых подчиненных, которые будут слушаться приказов и не повышать голос на главу агентства!

Мянь-Мянь и глазом не моргнула.

– Я сейчас позвоню Не Хуайсану, – пообещала она зловеще, – и все ему расскажу. А уж он тебе доходчиво объяснит про пользу восьмичасового сна и про то, что во время выступления нужно хорошо выглядеть. Еще и стилиста для тебя найдет.

– Не надо, – быстро сказал Цзян Чэн.

Даже он понимал, что некоторые битвы не выиграть.

***

И вот настал день Совета агентств. Накануне Цзян Чэн в последний раз просмотрел свой доклад, решил, что лучше тот уже не станет, и наконец смог расслабиться. Поэтому, когда в одиннадцатом часу дня он выполз на завтрак, то оказался совершенно не готов.

Стоило переступить порог кухни, как ловушка захлопнулась.

– Доброе утро, глава агентства!

Цзян Чэн пошатнулся от этого дружного вопля. Его толком непроснувшийся мозг с трудом обрабатывал информацию, и он не сразу понял, что происходит.

Стажеры, все десять человек, выстроились посреди комнаты в два ряда: от их сияющих лиц у него голова разболелась.

– Доброе утро, – сказал Цзян Чэн настолько солидно, насколько это было возможно в его ситуации. – Вы еще здесь?

Обычно дети вставали часов в восемь и расходились по домам, а оттуда уже отправлялись в школу. Но сегодня они решили задержаться и пойти в школу сразу из агентства.

– Почему именно сегодня? – с подозрением спросил Цзян Чэн.

Ответила Фан Синь, самая бойкая из девочек:

– Так ведь сегодня глава выступает на совете агентств. Мы решили пожелать удачи!

– Мило, – пробормотал Цзян Чэн, незаметно подтягивая воротник пижамы.

Умываясь, он не разглядывал себя в зеркале, но ночью Вэй Усянь особенно усердствовал, и какие-то следы могли еще не сойти. 

Стажеры заговорили все разом:

– Глава агентства скажет самую лучшую речь!

– Точно! Нам непременно надо посмотреть запись.

– По государственному каналу будет прямая трансляция, – сообщил Му Юньси, спокойный серьезный паренек, который до этого момента Цзян Чэну нравился.

– Значит, надо будет собраться вместе и посмотреть…

– Да!

У неподготовленного человека от этих воплей с утра голова бы взорвалась, но Цзян Чэн уже достаточно привык и научился отключаться. За спинами взволнованных стажеров он разглядел главных виновников происходящего: Вэй Усянь, Мянь-Мянь и Вэнь Нин выглядели слишком довольными для людей, которые вот-вот лишатся работы.

Стажеров удалось утихомирить, напомнив, что им пора на занятия. Как хорошие дети, они хором попрощались, от чего Цзян Чэн чуть не оглох, и гурьбой вывалились в холл, возбужденно обсуждая, что нужно записать выступление и потом показать всем в школе, чтобы все видели, какое у них классное агентство.

– Хорошо быть молодым, – заявил Вэй Усянь с видом премудрого старца.

– Они т-такие энергичные.

Мянь-Мянь посмотрела на часы.

– До Совета еще есть время. Цзян Чэн, я сказала Юаню, чтобы он сегодня приехал пораньше и отвез тебя.

Вэй Усянь засвистел:

– Наш Юаньдао приедет куда угодно ради своей Мянь-Мянь!

– Его не так зовут.

– А что, – медленно сказал Цзян Чэн, таращась в пространство, – Совет агентств транслируют в прямом эфире?

– Ну да. Ты не знал?

Цзян Чэн не знал.

– Мне надо перечитать мой доклад.

Он хотел вернуться в кабинет, но Мянь-Мянь с Вэй Усянем вцепились в него и силой усадили за стол.

– Не надо ничего перечитывать! Уверена, что там все идеально.

Цзян Чэну в руки сунули чашку с кофе и поставили перед ним блюдо с целой горой французских тостов.

– Я п-приготовил, – застенчиво сказал Вэнь Нин. – Надо подкрепиться, чтобы стимулировать мозговую а-активность.

Возможно – только возможно – с увольнением этих бездельников стоило подождать.

Вэй Усянь распластался по столу.

– Я тоже хочу пойти на Совет и поддержать Цзян Чэна. Нельзя меня представить, как старшего заклинателя?

– У нас нет старшего заклинателя.

– Можно взять с собой одного сопровождающего, – сказал Вэнь Нин, – обычно это старший заклинатель или ассистент, многие берут с собой в-взрослых наследников. Но сопровождающего н-надо регистрировать за месяц, сейчас уже поздно.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Цзян Чэн.

– От с-сестры. Дядя иногда берет ее с собой. А тебе разве отец не рассказывал?.. – Вэнь Нин вздрогнул и побледнел. – П-прости, я н-не подумал.

Цзян Чэн промолчал.

То же самое спросил и Вэнь Жохань: «Разве отец тебе не рассказывал?» Потом сделал паузу и добавил: «Ах, да, ты еще был слишком юн».

Но Цзян Чэн уже был достаточно взрослым, когда отец умер, и он не раз пытался расспросить про Совет агентств, потому что ему было любопытно, как и любому наследнику. Но отец всегда отговаривался занятостью.

Про то, как все устроено на Совете агентств, как он обычно проходит, что там обсуждают, Цзян Чэн узнал от Вэнь Жоханя. Правда, про прямой эфир тот не рассказал – не счел важным или специально умолчал, чтобы его не нервировать?

Телефон завибрировал – пришло сообщение в мессенджере. Цзян Чэн бросил равнодушный взгляд на экран блокировки, но тут же выпрямился и схватил телефон, увидев аватарку: это был Не Хуайсан.

«Привет, Цзян-сюн. Ты проснулся? Уверен, что да, ведь сегодня Совет агентств, а ты такой обязательный. Дагэ уже неделю ноет, как ему туда не хочется. А у тебя как настрой?»

«Привет, – быстро набрал Цзян Чэн. – Мин-гэ легко говорить, а мне Советы агентств еще не успели наскучить».

Не Хуайсан ответил стикером с кривляющейся рожицей. Потом написал:

«Собираюсь смотреть прямой эфир».

Цзян Чэн начал набирать ответ, да так и замер. До сих пор он не задумывался о том, как это выглядит, слишком взволнованный предстоящим выступлением, но для Не Хуайсана то, что он поддерживает начинание Вэнь Жоханя, наверняка было неприятно. Сказать об этом сейчас? Кто знает, как он отреагирует. Промолчать? Не Хуайсан все равно узнает и обидится.

Наконец, он решился:

«Не стоит. Я буду выглядеть глупо».

Ответ пришел мгновенно:

«Уверен, что это не так. Зная тебя, ты выступишь блестяще».

Значит, он был в курсе. Цзян Чэн чуть по лбу себя не хлопнул – ну конечно, остальные ему рассказали. И что, тему доклада тоже? И как об этом спросить?.. И когда он разучился разговаривать с лучшим другом?

Поддавшись порыву, он быстро напечатал:

«Хочу всех угостить в честь нашего первого Совета. Ты придешь?»

На этот раз Не Хуайсан долго не отвечал, Цзян Чэн все губы изгрыз в ожидании. Наконец пришел ответ:

«Сообщи потом, во сколько, я проверю свое расписание».

Цзян Чэн чуть телефоном в стену не запустил. Расписание, как же! Просто не хочет приходить, но не знает, как отказаться.

Будь они лицом к лицу, Цзян Чэн бы прямо спросил – неужели их дружба, не только с ним, а со всеми, для Не Хуайсана ничего не стоит в сравнении с клановой враждой?.. К счастью, они были не лицом к лицу, и это берегло от глупостей.

Цзян Чэн просто написал: «Договорились», а Не Хуайсан пожелал удачи, и на этом разговор закончился.

«По крайней мере, он написал, – думал Цзян Чэн, мрачно жуя тосты. – Ему не все равно. Мы все еще друзья».

Он очень хотел в это верить.

***

Совет агентств проходил в здании Министерства Чрезвычайных Ситуаций, связанных с Нечистью, и так было всегда. Именно государство инициировало самый первый Совет, и все последующие проходили под его эгидой.

– Очередная попытка нас контролировать, – сказал Вэнь Жохань в минуту откровенности: – короткий поводок для слишком крупной и сильной собаки.

Он отвернулся к окну, покачивая бокалом.

– Заклинатели необходимы для выживания страны, поэтому нас одарили столькими привилегиями. Но мы еще и опасны, поэтому нас ограничивают всеми этими законами и правилами.

– Правительство считает заклинателей опасными? – удивился Цзян Чэн.

Вэнь Жохань покосился на него.

– А ты сам подумай: после возникновения Прорехи нечисть появилась по всему миру, но только в нашей стране ее концентрация настолько высока. Так почему во главе правительства стоят обычные люди, а не заклинатели? Ты задавался этим вопросом?

Цзян Чэн покачал головой. Ему казалось очевидным, что заклинатели должны все время тренироваться, чтобы повышать уровень духовных сил, и сражаться, и у них просто нет времени на что-то еще.

– А они задаются, – сказал Вэнь Жохань. – И им очень страшно, что однажды мы захотим взять власть в свои руки. Кто нас тогда остановит?

Цзян Чэн вспомнил прения с тупицей-генералом. Тот говорил что-то похожее, но не так прямолинейно.

– Военные считают, что смогут…

Антизаклинательские настроения были всегда – особенно, в армии. Но и среди обычных людей находилось достаточно считающих, что заклинатели все должны быть госслужащими, получать жалованье и не иметь никаких привилегий. В парламенте даже была партия с такими лозунгами.

Честно говоря, Цзян Чэн никогда об этом не задумывался, потому что считал такие претензии нелепостью. Да и нынешний министр всегда поддерживал заклинателей…

– Военные, – повторил Вэнь Жохань, – и не только. В правительстве хватает тех, кому не нравится наше влияние.

– Но министр…

– Я говорю о тех, кто стоит выше министра.

Цзян Чэну от этой мысли стало не по себе, а Вэнь Жохань вдруг рассмеялся:

– Это очень смешно, не находишь? Хозяин, который боится своей же собаки.

Сегодня Цзян Чэн убедился в его правоте.

Система безопасности была просто беспрецедентной. Парковать машины разрешалось только на отдельной стоянке в сотне метров от здания, и Цзян Чэну пришлось идти от ворот через двор, размером с тренировочное поле. На входе в здание он сначала прошел через металлодетектор, а потом – магическое поле. Только тогда его впустили внутрь, в большой гулкий холл.

Здесь пришлось выстоять небольшую очередь к стойке администратора, где ему, во-первых, вручили карточку участника, а во-вторых, забрали телефон. Честное слово, это уже была какая-то нездоровая паранойя!

Оружие на Совете было запрещено, и Цзян Чэн оставил Саньду дома. Сначала он отнесся к этому спокойно, но теперь отсутствие меча начинало нервировать.

Вместе с еще десятком заклинателей, Цзян Чэн прошел по длинному обитому деревянными панелями коридору до конференц-зала, где проводился Совет. На входе ждали несколько служащих в одинаковых серых костюмах.

– Глава агентства Цзян, – сказала гладко причесанная женщина. Ее голос звучал монотонно, как у автоответчика. – У вас место номер двести тридцать четыре, это десятый ряд. Добро пожаловать.

«Прямо как в кинотеатре!», сказал бы сейчас Вэй Усянь.

Цзян Чэн прошел дальше и, встав в стороне, чтобы не мешать другим, огляделся.

Больше всего это напоминало не кинотеатр, а лекционный зал. Огромное помещение на всю высоту здания венчал полупрозрачный купол. Вверх под крутым углом уходили ряды, разделенные на зоны узкими проходами, а внизу разместилась небольшая сцена с трибуной и экран, на котором Цзян Чэну сегодня предстояло демонстрировать свою презентацию. Он даже не почувствовал привычный мандраж от этой мысли, слишком потрясенный тем, что видел.

Конечно, он знал, что на Совет съезжаются главы всех агентств страны, даже самых крошечных, но никогда не задумывался, какая это толпа народу. Заклинатели проходили мимо него, поднимались по ступенькам в поисках своих мест, рассаживались, – он даже примерно не мог прикинуть, сколько их здесь. Несколько сотен, а то и тысяча.

До начала совета оставалось минут десять, и Цзян Чэн поспешил занять свое место.

Столы оказались едиными, действительно, как в лекционном зале, но вместо лавок были удобные кресла с подлокотниками. Перед каждым на столе лежала брошюра, папка с чистой бумагой и шариковой ручкой и стояла литровая бутылка воды.

«Воду можешь пить смело», – сказал Вэнь Жохань словно бы невзначай. – «После нескольких случаев отравления, ее тщательно проверяют».

«Вы же шутите?», – спросил Цзян Чэн недоверчиво. Вэнь Жохань на это только рассмеялся.

Теперь Цзян Чэн с подозрением поглядывал на прозрачную бутылку без этикетки, зато с запломбированной талисманом крышкой. Шутка или нет, а будь Цзинь Гуаншань еще жив, он бы пить эту воду не решился.

– Глава агентства Цзян, какая встреча…

Увидев, кто сидит по правую руку от него, Цзян Чэн едва удержался от гримасы.

– Глава агентства Оуян, – сказал он сухо. – Давно не виделись, я уж думал, вы успели меня забыть.

Глава Оуян вздрогнул, а он отвернулся, почувствовав себя намного лучше. С того конфликта на Большой Охоте прошло прилично времени, но Цзян Чэн был не из тех, кто отпускает старые обиды.

По левую руку сидел незнакомый заклинатель, он читал брошюру, брезгливо морщась и бормоча себе под нос:

– Они и в этом году дали слово главе Яо? Помилуй нас, Гуаньинь! Да этот болван будет говорить полчаса, как и прошлые сто раз!

Цзян Чэн прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

Со своего места он мало кого мог увидеть, если только не крутить головой, как ребенок. Заметил Лань Цижэня и Лань Сичэня – те выделялись светлыми костюмами – а потом увидел Цзинь Цзысюаня. Бледный и словно бы осунувшийся тот сидел не с Мэн Яо, к облегчению Цзян Чэна, и даже не с матерью, а с незнакомым заклинателем в возрасте. Для него этот Совет тоже был первым, и он взял с собой поддержку. Цзян Чэн в очередной раз пожалел, что с ним нет Вэй Усяня.

На сцене заканчивались последние приготовления: подключили большую камеру, и еще несколько было размещено над экраном, чтобы снимать не выступающего, а слушателей. Потом раздался мелодичный звон, и гул голосов в зале начал стихать. Совет агентств начался.

В брошюре было указано, что Цзян Чэн выступает первым после перерыва – сам он узнал об этом еще два дня назад, от Вэнь Жоханя, хотя эта информация и считалась конфиденциальной. То есть, у него в запасе было два часа, и он слабо представлял, как их проживет… Однако очень скоро он понял, что главное на Совете агентств – не умереть со скуки.

Сначала взял слово министр. Он произнес краткую приветственную речь и сел за длинный стол с края сцены вместе с еще несколькими чиновниками. После этого выступал глава какого-то регионального агентства, который долго и нудно жаловался на плохое финансирование провинциальных Ночных Штабов – его доклад занял больше двадцати минут. Цзян Чэн решил, что выкинет из своего доклада вступление с экскурсом в историю изучения Прорехи – он не хотел оказаться проклятым на своем первом Cовете.

Докладчики сменяли один другого. После каждого отводилось время на вопросы из зала, и глава агентства Яо брал слово буквально каждый раз. Еще и рассуждал так многословно, что его приходилось прерывать. Теперь Цзян Чэну стал понятнее, запрет на оружие – у него руки так и чесались, а тем, кто слушал разглагольствования главы Яо на каждом Совете, было еще сложнее сдерживаться.

Наконец прошли полтора часа, и объявили получасовой перерыв. Так и подмывало вскочить, но Цзян Чэн дождался, пока люди вокруг начнут подниматься, и степенно встал сам. Больше всего хотелось размять ноги, но когда он вышел в проход, то обнаружил, что все вокруг разбились на группки. Не зная, что делать, он медленно поднимался вверх, когда его окликнули:

– Сяо-Чэн! – Не Минцзюэ махал ему с верхнего ряда.

– Мин-гэ! – обрадовался Цзян Чэн.

Как всегда, в присутствии Не Минцзюэ он почувствовал себя увереннее.

– Поздравляю, – сказал тот, от души хлопнув по плечу. – Посмотри на себя: совсем недавно был просто наглым сопляком, и гляди-ка, выступаешь на Совете агентств.

– Ты знаешь об этом? – поморщился Цзян Чэн.

– От А-Сана. – Не Минцзюэ замялся: – Он хотел тебя поддержать, но ты же его знаешь – высидеть столько времени ему не по силам. Я и сам едва могу вытерпеть эту пытку раз в год.

Цзян Чэн вежливо улыбнулся, хотя сильно сомневался, что Не Хуайсан правда хотел его поддержать.

– Слушай, – Не Минцзюэ наклонился и понизил голос. – Я в курсе, что вы поссорились, но для меня это не имеет значения.

– Правда? – спросил Цзян Чэн бесцветно.

Не Минцзюэ его встряхнул, да так, что аж шея заболела.

– Ты для меня все равно что младший брат, ты же это знаешь?

Цзян Чэн молча кивнул, опасаясь, что голос подведет.

– Вот и отлично, – Не Минцзюэ выпрямился, уперев кулаки в бока. – А с младшими братьями у меня разговор короткий – ноги переломаю, вот и все.

Цзян Чэн демонстративно отступил на шаг, заставив его расхохотаться.

– Не бойся, сейчас не трону, тебе же еще выступать. А вот потом, – он мечтательно прищурился, – надеру уши обоим, чтобы ерундой не страдали!

– Очень вдохновляет.

Цзян Чэн с радостью бы провел в его компании весь перерыв, но Не Минзюэ быстро отвлекся на других заклинателей – как и все главы агентств, он был занятым человеком. Цзян Чэн прошел вдоль рядов, размышляя, стоит ли подходить поздороваться с Вэнь Жоханем. Игнорировать было невежливо, но вокруг того сейчас, наверное, целая толпа лизоблюдов скачет, и становиться одним из них ему совершенно не улыбалось.

А потом его осенило.

Цзян Чэн свернул в поперечный проход и спустился на несколько рядов.

– Павлин?

Цзинь Цзысюань, который сидел, низко опустив голову, и вроде как слушал своего спутника, моментально вскинулся:

– Цзян Чэн!

Он даже встал, оборвав старшего заклинателя на полуслове.

– Как дела? – спросил Цзян Чэн.

Все это время они не виделись, и раньше он был бы только рад этому, но после всего случившегося… он нехотя признал, что ему не совсем наплевать на Цзинь Цзысюаня.

– Я… – начал было тот, но вдруг нахмурился: – Что это за вопрос? Намекаешь, что я не справляюсь со своими обязанностями?!

– А ты что, справляешься? – удивился Цзян Чэн.

Тупой павлин чуть не лопнул от возмущения.

– Если уж ты справился, то я – тем более! Я даже старше тебя.

– Вот именно, – с удовольствием согласился Цзян Чэн. – Ты старше, а я все равно дольше управляю агентством. Значит, я круче.

Цзинь Цзысюань возмущенно открыл рот, потом, к разочарованию Цзян Чэна, закрыл, а потом и вовсе рассмеялся.

– Что смешного?

– Ничего-ничего, – он махнул рукой. – Мне этого не хватало.

– Чтобы я макнул тебя в грязь? Обращайся в любой момент.

– Чего-то привычного, – пояснил павлин с раздражающим легкомыслием. – Все теперь либо ходят вокруг на цыпочках, словно я ребенок, что вот-вот расплачется, либо шепчутся за спиной. А ты все такой же, как раньше, словно ничего не изменилось.

Цзян Чэн мог сказать, что уже не такой как раньше, а взрослее, опытнее и круче, но не стал: если Цзинь Цзысюаня радовала такая ерунда, значит, дела у того были хуже некуда.

Они поговорили почти как приличные люди: Цзян Чэн рассказал про стажеров, а Цзинь Цзысюань – про то, как справляется с делами. Управлять огромным агентством и таким же огромным бизнесом, попутно разбираясь в махинациях папаши, оказалось совсем непросто, и отнимало все его время, он даже на ночные охоты не ходил. Слушая его, Цзян Чэн поневоле задумался о своем будущем – неужели его тоже это ждет, когда агентство Цзян станет великим?

– Кстати, хотел спросить, – Цзинь Цзысюань помахал брошюрой. – Здесь указано, что ты будешь делать доклад. Это правда?

– А ты думаешь, такое только в шутку написать могли? – моментально взвился Цзян Чэн.

Кровь бросилась Цзинь Цзысюаню в лицо

– Ничего подобного! Я… Я просто хотел спросить…

Цзян Чэн посмотрел на него с недоверием. Мог этот тупица таким образом пытаться вести светскую беседу?

– Дождись окончания перерыва и увидишь, – сказал он лаконично.

– Цзысюань, – позвал заклинатель Цзинь, – не отвлекайся. Нам еще многое нужно обсудить.

Павлина заметно перекосило.

– Дядя, – сказал он со сдержанным раздражением, – ты можешь хотя бы при посторонних обращаться ко мне как положено?

Заклинатель просто пожал плечами. Ну и скотина… стоп, дядя? То есть, это отец Цзинь Цзысюня? Цзян Чэн немедленно проникся сочувствием к павлину.

– Прошу прощения, глава агентства Цзинь, – сказал он с подчеркнутой вежливостью, – мне нужно идти.

Павлин – идиот – уставился так, словно заподозрил у него одержимость. Зато его дядюшка все понял правильно и недовольно насупился.

Распрощавшись, Цзян Чэн продолжил прогуливаться без особой цели. В одиночестве он не остался: его то и дело окликали – за эти полгода он завел много знакомств. Приходилось вежливо всем отвечать, обменявшись хотя бы парой фраз. Цзян Чэн уже поднаторел в этом, но все равно, столкновение с яогуай все еще казалось ему предпочтительнее светских бесед.

Он уже собирался вернуться на свое место, когда услышал:

– Глава агентства Цзян.

Торопливо обернувшись, Цзян Чэн увидел Вэнь Жоханя, стоявшего несколькими ступеньками выше. За его спиной маячил Вэнь Чжулю.

– Глава агентства Вэнь.

Цзян Чэн поднялся по проходу, стараясь двигаться неторопливо и небрежно. Судя по смешливым морщинкам у глаз, Вэнь Жохань его раскусил.

– Слышал, вы сегодня выступаете с докладом, – сказал он, когда Цзян Чэн подошел ближе.

– Да. Сразу после перерыва.

Теперь они стояли рядом.

– Нервничаешь? – спросил Вэнь Жохань, понизив голос.

Цзян Чэн пожал плечами:

– Немного.

Вэнь Жохань кивнул.

– Совершенно напрасно. Внимание аудитории тебе обеспечено, всем будет интересно, что ты можешь предложить такого, чего не могу я.

Вот так успокоил! Цзян Чэн нервно сглотнул.

Вэнь Жохань же безмятежно продолжал:

– Меня слушают из уважения, но не слышат. По их мнению, вылазки – всего лишь моя блажь. Зато тебя будут слушать внимательно, и твоя задача: просто быть убедительным. Уверен, у тебя все получится.

Он чуть наклонился:

– Ты справишься.

Цзян Чэн не смог ответить, потому что горло перехватило, – только кивнул. Вэнь Жохань коротко улыбнулся ему и ушел, на ходу заговорив с кем-то еще. Вэнь Чжулю поклонился и последовал за ним. А Цзян Чэн постоял еще секунду, оглушенный.

«Ты справишься». Эти слова все еще звучали в ушах. Как бы он хотел, чтобы сегодня здесь был отец, чтобы именно он сказал одну эту простую фразу… Вот только он не сказал бы ничего подобного – Цзян Чэн всю жизнь ждал его похвалы и поддержки, а получал в лучшем случае отстраненную улыбку и похлопывание по плечу, точно такие же, какими отец одаривал всех заклинателей в агентстве. Если бы каким-то чудом он оказался здесь и сейчас, ничего бы не изменилось.

Усилием воли Цзян Чэн выкинул эти мысли из головы и начал спускаться к сцене.

***

До окончания перерыва оставалось пять минут, и он решил, что возвращаться на свое место не имеет смысла. Тем более, что нужно было подготовиться.

Подавая заявку, Цзян Чэн указал, что намерен провести презентацию, и для него уже приготовили ноутбук, оставалось только загрузить данные с флэшки. Суетливый молодой человек объяснил, как пользоваться маленьким пультом, переключавшим кадры и выключающим экран. Они как раз закончили, когда прозвучал сигнал и шум в зале начал стихать: началась вторая часть Совета агентств из трех.

Цзян Чэна представили. Министр, увидев его, расплылся в улыбке: агентство Цзян выполнило для министерства несколько крупных заказов, и отношения у них были хорошие.

– Уважаемые главы агентств, – начал Цзян Чэн, как и все выступающие до него, – сегодня я хотел бы привлечь ваше внимание к проблеме исследований Прорехи…

Он обнаружил, что из-за акустики помещения, звуки из зала до него не долетали – если заклинатели и начали возмущаться или даже освистывать его, он этого не слышал. Какое облегчение!

Кратко обрисовав историю исследований, Цзян Чэн щелкнул пультом, и экран на стене за ним включился. В зале сразу притушили свет, так что он больше не видел свою аудиторию, и это тоже стало облегчением – заметь он, как кто-нибудь в первых рядах кривит лицо, начал бы волноваться.

Цзян Чэн вывел на экран примерную карту мира духов, насколько ее смогли составить на несколько километров от Прорехи. Он собирался объяснить, почему на данный момент исследования зашли в тупик, и что можно сделать, чтобы добиться прогресса, когда тишину зала прорезал женский крик.

Этот крик был жутким в своей внезапности и, что еще более жутко, мгновенно оборвался. Цзян Чэн развернулся на звук, но яркий свет экрана оказался ловушкой, где его видели все, а он – никого.

– Что происходит? – недовольно спросил кто-то из сидящих на сцене. – Что там…

Голос прервался и послышался грохот упавшей мебели, потом еще кто-то закричал.

Цзян Чэн захлопнул ноутбук, чтобы тот не выдавал его светом, и присел за трибуной. Происходило что-то нехорошее, и ему совсем не улыбалось стать самой заметной мишенью в зале.  

Снова раздались крики, на этот раз на сцене: загрохотала мебель, что-то разбилось со звоном стекла – кажется, стол перевернули. А потом в квадрат света от экрана вышел человек.

– Заклинатели! – проорал он во всю глотку. – Хорошо меня видите?

Высокий и крепко сложенный, он был одет в строгий серый костюм, как служащие у дверей. И женщина кричала откуда-то с той стороны.

Человек – лица его Цзян Чэн со своего места не видел –  тащил за собой министра, схватив за галстук. Тот подвывал от ужаса и бессильно хватался за его руку, но человек не обращал внимания. Чтобы вот так одной рукой без напряжения тащить взрослого мужчину, он был недостаточно мускулистым. Значит, заклинатель.

Цзян Чэн скорчился под прикрытием трибуны, соображая, что же делать. У него не было меча и талисманов, а просто так кидаться в бой он опасался – заклинатель успел бы отреагировать и причинить вред министру.

Рядом с первым появились еще двое в костюмах: они беспрестанно что-то швыряли в темноту зала.

– Хорошенько смотрите сюда! – надрывался первый. – Мы– Фронт Освобождения, и сегодня мы положим конец вашей власти!

Цзян Чэн мысленно выругался. Фронт Освобождения был радикальной террористической организацией. Если верить его лидерам, то агентства обманывали простых людей, внушая, что темные заклинатели – опасные преступники. Для темного заклинательства не требовалось Золотое Ядро, заниматься им мог каждый, но агентства ради монополии запугивали население, отвращая от якобы простой и безобидной темной энергии. Свои лозунги Фронт подкреплял терактами, но судя по тому, что он существовал уже лет пятьдесят, эти идеи все равно находили отклик.

Террорист подтянул повыше беспомощного министра и поднес к его горлу длинный нож, от которого расползались ленты темной энергии. Плохо дело, а ведь все это транслировалось в прямом эфире.

– Смотрите все! – надрывался террорист. – Сегодня власть заклинателей падет, и мы начнем новый мир, мир, в котором…

Цзян Чэн нажал на пульт, выключив экран.

Chapter Text

Экран погас, погрузив сцену в полутьму, и террорист, споткнувшись на полуслове, оглянулся. Цзян Чэн запустил ему в грудь вспышкой ци, и сам сразу же сорвался с места.

Террорист отшатнулся. Он отпустил министра и тот повалился на пол, надсадно кашляя, а Цзян Чэн уже был рядом и одним пинком отправил террориста со сцены. Тот рухнул в темноту, раскинув руки, как пловец, и темнота поглотила его, подобно черной воде. Цзян Чэну послышалось рычание, но не было времени вслушиваться: он встал, загораживая министра, готовый драться, но оставшиеся двое террористов вместо того, чтобы атаковать, пробежали до края сцены и спрыгнули в зал. Цзян Чэн постоял, напрягая все органы чувств, но никто не пытался напасть. Тогда он склонился над министром:

– Как вы? Ранены?

– Господин Цзян! – причитал тот. – Что же это…

Цзян Чэн помог ему встать, и министр намертво вцепился в его локоть.

– Они возникли у нас за спиной, – сказал он торопливо. – А потом этот… жуткий человек меня схватил. Я не знаю, что с остальными!

– Держитесь за мной.

Цзян Чэн достаточно хорошо видел в пределах сцены и быстрым шагом направился к опрокинутому столу. Здесь скорчились двое чиновников: они чуть ли не в ноги ему бросились с криками и жалобами.

– Возьмите себя в руки! – потребовал министр. – Вы мешаете!

Сам он так и продолжал держаться за Цзян Чэна.

Еще двое лежали на полу неподвижно. Один просто был без сознания, а когда Цзян Чэн потянулся пощупать пульс у другого, то сразу почувствовал мокрое и липкое.

– Этот мертв.

Чиновники снова разразились жалобами и рыданиями. Цзян Чэн ощупал тело и выпрямился.

– Займитесь раненым, а с этим я разберусь.

– Что вы имеете в виду? – спросил министр – только он еще сохранял подобие хладнокровия.

– Он поднимется лютым мертвецом.

На этот раз никто не издал ни звука – трое людей смотрели с одинаковым ужасом.

– Но как… – слабо начал министр.

– Темные заклинатели, – коротко ответил Цзян Чэн.

Нужно было действовать быстро: без оружия и талисманов он бы ничего не смог сделать лютому мертвецу.

– Когда перевернули стол, что-то разбилось – я слышал. Что это было?

Все просто таращились на него.

– Что-то стеклянное, – сказал Цзян Чэн медленно и раздельно.

Один из сидевших на полу чиновников встрепенулся.

– Вода, – выдавил он, заикаясь. – С-стаканы с водой.

Цзян Чэн прошел вдоль стола и почти сразу нашел это – осколки стекла. Выбрав один покрупнее, он глубоко порезал большой палец и вернулся к трупу.

– Держитесь подальше, – велел он на ходу, но никто даже не пошевелился.

Зато пошевелился мертвец. Он завозился, пока еще неуклюже, не осознавая, что случилось, и из его горла вырвалось рычание – как у собаки, которая пока не готова нападать, но предупреждает, что к ней лучше не лезть.

Это подействовало – чиновники с воплями отскочили, наконец дав Цзян Чэну пространство.

Он навалился на мертвеца, схватив за плечо, и со всей силы прижал к полу. Тот рычал и дергался, но Цзян Чэн придавил его грудь коленом и быстро написал кровью у него на лбу очищающий символ. Белые глаза мертвеца закрылись, и он откинулся на спину, неподвижный. Цзян Чэн встал, медленно выдохнув, – это было опасно. Повезло, что мертвец еще не успел окончательно пробудиться.

– Что там? – беспокойно спросил министр.

– Я его успокоил. Давайте отойдем подальше.

Не стоило задерживаться у края сцены.

Цзян Чэн помог поднять раненого – кажется, тот просто ударился головой – и взвалить его на плечи двух чиновников, после чего повел свою маленькую группу к центру сцены.

– Стойте здесь. Я быстро.

– Господин Цзян! – жалобно позвал министр.

Цзян Чэн поспешил туда, где оставались оператор и нервный ассистент, но нашел только лежащую на боку камеру.

– Да что же это такое? – не унимался министр. – Где все заклинатели? Почему к нам до сих пор не пришли на помощь.

Акустика отрезала звуки из зала, и для обычных людей там царила полная тишина. Но Цзян Чэн не был обычным человеком.

– Боюсь, все они сейчас очень заняты, – сказал он мрачно.

Свет был приглушен не до полной темноты: остались небольшие лампы на стенах и подсветка в проходах – однако сейчас он видел только неподвижное море тьмы. Объяснение у этого могло быть только одно. 

– Весь зал заполнен темной энергией, – сказал он министру, и тот потрясенно затих.

– Призрачные бомбы, – кашляя выдавил один из чиновников. – Уверен, что видел, как они швыряли в зал призрачные бомбы…

Министр посмотрел на него, потом повернулся к Цзян Чэну:

– Я не могу вызвать помощь, потому что сдал телефон, как и все. И охрана до сих пор не появилась… Так что же, нам делать?

Цзян Чэн помолчал. Не помешали бы освещающие талисманы, но он боялся привлекать внимание к сцене.

– Будь у меня меч, я бы нацарапал защитное поле, где вы были бы в безопасности, – он размышлял вслух. – Сражаться и одновременно всех вас прикрывать я не могу…

Ранка на пальце уже затянулась. Цзян Чэн прикусил разрез, пока не почувствовал вкус крови на языке. Тогда он повернулся к министру:

– Не двигайтесь.

Своей кровью он начертил у него на лацкане защитный символ. Потом сделал так же с остальными чиновниками. Это было не так надежно, как поле, но лучше, чем ничего.

– Стойте здесь, я сейчас.

Они, конечно, сразу начали ахать и охать. Не слушая, Цзян Чэн вернулся к столу: рассыпавшиеся листы бумаги белели в темноте, а пока он их собирал, то наступил на что-то круглое и так нашел ручку. Наконец-то повезло, а то выдавливать свою кровь, как какой-то псих, ему совсем не понравилось.

Он в два счета создал несколько освещающих талисманов и с импульсом ци отправил один в сторону зала. Талисман взмыл вверх на высоту двадцатых рядов и вспыхнул.

Кто-то из чиновников вскрикнул от неожиданности. Цзян Чэн даже не оглянулся, потрясенный увиденным.

Призрачной бомбой называли две полусферы из тонкого железа, не скрепленные, а просто вставленные друг в друга: с силой брошенные о землю, они распадались, освобождая заключенную в них нечисть. Первые такие бомбы содержали в себе призраков и Источники голодных духов, ими можно было пользоваться только по ночам, но со временем темные заклинатели их проапгрейдили, совместив с технологией цянькунь, и теперь такая бомба могла содержать тварь любого размера и силы.

Сегодня террористы принесли десятки таких бомб и конференц-зал превратился в поле битвы.

Везде кипел бой: темные твари, в основном, яогуай, насколько успел рассмотреть Цзян Чэн, бросались на безоружных заклинателей, которые могли использовать только вспышки ци и наспех сделанные талисманы. Твари прыгали по рядам, на ходу кусаясь, плюясь ядом и огнем. На глазах у Цзян Чэна одна такая, размером с лошадь, походя ударила хвостом заклинательницу, и ту отбросило через половину ряда.

Конечно же, заклинатели которых с детства обучали сражаться с нечистью, так просто не сдались. Кто-то отломал ножки у стульев, пропустил через них ци и отбивался, почти как мечом, кто-то складывал сложные печати, кто-то сбился в группы, держа круговую оборону, но были и те, кто корчился под прикрытием столов, зажимая рану, а тут и там лежали неподвижные тела.

– Больше света! – проорал кто-то.

Спохватившись, Цзян Чэн отправил вверх оставшиеся талисманы. Яогуай были ночными созданиями: то, что им пришлось сражаться в дневное время, уже уменьшало их возможности, а яркий свет ослаблял еще больше.

На границе зрения мелькнуло что-то белое. Цзян Чэн развернулся, готовый защищаться.

– Глава агентства Цзян, – чопорно сказал Лань Цижэнь.

Он на ходу кивнул обомлевшему Цзян Чэну и подошел к министру, с которым тоже раскланялся, словно на официальном приеме.   

– Сичэнь сейчас пробивается к выходу, – сообщил он невозмутимо, – возможно, удастся позвать на помощь. Хорошая идея с защитными символами.

Это он сказал подошедшему Цзян Чэну. А потом вытащил из внутреннего кармана… маркер. Толстый красный маркер.

– Привычка подчеркивать написанное, – пояснил он невозмутимо. – Господа, станьте ближе друг к другу, чтобы я мог начертить защитное поле вокруг вас.

Цзян Чэн с облегчением выдохнул.

– А я пока сделаю больше талисманов.

– Будьте добры, – отозвался Лань Цижэнь.

Сам он уже чертил линии на полу.

Воодушевившись – одному в такой ситуации было не по себе – Цзян Чэн успел сделать десяток талисманов, когда заметил что-то странное.

Тем, кто сражался в зале, было не до того, но он со сцены хорошо все видел и заметил двух человек, которые споро взбегали по проходу между рядами. Яогуай не нападали на них, а эти двое даже не задерживались, чтобы помочь другим: нет, они спешили наверх, словно у них была очень определенная цель. И террористов, спрыгнувших со сцены, было двое.

– Я за ними, – сказал Цзян Чэн Лань Цижэню.

Тот посмотрел, куда он указывает, и кивнул:

– Действуйте, а я здесь за всем присмотрю.

– Спасибо! – крикнул Цзян Чэн уже на бегу.

В один прыжок он оказался у края сцены, направил ци в ступни и с силой оттолкнулся. Взмыл вверх и приземлился на середине прохода.

Пространство взорвалось какофонией звуков: выкрики, стоны боли, проклятья, рычание и клекот тварей, треск ломающейся мебели, – то, что на сцене скрадывалось акустикой, обрушилось со всех сторон. А те двое были уже наверху – там, за всеми рядами, находилась узкая неприметная дверь, сливающаяся с деревянными панелями. Наверное, ею пользовались в технических целях, и в норме она должна была запираться, но террористы открыли ее без проблем.

Цзян Чэн снова оттолкнулся и одним махом оказался у двери. За нею обнаружился узкий коридор без окон – и террористы уже были на другом его конце. Низкий потолок не позволял использовать цигун, и Цзян Чэн бросился бежать так быстро, как только мог.

Террористы сумели проникнуть в ряды персонала, подготовили пути отхода… даже то, что они напали во время его выступления, когда в зале был выключен свет, не могло оказаться совпадением – нет, они точно знали программу мероприятия, хотя эта информация считалась секретной. Такая хорошая подготовка пугала. Что еще они знают? Может, все это отвлекающий маневр, а здание заминировано? Если все, кто сейчас в зале, погибнут, мир заклинателей погрузится в хаос!

В конце коридора была еще одна дверь. Цзян Чэн рванул ее на себя, случайно сорвав с петель, и оказался в небольшой круглой комнате, вроде подсобки. Повсюду здесь стояли какие-то инструменты и стройматериалы, а к противоположной стене была прикручена лестница. По ней-то и поднимались оба террориста, они были уже почти у выхода – там, в квадратном проеме, сияло небо.

Увидев Цзян Чэна, они разразились бранью.

– Хренов заклинатель! – тот, что стоял выше, размахнулся и бросил об пол круглый железный шарик.

Призрачная бомба разлетелась на две части, и Цзян Чэна ударило волной темной энергии, почти как от взрыва. Он пригнулся на чистых рефлексах, и что-то быстрое, длинное и черное пронеслось над головой.

Припав к полу, Цзян Чэн увидел перед собой гибкую тварь, похожую на ящерицу. Не слишком большая, размером с крупную собаку, она подобралась, и выдохнула в него сизое облако.

– В сторону!

Его с силой оттолкнули, так что он чудом не налетел на штабель каких-то щеток, а ядовитое облако столкнулось со вспышкой алой ци и развеялось. Тварь злобно зашипела.

– Господин Цзян, – сказал Вэнь Чжулю, – не задерживайтесь. Я здесь разберусь.

Вокруг его ладоней сияла ци.

Когда он успел? И почему последовал за ним, вместо того, чтобы сражаться вместе со своим главой? Ответ напрашивался сам собой – это Вэнь Жохань его послал.

Поколебавшись мгновение, Цзян Чэн кивнул и поспешил к лестнице. Проем остался открытым, и он, примерившись, оттолкнулся от пола и взмыл вверх.

***

Импульс ци выбросил его наружу, навстречу свету и свежему воздуху. С одной стороны оказалась пустота, с другой – покатый бок купола. Цзян Чэн приземлился на него ладонями и ступнями, направил в них ци, чтобы не соскользнуть вниз, и перевел дух.

Вэнь Жохань его совсем за ребенка держит? Цзян Чэн и сам бы прекрасно справился, без нянек!.. Ладно, это потом, а сейчас ему нужно поймать террористов.

Которых нигде не было видно. Цзян Чэн выпрямился, наклонившись вперед и начал подниматься по куполу. Под ногами потрескивало. Он опасался использовать цигун, чтобы все тут не обрушить, и с облегчением выдохнул, когда наконец добрался до вершины. Тут был шпиль с флагом на круглом железном основании: Цзян Чэн встал на него, огляделся и сразу увидел террористов.

Купол у основания огибал узкий, ровно на одного человека, выступ, огороженный низкими перилами – только в одном месте он превращался в небольшую площадку, от которой вверх до шпиля поднималась лестница. И на этой площадке было начерчено телепортационное поле. Террористы спешили к нему, им оставалось уже меньше десяти метров.

Цзян Чэн оттолкнулся от шпиля, мельком понадеявшись, что тот выдержит, а если вдруг нет, то – что суд учтет его благие намерения, и спрыгнул вниз, оказавшись между террористами и их шансом на спасение.

– Хватит, – сказал он, – набегались.

Террористы остановились в паре метров от него. Из-за узкого пространства между перилами и куполом, им приходилось идти друг за другом, и у Цзян Чэна было преимущество.

Тот, что стоял сзади – от него видно было только растрепанные волосы – смачно выругался:

– Что за прилипчивый пацан!

Тот что стоял впереди – немолодой, смуглый, со шрамом на щеке – презрительно сплюнул.

– Фа-сюн, отойди. Я разделаюсь с сопляком.

Цзян Чэн усмехнулся. Вэнь Жохань однажды сказал: «Тебя недооценивают, потому что ты юн. Обидно, понимаю, но лучше подумай о том, как это можно использовать в своих целях». Сейчас как никогда было понятно, что он имел в виду.

– Лучше не стой на пути, – сказал смуглый.

Он откинул полу пиджака, обнажив заткнутый за пояс кривой нож.

– Давай, малец, отступи, и мне не придется тебя убивать.

Вдоль изогнутого лезвия протянулись языки темной энергии.

– Вы сегодня собрались убить сотни людей, – напомнил Цзян Чэн. – С чего вдруг такая щедрость?

Смуглый поморщился, от чего его покалеченная щека запала, исказив все лицо.

– У меня сын твоего возраста, – сказал он нехотя.

И сразу же ударил.

Будь на месте Цзян Чэна кто-то другой, этот один-единственный удар мог решить исход боя: темная энергия развернулась, превращая короткий нож в полноценный меч. Но Цзян Чэн однажды сражался с темным заклинателем, на голову превосходившим всех прочих, и его таким было не удивить.  

Он отпрянул, развернулся на пятке, позволив инерции опрокинуть его на пузатый бок купола, и двинул ногой снизу вверх. Острый носок его модного ботинка ударил по предплечью смуглого, и тот с криком боли выронил оружие. Развить успех Цзян Чэн не успел, потому что второй террорист швырнул в него призрачную бомбу.

На этот раз Цзян Чэн успел перехватить ее в воздухе и направил внутрь поток ци – что бы ни скрывалось внутри, в этот момент оно было очищено.

– Какого хрена! У меня больше нет бомб!

– Заткнись, идиот, – буркнул смуглый.

Он воспользовался тем, что Цзян Чэн отвлекся, и бросился вперед, в попытке добраться до меча. Цзян Чэн швырнул в него импульс ци, но смуглый успел отклониться. При этом он не устоял на ногах и опрокинулся спиной на хлипкие перила. Те зашатались с пронзительным звоном, а смуглый застыл, размахивая руками в попытке сохранить равновесие. Перила под его весом просели еще сильнее он уже почти лежал на них, и все не мог выпрямиться. Еще немного и упадет.

Цзян Чэн успел схватить его за перед рубашки и выдернуть из воздуха, а перила отвалились всей секцией и с жутким скрежетом повисли, качаясь на ветру.

Смуглый, задыхаясь, рухнул на четвереньки. Тут-то бы его и скрутить, но второй террорист тоже выхватил нож и с воплем кинулся на Цзян Чэна. Он размахивал клинком беспорядочно, как человек, который в жизни не фехтовал, но темная энергия расползалась от него во все стороны, куда мощнее и дальше, чем у смуглого.

Цзян Чэн уклонился раз, другой, отпрыгнул и остановился вне пределов досягаемости.

Они вернулись к статус-кво: Цзян Чэн стоял между террористами и телепортационным полем. Изменились только две вещи: он пнул кривой нож подальше, оставив смуглого без оружия, что было хорошо, но теперь по левую сторону не хватало целой секции перил, что было плохо. Упади Цзян Чэн на перила, как смуглый, то смог бы восстановить равновесие, но совсем без опоры шансов у него не было. С Золотым Ядром или без, а, упав с такой высоты, все погибали одинаково.

Смуглый поднялся на ноги. Губа у него кровоточила, он сплюнул и, не отводя от Цзян Чэна взгляда, протянул руку назад.

– Фа-сюн, давай сюда свой меч, а сам обойди этот блядский купол с другой стороны.

– А ты?

– Я справлюсь.

Второй отдал меч и тут же кинулся наутек. Цзян Чэн не слишком беспокоился: Вэнь Чжулю уже должен был разобраться с тварью, так что «Фа-сюна» ждал неприятный сюрприз.

Смуглый выпрямился с мечом в руке: темная энергия больше не фонила во все стороны, а вытянулась вдоль лезвия, так сгустившись, что казалась твердой.

– Зря ты не сдал назад, когда я предлагал, – процедил смуглый. – Теперь я тебя уничтожу.

– А как же сочувствие к ровеснику сына? – поинтересовался Цзян Чэн.

Смуглого перекосило.

– Я думал, ты просто ребенок! Но ты – такая же мерзкая тварь, как все заклинатели. И, как все заклинатели, тебя не должно существовать!

Последнее он выкрикнул во все горло одновременно со взмахом меча. Темная энергия вытянулась плетью и хлестнула по тому месту, где только что стоял Цзян Чэн.

«Вот и спасай людей после этого», подумал он, отскакивая.

Ситуация сложилась не из лучших: он не мог подобраться ближе, и ему оставалось только уклоняться, выжидая, пока смуглый не выдохнется. Все бы ничего, вот только под ногами у него был метр твердой поверхности, с одного бока зияла пропасть, а над головой гудел ветер.

Не ветер, понял он запоздало, когда гудение стало оглушительным: над куполом кружил вертолет новостного канала. Ну да, если все транслировалось в режиме реального времени, то самые ушлые журналисты уже успели добраться до здания. Как и полиция, военные, охрана министерства… вот только что они могли против стаи нечисти? Вздумай они вмешаться – стали бы просто бессмысленными жертвами.

Цзян Чэн тряхнул головой. Он не мог решить все эти проблемы, стоило сосредоточиться на одной и довести дело до конца.

Смуглый при виде вертолета пришел в восторг.

– Давайте сюда! – заорал он, размахивая мечом. – Пусть все видят нашу победу! Это войдет в историю!

Пока он отвлекся, Цзян Чэн бросился в атаку. Смуглый успел замахнуться, но недостаточно быстро: Цзян Чэн поднырнул под черное лезвие и ударил его ладонью по ребрам, вложив в этот удар ци.

Изо рта смуглого выплеснулась кровь, он качнулся, сделав шаг назад. Цзян Чэн бросился следом, но смуглый устоял и обрушил на него меч.

В последний момент Цзян Чэн успел поймать лезвие между ладоней: все мышцы взвыли от усилия, он отклонился назад, согнув ноги, но удержал равновесие.

Ругнувшись, смуглый вложил больше сил, заставив темную энергию вокруг клинка заполыхать настоящим костром.

От такого Цзян Чэн уже должен был валяться парализованный холодом, борясь за угасающее мерцание своего Золотого Ядра. И то, что он оставался на ногах, стало неожиданностью для смуглого: забыв про защиту, тот надавил на клинок. Цзян Чэн пнул его по коленям и сам тоже отпрыгнул, выйдя из-под удара.

– Как тебе это удалось?! – выкрикнул смуглый.

Цзян Чэн потряс руками. Ладони ныли, словно держал в них сосульку, – защита из ци, которую он создал, едва выдержала такой мощный напор темной энергии.

– Просто мне уже приходилось сражаться с темным заклинателем гораздо сильнее тебя! – крикнул он в ответ. – И я его убил!

Рокот вертолета уносил обрывки фраз, но смуглому и этого хватило, чтобы взбелениться.

– Я тебе покажу, сопляк! Ты еще мамочку звать будешь!

«Это вряд ли», подумал Цзян Чэн. После Сюэ Яна его мало что могло впечатлить.

Смуглый замахнулся мечом – клинок удлинился, изогнулся и ударил подобно плети. На этот раз Цзян Чэн был готов и отбил удар вспышкой ци. Меч сразу уменьшился, почти снова до размеров ножа, и Цзян Чэн шагнул вперед, торопясь развить преимущество. И лишь потом понял, что это была ловушка.

Тень смуглого вдруг налилась чернотой, и шипы темной энергии прянули вверх, пронзив ногу Цзян Чэна в нескольких местах. Мгновенное онемение, а потом острая боль, как от удара током, ледяная, парализующая. С криком он упал, в последний момент успев опереться на локоть и откатиться от края. А смуглый уже набросился на него занеся над головой нож. Цзян Чэн перехватил его прямо перед своим лицом. Тогда смуглый попытался достать его другой рукой – между пальцев клубились черные языки.

Цзян Чэн дрожал от напряжения, его Золотое Ядро работало на износ, борясь с темной энергией. Он заставил себя сосредоточиться и не паниковать. И в тот момент, когда ладонь смуглого ударила в его грудь, он направил всю ци к поверхности тела.

Темная энергия рассеялась, а смуглый заорал и отдернул ладонь, словно обжегшись. Все еще удерживая за руку с ножом, Цзян Чэн толкнул его в плечо и скинул с себя.

Они находились у обрушившейся секции перил, и смуглый не удержался на узком парапете – инерция толчка выбросила его за пределы твердой поверхности. Руку Цзян Чэна рвануло так, что чуть не выдернуло из сустава. Под весом человеческого тела его протащило почти до края, где он наконец смог остановиться.

Смуглый висел под ним на одной руке, а тридцатью метрами ниже была заасфальтированная площадка и газон и несколько десятков человек, столпившихся у ограждения. Еще дальше – машины скорой помощи и полиции, там выли сирены, что-то кричали в громкоговоритель, но все заглушал грохот зависшего над головой вертолета. Тугие струи воздуха от лопастей били в спину, толкали, вжимая в поверхность парапета.

– Не дергайся! – крикнул Цзян Чэн. – Я тебя вытащу!

Смуглый заорал в ответ. Его слова унес ветер, но Цзян Чэну и не надо было их слышать: он видел, как смуглый оскалился, и как на его ладони появились языки черного пламени. Он замахнулся.

И Цзян Чэн разжал пальцы.

Последним, что он увидел, было невероятное изумление на лице смуглого. А потом тот упал.

Цзян Чэн скорчился у края парапета, все еще свесив руку, зажмурившись, чтобы не смотреть вниз. Сил подняться не было, и он лежал бы так вечно, если бы его не схватили и не начали тормошить.

– Господин Цзян! Вы ранены?

Вэнь Чжулю помог ему отодвинуться от края и сесть. И встал так, чтобы загородить от вертолета.

– Я не ранен, – с трудом выговорил Цзян Чэн. Язык едва ворочался. – Темная энергия.

Вэнь Чжулю взял его запястье и, хмурясь, начал передавать ци. От этого становилось легче – физически, в голове же по-прежнему царил туман.

– Что со вторым? – сообразил он спросить.

– Захвачен. – Вэнь Чжулю взял его под локоть и практически поставил на ноги. – Давайте вернемся.

***

Обратный путь Цзян Чэн не запомнил, даже спуск по железной лестнице не отложился в голове.

Чем больше он двигался, тем лучше становилось: сначала нога совсем не сгибалась, но вскоре он уже просто прихрамывал. А вот мысли оставались вязкими и медленными, и в голове гудело, словно вертолет продолжал следовать за ним по пятам. 

В конференц-зале все уже закончилось: включили свет, туда-сюда сновали люди. Цзян Чэн остановился наверху, пытаясь оценить обстановку.

Деревянные панели местами были сорваны, часть рядов обрушена, в экране зияла огромная дыра. Перед сценой лежало несколько тел, там же суетились медики. Вдоль рядов бродили полицейские, высматривая раненых.

Изрядно потрепанные заклинатели сбились группами. Цзян Чэн старался отыскать знакомых – Не Минцзюэ, Цзинь Цзысюаня, Лань Цижэня, но взгляд бесполезно скользил по множеству людей, ни на ком не задерживаясь. Было слишком шумно, и его вдруг затошнило.

А потом он услышал знакомый звучный голос.

Вэнь Жохань что-то отрывисто говорил нескольким заклинателям и полицейским, командуя, как у себя в агентстве. Просто увидеть его было облегчением, и Цзян Чэн торопливо заковылял по ступенькам.

Словно почувствовав, Вэнь Жохань оглянулся, заметил его и, что-то коротко бросив остальным, поспешил навстречу. Они встретились на середине прохода.

– Цзян Чэн. – Наверное, у него что-то было с лицом, потому что Вэнь Жохань нахмурился: – Все в порядке?

– Я не ранен, – сказал Цзян Чэн.

– Сильное отравление темной энергией, – послышался голос Вэнь Чжулю. – Я передал господину Цзян ци.

Вэнь Жохань положил руки Цзян Чэну плечи, и стало видно, что рукава его пиджака обуглились по краям.

– Чжулю, придержи пока репортеров. Хотя бы минут на пять.

– Репортеров? – вяло удивился Цзян Чэн. – Разве их сюда пустили?

Вэнь Жохань криво улыбнулся:

– Я убедил министра, что надо как можно скорее оповестить людей о нашей победе. Сейчас журналисты больше всего хотят поговорить с тобой, ты ведь герой дня. Хорошая работа.

Герой? Что он сделал такого героического – даже одного темного заклинателя не смог взять в плен, еще и позволил себя ранить, и…

Вэнь Жохань внимательно вгляделся ему в лицо.

– Что случилось? – спросил он, понизив голос.

Он стоял на ступеньку ниже, и не приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Поэтому Цзян Чэн отвернулся.

– Я… – он тяжело сглотнул. – Я убил человека.

Пусть он не пырнул смуглого ножом, но сознательно позволил ему упасть – не потому что не смог удержать, а потому что не захотел. Это же и есть убийство – с тем же успехом Цзян Чэн мог его столкнуть с крыши.

Вэнь Жохань внимательно всмотрелся ему в лицо, а потом негромко вздохнул:

– Я очень рад.

Цзян Чэн уставился на него во все глаза:

– Ч-что?

– Если ты это сделал, значит, ситуация была критической, – Вэнь Жохань слегка сжал его плечи, – и я очень рад, что ты выжил, а твой противник – нет.

Глаза вдруг запекло, и Цзян Чэн поспешил отвести взгляд.

– Это первый раз, когда тебе пришлось убить человека, – продолжил Вэнь Жохань, – но не последний. Такова наша жизнь: террористы, темные заклинатели, обычные бандиты – всем нам приходится сражаться не только с нечистью, но и с людьми. И далеко не всегда получается просто их обезвредить. Чем больше у тебя опыта, тем чаще это происходит – это неизбежное зло.

Цзян Чэн молча слушал. Это правда, что у него на глазах уже умирали люди – те, кто хотел его убить. До сих пор ему везло, и его врагов убивал кто-то другой, но вечно так продолжаться не могло.

– А вы сами… – начал он, не зная, как спросить тактично.

К счастью, Вэнь Жохань понял:

– Я впервые убил человека в четырнадцать лет.

Цзян Чэн вытаращился на него, чем вызвал слабую усмешку.

– Это был наемный убийца. Не смотри так: в ту пору человеческая жизнь не считалась ценностью, как сейчас, так что для меня это не стало таким уж сильным переживанием. Послушай, – он сильнее сжал плечи Цзян Чэн, – тебе не за что себя винить. Тебе не оставили выбора, и ты поступил единственно возможным образом. Молодец.

В груди закололо так, что Цзян Чэн не мог и слова вымолвить, а Вэнь Жохань отпустил его и оглянулся через плечо.

– Теперь тебе надо пообщаться с журналистами – не зря же я добился, чтобы их сюда пустили. Не отвечай на их вопросы, но скажи пару общих слов, чтобы уже сегодня твоя фотография была во всех новостях.  

И вдруг положил руку ему на голову.

Теплая и твердая ладонь давила на макушку, и от этого туго сжатый узел в груди наконец ослаб. Захотелось закрыть глаза и остаться так навсегда.

Вэнь Жохань растрепал ему волосы и убрал руку.

– Вот так, выглядишь героически. Теперь иди.

Он посторонился, и стало видно, что внизу прохода Вэнь Чжулю сдерживает целую свору журналистов.

– Это он! – закричал кто-то.

– Глава агентства Цзян!

– Иди, – повторил Вэнь Жохань.

Цзян Чэн выдохнул, расправил плечи и начал спускаться.

Искаженное лицо смуглого расплывалось перед внутренним взором, бледнело и выцветало, как старая фотография, чтобы навсегда остаться где-то в глубине памяти. Цзян Чэн не думал, что сможет забыть, но и вину больше не чувствовал. Он ведь до последнего пытался спасти смуглого, а тот думал лишь о том, как его убить. Не отпусти Цзян Чэн его руку, смуглый приложил бы его темной энергией и стащил с парапета. Замешкайся Цзян Чэн хоть немного, и сейчас был бы мертв. Ему не за что было винить себя.

«Молодец». Одно это короткое слово согрело и придало уверенности. Такое простое слово, и все же он никогда не слышал его от родителей. А Вэнь Жохань говорил это так часто: после выполненного заказа, удачного интервью, освоенной техники… Сказал бы это отец, узнав, что Цзян Чэн убил человека? А мама? – похвалила бы его или отчитала за то, что так долго возился с единственным противником?

«Это не важно, – подумал он ожесточенно. – Они давным-давно мертвы».

– Господин Цзян! – визгливо выкрикнул кто-то из журналистов.

Несколько человек подняли фотоаппараты повыше и пытались фотографировать поверх головы Вэнь Чжулю.

Цзян Чэн терпеть не мог журналистов, но за последние полгода научился вести себя с ними. Он отодвинул Вэнь Чжулю в сторону и остановился в середине прохода.

– Господа. Я готов ответить на ваши вопросы.

Прикинув, как выглядит – бледный и взлохмаченный, он решил добавить драматичности:

– Но только быстро, мне нужно показаться врачу.

Как и ожидалось, это вызвало ажиотаж.

– Вы ранены? – жадно спросила журналистка. Ее глаза горели таким же голодом, как глаза ночных тварей.

Цзян Чэн пожал плечами:

– Один из террористов задел меня темной энергией. Ничего, с чем нельзя справиться, – пояснил он небрежно.

По рядам журналистов пронесся вдох, и вспышки фотоаппаратов снова замелькали, до ряби в глазах.

– Глава агентства Цзян! – кто-то ткнул микрофон чуть ли не ему под нос. – Что заставило вас, безоружного, вступить в бой с опасными террористами?

Какой удачный вопрос. Цзян Чэн внутренне выдохнул и посмотрел прямо в камеры.

– То, что творит Фронт Освобождения, – сказал он твердо, – непростительно. Перед лицом такого ужасающего преступления, я просто не мог остаться в стороне.

Chapter Text

– Ребята мне телефон оборвали, – весело сказал Юаньдао. – Хотели приехать сюда, да я отговорил – по пробкам они бы час добирались, а к этому времени все уже закончилось.

Все действительно заняло меньше получаса, и Цзян Чэн с трудом мог в это поверить. Общение с полицией и прессой длилось и то дольше. Его поверхностно допросили и отпустили домой, предупредив, чтобы не покидал город, – одного из террористов, того самого «Фа-сюна», удалось задержать, и предстояли допросы, а потом суд.

– Все же в прямом эфире транслировалось, – продолжал Юаньдао, – я тоже смотрел. И как началась заварушка, так трансляцию почти сразу отключили. Что в общем чате творилось! Господин Вэй хотел лететь на мече. Благо, Мянь-Мянь и господин Не отговорили.

– Хуайсан?

– Да-да, потом в чате увидите. Все места себе не находили, а тут вдруг раз – и прямая запись с вертолета. Это, конечно, не по телеку, а интернете, на сайте канала показывали, и сразу же на видео-сервисы слили. – Он оглянулся через плечо. – Вы были так круты, босс!

Цзян Чэн криво улыбнулся. Он уже знал, что из-за съемки сверху то, как он позволил смуглому умереть, на видео не попало. Теперь всюду превозносили не только его доблесть, но и благородство – надо же, до последнего пытался спасти преступника.

В этом был грустный юмор, но Цзян Чэн слишком устал, чтобы смеяться или расстраиваться. Единственное, что радовало: все осталось позади. Машина несла его через город домой, а он сидел на заднем сиденье, прижавшись виском к стеклу, смотрел на серый день за окном и больше всего хотел спать. Только голос Юаньдао – слишком громкий для замкнутого пространства салона – удерживал его в сознании.

Шофера он нанял вскоре после Большой Охоты – их тогда просто завалили заказами и с одной машиной они не справлялись. Отцовский внедорожник, все это время пылившийся в гараже, проверили в автосервисе, обновили его защиту, и начали искать кого-то на должность водителя. Заклинатель на такую работу не пошел бы, как и обычный человек, – требовался кто-то неробкого десятка и с хотя бы небольшим количеством духовных сил. Желающих было не то чтобы много, и когда появился Юаньдао, Цзян Чэн нанял его без промедления.

На самом деле, его звали Цин Юань, но с легкой руки Вэй Усяня, заявившего, что раз у них есть Мянь-Мянь, то и Юаньдао должен быть, прозвище прижилось. А потом Мянь-Мянь и Юаньдао начали встречаться, и Вэй Усянь так смеялся, что чуть астму не заработал. Цзян Чэн держался, используя правильное имя, до тех пор, пока Вэнь Нин не ляпнул: «Юаньдао нас подвезет». Он сразу страшно смутился и начал извиняться так, словно оскорбил чью-то матушку, но Цзян Чэн после этого сдался. Он был не железный, в конце концов!

Духовных сил Юаньдао было недостаточно, чтобы приняли в заклинательскую школу, но он мог видеть нечисть и не боялся. Спокойно развозил их по адресам всю ночь, без проблем ждал в машине – на крайний случай его снабдили уже наполненные ци талисманы, которые оставалось только активировать. Однажды Юаньдао таким образом отбился от небольшого яогуай и даже не потребовал расчета после этого. Отличное пополнение в команде.

– А уж детишки, в каком восторге, – продолжал Юаньдао. – Они и раньше от вас фанатели, а теперь – только держитесь!

– Скажешь тоже, – пробормотал Цзян Чэн смущенно.

Юаньдао высадил его у крыльца, а сам поехал вокруг квартала, чтобы попасть в гараж. Цзян Чэн поднялся по ступенькам, еле волоча ноги: отравление темной энергией давно прошло, он просто смертельно устал, не физически даже, а морально.

Он открыл дверь, мечтая принять душ и завалиться спать. Конечно, этим мечтам не суждено было сбыться – потому что Юаньдао сдал его с потрохами.

– Он здесь!

Не успел он переступить порог, как на него накинулись Вэй Усянь и Мянь-Мянь, тряся, обнимая, ощупывая и снова обнимая. Оба наперебой что-то орали, от чего у него снова заболела голова.

– Я не ранен, – монотонно повторял Цзян Чэн. На самом деле, он с трудом понимал, что эти двое выкрикивают, перебивая друг друга, но будучи хорошим другом, предположил, что они беспокоятся. – Со мной все в порядке.

– Пусть Вэнь Нин проверит! – заявил Вэй Усянь.

Он ненадолго отстранился, и стало видно, что рядом стоит Вэнь Нин с аптечкой наперевес.

– Я проверю, – пообещал он угрожающе.

Цзян Чэн не успел ничего сказать, как его снова стиснули в объятьях.

– Полегче, Вэй-сюн, если до сих пор он не был ранен, ты сейчас его придушишь.

Цзян Чэн торопливо отпихнул Вэй Усяня, и там, рядом с Вэнь Нином, но немного в стороне, скромно стоял Не Хуайсан.

– Хуайсан? – хрипло выговорил Цзян Чэн.

Тот кривовато улыбнулся:

– Собственной персоной.

– Ты… – столько всего вертелось в голове, но единственное, что Цзян Чэн смог ляпнуть, это:

– Ты почему здесь… – лицо Не Хуайсана закаменело, и он поторопился добавить: – а не с братом?

Не Хуайсан пару секунд смотрел в упор, потом раскрыл веер и начал обмахиваться, всем видом показывая, что прекрасно понял подоплеку вопроса, но так и быть, закроет на это глаза.

– Ах, с дагэ все в порядке. Он давно дома и жалуется, что твари слишком быстро закончились.

Это была правда: даже безоружные, заклинатели быстро разобрались с нечистью. На тот момент, когда Цзян Чэн покинул здание, погибшими считались все обычные люди, находившиеся в зале, кроме тех четверых, которых защитили они с Лань Цижэнем, двое террористов и пять заклинателей. Еще двоих отвезли в больницу, остальные отделались легкими ушибами и поверхностными ранами, которые не нуждались в лечении. Атака Фронта Освобождения полностью провалилась.

Цзян Чэна оттащили в гостиную, не слушая его слабых возражений, что он бы хотел принять душ и переодеться в чистое.

– Хотя бы поесть дайте, – сказал он самым своим жалобным тоном. – Я умираю с голоду.

С сестрой это всегда срабатывало. Но когда Мянь-Мянь с коварной улыбкой поставила перед ним поднос со свежими кексами и чаем, стало ясно – никуда его не отпустят. Пришлось смириться.

– Ну, давай, рассказывай! – Вэй Усянь подпрыгивал рядом на диване.

– Что? – пробурчал Цзян Чэн с набитым ртом. – Вы же и так все видели.

– Мы хотим комментарии очевидца!

– Цзян-сюн, ты просто не представляешь, что творится в интернете: все с ума сошли!

Не Хуайсан показал ему экран смартфона, и Цзян Чэн увидел свое фото с импровизированной пресс-конференции. Выглядел он неплохо: в меру измученный, в меру пафосный, и весь такой героический. Пролистав несколько снимков, он вернул смартфон, потому что к горлу подкатила тошнота, верный признак, что фотосессия удалась – с точки зрения Вэнь Жоханя и Не Хуайсана, а не его собственной.

Пусть Цзян Чэн и поднаторел в общении с прессой, научился подавать себя и говорить то, что от него хотели услышать, радости ему это не приносило.

- Ну? Ну? – подпрыгивал Вэй Усянь.

Мянь-Мянь и Не Хуайсан смотрели с нескрываемым нетерпением, и даже в глазах Вэнь Нина разгорелся жадный огонек. Кажется, еще немного и они устроят допрос с пристрастием.

Пришлось рассказывать все с самого начала. Цзян Чэн многое опустил, не упоминая ни Вэнь Жоханя, ни подробности смерти смуглого, и все равно получилось долго.

– Надеюсь, полиция расколет захваченного террориста, – закончил он слегка сиплым голосом. – Такую операцию с нахрапа не провернешь.

– Уже многих арестовали, – подал голос Вэнь Нин. – Н-не знаю, виновных или нет, мне кажется, хватают всех п-подряд.

– Еще бы! – взволнованно воскликнул Не Хуайсан. – Они ведь смогли притвориться работниками министерства и пронести с собой призрачные бомбы, а ведь их должны были досматривать. Им явно кто-то помогал.

Все стали предлагать свои идеи. Цзян Чэн откинулся на спинку дивана, не особо вслушиваясь, просто впитывая знакомый звук их голосов. Это прогоняло усталость лучше полноценного сна.

– Хуайсан, ты что, сразу сюда приехал? – спросил он о том, что его сейчас волновало больше всего.

Тот отмахнулся:

– Что ты, я бы час добирался. Отец отправил меня телепортационным полем, даже долго упрашивать не пришлось.

– Так переживал? – не сдавался Цзян Чэн.

Не Хуайсан только глазами захлопал:

– Если бы ты видел, что Вэй-сюн устроил в чате, тоже переживал бы. Кто-то должен был вправить ему мозги.

– Да ладно, – Вэй Усянь неловко засмеялся, – что я устроил? Ну, хотел полететь туда на мече и помочь, так ведь сидеть на месте было просто невозможно.

Цзян Чэн отвесил ему легкий подзатыльник.

– Придурок! Тебя бы лицензии лишили, вот бы мне это помогло!  

Вэй Усянь уставился на него огромными влажными глазами:

– Но ведь это все из любви. Вот ты бы смог сидеть, сложа руки, пока я сражаюсь ни на жизнь, а на смерть.

– Если бы ничем не мог помочь, то сидел бы.

– Ну, Чэн-Чэээн!

– А что ты хотел услышать?

Вэй Усянь смотрел с таким надрывом, что Цзян Чэн невольно смягчился.

– Ладно, но на будущее так не делай. Хуайсан, спасибо, что вбил в этого придурка немного здравомыслия.

– Не за что.

– Чэн-Чэн совсем не ценит то, что я для него делаю!

– Но ты же ничего не сделал…

– Жалко, что ты т-так и не закончил доклад, – вежливо сказал Вэнь Нин. – Ты в-ведь столько над ним работал.

– Спасибо, – ответил Цзян Чэн с чувством.

Хоть кто-то вспомнил о самом важном. А ведь он на этот доклад потратил больше сил, чем на всю драку с террористами.

– Уверен, Совет перенесут, – сказал Не Хуайсан, разглядывая свой веер. – Так что Цзян-сюн сможет прочитать свой ценный доклад.

Мянь-Мянь прищелкнула пальцами:

– И на этот раз все будут слушать, затаив дыхание. Ты ведь теперь герой!

– Да к тому времени все забудется.

– Такое не забывается, – заявил Вэй Усянь. – Ты был так крут!.. Кстати, я не понял, что ты сделал под конец – когда этот ублюдок ударил тебя темной энергией. Ты как-то защитился?

Цзян Чэн сел поудобнее.

– Это щит из ци. Помните Сюэ Яна?

Не Хуайсана и Вэй Усяня так передернуло, что без слов стало ясно: помнят.

– Это темный заклинатель, с которым мы столкнулись в поместье Чан, – пояснил Цзян Чэн для остальных. – Очень сильный. Он умел покрывать все тело темной энергией, и мне подумалось, что можно так же делать с ци. С тех пор я тренировался создавать подобную защиту, но получалось так себе – требовалась полная сосредоточенность и ци быстро расходовалась. А потом…

Цзян Чэн запнулся.

Когда Цзинь Гуаншань подослал к Цзян Чэну убийц, Вэнь Жохань упомянул, что умеет создавать защиту из ци. Цзян Чэн запомнил и однажды достаточно расхрабрился, чтобы спросить об этом. Благодаря тренировкам с Вэнь Жоханем у него наконец-то все получилось, но упоминать это при Не Хуайсане было плохой идеей.

– Потом я догадался, как это исправить, и теперь тоже умею защищать себя ци. Так я и отразил удар того террориста.

– Вау! – сказали хором Мянь-Мянь и Вэнь Нин.

– Чэн-Чэн такой крутой! – воскликнул Вэй Усянь.

И, прежде чем Цзян Чэн успел среагировать, полез целоваться.

С тех пор, как они перестали скрывать отношения от друзей, Цзян Чэн иногда позволял себе лишнее – прижаться к Вэй Усяню, например, или обнять, взять за руку. Если же они целовались при всех – всегда с инициативы Вэй Усяня – то он старался ограничить это простым чмоком в губы. Но в этот раз Вэй Усянь был слишком напорист.

Цзян Чэн попытался отодвинуться, но тот целовал с таким отчаянным пылом, что прервать этот поцелуй было просто невозможно. Цзян Чэн расслабился, откинул голову на подлокотник и обнял Вэй Усяня за талию. А тот, сразу почуяв изменение, что-то промычал ему в губы и перекинул ногу через его бедра. Цзян Чэн только моргнул, а Вэй Усянь уже сидел на нем верхом, ни на секунду не прервав поцелуй.

– Это у вас постоянно так? – спросил Не Хуайсан нарочито громко.

Вэй Усянь отстранился, но с Цзян Чэна не слез и руки с его плеч не убрал.

– Это еще что. Вот видел бы ты Мянь-Мянь с ее парнем.

– Вэй Усянь! – возмутилась Мянь-Мянь. – Ничего такого мы не делаем.

– Ну да, ну да. А что я вчера видел?

– Понятия не имею, что ты себе нафантазировал!

– Кошмарно, – заявил Не Хуайсан. – Без моего присмотра этот дом превратился в гнездо разврата.

Он так смешно надулся, что Цзян Чэн не смог удержаться.

– Ты просто завидуешь, – сказал он, приобняв Вэй Усяня. – Готов поспорить: встречайся ты с кем-то, нам всем пришлось бы промывать глаза с мылом.

Не Хуайсан возмущенно выпрямился.

– Я… Я… У меня кто-то есть!

– Да ну? И кто?

– Вэнь-сюн!

Вэнь Нин, как раз отпивший чая, подавился и раскашлялся.

– Не-сюн, – прохрипел он, – о ч-чем это ты?

– А как же наша любовь?! – трагически воскликнул Не Хуайсан, простирая к нему руки.

Вэнь Нин побагровел. Не будь он заклинателем, ему бы грозил инсульт.

Цзян Чэн расхохотался. Все напряжение дня отпустило его, и теперь он смеялся до слез. И Мянь-Мянь смеялась, прикрыв рот ладонью, и Вэй Усянь – тоже, обняв его и уткнувшись ему в макушку. И Вэнь Нин с Не Хуайсаном хихикали, привалившись друг к другу. И на какое-то время все стало хорошо, совсем как раньше. Не хватало только черепа-брелка, который подмигивал бы им алыми глазами…

В дверь постучали и в гостиную заглянул Юаньдао. Судя по тому, сколько у него заняла парковка машины, он просто выжидал, давая им время.

– Все хорошо? – он обвел комнату взглядом, задержавшись на Мянь-Мянь. – Просто хочу предупредить, пока они разуваются.

– Они? – спросил Не Хуайсан.

А потом все услышали слоновий топот из холла.

Юаньдао вовремя убрался с дороги, и в гостиную толпой ворвались стажеры.

– Глава агентства!

Вэй Усяню хватило совести убрать руки, и это стало ошибкой. Его моментально оттеснили, и Цзян Чэн оказался в окружении детей, в основном, почему-то, девочек.

– Вы же не ранены?

– Вы были так круты! Это что-то!

– Теперь-то все, кто смеялся над нами, заткнутся!

– Кто над вами смеялся? – умудрился вклиниться Цзян Чэн.

Выпаливший это Су Дацин покраснел и замолчал, зато всегда тихая и милая Линь Юмэй сжала кулачки:

– Эти дураки из школы! Смеялись, что нас взяли в такое маленькое агентство. Ну теперь-то им придется сунуть языки себе в!..

Все согласно загомонили.

– Так, хватит, – сказал Цзян Чэн сурово. – Если уж вы здесь, то не шумите и не говорите все разом, у меня от вас голова болит.

Все притихли и уселись кружочком, не сводя с него горящих глаз. Что было… неуютно, на самом деле.

– Глава агентства, – подал голос Сяо Дуи, – расскажите, как это все было…

Цзян Чэн страдальчески возвел глаза к потолку.

– Вы же видели в репортаже.

– Это совсем не то!

– Нам нужны ваши комментарии!

– Это для учебы, – Ли Сихуа с серьезным видом поправила очки. – Научный проект.

– Точно!

И все снова загалдели разом. Ненадолго же их хватило!

Успокоить их удалось Мянь-Мянь, которая принесла еще кексов, и Вэй Усяню, который включил запись драки на крыше и начал разбирать ее со стажерами «с точки зрения науки», как он выразился. Его аргументы и теории звучали как «вот здесь Цзян Чэн был крут, а вот здесь очень крут, а вот тут даже я не сумел бы быть круче», что встречало абсолютное понимание у благодарной аудитории. От Цзян Чэна требовалось только периодически закатывать глаза и есть кексы.

Вэнь Нин тоже втянулся в обсуждение, точнее, Вэй Усянь его втянул, а тот, бедняга, никогда не мог отказать. Мянь-Мянь и Юаньдао обнимались в большом кресле, полностью поглощенные друг другом. Поэтому только Цзян Чэн заметил, как Не Хуайсан тихонько встал со своего места и выскользнул из комнаты.

***

Когда Цзян Чэн вышел в холл, Не Хуайсан был уже у дверей.

– Хуайсан, подожди!

Тот оглянулся, но не остановился и вышел на улицу. Цзян Чэн поспешил за ним и обнаружил, что Не Хуайсан ждет на крыльце. По вечерам все еще было зябко, и он спрятал пальцы в рукавах лонгслива.

– Не волнуйся, Цзян-сюн, я просто жду такси, – он помахал смартфоном. – Извини, что ухожу, но нужно успеть вернуться домой до комендантского часа.

– Ты мог бы остаться ночевать, – сказал Цзян Чэн осторожно.

Не Хуайсан вздрогнул.

– Я… Ты же знаешь отца и дагэ, они бы волновались.

– Мы можем им позвонить, – не сдавался Цзян Чэн. – Хуайсан, серьезно, ты… разве ты сам не хочешь остаться?

Голос дрогнул, да и плевать. Цзян Чэн протянул руку и коснулся плеча Не Хуайсана. Тот молчал. Потом повернулся к нему лицом.

– Я хочу, – сказал он решительно. – Но какой в этом смысл. Если я останусь на один день, что это изменит?

– Оставайся навсегда, – тут же сказал Цзян Чэн. – Как раньше.

Не Хуайсан утомленно вздохнул.

Больше трех месяцев назад он сказал, что уходит из агентства. Что не стало таким уж сюрпризом: нехорошие намеки Цзян Чэн замечал и раньше, но это все равно ранило.

– Это не уход даже, – заявил Не Хуайсан с фальшивым весельем. – Я ведь Не, и всегда им останусь, я согласился вступить в твое агентство, только чтобы поддержать. Но сейчас у тебя все хорошо, так что я возвращаюсь домой.

Цзян Чэн хотел протестовать. Хотел просить, ругаться, задавать вопросы. Но увидел, как побелели пальцы Не Хуайсана, сжатые вокруг веера, и не стал.

– Мне все еще нужно пять человек, чтобы агентство не расформировали, – сказал он вместо этого.

– Тогда я останусь в штате, пока ты не найдешь кого-нибудь мне на замену. – Не Хуайсан помахал рукой. – Это будет легко, теперь, когда Цзинь Гуаншань исчез со сцены и можно не бояться его козней.

– Как я могу тебя заменить? – растерянно спросил Цзян Чэн. – Это невозможно. Ты мой друг.

– И мы останемся друзьями, – поспешил заверить Не Хуайсан. – Как и раньше. Мы ведь всю жизнь провели в разных агентствах, и нам это не мешало.

Но это помешало.

Не Хуайсан продолжал общаться в чате со всеми, как раньше, но их чат на двоих заглох. Пару раз в неделю один кидал в него мем или ссылку на смешное видео, а другой отвечал смайликом. Ужасный контраст с тем, что было раньше.

В гости Не Хуайсан теперь заходил только вместе с братом, словно за компанию с ним, а не по собственному желанию. И в его доме все они за это время побывали только раз – на дне рождения Не Минцзюэ. Цзян Чэн скучал по Не Хуайсану, его отсутствие и отчужденность были сродни отсутствию конечности – люди как-то привыкают, но жизнь уже не может быть прежней.

– Как раньше уже не будет, – сказал Не Хуайсан из этой новой ущербной жизни, – так зачем бередить душу.

– Но ты же приехал сегодня! – не сдавался Цзян Чэн. – Значит, тебе не все равно.

– Конечно, мне не все равно! За кого ты меня принимаешь, мы же друзья!

– Тогда веди себя как друг! – взорвался Цзян Чэн.

Не Хуайсан поморщился.

– Все еще обижаешься? Не понимаю, почему ты до сих пор никого не нашел на мое место.

Правда была в том, что Цзян Чэн не искал. Вэнь Жохань то и дело напоминал, что нужно расширять штат, да и они просто не справлялись со всеми поступающими заказами, но если бы Цзян Чэн нанял кого-то, то… То Не Хуайсан бы смог уволиться с чистой совестью, и их бы ничего больше не связывало.

Цзян Чэн нашел выход в стажерах. Все ученики заклинательских школ в последнем классе проходили полугодовую стажировку. По контракту с государством, агентства обязывались брать стажеров не реже раза в пять лет – этой возможностью он и воспользовался.

– Когда мелкие закончат школу, – сказал Цзян Чэн, – может, и возьму. Ты же знаешь, мне нужно сначала присмотреться к человеку.

Не Хуайсан поджал губы, выглядя недовольным.

– Или, – продолжил Цзян Чэн, – ты просто можешь вернуться. Вряд ли тебе нравится, как Мин-гэ и лао-Не ноют, что ты ничем не занят.

Он хотел пошутить, но Не Хуайсан воспринял серьезно.

– Я кое-чем занят.

– Чем?

– Кое-чем важным. Расскажу потом, когда будут результаты, – Не Хуайсан сверкнул глазами. – А они обязательно будут.

Он как-то так это сказал, словно угрожая, что Цзян Чэн разозлился.

– И это важнее, чем наша дружба?

Он тут же пожалел, но было поздно: Не Хуайсан тоже разозлился.

– Значит, тебе важна наша дружба, Цзян-сюн? – он ткнул Цзян Чэна в грудь. – Что-то это было незаметно, когда ты продолжал тусоваться с Вэнь Жоханем, хотя мне это не нравилось!

«И зачем только я ходил вокруг да около? – подумал Цзян Чэн, – все равно разговор свелся к этому».

Тогда, три месяца назад, Не Хуайсан прямо высказал причину своего ухода. И до этого они постоянно спорили из-за Вэнь Жоханя. Споры не превращались в ссоры, только потому что они оба сдерживались, ради спасения дружбы. Но сейчас… осталось ли что спасать?

– Я могу общаться с кем угодно, не спрашивая твоего разрешения. Ты мне друг, а не мамочка.

– Это не кто угодно! Это человек, погубивший моего отца!

На языке у Цзян Чэна крутились десятки ответов, но он знал Не Хуайсана как самого себя и мог предсказать его реакцию. Он представил несколько вариантов этого разговора и ни один ему не понравился.

Поэтому Цзян Чэн стиснул кулаки и медленно выдохнул:

– У твоего брата нет ко мне претензий.

Не Хуайсан подбоченился:

– Может и так. Но я не могу оставаться в агентстве, которое подчиняется Вэнь Жоханю.

– Мы не подчиняемся Вэнь Жоханю, что ты за чушь несешь!

– Но ты его слушаешься.

– Да с чего ты взял?

– Это очевидно, Цзян-сюн! Ты им совершенно очарован! – Не Хуайсан воздел руки к небу. – Я не представляю, как ему это удалось, но ты словно под гипнозом – думаешь, что гладишь милого песика, и только со стороны видно, что это голодный крокодил!

– Крокодилы милые, – сказал Цзян Чэн.

Не Хуайсан уставился на него тяжело дыша. Нервы или накопившаяся усталость, но Цзян Чэн вдруг фыркнул.

– Крокодил, серьезно? – он не мог перестать смеяться.

Не Хуайсан нехотя улыбнулся. Потом пихнул его в бок:

– Ну, хватит. Допустим, сравнение было неудачным.

– Это слабо сказано.

– Заткнись, Цзян-сюн!

Смех быстро угас и наступила тишина. Почему-то после этого краткого момента единения стало еще хуже.

– Значит, ты не вернешься.

Не Хуайсан помолчал.

– Я бы очень хотел, – сказал он наконец. – Я бы хотел всегда быть вместе с вами всеми.

– Тогда почему?..

Не Хуайсан повысил голос:

– Я вернусь, только если ты порвешь связи с Вэнь Жоханем?

У Цзян Чэна вдруг закололо в затылке.

– Какие еще связи…

Не Хуайсан его оборвал:

– Да или нет?

Цзян Чэн еще никогда не слышал у него такого требовательного тона. Это обескураживало, и злило, и… конечно, Не Хуайсан был его лучшим другом, но Вэнь Жохань… он тоже стал кем-то важным, так почему необходимо выбирать?

Он так и сказал:

– Почему я должен?

Не Хуайсан нехорошо прищурился.

– Понимаю, – протянул он совершенно отвратительным тоном, – от этого трудно отказаться. Посмотри на себя – впервые на Совете агентств и уже выступаешь с докладом. Воистину, быть протеже Вэнь Жоханя очень выгодно.

Кровь бросилась в лицо.

– Хуайсан! – закричал Цзян Чэн.

Не Хуайсан отшатнулся. Недобрый блеск в его глазах погас, и он резко побледнел.

– Извини, – сказал он торопливо. – Извини, Цзян-сюн, я это сгоряча, не обращай внимания… просто забудь.

Цзян Чэн знал, что не забудет. Значит, вот какого Не Хуайсан о нем мнения? Тогда понятно, почему они перестали общаться, - Цзян Чэн тоже не хотел бы дружить с лизоблюдом, который ищет покровителя повлиятельней.

Засигналило подъехавшее такси.

– Мне пора, – Не Хуайсан даже не пытался скрыть облегчение. – Рад был повидаться, Цзян-сюн. Ух, и заставил ты меня понервничать сегодня! Ну… еще увидимся?

Цзян Чэн был слишком оглушен, чтобы ответить, и фальшивая улыбка Не Хуайсана увяла. Неловко махнув на прощание, он быстро сбежал по ступенькам и запрыгнул в такси, словно за ним гнался лютый мертвец. 

Цзян Чэн постоял, глядя вслед отъезжающей машине, потом вернулся в дом.

Дверь в гостиную была приоткрыта, и в холл доносились взрывы хохота. Цзян Чэн вдруг почувствовал себя очень одиноким в этом набитом людьми доме. Он прошел мимо гостиной и начал подниматься по лестнице.   

***

Завибрировал телефон: Вэй Усянь спрашивал, где он.

«Я хочу побыть с Яньли», написал Цзян Чэн в ответ.

У них был уговор, что, пока он с сестрой, его не беспокоят, и Цзян Чэн очень надеялся, что Вэй Усянь вспомнит об этом. Ему сейчас совсем не хотелось никого видеть. Никого, кроме…

Он поднялся на третий этаж, прошел до конца коридора и снял защиту с двери последней комнаты – все машинально, как делал множество раз за эти годы. Даже не поежился, когда в лицо дохнул ледяной воздух.

Окно было закрыто ставнями, и в комнате царила темнота, но Цзян Чэн так часто бывал здесь, что знал всю обстановку наизусть. При свете дня это была милая девичья комната, вся в нежно розовых и сиреневых тонах, с изящной светлой мебелью. Цзян Чэн точно знал, где находится туалетный столик с овальным зеркалом, за раму которого заткнуты памятные фотографии и глупые сувениры, а где – платяной шкаф, чьи двери пестрели кривыми детскими рисунками на неровных листочках бумаги. Но единственное, что привлекало его внимание – это кровать по центру, аккуратно застеленная, без единой морщинки. Кровать, в которой уже давно никто не спал.

На этой кровати сидел призрак.

Для обычного человека это было просто смутное серебристое свечение, источающее волны смертельного холода, но Цзян Чэн видел женскую фигуру. Скромная ночная рубашка, руки аккуратно сложены на коленях, распущенные волосы струятся по спине. По краям фигура расплывалась, ноги ниже подола исчезали, и казалось, что она вырастает из кровати – зато лицо осталось четким и болезненно знакомым.

– А-цзе, – сказал он хрипло.

Призрак Цзян Яньли повернул к нему голову и улыбнулся.

Эта улыбка совершенно не изменилась: все такая же сияющая и любящая – теплая, невзирая на холод темной энергии.

– А-цзе, – повторил Цзян Чэн, – у меня… был ужасный день.

Она склонила голову к плечу, словно оценивая его вид, а потом протянула руку. И Цзян Чэн со всхлипом кинулся ей навстречу.

Он рухнул на колени перед кроватью, прижался щекой к покрывалу, закрыл глаза. И сразу же почувствовал движение над головой – невесомое, но такое знакомое и утешающее.

Всегда, сколько он себя помнил, со всеми своими огорчениями Цзян Чэн бежал к старшей сестре. Не к вечно занятому отцу, не к матери, которая не терпела слабости, – только к ней. Он сворачивался калачиком рядом с сестрой, вжимался лицом в ее колени и срывающимся шепотом рассказывал про все свои обиды и неудачи, про все полученные ссадины и несделанные уроки, про все надежды и мечты.

Про то, что новый боевой прием не получается, и мама сильно ругалась и сказала, что он не старается. Но ведь он старался изо всех сил, это просто нечестно! Про то, что отец снова не пришел посмотреть на его тренировку, хотя обещал на этот раз уж точно найти время. Про то, что Цзян Чэн не хочет быть наследником, и Не Хуайсан тоже не хочет, поэтому они решили сбежать из дома, чтобы стать бродячими заклинателями, ни от кого не зависеть, а просто спасать людей и прослыть героями. 

Цзян Яньли внимательно слушала, не переставая гладить по волосам, потом обрабатывала его ушибы, заклеивая их разноцветным пластырем с принтом в виде щенков, целовала в лоб, обнимала и начинала говорить.

Всегда такая спокойная и доброжелательная, она умела утешить, умела найти нужные слова, и Цзян Чэн слушал ее затаив дыхание, веря ей больше всех на свете. Для него сестра была непогрешима и никогда не ошибалась.

Она говорила, что мама неправа, ведь Цзян Чэн всегда выкладывается на полную, а новый прием ему еще просто не по возрасту, – чистая правда. Что отец очень сильно хотел посмотреть на его тренировку, как может быть иначе, просто он очень занят, – неправда, к сожалению. Что спасать людей очень благородно, но с побегом лучше подождать до лета, – мудрый совет, ведь к лету Цзян Чэн с Не Хуайсаном уже и думать забыли об этой идее.

Только много позже, когда Яньли не стало, и он остался совсем один, Цзян Чэн осознал, что его сестра не была всезнающей и непогрешимой, она даже не была взрослой – такой же заброшенный ребенок из несчастливой семьи, она все равно пыталась помочь ему и защитить, дать то, чего не могли дать родители.

Цзян Чэн всегда любил Яньли больше всех на свете, но только потеряв, понял, насколько важную роль она играла в его жизни. Без нее все потеряло смысл.

Она умерла, а он вырос, но ничего не изменилось: свернувшись калачиком у колен сестры, Цзян Чэн шепотом пересказал ей все, что случилось сегодня. Про теракт и про то, как позволил смуглому упасть, про то, что сказал Вэнь Жохань, и про то, чего потребовал Не Хуайсан. Он рассказывал, а Цзян Яньли слушала, не прекращая гладить воздух над его головой.

– Я знаю, что Хуайсан прав, – сказал Цзян Чэн сквозь зубы. – Он имеет полное право ненавидеть Вэнь Жоханя, имеет право не оставаться в моем агентстве, если мы с ним в этом не сходимся.

Когда Цзян Чэн верил, что его родителей убил Цзинь Гуаншань, Не Хуайсан помогал ему, даже рисковал жизнью, чтобы вывести того на чистую воду. И теперь, когда он попросил о чем-то, куда меньшем, Цзян Чэн не имел права колебаться – как друг, он обязан был послушать Не Хуайсана, разорвать любые отношения с Вэнь Жоханем, кроме деловых, и жить как прежде. Ему это ничем не угрожало, агентство Цзян от агентства Вэнь не зависело, ему следовало только захотеть.

– Но я не хочу, – прошептал Цзян Чэн.

Он никому бы не сказал об этом, до недавнего времени даже себе не признавался, но… он привязался к Вэнь Жоханю. Очень сильно. Цзян Чэн ценил те отношения, которые у них сложились, и не хотел их терять.

Это было просто нечестно – что Не Хуайсан требовал от него. У Цзян Чэна было так мало чего-то своего, не разделенного с другими, чего-то только для него… Не чужие разочарование и требовательность, а нечто, приносящее тепло. Вэй Усянь щедро делился своим светом со всеми. Яньли любила павлина. Родители… с ними и так все понятно. Не Хуайсан был его другом всю жизнь, но потом так же близко сошелся с Вэй Усянем и остальными – разве Цзян Чэн тогда потребовал, чтобы он сделал выбор?

И вот теперь, у него наконец появилось что-то хорошее, принадлежащее только ему… и даже от этого он должен был отказаться. Но он не хотел – ни отказываться, ни выбирать. Не Хуайсан был ему дорог, и Вэнь Жохань – тоже, совершенно по-разному, Цзян Чэн не собирался сравнивать, просто эгоистично хотел их обоих в своей жизни.

Он не хотел терять никого – разве это было слишком? Почему то, что давалось всем остальным просто так, для него должно быть настолько сложно и больно? 

– А-цзе, – прошептал он хриплым от слез голосом. Только с ней он мог позволить себе вот так раскиснуть, не стыдясь слабости. – Что мне делать?

Его сестра не могла ответить – он не обладал даром Вэй Усяня говорить с призраками и никогда не брал с собой колокольчик Цзян, приходя в эту комнату.

Еще одно проявление эгоизма. По словам Вэй Усяня, Яньли оставалась в этом мире, только чтобы поговорить с ним, но Цзян Чэн трусил. Он отлично знал, что она хочет сказать: ничего такого, что бы он ни говорил себе сам, но слышать это от нее все равно было бы невыносимо.

– Прости, – сказал он тихо. – А-цзе, прости, это все моя вина… Это из-за меня ты…

Движение призрачной ладони над его головой остановилось.

Цзян Чэн не знал, что собирается сказать дальше, но тут у него в кармане зажужжал телефон – пришло сообщение.

Разозлившись, – он же просил не беспокоить! – Цзян Чэн открыл мессенджер, готовый ответить что-то резкое. Сообщение было от Вэнь Жоханя.

Сев прямо и потерев лицо рукавом, Цзян Чэн открыл чат:

«Как себя чувствуешь? Подозреваю, тебе сейчас не до новостей».

Под сообщением была ссылка на новостной портал: захваченный сегодня террорист, покончил с собой в камере.

Chapter Text

После теракта жизнь быстро вернулась к прежнему ритму. Допросить террористов живыми не удалось, а посмертный допрос оставлял желать лучшего: мертвые не могли лгать, но отвечали коротко и только на правильно сформулированные вопросы. Поэтому выяснить, не стоял ли кто-то за терактом, так и не смогли. Нескольких работников министерства арестовали по подозрению в сообщничестве, многих уволили, всю систему безопасности пересматривали, но это выглядело только имитацией полезной деятельности.

От друзей Вэнь Жоханя в правительстве Цзян Чэн знал, что тех, кто снабжал террористов сведениями, так и не нашли, но, как выразился один чиновник: «ниточка тянется на самый верх».

Первое время Цзян Чэна осаждали журналисты, но без руководства Не Хуайсана, он всем отказывал. Побывал только на одной аналитической передаче, дал интервью нескольким солидным журналам и решил, что этого достаточно. Вэнь Жохань говорил, что количество выступлений не так важно, как качество, и Цзян Чэн с ним согласился. Чем мелькать в желтой прессе, как какой-то айдол, стоило появляться в уважаемых изданиях, чтобы поддерживать репутацию. Без дешевой славы можно было обойтись – им и так поступало гораздо больше заказов, чем они могли взять.

Мянь-Мянь и Вэнь Нин уже набрались достаточно опыта, чтобы в одиночку справиться с нечистью первого и второго уровней, но даже так они зашивались. Стажеры несколько облегчали ситуацию. Заклинателям, которые еще не достигли пятнадцати лет и не сдали квалификационный экзамен, не разрешалось отправляться на охоты без старших, но они все равно считались боевыми единицами. Цзян Чэн и Вэй Усянь были способны в одиночку справиться с нечистью третьего уровня, но по правилам для этого требовалось три человека. Так что они просто брали с собой двух стажеров, что здорово экономило время.

Цзян Чэн помог Мянь-Мянь расплатиться с кредитом за лечение сестры, после чего та купила небольшую машину. Теперь она могла сама ездить на задания и подвозить кого-нибудь, а остальных развозил Юаньдао. Мечты Цзян Чэна самому водить машину пришлось пока отложить – у него просто не было времени, чтобы научиться. 

Набрав стажеров и повысив мобильность, они стали эффективнее и успевали выполнить больше заданий за ночь, но и этого было недостаточно, и от части заданий приходилось отказываться. Цзян Чэн прекрасно понимал, что рано или поздно все равно придется набрать больше людей. Мысль о том, чтобы нанять незнакомцев, которым придется доверять свою спину на ночных охотах и, неизбежно, какие-то тайны, которые до сих пор оставались внутри его круга друзей, все еще казалась невозможной. Поэтому он решил, что предложит работу стажерам, как только те получат лицензию.

Они все были славные ребята: серьезные и ответственные, трудолюбивые. Кто-то более талантлив, кто-то менее, но бездарей и трусов среди них не водилось. С разным темпераментом, привычками и увлечениями, они одинаково бредили заклинательством, думали только о ночных охотах и мечтали наконец сражаться самостоятельно. Цзян Чэну они напоминали себя в этом возрасте.

В четырнадцать он был таким же: интернет, компьютерные игры, вечеринки – развлечения обычного подростка привлекали его куда меньше, чем тренировки. Он тратил свободное время на то, чтобы отработать новый прием или выучить новый символ или хотя бы просто заняться своим мечом. Не Хуайсан демонстративно оплакивал его загубленную юность, но сам Цзян Чэн был более чем счастлив просто натирать Саньду, любуясь бликами на лезвии, чувствуя отклик духовного оружия и воображая, как однажды будет сражаться – один против полчищ тварей.

В этих детях он видел те же стремления, и был совсем не против, если они однажды будут работать в его агентстве.

Сейчас всем стажерам было около пятнадцати и летом им предстоял квалификационный экзамен. Успешно его сдав, они получали допуск к экзамену на лицензию: допуск действовал три года, и если выпускник за это время не пытался получить лицензию или заваливал экзамен, то должен был снова сдавать квалификацию. Времени оставалось не так уж много, и Цзян Чэн замечал, что стажеры нервничают.

Они вздрагивали при виде него, резко замолкали, когда он входил в комнату, и явно что-то планировали. Цзян Чэн уже собирался припереть их к стенке, но они оказались решительнее, чем он думал.

Однажды, когда Цзян Чэн разбирался со списком заданий за своим столом, а Вэй Усянь отирался рядом, как и двадцать четыре часа в сутки, стажеры ввалились в приемную всей толпой. Вперед вышла Ю Лейлин – самая взрослая и ответственная из них, не лидер, а скорее, старшая сестра. Остальные столпились за ее спиной, как выводок утят.

– Глава агентства, – сказала Ю Лейлин громко и отчетливо. Выглядела она уверенно, только стиснутые перед собой руки дрожали. – Я… мы хотим вас спросить.

– Попросить! – прошептали сзади.

Ю Лейлин дрогнула и повторила:

– Попросить.

Вэй Усянь давился беззвучным смехом. Цзян Чэн считал себя хорошо воспитанным человеком, поэтому постарался сохранить серьезный вид.

– Хорошо, – сказал он, отодвигая свои бумаги, – я слушаю.

– Глава агентства, – повторила Ю Лейлин. – Вы же знаете, что в августе у нас квалификационный экзамен. И если мы его сдадим…

– Что значит, «если»? – перебил Цзян Чэн. – Вы – стажеры агентства Цзян и обязаны быть лучшими. Если умудритесь провалить квалификацию, я…

Он запнулся: угрожая переломать ноги чужим детям, можно и на судебный иск нарваться.

– Я в вас разочаруюсь.

Смешно, как вся компания сразу вытянулась во фрунт, даже крошечная Чжан Люсу.

– Мы обязательно сдадим квалификацию! – заявила Ю Лейлин под общий одобрительный гул. – Но потом нам предстоит экзамен на лицензию, и мы бы хотели…

Она собралась с духом:

– Мы бы хотели, чтобы вы помогли нам с тренировками!

– Если можно, – добавил кто-то из парней.

Стало тихо, только Вэй Усянь издавал какие-то умирающие звуки. Цзян Чэн не глядя двинул ему локтем.

Было приятно, честно говоря. Эти дети доверяли ему, считали достаточно опытным и знающим, а ведь от экзамена зависело их будущее. Грудь согрело теплом, захотелось улыбаться и, может даже, сказать что-то хорошее и доброе. Но сделай он так, и стажеры бы убежали с воплями.

– Хорошо, – сказал Цзян Чэн солидно. – Не думаю, что это станет проблемой – тренировочный зал достаточно большой.

– Правда? – выпалил Ян Лихун, самый несдержанный из всех.

Цзян Чэн кивнул.

– Но, – добавил он, прервав восторженный ропот. – Поблажек от меня не ждите и не вздумайте жаловаться потом.

Все дружно замотали головами.

– А если, – продолжил Цзян Чэн зловеще, – вы все-таки не получите лицензию, я вам ноги переломаю!

Он думал, что прозвучало внушительно, но вся компания только уставилась на него горящими глазами, девочки еще и разрумянились, а кто-то из задних рядов тихо присвистнул.

Позже, когда утята разошлись по домам, Вэй Усянь в красках пересказал эту сцену остальным.

– Можете себе представить, всего пара месяцев, и Чэн-Чэн их всех усыновил.

– Ничего подобного!

Вэй Усянь, разумеется, не слушал: он прижал ладонь к сердцу и развалился на диване в позе умирающего мученика.

– Что же мне делать? Получается, я вышел замуж за многодетного отца… Или – за маму-утку?

– Хватит чушь нести! А, вы двое, хватит смеяться, не то всех уволю!

«Те двое» только громче засмеялись, и Цзян Чэн был вынужден признать, что угроза устарела.

Стажеров было десять – максимально возможное число, разрешенное любому агентству. Пять девочек: серьезная «старшая сестричка» Ю Лейлин, к которой вся группа бегала жаловаться на жизнь, как к школьному старосте; Чжан Люсу, выглядящая младше свои лет, но лучше всех летавшая на мече; бойкая Фан Синь, не стеснявшаяся строить глазки всем существам мужского пола в округе; скромная, очень вежливая Линь Юмэй; Ли Сихуа, которая так много читала, что заработала близорукость, нонсенс для заклинателя.

И пять парней: шумный и вертлявый Ян Лихун, напоминавший Вэй Усяня неспособностью вовремя прикусить язык; Му Юньси, который нравился Цзян Чэну ответственностью и спокойным характером; Сяо Дуи, словно в противовес своей фамилии, возвышавшийся над всеми; Су Дацин, до смешного следивший за своей внешностью, но при этом лучший в фехтовании; Чжоу Син, держащийся позади в боях, но первый, когда дело доходило до талисманов.

Все они были в чем-то хороши, все они нравились Цзян Чэну, и он легко мог представить их в агентстве Цзян – когда они немного подрастут.

Несмотря на разницу меньше трех лет, они казались ему такими детьми. Все их интересы, надежды и огорчения вертелись вокруг заклинательства. Цзян Чэн им даже завидовал. Сам он должен был думать о логистике, снабжении, политике и пиаре. Ему приходилось вести вежливые беседы с потенциальными клиентами и поддерживать добрые отношения с клиентами бывшими, в надежде, что, когда у их богатых друзей возникнет надобность в заклинателях, они вспомнят про агентство Цзян. Ему приходилось общаться с богачами и большими шишками на приемах у Вэнь Жоханя, давать какое-нибудь интервью не реже раза в месяц, чтобы напомнить о себе, участвовать в вылазках за Прореху, тренировать стажеров… иногда у него и минуты свободной не было.

Наверное, проблема заключалась не в том, что стажеры вели себя по-детски, а в том, что это он сам стал слишком взрослым.

Например, он совершенно не понимал какой-то любовной лихорадки, которая охватила агентство с появлением стажеров. Все девочки и, к его смущению, Ян Лихун, восторженно пялились на него, чуть ли не открыв рты, страшно краснели, стоило лишь взглянуть в их сторону, и пытались флиртовать. Правда, флирт они пробовали и на остальных – к радости Вэй Усяня и ужасу Вэнь Нина – все, кроме Ян Лихуна, который оставался верен Цзян Чэну. Не то, чтобы это радовало!

Остальные парни, разумеется, были влюблены в Мянь-Мянь, и то, что она практически не разлучалась с Юаньдао, их ничуть не смущало. Первое время Цзян Чэн назначал ее в команду с девочками, чтобы не было проблем, но вскоре перестал. Выяснилось, что на охотах парни беспрекословно слушаются Мянь-Мянь, что ее вполне устраивало. А к румянцу, неловким комплиментам и маленьким подаркам она относилась философски.

Чего не скажешь о Вэнь Нине. На первой охоте со стажерами он буквально чуть не погиб. Обнаружив призрака, Вэнь Нин уже собирался изгнать его талисманом, когда девочки закричали: «вперед Вэнь-лаоши!» Вэнь Нина так парализовало смущением, что он выронил талисман и чуть не стал единственным заклинателем в истории, проигравшим призраку первого уровня. К счастью, стажеры не растерялись и спасли его, изгнав призрака по всем правилам.

С тех пор Цзян Чэн ставил с ним в команду только парней – те были достаточно хорошо воспитаны, чтобы слушаться старшего, даже если он нервничает и заикается.

Зато Вэй Усянь в окружении стажеров был как рыба в воде. Он их обучал, но при этом еще и рассказывал байки, привирая с три короба, подбивал на сомнительные авантюры, подначивал соревноваться друг с другом. Дети его обожали.

– Почему они к тебе не пристают? – недоумевал Цзян Чэн, только что с трудом отбившийся от настойчивых просьб Ян Лихуна о личной тренировке.

– А, да просто потому что я – с тобой, и об этом все знают.

– Тогда почему они продолжают приставать ко мне?

Вэй Усянь расплылся в лисьей улыбке:

– Прекрасно их понимаю: я бы тоже к тебе приставал, и плевать, с кем ты, – я бы так просто не отступился!

– Сказал тот, кто думал, что мне нравится Мянь-Мянь.

– Чэн-Чэн! Сколько можно припоминать?

Однажды Цзян Чэн проходил мимо гостиной, когда услышал знакомое имя:

– Если бы А-Юй сегодня был с нами, мы бы гораздо быстрее управились!

Вэй Усянь развалился в кресле, как древний мудрец, а стажеры расселись кружком на полу, жадно впитывая его чушь, как послушные ученики.

До этого он уже не раз упоминал Мо Сюаньюя – в основном, про то, как бы тот всем помог в разных ситуациях, и дети успели навоображать себе какого-то выдающегося заклинателя.

– А кто такой этот «А-Юй»? – спросила наконец Фан Синь.

– И почему мы его еще не видели?

– Может, он стал отшельником?

– Это наш товарищ, – вмешался Цзян Чэн. – Он погиб.

При виде него все сразу сели ровнее, что все еще согревало душу.

– Погиб? – повторила Чжан Люсу.

У остальных вытянулись лица.

– Пожертвовал собой, чтобы спасти друзей, – торжественно сказал Вэй Усянь. – Если бы не он, нас бы здесь сейчас не было.

Это произвело впечатление на большинство, но у некоторых мозги продолжали работать.

– Что же это была за ситуация, если все агентство оказалось под угрозой? – спросил Му Юньси.

Все начали переглядываться.

– Это должно быть что-то грандиозное.

– Как конец света!

– Про конец света мы бы услышали.

– Знаю! – воскликнул Ян Лихун. – Это был бой против Черепахи-Губительницы.

– Что за глупости! – возмутился Цзян Чэн. – Всем известно, что там были только мы двое.

– И это была не Черепаха-Губительница, – добавил Вэй Усянь.

Стажеров это не смутило, они как будто и не услышали.

– Конечно, все про это знают, это же подвиг!

– Ах, это моя любимая легенда…

– Какая еще легенда, – не выдержал Цзян Чэн, – всего полгода прошло!

– Легенда про Двух Героев.

Он подавился и раскашлялся, зато Вэй Усянь воспрял духом.

– О, давненько нас так не называли.

– Это дурацкое прозвище…

– Два Героя агентства Цзян!

– Обожаю эту историю!

– Они чуть не погибли, защищая друг друга, это так романтично.

Цзян Чэн даже кашлять перестал, когда это услышал. Романтично? Ха, скорее идиотично! Тот их разговор с Вэй Усянем был просто антиподом романтике.

– Как представлю, так сердце болит: два раненых героя, измученные, голодные, в темноте…

– Прижавшиеся друг к другу, чтобы сохранить тепло…

У Цзян Чэна глаза на лоб полезли:

– Какое еще тепло? Нас нашли через пару часов!

Вэй Усянь наоборот подался вперед, сверкая глазами:

– Да, да! Вы бы видели Цзян Чэна: окровавленный, с бессильно повисшей рукой, бледный, но все равно красивый, – а я стою перед ним с мечом в руках, заслоняя собой от монстра…

– Хватит сочинять!

***

Дату повторного Совета агентств назначили через десять дней после теракта. Все это время в прессе активно обсуждали вероятность того, что заклинателям на этот раз позволят быть при оружии, но незадолго до даты внезапно сообщили об отставке министра. Его преемником стал отставной военный по имени Го Байху. Он принадлежал к консервативной части правительства – тем, кто считали, что заклинателей необходимо ограничить в правах и поставить на службу государству. Это не обрадовало заклинательское сообщество, а вокруг предстоящего Совета раздули такой ажиотаж, что прямой эфир собиралась смотреть чуть ли не вся страна.

Цзян Чэн почти физически чувствовал тяжесть этого внимания, когда поднимался на трибуну.

– Думай об этом позитивно, – сказал Вэнь Жохань накануне, – чем больше людей услышит твои предложения, тем лучше.

Ему было легко говорить!

Тем не менее, второй раз выступать с докладом оказалось легче, и в какой-то момент Цзян Чэн поймал себя на том, что совершенно не нервничает. Забеспокоился он только, когда увидел главу Яо, подбирающегося к микрофону, но повезло – первым успел глава агентства Син, которого Цзян Чэн знал по вечеринкам Вэнь Жоханя. Следующей была тоже знакомая ему глава агентства Чжан – выстроилась очередь человек в пять, все были дружелюбны и задавали такие вопросы, отвечая на которые Цзян Чэн мог развить идею доклада. Понятно: Вэнь Жохань постарался. Цзян Чэн не мог не быть благодарен, особенно, когда оказалось, что на вопрос главы Яо времени уже не хватит.

На этом можно было выдохнуть и поздравить себя, но вдруг заговорил новый министр.

Это был немолодой уже мужчина с военной выправкой и резким смуглым лицом.

– У меня тоже есть вопрос. – Он потер уголок рта, пересеченный коротким шрамом. – Глава агентства Цзян весьма доходчиво рассказал про организацию вылазок и его предложения выглядят дельными.

Звучало мило, но его взгляд из-под нависших бровей сверлил Цзян Чэна совершенно без симпатии.

– Однако из всего доклада я так и не смог понять, зачем вообще исследовать Прореху. – Он сделал значительную паузу. – Возможно, как человек без духовных сил, я чего-то не понимаю.

– Господин министр, – Цзян Чэн повернулся к нему, не забыв вежливо поклониться. – Как вам известно, Прореха и нечисть в нашем мире появились одновременно, поэтому велики шансы, что, изучив Прореху, мы сможем изгнать нечисть. До сих пор мы не преуспели, но до сих пор никто и не исследовал мир за Прорехой полноценно. Логично предположить, что ответы на вопросы лежат в мире духов, и исследуя его, мы сможем найти способ избавиться от темных тварей.

Министр Го прищурился. Он выглядел чрезмерно довольным, и Цзян Чэн напрягся.

– Но если твари исчезнут, то заклинатели станут не нужны. Вас это не беспокоит?

«Ну ты и сволочь», подумал Цзян Чэн. 

Впрочем, чего-то такого стоило ожидать.

– Господин министр, – сказал он спокойно, – долг заклинателя – защищать людей. Если однажды вся нечисть исчезнет, для заклинателей это станет счастьем, ведь тогда люди нашей страны будут в безопасности.

Министр не ответил, только откинулся на спинку стула, снова потирая шрам.

Когда совет закончился, поговорить с кем-то возможности не было – меры безопасности ужесточили, и их выпускали из зала по одному сквозь строй военных. Спасибо хоть, не досматривали. Но стоило выйти на улицу, как Цзян Чэна ослепили вспышки камер.

– Глава агентства Цзян! Что вы думаете о министре Го Байху?

– Какого эффекта вы ожидаете от своего доклада?

– Глава Цзян, – послышался звонкий голос, – вы героически повели себя во время атаки террористов. Как думаете, будь у заклинателей оружие на прошлом Совете, что-то изменилось бы?

Цзян Чэн повернулся к журналистке.

– Разумеется, – сказал он сухо. – Будь у нас тогда оружие, мой поступок не называли бы героическим.

Не успел он отделаться от прессы, как пришло сообщение в мессенджер: Вэнь Жохань спрашивал, как у него со свободным временем на этой неделе, и приглашал на ужин.

***

Ужин в особняке Вэнь оказался светским мероприятием: присутствовало человек десять и все разодетые. Цзян Чэн, считавший, что хорошо выглядит в новых черных брюках и темно-лиловом свитере, почувствовал себя неловко. Собравшаяся компания тоже не способствовала веселью.

По правую руку от Вэнь Жоханя сидел его старший сын, Вэнь Сюй. Когда их представили, тот поджал губы с нескрываемой неприязнью, словно Цзян Чэн успел ему чем-то насолить, хотя они впервые встретились. Его очень беременная и очень усталая жена мило улыбнулась при знакомстве, но остальное время не поднимала взгляда от тарелки. Сидевший рядом с ней Цзян Чэн несколько раз попробовал завести вежливый разговор, но получил односложные ответы и замолк. С другой стороны от него восседал очень высокий и тощий кузен Вэнь Жоханя – выглядел он лет на шестьдесят, хотя и считался младшим. На Цзян Чэна он глянул лишь раз, едва признав его существование. 

По левую руку от Вэнь Жоханя сидела Вэнь Цин – единственная, кого Цзян Чэн хорошо знал. Они не очень-то ладили, но сейчас она стала единственным дружелюбно настроенным к нему человеком – и это многое говорило о собравшейся компании. Рядом с ней сидела ее мать, строгая женщина в черном, от которой Вэнь Цин унаследовала волнистые волосы и круглые глаза. Вэнь Нин, хитрец, каким-то образом отвертелся – когда Цзян Чэн сказал ему, что приглашен, он посмотрел с явным сочувствием, разве что по плечу не похлопал.

Прямо напротив Цзян Чэна сидела старшая незамужняя сестра Вэнь Жоханя. Сухонькая, вся в морщинах, она выглядела лет на сто, и Цзян Чэн в очередной раз задумался о том, сколько же Вэнь Жоханю лет. А дальше сидел Вэнь Чао, и вот уж без чьего присутствия Цзян Чэн с радостью бы обошелся.

Все эти месяцы, прошедшие с Большой Охоты, Вэнь Чао пролежал в закрытой клинике, где его лечили от последствий одержимости темной энергией. Ходили слухи, что даже его Золотое Ядро было повреждено и ему уже никогда не стать прежним. Правда это или нет, но выглядел он паршиво: бледный, с синяками под глазами, исхудавший. Для кого-то другого такие крутые изменения в жизни стали бы поводом измениться самому, но судя по злобным взглядам и презрительным гримасам, Вэнь Чао остался все тем же подонком.

Разговор, естественно, крутился вокруг политики, говорил, в основном, Вэнь Жохань.

– С назначением министра Го, еще оставалась надежда, что он сосредоточится на борьбе с терроризмом, – рассказывал он, изящно разрезая свой стейк слабой прожарки. – Но вчерашний Совет агентств показал, что он недобро настроен по отношению к заклинателям и не скрывает этого.

Действительно, министр взял слово и произнес получасовую речь, общий смысл которой сводился к тому, что появление террористов, вроде Фронта Освобождения, вина заклинателей. Он отказался отвечать на любые вопросы зала и вел себя с откровенной враждебностью.

– Что думаешь об этом, А-Сюй? – спросил Вэнь Жохань.

Вэнь Сюй ответил с готовностью отличника на уроке:

– Нынешний министр – один из самых радикальных членов консервативного крыла в правительстве, – оттарабанил он без запинки. – В прошлом он уже высказывал опасные идеи, например, что агентства необходимо упразднить, а заклинателей сделать госслужащими. Раньше такие радикальные взгляды не находили поддержки…

– Но теперь этот человек получил власть, – кивнул Вэнь Жохань. – К тому же, за ним стоят военные. Что думаешь, кузен?

Тот пожевал губами, прежде чем высказаться:

– Что может этот сброд в армии против заклинателей? Ничего.

Вэнь Жохань никак это не прокомментировал, повернувшись к Вэнь Цин:

– Твое мнение, А-Цин?

– Дядя, ты же знаешь, я не интересуюсь политикой, я врач.

– И все же.

Вэнь Цин пожала плечами:

– Как врач, скажу, что пуля в сердце убьет заклинателя так же надежно, как меч.

И она снова атаковала свой стейк с ножом и вилкой. Вэнь Жохань ничего не сказал, но его глаза смеялись, Цзян Чэн уже давно научился это улавливать.

– А ты что думаешь, А-Чао?

Вэнь Чао, ковырявшийся в своей тарелке, вздрогнул, втянув голову в плечи. В сравнении со старшим братом, он так походил на не сделавшего домашнее задание двоечника, что Цзян Чэн уставился в свою тарелку, борясь со смехом.

– Я не интересуюсь политикой, – быстро сказал Вэнь Чао. – Как и кузина-Цин.

Вэнь Жоханю это не понравился.

– Но ты не врач, как она. Ты – мой сын.

Лицо Вэнь Чао дернулось.

– Тогда… я думаю так же, как Сюй-гэ.

– А своего мнения у тебя нет? – спросил Вэнь Жохань очень мягко.

Вэнь Чао отрезал от стейка огромный кусок, засунул себе в рот и принялся жевать. Вэнь Жохань смотрел на него с каменным лицом.

Не то чтобы Цзян Чэну было дело до проблем Вэнь Чао, но он весь день работал, чтобы освободить вечер, даже пообедать не успел, и теперь умирал с голоду. Ему очень хотелось съесть свой стейк в мирной обстановке. 

– Важно не то, чего они хотят, – сказал он, в надежде прервать ссору, – а – что они могут сделать.

Все еще холодный взгляд Вэнь Жоханя устремился на него, и секунду это было почти невозможно выносить. А потом тот расслабился: черты смягчились, глаза потеплели.

– Вы совершенно правы, глава агентства Цзян, – даже тон его стал другим, спокойным и благодушным. – Вчера у меня был долгий разговор с несколькими друзьями из правительства…

Цзян Чэн старался слушать внимательно – что было не так-то легко, учитывая, что все за столом уставились на него.

Вэнь Цин смотрела, вопросительно подняв брови, сестра Вэнь Жоханя хмурилась, Вэнь Чао, тот просто сверлил ненавидящим взглядом. Даже апатичная жена Вэнь Сюя поглядывала на Цзян Чэна с удивлением. И только тогда до него дошло: до сих пор все говорили, лишь когда Вэнь Жохань к ним обращался. Цзян Чэн же вздумал заговорить сам, без разрешения, чем, кажется, всех шокировал. А Вэнь Чао, сволочь неблагодарная, его за это явно возненавидел – ну, то есть, еще сильнее обычного.

«Куда я попал?», подумал Цзян Чэн, с тоской втыкая вилку в стейк.

– В ближайшее время не стоит ждать серьезных изменений, – закончил мысль Вэнь Жохань. – Но они будут наблюдать и исподволь ужесточать свою политику.

Вряд ли он не замечал напряженной атмосферы, скорее, ему было все равно. «Ну а мне тогда какая разница?», подумал Цзян Чэн.

– Если изменения будут слишком радикальны, – сказал он, когда Вэнь Жохань замолчал, – то главы агентств забудут распри и объединятся против министра. Он должен это понимать.

Вэнь Жохань покивал.

– Поэтому все не может быть так просто. Как вы знаете, среди военных чинов сильны анти-заклинательские настроения – им кажется, что мы отобрали у них, хм, место под солнцем. Это противостояние длится столько же, сколько существуют агентства.

Он сделал паузу, и Цзян Чэн счел уместным сказать:

– Я слышал об этом. От отца.

Вэнь Жохань повернулся к нему с живейшим интересом:

– Вот как? И что же Цзян Фэнмянь говорил про эту проблему?

Цзян Чэн пожал плечами. Отец ничего ему не говорил, а просто обсуждал Совет агентств со своими помощниками. Цзян Чэну было двенадцать, и он подслушивал у дверей.

– Отец считал, что этот конфликт продлится еще сто лет без изменений, – ответил он кратко.

Вэнь Жохань приподнял брови.

– Правда? Какое… оптимистичное мнение, – он даже не скрывал, что в грош не ставит мнение Цзян Фэнмяня.

Цзян Чэн не успел понять, оскорбляет его это или нет, а тот уже отвернулся:

– А-Чао, что скажешь?

На этот раз Вэнь Чао не застали врасплох, вот только ответил он совсем не то, что ожидалось:

– Зачем меня спрашивать, отец?

Приборы в руках Вэнь Жоханя замерли над стейком.

– Да что мы все о политике, – вмешалась его сестра. – Жохань, есть ведь другие темы для разговора…

– Сейчас мы обсуждаем политику, и я хочу знать мнение своего сына.

Вэнь Чао захохотал:

– Разве тебе интересно, что я скажу? Спроси лучше, – он скорчил уродливую гримасу: – главу агентства Цзян!

Цзян Чэн решил, что будет молчать до самого конца этого адского ужина, и занялся стейком, разрезая его на самые маленькие кусочки, какие только мог. В его семье ужины тоже были не самым приятным занятием, но там он хотя бы знал, чего ждать, и как себя вести.

А Вэнь Чао не унимался:

– Тебе же наплевать на меня, отец! Если бы я умер в той пещере, ты вообще заметил бы? Жив я или нет, без разницы! Ты все равно не собираешься умирать ближайшие сто лет, а я теперь мало отличаюсь от обычного человека – я умру раньше тебя и даже раньше Сюй-гэ, мне никогда не быть наследником или главой. Так просто забудь про меня!

В комнате царила мертвая тишина, а он вскочил, с грохотом отодвинув стул, и выскочил из комнаты.

«Охренеть», подумал Цзян Чэн.

– Жохань, прости его, мальчик не ведает, что говорит.

– Мальчик уже давно взрослый, цзе-цзе, – сухо отозвался Вэнь Жохань.

– Он все еще болен!

– Его врачи говорят, что А-Чао полностью исцелился от последствий одержимости.

– Но он травмирован! Это не то, что проходит бесследно.

Вэнь Жохань наконец отвел взгляд от упавшего стула Вэнь Чао и повернулся к сестре.

– Если мой сын повредился в уме, то ему не место в агентстве. Цзе-цзе, подбери клинику, где ему окажут помощь. Я заранее одобряю любой твой выбор.

С этим он вернулся к еде, как ни в чем не бывало. Один из слуг аккуратно поставил стул на место и закрыл распахнутую дверь, другой обошел стол, подливая всем вина. Цзян Чэн не мог не думать о том, что, вздумай он вот так закатить истерику и выскочить из-за стола, мама бы вернула его силой – он бы и до дверей дойти не успел. Брр, даже от одной мысли стало не по себе.

– В самом деле, – сказал кузен Вэнь Жоханя. – Что мы все о политике, давайте поговорим о чем-нибудь… мирном… семейном…

Жена Вэнь Сюя презрительно фыркнула. Услышал это только сидевший рядом Цзян Чэн, да и он едва мог поверить своим ушам. Ну и семейка!

– Давайте! – подхватила Вэнь Цин. Ее глаза зажглись недобрым огнем. – Глава Цзян, мы все наслышаны о том, как вы доблестно сражались с террористами.

Цзян Чэн, старавшийся слиться со стулом, вздрогнул.

– И конечно, мы мечтаем услышать весь рассказ от вас лично, – закончила Вэнь Цин с хищной улыбкой.

Эта женщина определенно его ненавидела!

***

Остаток ужина прошел мирно – насколько это возможно, когда все старательно ищут неконфликтные темы и общаются так осторожно, словно от этого зависит их жизнь. Но к подобному Цзян Чэн привык с детства, а еда была вкусной, так что он неплохо провел время.

После ужина он ожидал, что все переместятся в гостиную, как это принято, и приготовился умирать от скуки, но неожиданно все просто разошлись. Вэнь Цин извинилась первой: ее ждала работа над очередной медицинской статьей. Она упорхнула, напоследок помахав Цзян Чэну. Трудно было поверить, что у Вэнь Нина такая жуткая сестра.  

Жена Вэнь Сюя сказалась уставшей, и остальные женщины тут же вызвались сопровождать ее до спальни. Престарелый кузен удалился, не снизойдя до объяснений.

– Отец, – начал Вэнь Сюй, – я хотел с тобой поговорить. Акции…

Вэнь Жохань поднял руку, заставив его замолчать на полуслове.

– Это подождет. У меня разговор с главой агентства Цзян.

Вэнь Сюй бросил на Цзян Чэна злобный взгляд:

­– Но решение нужно принять сегодня.

– Так прими его, – отмахнулся Вэнь Жохань. – Я подпишу.

– Отец!..

– Я совершенно никуда не спешу, – соврал Цзян Чэн. – Пожалуйста, занимайтесь своими делами, я подожду.

Он надеялся этим сгладить конфликт, но полный ненависти взгляд Вэнь Сюя показал, что он ошибался.

– Так и быть, я тебя выслушаю, А-Сюй. В кабинете. – Вэнь Жохань повернулся к Цзян Чэну: – Мне очень жаль. Это займет не больше получаса, обещаю.

– Конечно, – отозвался Цзян Чэн, стараясь не встречаться взглядами с Вэнь Сюем.

Вэнь Жохань не сказал ни слова, но рядом возник слуга и с поклоном предложил следовать за ним. Он провел Цзян Чэна по нескольким коридорам до небольшой овальной комнаты, выдержанной в оливковых тонах.

Цзян Чэн здесь раньше не бывал. Он посещал особняк Вэнь множество раз, но это были просто холл, подъем по лестнице на второй этаж до большой гостиной, где проводились вечеринки, а потом – кабинет Вэнь Жоханя. Сейчас же он находился в совсем другой части дома – возможно, предназначенной только для семьи.

Заняться было нечем, и он начал прохаживаться по комнате, разглядывая картины на стенах и фотографии на комодах. Его внимание привлекла одна: большая, почти как картина, и в такой же тяжелой раме. Это оказалось фото с первого Совета агентств, то самое, растиражированное всеми учебниками истории, только, как сразу понял Цзян Чэн, не копия, а оригинал. Склонившись над снимком, он быстро нашел своего прадеда, первого главу агентства Цзян, чей портрет висел у отца в кабинете. Предков Лань Сичэня и Не Хуайсана пришлось поискать. А вот предка Вэнь Жоханя узнал бы любой – они были не просто похожи, а на одно лицо.

Вспомнив кое-что, Цзян Чэн поискал предка Чан Пина и вскоре нашел его – тучный человек в сюртуке сидел с краю, рядом с внушительно выглядящим бородатым заклинателем. Кроме него, на фото было всего несколько обычных людей, включая тогдашнего министра.    

Послышались шаги. Цзян Чэн обернулся к дверям, но это был не Вэнь Жохань.

– Цзян, – мрачно сказал Вэнь Чао.

Цзян Чэн мысленно выругался.

Сегодня они уже приветствовали друг друга, поэтому он промолчал, да и вид Вэнь Чао не располагал к диалогу. Тот выглядел еще хуже, чем за ужином: смертельно бледный, какой-то взъерошенный, с дико блестящими глазами. 

– Какого хрена ты тут делаешь? – потребовал он.

– Твой отец…

Вэнь Чао захохотал.

– Ну, конечно, – протянул он визгливо. – Конечно, отец! Наконец-то он нашел себе правильного сына!

Цзян Чэн нахмурился, но в последний момент заставил себя промолчать. Вэнь Чао выглядел безумным – не имело смысла вступать в споры.

А тот кривлялся, как клоун в каком-то очень странном цирке.

– Посмотри на себя, – он развел руки в стороны и начал кланяться: – И храбрый и сильный! Разбираешься в политике, готов таскаться за эту обожаемую отцом Прореху, от которой меня тошнит… Как тебя не любить, ты же гребаный идеал!

Цзян Чэн открыл было рот.

– Не то что я! – проорал Вэнь Чао. – Посмотри на меня – какая бездарная трата генов! Матушка хотя бы была доброй, а отец – все знают, кто он. А в кого пошел я? Смерть матушки была слишком дорогой ценой за рождение такого ничтожества!

Цзян Чэн с недоверием увидел слезы в его глазах. Это правда, что жена Вэнь Жоханя умерла родами, и злые языки судачили, что Вэнь Чао того не стоил. Кого-нибудь другого на его месте Цзян Чэн бы пожалел.

Вэнь Чао начал расхаживать на месте. Он то обхватывал себя за плечи, то запускал руки в и без того растрепанные волосы и не переставал говорить:

– Так я думал. А потом посмотрел на Сюй-гэ. Он может, звезд с неба не хватает, но уж получше меня, и из кожи вон лезет, чтобы заслужить похвалу. Да только это бесполезно! До него отцу нет дела, как и до меня! А почему? А почему! Да потому что мы не идеальны! У великого Вэнь Жоханя дети должны быть под стать ему! Не соответствуешь? – значит, не нужен! Будь кузина-Цин мужчиной, отец назначил бы ее наследником в мгновение ока, но она женщина, а в клане Вэнь испокон веку правят только мужчины, какая потеря… – Он развернулся и ткнул пальцем в сторону Цзян Чэна: – И тут появляешься ты!

Цзян Чэн не вслушивался, прикидывая, что делать. Вэнь Чао явно сошел с ума, это походило на какой-то припадок. Надо было его обезвредить и позвать кого-нибудь, чтобы оказали ему помощь. «Вот и сходил в гости», подумал он с невеселым юмором.

– Что смеешься? – крикнул Вэнь Чао, хотя он и не думал улыбаться. – Рад получить мою жизнь, крыса помоечная?!

– А-Чао.

Вздрогнув, они оба обернулись и увидели Вэнь Жоханя, вошедшего через боковую дверь. Свет не горел, и его лицо терялось в тенях.

Вэнь Чао вздрогнул и притих, Цзян Чэн же с трудом сдержал вздох облегчения. Но оказалось, что ничего еще не закончилось.

– Что ты себе позволяешь, – Вэнь Жохань говорил отрывисто, каждое слово звучало, как удар. – Немедленно извинись.

– Не стоит, – поспешил сказать Цзян Чэн. – Все в порядке.

– Никто не может оскорблять моих гостей в моем же доме. Это плевок мне в лицо.

«А, так это не передо мной будут извиняться?». Цзян Чэн решил, что лучше ему помалкивать.  

– За что мне просить прощения? – спросил Вэнь Чао. Он смотрел на отца исподлобья и говорил низким угрожающим тоном. – Разве я сказал неправду? Ты даже на ужин его притащил, а ужин всегда был только для семьи!

– Это мне решать, – отозвался Вэнь Жохань.

– Еще бы! – выпалил Вэнь Чао. – Ты уже все решил! Я стал негодным, совсем испортился, я даже и не заклинатель теперь! Лучше избавиться от меня, сдать в клинику, откуда я уже не вернусь. Скоро все и забудут, что у тебя был второй сын!

Вэнь Жохань вздохнул, но ничего не сказал, и Вэнь Чао это раззадорило еще больше.

– Да ты ведь и не заметишь потери! Ты же нашел мне замену, куда удачнее, – он ткнул пальцем в сторону Цзян Чэна. – Может, и в клан его примешь? Тогда можно будет назначить его наслед…

Он вдруг пошатнулся. Глаза закатились, лицо обмякло, и Вэнь Чао рухнул навзничь. В шее у него торчала игла.

– Извини, дядя, – сказала Вэнь Цин, – пришла так быстро, как только могла.

За ее спиной стояли двое слуг. Они взяли Вэнь Чао за ноги и за руки и вынесли из комнаты.

– Я о нем позабочусь, – Вэнь Цин кивнула и вышла следом.

В гостиной остались только они двое.

– Глава агентства Вэнь, – неуверенно начал Цзян Чэн.

Вэнь Жохань медленно выдохнул и повернулся к нему. Он был бледен, но спокоен.

– Мне жаль, что ты это видел, – сказал он натянуто. – А-Чао… все еще нездоров. Прости за весь этот беспорядок.

Он выглядел уставшим. Было ужасно неловко – не из-за воплей сумасшедшего, а вот из-за этого, чего Цзян Чэн никогда не ожидал увидеть. Поддавшись порыву, он подошел к Вэнь Жоханю.

– Ничего страшного. В моей семье ужины тоже были суматошными. – Он говорил, просто чтобы отвлечь, почти не думая, что несет. – Матушку всегда что-то злило, и она не бывала довольна никем из нас, а ужин – это единственное время, когда все собирались, и она могла это высказать. Отец делал вид, что ничего не слышит, а сестра старалась свести конфликт на нет, – Цзян Чэн нервно засмеялся, хотя ничего смешного в этих воспоминаниях не было.

– А ты? – спросил Вэнь Жохань.

– Я… что ж, я мечтал провалиться на месте, ведь это я всегда оказывался недостаточно хорош. – Он осознавал, что говорит лишнее, такое, что никому не рассказал бы и под страхом смерти, но уже не мог остановиться. – Если бы я был лучше: талантливее и сообразительнее – то матушке было бы не к чему придраться, и сестре не приходилось бы защищать меня, и отец… – Цзян Чэн перевел дух, – и отец мог бы мной гордиться.

Зачем он все это рассказывает? Жалуется на мертвую семью? Позор какой! Лучше откусить себе язык.

Вэнь Жохань положил руку ему на плечо.

– Неправда.

Цзян Чэн ошеломленно заморгал, а тот наклонился чуть ниже, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и продолжил:

– Что бы ни стало причиной ссор в твоей семье, это было не из-за тебя. – Вэнь Жохань сжал пальцы на его плече: – Потому что ты достаточно хорош. Что сейчас, что тогда.

Кровь прилила к лицу с такой силой, что голова закружилась. Цзян Чэн не привык слушать такое и, не зная, как реагировать – смутился. А когда он смущался, то всегда начинал злиться.

– Вообще-то, это я пытался вас утешить, а не наоборот, – буркнул он, хмурясь.

Вэнь Жохань посмотрел с удивлением, а потом откинул голову назад и расхохотался.

– И тебе это удалось!

Цзян Чэн отодвинулся, насупившись. Это все еще было слишком смущающе.

– О чем вы хотели со мной поговорить? – ему всегда было проще обсуждать дела, чем чувства.

Вэнь Жохань отпустил его и сел в кресло, жестом пригласив устраиваться напротив.

– Да, нам есть, что обсудить. У меня появилась информация, что правительство планирует одобрить вылазки нового формата на основе твоих предложений.

Цзян Чэн уставился на него с недоверием:

– Разве новый министр не собирается закручивать гайки?

Вэнь Жохань кивнул:

– Ему очень бы этого хотелось, но ты смешал его планы.

– Я?

– Ты. Храбрец, защищавший невинных и сражавшийся с террористами.

– Я не один сражался, – пробормотал Цзян Чэн смущенно.

– Не принижай свои достижения, – отмахнулся Вэнь Жохань. – Ты стал героем нации, твои слова о возможности закрыть Прореху и избавить мир от нечисти слышала вся страна. Министр не может игнорировать это при всем желании.

– То-то мне показалось, что я ему не нравлюсь…

Вэнь Жохань усмехнулся:

– Он сам виноват: пытался припереть тебя к стенке в прямом эфире, но ты обернул его оружие против него же. – Он потянулся вперед и похлопал Цзян Чэн по руке: – Это было великолепно, я тобой горжусь.

Цзян Чэн уставился в пол.

Вэнь Жохань часто говорил такие вещи, от которых к лицу приливала кровь, а в груди становилось теплее. Это было приятно, и Цзян Чэн мог долго хранить его похвалу в сердце, но на этот раз в памяти сразу всплыли слова Вэнь Чао.

«Рад получить мою жизнь?».

Вэнь Чао сошел с ума, не стоило придавать значение его бредням, и все равно, пришлось постараться, чтобы выбросить их из головы.

Chapter Text

Всего через неделю после Совета агентств министерство одобрило новый формат вылазок.

– Как я и говорил, это полностью твоя заслуга, – заявил Вэнь Жохань.

«А если точнее, кое-кто сумел воспользоваться моими заслугами», перевел для себя Цзян Чэн.

Впрочем, подковерная борьба, в которой Вэнь Жохань был так хорош, его совершенно не волновала. Гораздо больше беспокоило министерское постановление, которое он сейчас читал.

Цзян Чэн возглавил немало вылазок, и каждый раз ему приходилось просматривать увесистый талмуд, в котором скрупулезно расписывались дальность и длительность экспедиции, состав группы, количество сопровождающих заклинателей, меры безопасности и образцы, которые можно забрать в мир людей. Несколько разделов, под каждым из которых он расписывался в знак того, что ознакомлен и несет ответственность за невыполнение. Каждая вылазка согласовывалась отдельно, на нее требовалось получить разрешение, а потом отчитаться об итогах – этим занимался Вэнь Жохань, к облегчению Цзян Чэна.

Но в новом постановлении он ничего подобного не увидел: самые общие меры безопасности и обтекаемые фразы – никакой конкретики. Фактически, на его основании можно было в любой момент снарядить хоть тысячу человек, забраться в глубь мира духов и радостно там сгинуть.

Вэнь Жохань, когда Цзян Чэн высказал вслух свое удивление, только пожал плечами:

– Это черновой вариант. Со временем его непременно ужесточат, просто нашему дорогому министру пришлось все оформлять впопыхах… Так уж вышло, что от него потребовали представить документ немедленно.

Цзян Чэн уставился на него – Вэнь Жохань с легкой улыбкой пригубил чай. Захотелось присвистнуть.

Министр Чрезвычайных ситуаций, связанных с Нечистью был ключевой фигурой в правительстве, и заставить его впопыхах сдавать документы, подобно менеджеру низшего звена, мог только премьер-министр лично.

– У меня есть некоторые связи, – добавил Вэнь Жохань скромно.

Цзян Чэн закатил глаза.

– С такими связями, странно, что вы не выбили себе карт-бланш на исследование мира духов давным-давно.

Вэнь Жохань бросил на него пронзительный взгляд.

– Это потому, – сказал он невозмутимо, – что у меня не было тебя.

Цзян Чэн моргнул.

– Очень смешно, – пробурчал он, старательно листая бумаги, чтобы скрыть смущение. – Смотрите, здесь даже не указано, что нужно регистрировать время отправления и возвращения.

Эти сведения обычно автоматически передавались в министерство, и за хотя бы минутное опоздание можно было получить штраф, а то и лишиться права участвовать в вылазках.

– Удобно, не так ли? Нужно пользоваться случаем, пока в министерстве не опомнились, – Вэнь Жохань поставил чашку с чаем на блюдце. – Я бы хотел, чтобы ты возглавил следующую вылазку, и как можно раньше.

– Я? Но это же ваше детище, – я думал, вы захотите быть первым.

Вэнь Жохань значительно поднял палец:

– Но это ты так удачно выступил на Совете агентств. Тебе и быть первопроходцем.

Цзян Чэн промолчал. Эти беспрецедентно лояльные правила необъяснимо настораживали. Теперь, если бы он отправился в мир духов и не вернулся, никто бы даже не узнал – вздумай Вэнь Жохань все скрыть.

Не то чтобы Цзян Чэн думал, что тот желает ему смерти. Глупости.

Он надеялся, что его колебания остались незамеченными, но Вэнь Жохань моментально разрушил эти надежды:

– Сомневаться в такой ситуации – совершенно нормально. Я бы разочаровался, если бы ты безрассудно доверял людям, в том числе, и мне.

Он обошел стол и остановился перед Цзян Чэном.

– Глава Цзян, – Вэнь Жохань прижал ладонь к груди, – я не планирую ваше убийство, клянусь.

Он сохранял серьезный вид, но глаза смеялись. Цзян Чэн вспыхнул.

– Вы бы еще клятву на мизинцах предложили. Я же не ребенок!

– Конечно, – согласился Вэнь Жохань. – Ты взрослый и прославленный глава агентства, которое однажды станет великим.

Цзян Чэн насупился и не ответил.

– Давай обсудим план вылазки, – Вэнь Жохань направился к стеллажам, мимоходом взъерошив ему волосы.

В последнее время он делал так все чаще. Наверное, не следовало позволять, если Цзян Чэн хотел, чтобы к нему относились как ко взрослому, но и отказаться было совершенно выше его сил.

Вэй Усянь пришел в восторг от новостей.

– Наконец-то! Ну, теперь-то я развернусь!

Цзян Чэн закатил глаза. Не стоило начинать рассказ со слов «нам разрешили вылазку» – Вэй Усянь после этого ничего не услышал.

– Тебя не беспокоит халатность министерства? Новый министр вроде как взялся закручивать гайки, и вдруг такое.

Вэй Усянь отмахнулся.

– Скоро спохватятся и все запретят. Поэтому! – он остановился и поднял палец кверху, не замечая, что уронил всю стопку собранных талисманов, – надо ловить момент.

– Вы с Вэнь Жоханем слишком похожи порой.

Вэй Усянь не слушал, мечась по комнате: хватал одно, тут же ронял и кидался за другим, вертел, понимал, что не то, и отбрасывал. Цзян Чэн наблюдал за его мельтешением скептически.

Вэй Усянь всегда любил повозиться с талисманами, придумывая что-то новенькое. А после того, как им в руки попал артефакт Цзинь Гуаншаня, он всерьез занялся изучением этой штуки. Поэтому Цзян Чэн выделил ему комнату на чердаке. Раньше это был жилой этаж, оставалось только сделать ремонт: они объединили две комнаты, в одной Вэй Усянь устроил себе кабинет, а другой проводил испытания своего… чего бы там ни было. Обратный защитный контур в этих комнатах не пропускал наружу ни малейшего всплеска ци. Если бы Вэй Усянь напортачил, случайно призвав демона или создав еще одну прореху в ткани мироздания, все осталось бы внутри комнаты – ни дом, ни мир людей, ни планета Земля не пострадали бы.

Впускать в дом посторонних Цзян Чэн не собирался, поэтому они сами сделали защиту. Тогда еще – втроем. Идеальная каллиграфия Не Хуайсана очень пригодилась.

Цзян Чэн поморщился, прогоняя воспоминания. Что бы они ни планировали несколько месяцев назад, сейчас эти комнаты превратились в свалку. Здесь были книги, свитки, талисманы, подносы с объедками, огарки свечей, какие-то страшные на вид шкатулки. Тут и там в равномерно покрывавшем пол хламе светлели расчищенные места, где Вэй Усянь рисовал магические поля. Увидь все это кто-нибудь из министерства, их бы арестовали в тот же момент.

– Что ты ищешь?

– Цянькунь. Такой… с вышивкой, он был где-то здесь…

– Этот? – Цзян Чэн снял мешочек с крючка у двери.

– Он! Спасибо.

Вэй Усянь схватил мешочек, распутал завязки и вытряхнул на ладонь артефакт Цзинь Гуаншаня.

У Цзян Чэна глаз задергался.

– Вэй. У. Сянь. Ты что, держишь аналог Печати Преисподней вот так просто на крючке, как старую шляпу?!

– Да я просто хотел прибраться и забыл. Не важно! Иди сюда.

Вэй Усянь сел за стол, широким жестом сдвинул все, что на нем было, не обращая внимания на опасно закачавшиеся стопки бумаг и пустых чашек, и выложил обе половинки артефакта перед собой. Цзян Чэн встал сзади, опираясь на спинку его стула. В глубине души ему было интересно.

– Смотри.

Артефакт походил на Печать Преисподней очень условно. Почти черный, правильной формы, из гладкого отполированного железа, он выглядел как современная подделка или игрушечная копия. Вроде пластмассовых мечей, так популярных у детишек. Настоящую Печать Преисподней действительно разбили некогда, а этот артефакт, хотя и состоял из двух половинок, был просто тщательно выпилен, и его зазубренные края подходили друг к другу, как пазы в головоломке. Пока Цзян Чэн смотрел, Вэй Усянь взял и соединил их.

По железу пробежала искра ци и края половинок слились в одно целое – поверхность черного диска стала идеально гладкой. Цзян Чэн невольно напрягся.

– Не беспокойся, – сказал Вэй Усянь, – это безопасно. Я уже говорил: Мини совсем не как Печать Преисподней, она – просто инструмент для заклинателя. А для Печати заклинатель будет инструментом.

Он сказал это легко, хотя им обоим уже приходилось служить инструментом для Печати Преисподней, и Цзян Чэна пробирало дрожью при одном воспоминании.

Вэй Усянь перевернул артефакт.

– Видишь?

Эта сторона была вся испещрена волнистыми желобками, прорезанными в железе. Цзян Чэн наклонился ниже:

– Что-то изменилось.

– Я ее проапгрейдил. – Вэй Усянь провел пальцем вдоль одного из желобков. – Сделал мощнее, добавил кое-что для лучшего управления… Знаешь, Сюэ Ян был хитрец.

– Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, что сказал старик-Цзинь? Мол, Мини может управлять только низшими тварями и понимает только примитивные приказы. Ну вот, это не так. На самом деле, у Мини несколько уровней мощности… как у блендера.

Цзян Чэн фыркнул.

– Тебе надо преподавать – ученики будут в восторге от сравнений.

– Еще бы! Я буду их кумиром – классный препод, который не грузит теорией и травит самые интересные байки.

– Наверняка. Но тебя быстро уволят.

Вэй Усянь беспечно отмахнулся.

– Я слишком ценный, чтобы меня уволили.

– Так уверен?

Он запрокинул голову, чтобы посмотреть в глаза:

– Ты же меня не увольняешь

– А ты собираешься спать с каждым работодателем?

Вэй Усянь фыркнул было, но тут же принял серьезный вид:

– Нет других таких же красивых работодателей… Поэтому на других мне придется работать.

– Ах ты…

Цзян Чэн положил ладонь ему на горло, заставив откинуть голову еще дальше. Вэй Усянь послушался, закрыв глаза. Цзян Чэн наклонился и поцеловал его. Так, в перевернутом виде было не очень удобно, но Вэй Усянь привалился к нему, жмурился и сглатывал – это чувствовалось под ладонью, и на несколько мгновений Цзян Чэну стало наплевать на все артефакты в мире.

К сожалению, они не могли целоваться вечно: Вэй Усянь честно пытался, но чуть не упал вместе со стулом. Пришлось возвращаться к разговору.

– Так вот, блендер. То есть, мощность. – Дыхание у Вэй Усяня немного сбилось, и он запинался, но быстро приходил в себя. – Смотри.

Он направил ци в артефакт, и по желобкам потекла энергия. К удивлению Цзян Чэна, извилистые запутанные линии образовали почти правильный круг.

– Эти желобки, они как каналы для ци. Сюэ Ян постарался их запутать, многие лишние и никуда не ведут, как в лабиринте, но есть три круга, которые реагируют на ци. Важно направлять ее медленно и вслушиваться, пока не почувствуешь отклик. Поэтому старик Цзинь так долго возился тогда, в подвале: если действовать грубо, то пропустишь отклик и ничего не получится.  

– Хочешь сказать, Сюэ Ян научил Цзинь Гуаншаня самому простому?

– В точку. Обвел его вокруг пальца, показав только малую часть возможностей Мини.

Цзян Чэн немного знал о Сюэ Яне – а предпочел бы не знать о нем вовсе – тот кичился своими талантами и ненавидел заклинателей. Обмануть даже своего нанимателя… это было в его духе.

– И что у нее за способности?

Вэй Усянь покрутил артефакт в руках.

– Я бы сказал, это точная копия Печати Преисподней, только слабее. Раньше она была нестабильной и хрупкой, я сделал ее надежнее, но все равно масштабы у нее не те. И работает она намного проще. В тот раз, когда я активировал Печать Преисподней в поместье Чан, я приказал голодным духам убить Сюэ Яна, а потом вернуться в свои Источники. – Он посмотрел на Цзян Чэна: – Понимаешь? Я так и подумал «убить Сюэ Яна», а Печать поняла, кого я имею в виду, считав мои мысли. С Мини так не выйдет. И приказывать с нею можно только по одному действию за раз.

– Похоже на дешевую подделку.

– Эй!

Вэй Усянь отложил железный диск и начал копаться в завалах на столе. Потом хлопнул себя по лбу и выдвинул ящик.

– Компас тоже с собой возьму.

– Он наконец-то заработал?

Штуковина, которую Вэй Усянь пафосно презентовал, как «Компас Зла», должна была указывать на скопления нечисти, но пока что реагировала, в основном, на Вэнь Нина и кофеварку.

Вэй Усянь почесал нос:

– Еще нет. Но! Это мне стимул поскорее закончить работу над ним. Когда вылазка, говоришь? Поскорее бы! У меня столько планов!

Цзян Чэну стало очень сильно не по себе, потому что планы Вэй Усяня ничем хорошим не заканчивались.

***

Вылазку пришлось возглавить, хотя Цзян Чэн и не хотел. И вовсе не потому, что отказывать Вэнь Жоханю было бы невежливо, а из-за Вэй Усяня. Тот чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, как не в меру активный щенок, и отправился бы в мир духов в любом случае, с Цзян Чэном или без, – лучше было пойти с ним и присмотреть за его спиной.

Для первой вылазки нового формата выбрали самый простой маршрут – по прямой от Прорехи. Обычные вылазки позволяли углубляться в мир духов не более, чем на десять километров, поэтому было решено в этот раз пройти двадцать. Для ученых это было бы слишком опасно, поэтому пошли только заклинатели.

Цзян Чэн отобрал команду из десяти самых сильных и опытных. Всем вместе углубляться в неизведанное не стоило, поэтому на отметке десяти километров основная часть группы должна была разбить лагерь, а Цзян Чэн с Вэй Усянем полетели бы дальше. Случись с ними что, они могли запустить сигнальный талисман, и отдохнувшие, полные сил заклинатели сразу примчались бы на помощь. Таков был план, и его первый этап прошел без проблем.

Не отягощенные учеными и оборудованием, они быстро достигли десятикилометровой отметки. Здесь начертили защитное поле, и Цзян Чэн еще раз провел инструктаж, убедившись, что все знают свои роли. После этого они с Вэй Усянем встали на мечи и полетели дальше.

Униформу усилили дополнительной защитой, поэтому встречные твари не обращали на них внимания – это работало лишь до тех пор, пока они не столкнулись бы нос к носу, но тут в дело вступала способность Вэй Усяня. Теперь, когда рядом не было лишних глаз, он спокойно достал флейту и периодически извлекал из нее пару нот, чтобы скорректировать их маршрут. Потеряться они не боялись – с ними были специально разработанные командой Вэнь Жоханя талисманы, которые всегда и из любого положения указывали направление к Прорехе.

Они пролетели над лесом еще километров пять и за это время лишь раз пришлось сразиться с небольшой стаей летающих тварей, похожих на мохнатых птеродактилей.   

– Легкая прогулка! – весело крикнул Вэй Усянь.

– Не расслабляйся, – мрачно откликнулся Цзян Чэн.

Все шло слишком уж гладко – не к добру.

Они летели на максимальной скорости, потому что, даже с усиленной защитой, разлитая в воздухе темная энергия истощала их духовные силы, как батарейку. Поэтому задачей первой вылазки была быстрая разведка территории, просто чтобы определить самое перспективное направление.

В таком темпе они пролетели еще минут десять, когда лес вдруг закончился. Цзян Чэн даже не поверил – ему казалось, что весь мир духов покрыт этим проклятущим лесом.

– Давай сделаем передышку, – крикнул он Вэй Усяню, уже начиная спускаться.

Цзян Чэн доверял своим инстинктам и не сомневался, что контрольные двадцать километров либо уже пройдены, либо будут вот-вот.

Вэй Усянь тоже это знал, потому что, едва они спрыгнули на землю, начал канючить:

– Мы не можем сейчас повернуть назад. Мы же только-только чего-то добились. Чэн-Чэн!

Цзян Чэн помассировал точку между бровей. Голова еще не болела, но виски и лоб стянуло, как обручем – сказывалось давление темной энергии.

«Двадцать километров – это минимум, – сказал ему Вэнь Жохань сегодня перед отправкой. – Ориентируйся на месте. Не нужно рисковать собой, но чем дальше вы сегодня сумеете продвинуться, тем лучше».

– Я действительно не понимаю, что я здесь делаю, – сказал Цзян Чэн в никуда. – Тебе нужно было отправляться вместе с главой Вэнь, вы бы тут все облазили, два энтузиаста.

Вэй Усянь фыркнул:

– Как будто он давно этого не сделал. С его силой, он может забраться намного дальше, чем мы.

Цзян Чэн промолчал. Ему это уже приходило в голову – Вэнь Жохань не казался таким уж законопослушным человеком, и, хотя вылазки очень строго контролировались, он легко мог найти лазейки, чтобы пробыть в мире духов дольше положенного, или – если контроль по времени было никак не обойти, то просто пролететь в два-три раза дальше других заклинателей. «Меня это не касается», – сказал себе Цзян Чэн, как говорил уже не раз.

– Давай сначала осмотримся, – ответил он Вэй Усяню.

Лес обрывался резко – ни подлеска, ни опушки – за деревьями сразу начинался луг, поросший густой высокой травой. За ним возвышался зеленый холм, полностью перекрывая обзор. С виду – совершенно безмятежная картина, но фантазия Цзян Чэна уже нарисовала подземное чудовище, терпеливо ждущее, когда кто-нибудь выйдет на этот пустынный луг и попадется в смертельную ловушку.

Вэй Усянь достал флейту и сыграл несколько нот.

– Ничего.

– Уверен? Сам же говорил, что определять сложно из-за того, что темная энергия повсюду.

– Так это когда было! Я уже привык и научился отличать энергию тварей от той, что вокруг нас. – Вэй Усянь взмахнул флейтой. – Вот доделаю Компас и станет еще проще.

Цзян Чэн подозрительно оглядел луг, но не заметил даже намека на опасность.

– Ну давай, Чэн-Чэн! – Вэй Усянь подпрыгивал на месте. –Повернуть назад сейчас будет безумием!

Цзян Чэн не был и вполовину так заинтересован в исследованиях, но внутренне согласился. Отступать сейчас было глупо.

– Ты себя нормально чувствуешь? Что с духовными силами? У нас есть зелья для восстановления ци.

Вэй Усянь отмахнулся:

– У меня все в порядке, я еще столько же пролечу запросто.

Цзян Чэн уже давно не верил этому самоуверенному хвастуну, но сам он чувствовал себя нормально, а их силы были примерно равны. Он придирчиво оглядел Вэй Усяня: капюшон у того сполз на полголовы, а высокий воротник крутки, защищавший нижнюю часть лица, перекосился.

Хмурясь, Цзян Чэн все поправил и затянул шнурок капюшона, чтобы плотнее облегал и не сваливался.

– Чэн-Чэн такой заботливый, – протянул Вэй Усянь.

– А Сянь-Сянь такой безголовый, – в тон ответил Цзян Чэн.

И тут же пожалел об этом, увидев, как у того засверкали глаза.

– Но Сянь-Сяню всего три годика, он еще маленький, кто-то должен о нем позаботиться.

Еще и бровями подвигал!

– Я тебя в детсад сдам, – прошипел Цзян Чэн. – Нашел, где идиотничать!

Встав на мечи, они поднялись повыше, чтобы подземная тварь, которой по словам Вэй Усяня здесь не было, не смогла их достать.

– Летим как можно быстрее, – сказал Цзян Чэн. – Даже если здесь ничего опасного нет, лучше не находится долго на открытом месте.

Вэй Усянь не спорил – скорее всего, потому что не слушал.

Сначала все шло хорошо. Луг был с километр в ширину, но они пролетели его быстро и без приключений. Цзян Чэн вглядывался в море бурой травы внизу, но там ничего не шевелилось.

А потом, когда они были уже у холма, на траву легла тень.

Цзян Чэн, все время ожидавший подвоха, мгновенно развернулся с талисманом в руке, а Вэй Усянь, глазевший по сторонам, чуть не сверзился с меча от неожиданности, но их реакция не имела значения. От того, что надвигалось сверху их бы ничего не спасло.

Огромное зеленоватое брюхо заслонило полнеба. Длинное и гибкое тело извивалось по-змеиному, подтягиваясь и распрямляясь, тонкий хвост рассекал сизые облака. Запрокинув голову до боли в шее, Цзян Чэн смотрел на подогнутые тигриные лапы с длинными крючковатыми когтями, на разноцветную гриву, реющую по ветру, на переливающиеся в тусклом свете багрового неба чешуйки. Снизу не было видно рога и шишкастую макушку, но сомнений не возникало – это мог быть только дракон. Даже захотелось ущипнуть себя, но ткань униформы была слишком плотной для этого.

Дракон величаво пересек небо над ними. Теперь, чтобы смотреть ему вслед, приходилось поворачивать голову, и только тогда шок начал проходить.

– Ты видишь то же, что и я? – прошептал Цзян Чэн.

– Ага, – Вэй Усянь даже не обернулся, и это было понятно – Цзян Чэн и сам не мог отвести от дракона взгляд.

Так они и стояли на мечах, замерев, пока тот совсем не скрылся из виду. Только тогда Цзян Чэн пришел в себя.

– Поверить не могу, они действительно существуют!

Голова кружилась и ноги слегка ослабли. Хотя, возможно, причиной был не шок, а то, что духовные силы начали иссякать. Цзян Чэн спрыгнул на склон холма и убрал Саньду в ножны.

– Дракон! – прошептал Вэй Усянь, приземляясь рядом с ним. –Вот это нам повезло!

Но первый восторг уже прошел, и сделалось не по себе.

– Только подумай, если он окажется в мире людей. Не представляю, как с ним справиться – да все заклинатели вместе ничего с ним сделать не смогут!

– Не думаю, что он появится в нашем мире, – сказал Вэй Усянь рассеяно. – У нас может появиться только то, что и так было.

– Верно, глава агентства Вэнь говорил что-то похожее.

Вэй Усянь почесал нос.

– Знаешь, я и раньше задумывался об этом – почему появилась Прореха, откуда берутся твари, – но разбираться не было возможности. А когда мы нашли Печать Преисподней и я, хм, вступил с ней в контакт, стало еще интереснее. Я читал все, что хоть как-то относилось к теме, и нашел статьи Вэнь Жоханя – мне его идеи оказались ближе всего.

– Да, ты говорил.

– В общем, Прореха – это не дыра в заборе, а скорее, помеха в радиовещании, из-за которой сменилась частота. Твари не проходят через нее из мира духов, это в нашем мире концентрация темной энергии так повысилась, что количество тварей резко возросло… Кстати, лично я считаю, что на количество заклинателей это тоже повлияло.

– Темная энергия не может влиять на заклинателей.

– Тогда как ты объяснишь, что до появления Прорехи заклинателей было мало, а после с каждым годом стало рождаться все больше? Мы сейчас в десятки раз многочисленнее, чем в позапрошлом столетии.

– Доказательства у тебя есть, или только фантазия?

Вэй Усянь почесал нос:

– Собрать доказательства будет дорого, у меня нет столько денег…

– Так я и знал. 

– В общем, смысл в том, что, если драконы раньше у нас не появлялись, то и не появятся.

– Если только их не призовут, – мрачно сказал Цзян Чэн, вспомнив Цзинь Гуаншаня.

Вэй Усянь моргнул.

– Точно! Надо испытать Мини на этом драконе.

И полез за пазуху. Цзян Чэн едва успел перехватить за руку.

– С ума сошел?

– А что? Если старик-Цзинь мог с ее помощью контролировать тварь пятого уровня, то и я смогу.

– Но не на драконе же! Он явно вне классификации по уровням. И что если Мини сломается?

– Не сломается.

– Да откуда тебе знать?!

Вэй Усянь уставился на него. Не сказать, чтобы его глаза были совсем пусты, но в них светилась такая абсолютная непоколебимая уверенность в себе, на какую способны только идиоты.

– Он уже улетел, – сказал Цзян Чэн сквозь зубы.

– А мы догоним.

Хотелось заорать, но он по опыту знал, что бесполезно.

– Пока догоним, выдохнемся. Зато здесь у нас есть этот прекрасный холм, смотри, какой огромный, наверняка за ним скрывается столько неизведанного. Что тебе этот жалкий дракон, а?

В глазах Вэй Усяня наконец появился проблеск мысли.

– Ты что, издеваешься надо мной? Я же не ребенок.

– А я думал, Сянь-Сяню три годика, – огрызнулся Цзян Чэн. – Все, хватит тратить время, пошли.

Холм был слишком велик, чтобы огибать его, поэтому они взобрались на вершину.

Вэй Усянь присвистнул. Цзян Чэн и сам был впечатлен.

За холмом открылось поле таких размеров, что не видно даже, где оно заканчивалось. Это и полем-то называть было неправильно, скорее – целая степь. Очень далеко впереди блестела вода. Цзян Чэн поднялся на мече, чтобы лучше рассмотреть, и, если только это не оптическая иллюзия, река превосходила Янцзы, и намного. Дальше за рекой он смог разглядеть лишь темную полосу, скрывавшую горизонт, был это лес или горная гряда, на таком расстоянии не определить.

Дух захватывало от масштабов. Этот мир оказался ничуть не меньше, а может, и больше мира людей, исследовать хотя бы значительную его часть не представлялось возможным, ни одна экспедиция не смогла бы забраться настолько далеко и выжить.

Цзян Чэн опустился на землю рядом с Вэй Усянем и сосредоточился на том, что находилось прямо перед ним.

Поле кишело тварями. Их здесь были сотни: одни просто валялись в траве, другие рыскали в поисках незнамо чего, третьи рычали друг на друга. Цзян Чэн такое видел разве что в документалках о дикой природе, но твари-то животными не были. Если они объединялись, то не по собственному желанию, а потому что у них был общий источник негодования, и тогда получался единый кластер. Здесь же все твари были сами по себе, но при этом мирно сосуществовали.

– Все-таки в мире духов твари совсем другие.

– Ну, это-то давно доказано, – отмахнулся Вэй Усянь. – Это их место обитания и им не нужен источник негодования, чтобы существовать. И охотиться не на кого, темная энергия вокруг и так их питает… Ладно.

Он достал артефакт Сюэ Яна и объявил:

– Пришло время испытать нашу Мини!

Правда, вместо того, чтобы перейти к делу, он сперва начал раскланиваться:

– Дамы и господа, прошу внимания, сейчас состоится первый в истории пробный запуск…

Цзян Чэн отвесил ему подзатыльник.

– Хватит дурью маяться! Наше время здесь ограничено.

Сам он уже чувствовал усталость, а ведь еще предстоял обратный путь.

– Ну вот, – протянул Вэй Усянь, – никто меня не ценит…

– И не ной.

– Есть, босс! – выпалил этот идиот.

И сложил половинки артефакта.

Цзян Чэн сразу посмотрел на тварей, но вроде бы ничего не изменилось.

– Сейчас, – пробормотал Вэй Усянь, – я же говорил, что нужно… Вот!

На глазах у Цзян Чэна, все твари одновременно замерли. А потом, медленно, как в кошмарном сне, повернулись в их сторону.

– Вэй Усянь, – напряженно позвал Цзян Чэн.

– Все в порядке, они подчиняются. – Вэй Усянь сверкнул улыбкой. – Смотри.

Твари замерли, как солдаты на плацу. Наверное, у Вэй Усяня возникли те же ассоциации, потому что он выкрикнул:

– А теперь поворот направо!

Подобно дрессированным собакам, твари послушно повернулись в одну сторону.

– А теперь налево!

Вся нечисть, насколько мог видеть Цзян Чэн, слушалась. Хотя, нет.

– Смотри, вон там… и дальше.

Под действие артефакта попала примерно сотня темных тварей рядом с холмом. Все, кто находился дальше, не реагировали.

– Ага, вижу, блендеру мощности не хватает. – Вэй Усянь азартно оскалился. – Тогда поддадим жару: второй круг!

Желобки на поверхности железного диска засияли от притока ци.

– Да! Отлично! А если сделать поворот…

Вэй Усянь управлял нечистью, словно в руках у него был джойстик, а не опасный артефакт. Цзян Чэн отвернулся и начал оглядываться по сторонам – кто-то же должен сохранять хладнокровие.

– Чэн-Чэн, как думаешь, нечисть спаривается?

– Зачем бы им, они же не животные… Вэй Усянь! Не вздумай им это приказывать!

Цзян Чэн начал было поворачиваться, но тут заметил движение среди высокой травы на лугу, откуда они пришли. Крупный яо, размером и видом напоминавший носорога, бодро двигался к холму. Цзян Чэн взялся было за меч, потом сообразил, что это не обязательно.

– Вэй Усянь, тут еще один. Сможешь с ним справиться?

Тот глянул через плечо и залихватски подмигнул:

– Запросто!

И вот уже одинокий яо начал кружить на месте, словно дрессированный слон в цирке.

– Впечатляет, – неохотно признал Цзян Чэн.

– И это только на втором круге, третий я еще не задействовал… – Вэй Усянь замер, осененный новой идеей. – Чэн-Чэн, подержи-как.

И впихнул ему в руки железный диск.

Тот оказался теплым, словно живым, это чувствовалось даже сквозь перчатки. Цзян Чэн скривился от отвращения.

– Что ты задумал?

Вместо ответа, Вэй Усянь выудил из цянькуня свой Компас.

– Ты его все-таки доделал?

– Не совсем, но когда еще проверять его в действии, если не сейчас. – Вэй Усянь положил Компас на ладонь и начал медленно поворачиваться. – Хочу найти еще одну группу тварей и посмотреть, смогу я управлять ими одновременно, или…

Он замолчал. Цзян Чэн посмотрел через его плечо и увидел, что стрелка повернулась и указывает наискось от них, в сторону реки. Вэй Усянь повертелся так и эдак – стрелка дрожала, но не отклонялась от выбранного направления

– Сломался?

– Цзян Чэн, ты совсем в меня не веришь! – Вэй Усянь нахмурился: – Так.

– Что?

Вместо ответа, он впихнул и Компас Цзян Чэну в руки, а сам взялся за флейту.

– Надо проверить.

Он сыграл короткую мелодию и застыл, закрыв глаза и вслушиваясь в отзвуки. Цзян Чэн не мог слышать так же, как он, зато видел, что твари начали волноваться: они мотали головами, взрыкивали, переступали на месте – выглядело так, словно контроль Мини ослабел. А у Цзян Чэна как назло руки были полоны бесполезных артефактов, даже меч не выхватишь.

– Там, дальше за рекой их еще больше, – выдохнул Вэй Усянь. – И они сильнее.

– Да куда еще сильнее?!

Вэй Усянь мотнул головой и снова взялся за флейту. На этот раз он играл долго, меняя мелодию, то убыстрял темп, то замедлял. Цзян Чэн понятия не имел, что происходит, и никак не мог помочь, а твари рычали все громче, и Вэй Усянь ужасно побледнел.

Цзян Чэн уже готов был выхватить у него флейту, когда он остановился сам.

– Несколько очагов вроде того, что перед нами, – выглядел он паршиво, словно эти мелодии вытянули из него все силы. – Как будто… знаешь, стада бизонов или, как их там, антилоп гну.

И начал снова поднимать флейту, идиот!

– Даже не думай! – прорычал Цзян Чэн. – Ты на ногах еле стоишь. И что с тварями? Посмотри на них.

Вэй Усянь моргнул, огляделся, потом нахмурился и взял у него из рук Мини.

– Похоже, контроль над таким количеством долго не держится. И темная энергия вокруг не помогает. Ничего, сейчас перейдем на третий круг…

Желобки на диске засияли ярче, и твари сразу успокоились. А Вэй Усянь пошатнулся – Цзян Чэн едва успел поддержать, не то он бы упал.

– Все в порядке, – пробормотал тот с бледной улыбкой. Из носа у него текла кровь, и у Цзян Чэна сердце сжалось.

– Отмени все, сейчас же!

– Но тогда они на нас набросятся. – Вэй Усянь медленно перевел дух: – Ничего, сейчас.

Он что-то сделал, и все твари, развернувшись, направились в сторону реки.

– Вот так. А теперь драпаем.

Так быстро Цзян Чэн еще не летал. Вэй Усяню он не позволил встать на меч, а взял его на Саньду. После луга он поднялся выше и полетел над лесом, пока не увидел подходящую полянку. Тут Цзян Чэн быстро нарисовал защитное поле и впихнул в него Вэй Усяня. И лишь тогда тот смог разъединить Мини.

– Уф, – Вэй Усянь осел на землю, – это было тяжело.

– Тяжело?! – напустился на него Цзян Чэн. – Ты хоть немного думаешь? Так бездумно тратить ци!

– Да ладно, не рассчитал немного. В другой раз буду знать.

– Я тебя больше из дома не выпущу! Вот, прими это, весь пузырек.

Напившись зелья, восполняющего ци, Вэй Усянь повеселел.

– Это великий день! Мини прекрасно себя показала! И мой Компас работает, его надо только лучше настроить. И там, впереди, есть что-то очень интересное!

– Да какая разница? Туда все равно не добраться, просто ци израсходуем и обратно вернуться не сможем.

Вэй Усянь прикусил костяшки пальцев.

– Если делать привалы внутри защитных полей, и восполнять потерю ци зельями… Но действие талисманов тоже будет слабеть…

Цзян Чэн закатил глаза и начал рыться в цянькуне – ему тоже требовалось восстановить ци перед обратной дорогой.

– Чэн-Чэн.

– Что?

– Ты можешь пока не рассказывать про Компас, Вэнь Жоханю?

– Я и не собирался. Что ты так смотришь?

– Да просто я думал, ты ему все доверяешь.

Цзян Чэн слегка смутился.

– Он мне тоже многое не рассказывает, – мы не какие-то там лучшие друзья, которые постоянно болтают обо всем на свете.

Он не видел смысла утаивать результаты вылазки, но тогда пришлось бы рассказать про Мини. И про Компас, а значит, и про флейту Вэй Усяня, и это было попросту опасно. Цзян Чэн – что бы там ни думал Не Хуайсан – не был слепцом и прекрасно понимал, что Вэнь Жохань отнюдь не праведник. Конечно, тот бы не выдал Вэй Усяня правительству, но лишь потому что захотел бы использовать его талант в своих целях.

«Однажды, – сказал себе Цзян Чэн, – Вэй Усяню больше не придется скрывать свои способности. Я смогу его защитить ото всех».

Вэй Усянь, не подозревая о его мыслях, вовсю болтал о том, как проапгрейдит Компас, и что сделает в следующий раз…

Тогда они не знали, что это была их последняя вылазка в мир духов.

Chapter Text

Вскоре стало ясно, что министр Го взялся за заклинателей всерьез.

Много шума наделал законопроект, запрещавший носить оружие вне ночных охот. Это было громкое заявление, министр как бы показывал, что не приемлет полумер. Все аналитики сходились на том, что урезание в правах продолжится, но даже в самых смелых прогнозах, предполагалось, что это займет годы – законы ведь не принимаются так легко.

И все ошиблись. Министр действительно не мог постоянно предлагать законопроекты и рассчитывать, что их примут, – он поступил иначе.

Для работы каждый заклинатель должен был не только получить лицензию, но и заключить контракт с министерством. Правила ночных охот, порядок действий в каждой ситуации, ограничения и полномочия – контракт предусматривал все мелочи. У министерства было право в одностороннем порядке изменять условия, и до сих пор никто не придавал этому значения – предполагалось, что это нужно на случай экстраординарных ситуаций.

Именно этой лазейкой и воспользовался министр.

Сначала он ужесточил регламент ночных охот, сделав обязательным присутствие полиции или представителей администрации. Количество документов, необходимых к заполнению, тоже возросло. Крючкотворство дошло до того, что Цзян Чэн начал отказывать клиентам с легкими заказами – они просто не стоили того, чтобы потом возиться с бумагами.

Но это было только начало. Следом министр ограничил количество заказов, которые могло брать агентство, а большие заказы от предприятий и вовсе вывел из частной сферы. Теперь их могло принимать только государство.

В основном, это ударило по крупным агентствам, но клиенты, среди которых были очень богатые и влиятельные люди, тоже негодовали – уровень государственных заклинателей всегда считался низким, их нанимали те, кто не мог позволить себе обратиться в агентства.    

Но чье-либо недовольство не могло повлиять на министра: тот упорно шел к своей цели, какой бы она ни была. Пока что выглядело так, что он хочет уничтожить саму систему заклинательских агентств, и казалось, что ничто не может его остановить.

Это вызвало небывалый резонанс: новостные и аналитические передачи, газеты и журналы, ток-шоу, стримы, личные блоги и огромные форумы – все только об этом и говорили. Чего добивается министр, к чему это приведет, и – самое главное – как это отразится на безопасности простых людей.

Около сотни агентств в знак протеста отказались выполнять заказы в течение одной ночи. Министра и это не проняло: выступая в парламенте, он особенно подчеркнул, что отказ сотни агентств от работы не привел к коллапсу. По его мнению, это значило, что столько агентств попросту не нужно. Как будто он их содержал, в самом деле!

Глава агентства Сун в интервью одному из центральных каналов заявил, что действия министра подрывают безопасность страны, а через неделю его агентство закрыли за какие-то нарушения. Все знали, что это месть, но формально было не подкопаться, и, если кто-то еще хотел высказаться, все прикусили языки.

После того, как скандальный законопроект, запрещающий носить мечи, был принят, Фронт Освобождения воспользовался ситуацией и начал выслеживать заклинателей, нападая среди дня, когда те были безоружны. Многие пострадали, досталось и случайным прохожим, но, когда один из заклинателей, защищаясь, убил двоих террористов, его арестовали за превышение допустимой самообороны.

Даже простых людей это затронуло: одни боялись, что заклинатели перестанут их защищать, другие поддерживали министра, надеясь, что услуги агентств станут дешевле. И те, и другие устраивали митинги, и иногда доходило до массовых драк.

На вечеринках у Вэнь Жоханя было как никогда людно. Главы агентств, бизнесмены, политики громогласно возмущались, делились слухами и опасениями, обсуждали, что можно сделать. Сам же он оставался равнодушен, как будто происходящее ничуть его не волновало.

– Безумие какое-то, – сказал Цзян Чэн, глядя в окно.

Здесь, в районе богатых особняков, было спокойно, но пока он сюда добирался, Юаньдао дважды пришлось менять маршрут из-за беспорядков.

Вэнь Жохань рассматривал на просвет вино в бокале.

– Мы живем в эпоху перемен, – вот и все, что он сказал.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Незачем. Наш дорогой министр Го все сделает за нас.

В начале апреля Цзян Чэна пригласили в дом Не – у главы был день рождения. Тот уже очень давно отмечал только в кругу семьи, но Цзян Чэн был слишком рад возможности увидеть Не Хуайсана, чтобы беспокоиться. И только, когда после барбекю его отозвали в сторону, до Цзян Чэна дошло, что день рождения был просто поводом. Глава Не и Не Минцзюэ, Лань Сичэнь, госпожа Цзинь и еще несколько глав агентств собрались в малой гостиной, чтобы обсудить ситуацию.

Госпожа Цзинь – статная женщина, такая ухоженная, что выглядела лет на двадцать моложе своего возраста, – подошла к Цзян Чэну, взяла за плечи и какое-то время просто разглядывала, словно интересную вещицу, которую собирается купить. То, что он был выше на голову, ее ничуть не смущало.

– Ты так повзрослел, А-Чэн, – сказала она наконец. – Уже не мальчик, которого я помню, а молодой мужчина. И так похож на обоих родителей…

Цзян Чэна это удивило:

– Обычно говорят, что я похож на мать.

Госпожа Цзинь вздохнула.

– Конечно, это правда, вы на одно лицо, но что-то есть и от Фэнмяня, улыбка – точно, как у него.

Цзян Чэн сильно в этом сомневался. Он провел все детство, наблюдая за улыбками отца: Цзян Фэнмянь всегда улыбался тепло и ласково… и только при виде единственного сына он менялся, начиная улыбаться вымученно и неискренне. Цзян Чэн так не умел – ни расточать улыбки, ни притворяться. Госпожа Цзинь ошиблась.

– Рада, что у тебя все хорошо, – сказала она доверительно. – После всех бед, которые ты пережил из-за моего мужа…

У них уже был разговор на эту тему, вскоре после событий в шелтере. Мэн Яо рассказал ей и Цзинь Цзысюаню все, что знал, и госпожа Цзинь позвонила, чтобы принести извинения от имени покойного мужа и агентства Цзинь.

– У меня все хорошо, – подтвердил Цзян Чэн.

Она решительно кивнула:

– И это справедливо. Надеюсь, Гуаншань на том свете бесится от бессильной злости.

На скорбящую вдову она ничем не походила.

Закончив с Цзян Чэном, госпожа Цзинь села за широкий стол из темного дуба, закинула ногу на ногу и резко сказала:

– Давайте уже начнем. Есть важная тема, которую необходимо обсудить.

И не дожидаясь чьего-либо согласия, начала говорить о том, какие убытки уже понесло агентство Цзинь, и что будет только хуже, если не остановить министра, которого она называла не иначе, чем «этот выскочка». 

Стало интересно, знает ли Цзинь Цзысюань об этом импровизированном военном совете, делится ли мать с ним своими опасениями и планами? Создавалось ощущение, что нет. Госпожа Цзинь в прошлом дружила с Юй Цзыюань, они во многом были похожи, и Цзян Чэну стало не по себе, стоило лишь представить, что это его мать обсуждает важные вопросы с другими главами агентств, пока он, как дурак, ни о чем не подозревает.

Хотелось верить, что он в схожей ситуации был бы умнее и решительнее павлина, но получалось с трудом.

– Появилась информация, – сказала госпожа Цзинь, поджимая губы, – и я склонна ей верить, что планируется новый законопроект, урезающий права Совета агентств.   

Цзян Чэн слышал то же самое еще неделю назад от одного из знакомых Вэнь Жоханя в правительстве, но для остальных это стало новостью.

– Скоро нам оставят только совещательную функцию, – скорбно промолвил Лань Сичэнь.

Не Минцзюэ выругался.

– Это нельзя это допустить!

– Министр опирается на армию и его влияние в правительстве…

– Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать!..

– Мы должны…

Цзян Чэн слушал в пол-уха, глядя в окно. Весна, как назло, выдалась холодной и дождливой, вот и сейчас снова зарядил унылый серый дождь.

Полгода назад он был бы счастлив, что его включают в такие беседы, как равного, но многое изменилось и ему уже не требовалось постоянное подтверждение своего статуса – он добился признания и знал это. За последнее время он, честно сказать, наслушался одинаковых разговоров, которые ни к чему не вели, и сейчас предпочел бы провести время с Не Хуайсаном. Если тот был не против, конечно.

Их отношения оставались натянутыми, при встрече оба старались вести себя как всегда, но чем больше усилий они прикладывали, тем хуже получалось. Цзян Чэн не мог перестать корить себя, но не представлял, как все исправить. Он чувствовал вину, но и те слова Не Хуайсана, обвинения, которые тот выкрикнул на крыльце, не шли из головы.

Не помогало и то, что у Цзян Чэна теперь стало больше времени на самобичевание, потому что вылазки в мир духов больше не проводились.

Вэнь Жохань приостановил их, сказав, что не стоит давать министру лишний повод придраться, и Вэй Усяня это расстроило куда сильнее, чем все новые законы вместе взятые. Хорошо хоть, возня с Компасом его отвлекала. Мянь-Мянь с Юаньдао были слишком поглощены друг с другом, чтобы обращать внимание на мир вокруг, а Вэнь Нин начинал заикаться при любом разговоре о политике. Неудивительно, что из всех стажеры выбрали своей жертвой Цзян Чэна.

Они ждали от него объяснений на каждую новость и спрашивали его мнение с настойчивостью профессиональных журналистов. Бесило это ужасно.

– Ясно только одно, – сказал им Цзян Чэн однажды: – все меняется, и как было раньше, не будет уже никогда.

Он и представить не мог, что его слова окажутся пророческими.

***

Та ночь ничем не отличалась от множества других. Цзян Чэн изгнал слабенького полтергейста – не то задание, на которое можно взять шумных и непоседливых стажеров, поэтому он был один. В прошлом он бы просто сообщил о результатах в Штаб, но по новым правилам даже приступить к задаче нельзя было без присутствия полиции. Самих полицейских необходимость торчать на ночной улице, пока заклинатели делают свою работу, тоже ничуть не радовала – заполняя бумаги, Цзян Чэн слышал, как они недовольно переговариваются. Новый министр настроил против себя всех.

«Оно и к лучшему, – подумал Цзян Чэн. – Может быть, его поскорее уволят и поставят кого-то адекватного».

Он как раз заканчивал с формальностями, когда пришло сообщение от Вэнь Жоханя – тот зачем-то хотел встретиться прямо сейчас. Поскорее распрощавшись с полицейскими, Цзян Чэн обогнул здание и увидел припаркованный седан.

Вэнь Чжулю стоял, прислонившись к капоту.

– Глава агентства Цзян, – он коротко поклонился.

Цзян Чэн кивнул в ответ, и Вэнь Чжулю открыл перед ним заднюю дверцу.

– Отыскали меня посреди ночи, – сказал Цзян Чэн, садясь. – Это напоминает нашу первую встречу.

– Мы впервые встретились намного раньше, – отозвался Вэнь Жохань. – Ты был еще ребенком.

Цзян Чэн моргнул.

– О. Вы помните…

– У меня очень хорошая память.

Вэнь Жохань говорил с непривычной холодностью. В черном пальто и черных же кожаных перчатках, он сидел прямо и неподвижно, с совершенно непроницаемым лицом. Что-то в этом было странно-торжественное и незнакомое, от чего Цзян Чэн сразу насторожился.  

– Что-то случилось, – сказал он напряженно.

– Нет, – спокойно ответил Вэнь Жохань, – все идет своим чередом.

Вэнь Чжулю сел за руль, и машина сразу тронулась с места. Цзян Чэн машинально отметил эту странность – у Вэнь Жоханя ведь был водитель.

– Куда мы едем?

– К тебе домой. – Обычно словоохотливый, Вэнь Жохань говорил коротко и отрывисто.

– Ко мне? Для чего?

– Для того, – равнодушно сказал Вэнь Жохань, – чтобы ты отдал мне Печать Преисподней.

Цзян Чэну словно в лицо водой плеснули.

От отшатнулся и застыл. Дыхание перехватило, а в груди что-то сжалось с такой силой, что в висках загудела кровь. Он точно знал, что не ослышался и все понял правильно – не было нужды переспрашивать. Но как же так…

– Да, – продолжил Вэнь Жохань, – я знаю, что она у тебя. И я знаю тебя, поэтому уверен, что ты хранишь ее дома, ведь нет места надежнее.

«И с чего бы мне ее отдавать?», хотел спросить Цзян Чэн. Губы дрогнули, но он не смог издать ни звука.

– Надеюсь, ты не станешь геройствовать, ты для этого слишком рационален, – Вэнь Жохань коротко глянул в его сторону. – Мне бы не хотелось применять силу.

Это вывело его из прострации: гнев помог прогнать оцепенение.

– О, – услышал Цзян Чэн свой голос, – как вы заговорили…

Вэнь Жохань вздохнул:

– Цзян Чэн. Не глупи, и с тобой все будет в порядке.

– А если я начну «глупить», что вы тогда сделаете?

Вэнь Жохань отвернулся к темному окну.

– Ты ведь очень дорожишь своими подчиненными, – сказал он ровно, – и вряд ли поставишь Печать Преисподней выше их жизней.

Цзян Чэн похолодел.

– Мне не нужна эта проклятая Печать!

– Знаю. Поэтому я и позволил тебе хранить ее все это время – ты бы ни за что не стал использовать такую вещь в своих целях.

Это заставило Цзян Чэна замереть.

– Как давно вы знаете?

Вэнь Жохань снова посмотрел на него:

– С того момента, как в развалинах поместья Чан нашли тайную комнату. Пустую.

Болезненно стянутый узел в груди вдруг исчез, и накатила страшная слабость. Цзян Чэн наклонился вперед, упершись локтями в колени.

Лицо пылало, как в лихорадке, а руки наоборот заледенели, да так, что пальцы дрожали. Он сжал кулаки, но это не помогло – дрожь поселилась глубоко внутри.

На плечо легла ладонь.

– Мне жаль, – сказал Вэнь Жохань.

Цзян Чэн резко дернул плечом, и он убрал руку с терпеливым вздохом. Как родитель, чей ребенок капризничает!

Это разозлило. Шок, от которого руки тряслись и в ушах гудело, начал проходить, сковавшее разум онемение отступило, и нахлынули мысли: вопросы, догадки – столько всего разом.

– Клан Чан вы тоже пожалели? – спросил Цзян Чэн.

Хотелось кричать, но не получалось, горло перехватило, и голос звучало хрипло, как сорванный.

Вэнь Жохань снова вздохнул.

– Что ж, полагаю, я задолжал тебе объяснения. – Он закинул ногу на ногу и обхватил руками колено. – Для начала, я не убивал главу клана Чан, это сделал Сюэ Ян.

– По вашему приказу!

Он глянул странновато, помолчал, как будто обдумывая что-то, потом продолжил:

– Если я скажу все, как есть, ты не поверишь. Придется, начать с начала. – Он бросил быстрый взгляд на наручные часы. – Ехать еще долго, я тебе расскажу. Ты, наверное, считаешь, что Печать Преисподней – это некая тайна, о которой знают разве что темные заклинатели, но это не так. Среди заклинательских кланов она была известна с давних времен: то исчезая, то появляясь вновь, переходя из рук в руки, Печать Преисподней была не легендой, а инструментом – для мести, для власти, для войны. Она всегда приносила беды и всегда волновала умы.

Он говорил негромко и задумчиво, словно рассуждая сам с собой, и Цзян Чэн невольно заслушался.

– Как ты прекрасно знаешь, заклинатели существовали всегда, защищая людей от нечисти, но в начале прошлого века из-за войн и катаклизмов количество лютых мертвецов, призраков и голодных духов резко возросло. Заклинатели не справлялись. – Вэнь Жохань криво усмехнулся: – В то время казалось, что вот-вот нечисть заполонит весь мир. Сейчас смешно вспоминать об этом. Тогда было решено воспользоваться Печатью Преисподней, чтобы остановить наплыв нечисти. Это было общее решение всех глав кланов, и настоятель монастыря Байсюэ, где Печать хранилась последние лет сто, согласился отдать ее, но только при условии, что ритуал будет проведен не кем-то одним, а всеми сразу – чтобы никто не смог воспользоваться силой Печати Преисподней в личных целях.

Он посмотрел на Цзян Чэна:

– Понимаешь? Самая страшная ошибка в истории человечества была совершена с благими целями.

– То есть… Прореха?

Вэнь Жохань кивнул.

– Путем сложных расчетов были выбраны благоприятные дата и место, с точностью до минуты и до метра. Все главы кланов и настоятели нескольких монастырей собрались в городе Бэйшуань, чтобы соединить Печать Преисподней и, подчинив ее силу, усмирить нечисть. Всего – около ста человек. За исключением нескольких кланов, с которыми не смогли связаться, или которые отказались участвовать, это был весь цвет заклинателей того времени.

Сто человек? – смешная цифра по сравнению с тем, сколько глав агентств собиралось на Совете.

– Возвращаясь к той ночи, – продолжал Вэнь Жохань: –  заклинатели совершили ошибку. Печать Преисподней, как ты сам прекрасно знаешь, необходимо собрать из двух частей и с ее помощью управлять нечистью. Но в тот раз было решено сделать это с помощью ритуала, в котором участвовали бы все сто человек. Считалось, что таким образом Печать не сможет подчинить их своей воле. Но в ритуал закралась ошибка, и, как только Печать Преисподней, направляемая волей ста человек, соединилась, прямо над ней открылся проход в мир духов, а заклинателей атаковали полчища нечисти.

Вэнь Жохань отвернулся к окну, глядя на проносящийся мимо ночной город.

– Это было жуткое побоище. Кто-то сохранил хладнокровие и сражался, кто-то погиб в первые же секунды, не успев ничего понять, кто-то бросился бежать. Потери были огромны, бой длился до самого утра, когда с первыми лучами солнца нечисть исчезла. Тогда заклинатели еще не осознали масштабы случившегося, думая, что нечисть появилась только в Бэйшуань. Лишь позже стало ясно, что нарушены сами основы мироздания и что жизнь необратимо изменилась. Это был полный крах.

– Вы говорите так, словно сами там были, – заметил Цзян Чэн.

Вэнь Жохань улыбнулся уголком рта и продолжил рассказывать:

– У выживших еще оставалась надежда, что с помощью Печати Преисподней получится закрыть Прореху, и вот тут-то ждало новое потрясение: она исчезла.

Цзян Чэн сглотнул, а Вэнь Жохань повернулся к нему:

– Лишь недавно стало известно, что тогда случилось. Один из заклинателей, пока все были заняты сражением, спрятал Печать. Он вынес ее из боя, а позже отдал на хранение своему старому знакомому, который, как это не иронично, был обычным человеком.

– Глава клана Чан, – догадался Цзян Чэн.

Вэнь Жохань кивнул.

– Именно. Тот заклинатель попросил Чан Пина спрятать Печать Преисподней и хранить в строжайшем секрете, наказав то же самое своим наследникам. А взамен, в качестве ответной услуги, посоветовал вложить все деньги в акции железодобывающих компаний… Думаю, когда Чан Пин стал миллионером за одну ночь, то понял, насколько серьезна ситуация, – по крайней мере, он так и не выдал этот секрет. Даже его наследники не знали, что в их доме спрятан самый могущественный артефакт в мире.

Он снова посмотрел на часы.

– Все это мы узнали около пяти лет назад, когда тот заклинатель скончался, и его наследник нашел всю историю Печати в бумагах покойного и решил продать ее нам. Жаль, но даже в своих личных записях Чан Пин не раскрывал, где хранится Печать, и мы решили выяснить это сами.

– «Мы»? Вы с Цзинь Гуаншанем?

Вэнь Жохань ответил не сразу.

– Из тех, кто знал о Печати Преисподней и о причинах появления Прорехи, выжили немногие. И еще меньше из них захотели передать это знание потомкам. Осталось всего несколько кланов, посвященных в тайну, и в первую очередь, – великие агентства, созданные на основе самых могущественных кланов прошлого.

Цзян Чэну показалось, что он ослышался.

– Вы хотите сказать, что…

– Вэнь, Цзинь, Лань, Не, – Вэнь Жохань посмотрел на него в упор: – и Цзян.

Цзян Чэн не сдержал изумленный выдох.

Отец знал? Но как же… в клановой библиотеке не было ни слова о Печати, и в библиотеке Не – тоже. Насколько тщательно заклинатели скрывали свой самый страшный секрет?

– Мы решили, что Печать необходимо вернуть. Она принадлежала заклинателям, ей нечего было делать в руках простых людей.

– Серьезно? – не поверил Цзян Чэн. – После всего, что с ней уже натворили?

Вэнь Жохань посмотрел снисходительно:

– Кроме того, мы надеялись, что с ее помощью сумеем закрыть Прореху.

«Вам прошлой попытки было мало?!», подумал Цзян Чэн истерически.

– А больше всего нас волновало, что Печать может попасть в чужие руки. Ох уж это невыносимое чувство – знать, что есть нечто, находящееся вне твоей власти, – оно так мешает спать по ночам.

– Ничего смешного, – буркнул Цзян Чэн.

– Согласен, – покивал Вэнь Жохань с серьезным видом. – Резня в поместье Чан не кажется мне смешной.

С самого начала этого разговора Цзян Чэн чувствовал себя отвратительно, но сейчас ему стало по-настоящему плохо, до тошноты.

– Вы хотите сказать… Нет, не может быть!

– Гуаншань заверил, что разберется с этим, что у него есть подходящий человек на примете, и все согласились доверить это дело ему. – Вэнь Жохань развел руками: – Его человеком оказался Сюэ Ян, клан Чан был уничтожен, это дело прогремело на всю страну, а Печать Преисподней так и осталась ненайденной – полное фиаско.

– Вы хотите сказать, – повторил Цзян Чэн. Сквозь шум в ушах собственный голос казался далеким. – Что мой отец… участвовал в этом?

– Как и все мы, – равнодушно отозвался Вэнь Жохань. – После фиаско Гуаншань не сдавался, ведь младший сын Чан остался жив. Но большинство отказались продолжать, и все затихло. Мы догадывались, что Печать в поместье Чан, но не могли ее найти. Даже Расспрос погибшего главы клана ничего не дал. А ведь допрашивал его сам глава агентства Лань, значит, ошибки быть не могло.

Отец Лань Сичэня? Он вроде бы ушел в уединение несколько лет назад, а потом как-то очень тихо скончался. У Цзян Чэна голова закружилась от того, что происходило за их спиной, на какой жуткой тайне держался весь мир заклинателей.

В поместье Чан, когда он прямо обвинил Сюэ Яна в работе на Цзинь Гуаншаня, тот развеселился. Теперь-то стало ясно, почему, – в этом участвовали все. Все, и отец Цзян Чэна – тоже.

– К сожалению, просто сровнять этот дом с землей, а потом перерыть там каждую пядь земли, мы не могли – времена уже не те, что триста лет назад. – Непонятно было, шутит Вэнь Жохань или нет. – Оставалось только ждать. Спустя пару лет Гуаншань предложил новый план, но начался разлад. Глава Лань к этому времени ушел в уединение, не вынеся чувства вины. А твой отец и глава агентства Не пригрозили, что, если с семьей Чан случится беда, то они все расскажут на Совете агентств.

– Отец так сказал? – На короткий миг Цзян Чэн почувствовал себя немного легче.

Но только на миг.

– И вы его убили, – процедил он сквозь зубы.

– Нет.

Цзян Чэн вскинул голову, внимательно глядя на Вэнь Жоханя, а тот продолжал рассказывать все тем же ровным тоном:

– Я не боялся Цзян Фэнмяня. Вздумай он рассказать правду, это ударило бы по нему самому, репутации его агентства и будущему его детей. Мы все были крепко связаны, поэтому я не придал значения его пустым угрозам. Не Цзиньсун, с другой стороны, был намного опаснее, поэтому я вывел его из игры.

– Значит, его сабля сломалась не просто так?

Цзян Чэн потер лицо. Не Хуайсан был прав во всем, а он, тупица, не слушал!

– Но мои родители погибли, – сказал он, не отрывая рук от лица. – Как раз три года назад.

– К сожалению, – согласился Вэнь Жохань. – Я разобрался с главой Не, Гуаншань же пообещал, что переубедит главу Цзян – они давно дружили, это было логично.

– Но Цзинь Гуаншань их убил.

– Именно так.

– Хотите сказать, вы к этому никак не причастны?

Вэнь Жохань повернулся к нему.

– Мы с Гуаншанем договорились, что разберемся с Цзян Фэнмянем и Не Цзиньсуном, каждый сам. Как именно мы это сделаем, не обсуждалось. Уничтожение агентства Цзян стало для меня неожиданностью – меньшей, чем для всех остальных, но все же неожиданностью.

Как Цзян Чэн ни старался, ничего не мог прочесть по его равнодушному лицу.

– Почему я должен вам верить? – спросил он прямо. – Все, кто в этом участвовал, мертвы, вы можете говорить, что угодно, и никто не опровергнет.

На этот раз Вэнь Жохань выглядел удивленным.

– Зачем мне лгать? – спросил он с искренним непониманием. – Я мог бы даже не разговаривать с тобой и ничего не объяснять, просто отобрав Печать Преисподней силой.

Он немного наклонился, опершись о подлокотник.

– Я намного сильнее тебя, Цзян Чэн, – сказал он совершенно спокойно. – Сильнее всех. А ложь – это оружие слабых.   

У Цзян Чэна голова шла кругом. Все, что он знал, разбилось вдребезги, и он больше не понимал, где правда и где ложь… но уж точно не собирался никому верить на слово.

– Как удобно, что Цзинь Гуаншань мертв, теперь на него можно свалить все! И мою сестру он тоже убил втайне от вас?

– Так и есть. Когда ты сказал, что это Гуаншань убил Цзян Яньли, я был очень удивлен.

Цзян Чэн уставился на него, не скрывая недоверия, но тот выглядел полностью ушедшим в свои мысли.

– Мы с Гуаншанем никогда не были друзьями, хотя и действовали сообща. Я знал, что в поисках силы он привечает темных заклинателей, и не считал это проблемой. – Вэнь Жохань помахал рукой: – Наши с ним возможности были несравнимы, как бы он ни старался это изменить. После того, как он за моей спиной уничтожил великое агентство и нагрел на этом руки, я больше не считал его союзником. И хотя мы поддерживали отношения в силу необходимости, ни один не доверял другому. Он не знал о моих делах, а я – о его. Разумеется, мы следили друг за другом, и одновременно защищали свои секреты – так, я не сказал ему, что нашел тайную комнату в поместье Чан, и Гуаншань до последнего думал, что Печать Преисподней потеряна. Твою сестру он убил из личных побуждений, сохранив это в тайне ото всех.

Звучало логично, тем более что Цзинь Гуаншань создал копию Печати Преисподней… Он же что-то такое и говорил тогда, в шелтере? – что теперь ни от кого не зависит. Так вот о чем шла речь! Объяснения Вэнь Жоханя были убедительны… или Цзян Чэну просто хотелось ему верить. Осознав это, он отвесил себе мысленную оплеуху. Нашел время уши развешивать!

Он прижал ледяные ладони к пылающему лбу и сосредоточился.

Цзинь Гуаншань упомянул, что Цзян Фэнмянь стал несговорчивым, и его пришлось убрать. И говорил он только про себя, никого больше не приплел, хотя вот уж ему тогда точно не было смысла врать. А еще он ни слова не сказал про Печать Преисподней, словно даже не предполагал, что она может быть у агентства Цзян. И значит…

Цзян Чэн выпрямился.

– То покушение на меня. Это ведь были вы? Какой смысл Цзинь Гуаншаню убивать меня, если он хотел добраться до призрака своего сына? Моя смерть ему бы никак не помогла. Это вы все подстроили, чтобы доблестно спасти меня, верно?

Ему даже ответ не понадобился: Вэнь Жохань смотрел одобрительно, даже с некоторой гордостью, как смотрел всегда, когда Цзян Чэну что-то удавалось особенно хорошо. В груди больно закололо, но он это проигнорировал.

Кивнув, Вэнь Жохань начал объяснять:

– Когда я понял, что Печать Преисподней пропала из поместья Чан, то не знал, кто забрал ее – ты или Гуаншань. Поэтому я пригласил агентство Цзян на Большую Охоту – чтобы присмотреться к тебе. То, как себя вел Гуаншань, как пытался тебе навредить, выглядело подозрительно. А потом, в той пещере, я понял, что ты использовал Печать Преисподней… и мне стало интересно.

– Интересно, – бесцветно повторил Цзян Чэн.

А он-то был уверен, что раз они не собрали Печать, используя только одну часть, то их никто не заподозрит. Как наивно! Каким же он был глупцом, а еще считал себя взрослым.

– Не кори себя, – проницательно сказал Вэнь Жохань. – Я – практически единственный из живущих, кто знает, как действует Печать Преисподней. Тебе просто не повезло, что я оказался в той пещере.

– И поэтому вы со мной сблизились. – Собственные слова отдавались эхом в голове. – Чтобы втереться в доверие и заполучить Печать.

– Не разочаровывай меня, – бросил Вэнь Жохань так резко, что Цзян Чэн невольно вздрогнул. – Я мог получить Печать в любой момент: лгать, притворяться и тратить столько времени зря мне было необязательно.

– Тогда почему?

– Потому что ты Цзян, – просто сказал Вэнь Жохань.

Цзян Чэн замер с недобрым предчувствием.

– Я был уверен, что ты знаешь про Печать, как все наследники великих агентств. Все главы, – он хмыкнул: – кроме меня, потому что я не собираюсь умирать, передавали это знание своим наследникам из поколения в поколение. Мне и в голову не приходило, что Цзян Фэнмянь этого не сделал.

Если бы он ударил Цзян Чэна со всеми своими духовными силами, это и то не было бы так больно. Почему отец не рассказал, неужели из неприязни? Или считал его ребенком… Но Цзян Чэн был достаточно взрослым, чтобы понять! Если бы он знал о силе Печати, то был бы готов к последствиям, а не тыкался вслепую, как идиот.

– Сначала я, разумеется, думал убить тебя, – сообщил Вэнь Жохань с абсолютным хладнокровием. – Но в то время уже многое начало приходить в движение, и я не мог позволить себе опрометчивые поступки. О, не смотри так обиженно – я ведь передумал.

Цзян Чэн не смотрел обиженно! Он был слишком ошарашен тем, как легко Вэнь Жохань распоряжается чужими жизнями.

А тот безмятежно продолжал:

– Итак, я решил присмотреться к тебе, узнать твои слабости, выяснить, где ты прячешь Печать. Довольно скоро стало понятно, что, если пригрозить твоим подчиненным, ты сделаешь что угодно, но я решил не спешить. На тот момент Печать мне была не нужна, и я решил пока оставить все как есть. Тем более, что ты мне понравился.

Цзян Чэн презрительно фыркнул.

– Конечно, я вам понравился! Где бы еще вы нашли такого идиота, который станет слепо вам доверять. Каким же глупцом я был! Мои родители и все мои предки отвернутся от меня, и будут правы!

– Нет, не будут, – оборвал Вэнь Жохань. – Из всех Цзянов, что я знал, ты – самый достойный, твоим предкам стоит гордиться тобой. А в том, что ты мне поверил, твоей вины нет. Наоборот, ты оказался не по годам подозрительным, поэтому я поторопил события, устроив то нападение.

Это было невыносимо.

– Хватит! – выпалил Цзян Чэн. – Я вам больше не нужен, так что можете прекратить. Не желаю слушать ваши лживые похвалы!

Вэнь Жохань вздохнул с видом родителя, уставшего от детских истерик.

– Мои похвалы не лживы. Сейчас ты в шоке, но когда немного успокоишься и подумаешь, то сам поймешь, что я никогда тебе не лгал.

Он посмотрел в окно:

– Впрочем, это уже не важно.

Машина остановилась, мягко качнувшись.

– Приехали, – сообщил Вэнь Чжулю.

Он вышел из машины и открыл дверцу для Цзян Чэна. Вэнь Жохань открыл дверцу со своей стороны, потом оглянулся.

– Мы выходим, – сказал он сухо.

Цзян Чэн не пошевелился.

– Вы хотя бы сожалеете? – спросил он сдавленно. – О том, что случилось с моими родителями и всем агентством. О том, что их убили вот так просто и без причины?

Вэнь Жохань закрыл дверцу и откинулся на спинку сиденья. Посидел, глядя перед собой, как будто всерьез задумался над вопросом.

– Тогда я был недоволен, – сказал он наконец. – Совершенно бессмысленное убийство, нарушившее сложившееся равновесие. Выиграл от этого только Гуаншань, что мне совершенно не понравилось: не люблю, когда за моей спиной ведут свою игру, даже если это мне не вредит. Это было более трех лет назад, а сейчас… – Он повернулся к Цзян Чэну и посмотрел на него в упор: – Сейчас я рад, что они мертвы. Для тебя так лучше.

С этим он снова открыл дверцу и вышел из машины.

– Господин Цзян, – напомнил о себе Вэнь Чжулю.

Цзян Чэн собрался с силами и тоже выбрался наружу.

***

В доме было темно и тихо – никто еще не вернулся. Хоть в этом повезло.

– Я подожду здесь, – сказал Вэнь Жохань. Он прислонился бедром к шкафчику для зонтов и скрестил руки на груди. – Постарайся побыстрее, у меня мало времени.

– Не думаете, что я могу сбежать? – Цзян Чэн хотел, чтобы это прозвучало насмешливо, но вышло слабо и устало.

– Я тебе доверяю, – Вэнь Жохань скупо улыбнулся. – Твоей рассудительности. Ты не из тех, кто слепо бросается в бой, и всегда думаешь о последствиях. Поэтому я знаю, – закончил он с нажимом, – что ты не станешь делать глупости.

Что ж, он был прав. Цзян Чэн мог забрать Печать Преисподней и сбежать – выбраться в окно, встать на меч, долететь хотя бы до особняка Не и все рассказать. Пойти с этим в полицию, в прессу… Но к чему бы это привело? Доказательств у него не было, только его слова… и могущественный темный артефакт у него в руках. Стали бы великие агентства поддерживать его, рискуя своей репутацией и самим своим существованием? Очень вряд ли. Да его бы самого и обвинили во всем. А Вэнь Жохань тем временем мог что угодно сделать с его друзьями и со стажерами, за которых Цзян Чэн нес ответственность.

Пока он поднимался на третий этаж, то придумал с десяток планов побега и все их отверг, один за другим. Если бы речь шла только о нем, можно было попробовать – убраться из города, из страны, затеряться где-то, выбросить Печать в океан… и скрываться до конца своих дней.

И все из-за куска железа!

Цзян Чэн автоматически снял защиту с двери, зашел в спальню сестры. Призрак Цзян Яньли сразу повернулся к нему – если не чудилось, то она выглядела встревоженной.

– Прости, а-цзе, – прошептал Цзян Чэн. – Прости…

Одна половинка Печати Преисподней, спрятанная в защищенный мешочек, лежала под матрасом, другая – в ящике туалетного столика. Цзян Чэн ненадолго замер, глядя на заткнутые за раму зеркала фотографии: они с сестрой, он сам, совсем маленький, несколько фотографий Яньли и Цзинь Цзысюаня, и одна, самая большая – со свадьбы родителей. Цзян Чэн вглядывался в их лица, не узнавая. Они скрывали такую тайну. Отец участвовал в уничтожении клана Чан – пусть он того не хотел, но он знал, что случилось, и молчал. Как уложить все это в голове?

Цзян Чэн со стуком задвинул ящик и вышел из комнаты, не оглядываясь.

Вэнь Жохань со скучающим видом что-то набирал в телефоне. Увидев спускающегося по лестнице Цзян Чэна, он оживился, но ничего не сказал. В молчании, Цзян Чэн приблизился и отдал ему Печать. Все было до странного просто: в дурацких фильмах обмен чемоданами и то проходит напряженнее.

Вэнь Жохань вытряхнул половинки Печати себе на ладонь. Каждый мускул в его лице напрягся, словно он боролся, чтобы не показать эмоций.

– Хорошо, – сказал он, тоже с тщательно контролируемым безразличием.

И небрежно сунул Печать Преисподней в карман, словно это была какая-то безделушка. Свет уличного фонаря выбелил его кожу и подчеркнул тени, превратив лицо в театральную маску. 

– Зачем она вам? – спросил Цзян Чэн. – Что вы собираетесь делать с ее помощью?

Вэнь Жохань усмехнулся.

– Спасать мир, разумеется, – сказал он с легкой насмешкой. – Но подозреваю, что у нас разные представления о том, что это значит.

Он повернулся, чтобы уйти, взялся за ручку двери, но медлил, и Цзян Чэн решился спросить. Это было совсем не важно по сравнению с остальным, но все равно не давало ему покоя.

– Если вы сблизились со мной не из-за Печати Преисподней… – он облизал наждачно-сухие губы, – то для чего?

Вэнь Жохань отпустил дверную ручку. Постоял спиной, потом повернулся. Его лицо оказалось скрыто в тени, только глаза поблескивали.

– Потому что захотел. А я всегда делаю то, что хочу.

Это что еще за ответ такой? Цзян Чэн думал, что его так и оставят в неопределенности, но Вэнь Жохань продолжил:

– Ты был мне симпатичен, и я захотел узнать тебя лучше. Чем больше мы общались, тем больше мне это нравилось. Поддерживать тебя, учить, наблюдать за тем, как ты становишься умнее и увереннее, как взрослеешь на глазах – мне это действительно нравилось. – Он сделал долгую паузу. – Я бы хотел, чтобы ты был моим сыном.

Внутри все сжалось так, что дышать невозможно. Цзян Чэн не мог ни шелохнуться, ни моргнуть, не осталось ни мыслей, ни эмоций, все в нем замерло. Каждое слово проникало в него, оседало, въедалось глубоко в грудь, чтобы остаться там навсегда.

– Родные сыновья меня давно разочаровали, – продолжил Вэнь Жохань задумчиво. – Ни талантов, ни амбиций, – у меня не получалось их любить. Не скрою, я мало ими занимался, потому что это всегда было так скучно. Я думал, что просто не создан для отцовства. Но занимаясь с тобой, я совершенно не скучал, наоборот, это было в радость… Будь ты моим сыном, все могло сложиться по-другому.

Он замолчал, и Цзян Чэн молчал тоже, все слова растерялись.

Вэнь Жохань снова взялся за дверную ручку.

– С тобой и твоими людьми все будет в порядке, обещаю, только не вмешивайся в мои дела. А потом, когда все закончится… мы поговорим еще раз.

Он открыл дверь: сейчас переступит порог и уйдет.

– Не делайте этого! – вырвалось у Цзян Чэна. – Я держал Печать Преисподней, я знаю, о чем говорю. Она вас уничтожит!

Вэнь Жохань обернулся. Уличный фонарь светил ему в спину, оставляя лицо в тени.

– Переживаешь за меня?

Он вдруг протянул руку и погладил Цзян Чэна по голове. Теплая и тяжелая – знакомая – ладонь легла на макушку, растрепала волосы.

– Не волнуйся, – сказал Вэнь Жохань с мягкой насмешкой, – я сильный.

Цзян Чэн зажмурился до рези в глазах, опустил голову, его била крупная дрожь. Легкое прикосновение исчезло, тихо стукнула дверь – Вэнь Жохань ушел. Цзян Чэн остался стоять в темноте.

Chapter Text

Цзян Чэн постоял в темном холле, невидяще глядя перед собой. Потом повернулся и медленно направился к лестнице. Поднялся на третий этаж, проверил дверь в комнату Яньли – из памяти совершенно выпало, запирал он ее или нет. Защита была восстановлена: даже в таком состоянии, он сделал это на автомате. Цзян Чэн постоял перед этой дверью, думая зайти, но так и не решился. В итоге, он сел рядом, привалившись спиной к стене.

Посидел так. Мыслей было слишком много и одновременно – не было вовсе, он даже не смог бы сказать, о чем думает. Потом все же сообразил: достал телефон из заднего кармана и написал остальным, чтобы заканчивали свои задания и сразу же возвращались домой. Оставались еще заказы, но Цзян Чэн все отменил – болтаться по улицам сегодня ночью было слишком опасно. 

Покончив с перепиской, он уже хотел убрать телефон, но заколебался. Был еще один человек, которого он подвел.

Цзян Чэн открыл чат с Не Хуайсаном – тот был в сети полтора часа назад и сейчас, скорее всего спал.

«Ты был прав, а я нет», – набрал Цзян Чэн.

Стоило бы попросить прощения, но он не знал, как можно простить такое.

Теперь оставалось только ждать, и он ждал, разглядывая узор на обоях. Мысли едва ворочались, словно его обкололи анальгетиками. В каком-то смысле так и было: пока он не мог думать, ему не было больно.

Первой вернулась Мянь-Мянь с четырьмя стажерами, потом Юаньдао привез Вэнь Нина и трех стажеров. Последним пришел Вэй Усянь с тремя стажерами – они работали недалеко, но шли пешком.

Услышав стук дверей и голоса, Цзян Чэн спустился в холл. Юаньдао он отправил домой на рабочей машине, стажерам сказал идти спать. Обычно у них так было не принято, и все понимали, что происходит нечто странное, но – то ли Цзян Чэн наконец научился командовать, то ли выглядел слишком хреново для споров, но все послушались почти без пререканий.

Убедившись, что стажеры поднялись на второй этаж, Цзян Чэн позвал остальных в гостиную, закрыл дверь и запечатал комнату заглушающим талисманом.

Вэй Усянь присвистнул:

– У Чэн-Чэна важное объявление? Неужели про нашу свадьбу.

– Вы соб-бираетесь пожениться?

– Вэнь Нин, он шутит… Ты же шутишь, да? Вэй Усянь?

– Угадай!

– Печать Преисподней у Вэнь Жоханя, – сказал Цзян Чэн.

И наконец-то стало тихо.

Вэй Усянь вытаращился на него.

– Как он узнал?

– Он знал с самого начала.

Вэй Усянь сглотнул.

– Подождите, – Мянь-Мянь подняла руку, как на уроке. – Что еще за Печать?

– Артефакт, управляющий нечистью. Вроде Мини, но в миллион раз сильнее. Цзян Чэн, но если он знал, то почему… Подожди, он тебе что-нибудь сделал? Ты не ранен?

– Как это – в миллион раз? – не сдавалась Мянь-Мянь. – И при чем тут наше агентство?

– И как с э-этим связан дядя?

– Да не важно это! – воскликнул Вэй Усянь. – Долго рассказывать. Куда важнее, что у нас тут конец света на носу!

Мянь-Мянь и Вэнь Нин уставились на него с недоверием.

– Прекрати, – устало сказал Цзян Чэн. – Это важно. Я расскажу.

Он сел на диван и махнул остальным, чтобы тоже садились. Никто, впрочем, не послушался.

Цзян Чэн коротко пересказал про то, что случилось в поместье Чан, про то, как они нашли Печать Преисподней, как выяснили, насколько она могущественна, и решили ее хранить.

– Извините, что не рассказывал вам. Просто знать про эту штуку – уже опасно. Я не хотел вас втягивать.

У Мянь-Мянь подкосились ноги, и Вэнь Нин придержал ее за локоть.

– И дядя захотел владеть ею, – сказал он с мрачной уверенностью.

Цзян Чэн потер лицо. Начиналось самое сложное.

Смотреть им в глаза было слишком стыдно: он опустил взгляд на свои руки и понял, что пальцы все еще подрагивают. Переплетя их в попытке унять дрожь, Цзян Чэн начал пересказывать все, что узнал сегодня. О причине появления Прорехи, о причастности великих агентств к гибели клана Чан, о происках Цзинь Гуаншаня и гибели своей семьи, о том, как Вэнь Жохань узнал, что Печать хранится у них. Он рассказал все, даже про фальшивое покушение, умолчав только о последнем разговоре в холле – об этом он не мог сказать никому, даже самым близким.

Мянь-Мянь посеревшая от страха, слушала, зажав рот рукой. Вэнь Нин в какой-то момент достал телефон и начал что-то набирать. Вэй Усянь сел рядом с Цзян Чэном, положив руку ему на плечо, – от этого стало немного легче.

После того, как Цзян Чэн замолчал, еще долго было тихо. Первым молчание нарушил, как ни странно, Вэнь Нин.

– Сестра говорит, что дядя еще не возвращался домой, а в агентстве все работают как обычно.

– Точно! – воскликнул Вэй Усянь. – У нас же есть свои люди в стане врага – Вэнь Нин и Вэнь Цин помогут нам подобраться к Вэнь Жоханю.

Вэнь Нин, до сих пор удивительно спокойный, вмиг стал таким же серым, как Мянь-Мянь.

– Я п-помогу обязательно, н-но сестра не пойдет п-против дяди. И я не хочу ее вт-тягивать, это опасно!

– Ладно-ладно. Пусть просто сообщает о его передвижениях. Тогда мы сможем подобраться к нему и выкрасть Печать…

– Нет, – сказал Цзян Чэн резко. – Мы ничего подобного делать не будем.

– Но мы должны что-то сделать! – Вэй Усянь вскочил и заходил по комнате. – Вэнь Жохань и так-то силен, а с Печатью станет непобедим! Будь я на его месте, я бы отправился в мир духов и подчинил там всю нечисть, а потом напустил ее на заклинателей. Ты же видел, насколько сильные твари там обитают – наш мир будет уничтожен в мгновение ока!

– По-твоему я этого не знаю! – заорал Цзян Чэн в ответ. – Или думаешь, мне все равно?!

– Значит, мы должны что-то сделать!

– Нет! Вас убьют.

Вэй Усянь заморгал так, словно ему такое даже не приходило в голову. А у Цзян Чэна все мысли были только об этом. Его самого… может, и пощадили бы, он не хотел разбираться в том, что чувствует по этому поводу, но остальных Вэнь Жохань убил бы без колебаний – он избавился бы от любого, кто встанет на пути.

– Но кто, если не мы? – спросил Вэй Усянь. Нездоровый азарт приутих, и он наконец заговорил серьезно. – Это мы нашли Печать, значит, это наша ответственность.

– Неправда, – вдруг сказала Мянь-Мянь.

Все еще очень бледная, она сидела на краешке кресла, нервно стискивая руки.

– Ответственность лежит на тех, кто создал Прореху, – ее голос срывался, но говорила она уверенно. – И на тех, кто ради Печати Преисподней уничтожил клан Чан. Это они во всем виноваты, а вам просто не повезло влипнуть в это. Вы – тоже жертвы чужих амбиций.

– Никакая я не жертва! – возмутился Вэй Усянь. – Я – главный герой! И я собираюсь вернуть Печать до того, как Вэнь Жохань устроил тут апокалипсис!

– На дядю это непохоже, – сказал Вэнь Нин. – То есть… я никогда не мог понять, чего он хочет, но ему н-нравится быть заклинателем. И нравится быть сильнее других. Зачем бы ему у-уничтожать заклинателей?

– Точно! – воскликнула Мянь-Мянь. – Давайте лучше подумаем, зачем ему сила Печати Преисподней.

– Д-думаю, чтобы справиться с министром.

– Каким министром? – спросил Вэй Усянь.

Мянь-Мянь отмахнулась от него, как от чего-то несущественного:

– Наверняка Вэнь Жохань планирует что-то вроде государственного переворота. Чтобы восстановить права заклинателей.

– Чтобы заклинатели правили страной?

– Очень может быть!

– А. Вы про того министра, – Вэй Усянь почесал подбородок. – Этого парня защищать совсем не хочется.

Мянь-Мянь щелкнула пальцами:

– И остальные заклинатели думают так же. Министра все ненавидят, и, если Вэнь Жохань против него выступит, его многие поддержат.

– П-похоже на правду.

– Эй! – возмутился Вэй Усянь. – Это еще не повод оставлять Печать Вэнь Жоханю. Хотя… идея позволить ему разобраться с министром, а уже потом разобраться с ним самим, выглядит привлекательно…

– Мы все равно ничего не можем сделать, – напомнил Цзян Чэн. – Мы не знаем, где он и что планирует.

Вэй Усянь почесал в затылке, потом посмотрел в потолок, потом прошелся по комнате. Все наблюдали за ним с беспокойством, но в итоге он просто плюхнулся на диван.

– Не могу ничего придумать, – сообщил он сокрушенно.

Цзян Чэн незаметно перевел дух.

– Нам остается только ждать, п-пока он сделает ход.

– Какие слова, Вэнь Нин! Все те фильмы, что мы смотрели, не прошли даром!

Вэнь Нин страшно покраснел.

– Вот именно, нам остается только ждать, – Мянь-Мянь явно обрадовалась этому. – Хотя бы до утра.

О том, чтобы заснуть, и речи быть не могло, но каким-то образом ночное бдение превратилось практически в пижамную вечеринку. Они принесли еды с кухни, включили телевизор и устроились на диване. Вчетвером они едва помещались, но так было даже лучше. Прижатый к Мянь-Мянь, с рукой Вэй Усяня на плечах, Цзян Чэн впервые за эту ночь почувствовал себя живым.

В это время не показывали ничего важного – на ночь в телестанциях оставался минимум сотрудников, и по всем каналам крутили старые фильмы, сериалы и непопулярные шоу. Вэй Усянь притащил ноутбук и открыл целую тучу вкладок с разными форумами и видеосервисами.

– Если что-то случится, в интернете об этом узнают первыми, – пояснил он, щелкая клавишами.

Но пока что все было тихо. Показывали какой-то сериал про заклинателей, очень плохой и с очень дешевыми спецэффектами. В другое время Цзян Чэн бы закатывал глаза каждую минуту и комментировал каждый кадр, но сейчас он едва замечал происходящее на экране. Как и остальные, судя по общему молчанию.

Прошло, наверное, полчаса, когда Вэнь Нин сказал:

– Он неправильно д-держит меч.

Мянь-Мянь хихикнула:

– Напоминает меня на первом уроке фехтования. Учитель тогда сказал, что так я себе что-то отрежу.     

– Этому неудачнику ничего не грозит, у него же меч пластиковый. Ну почему в такие фильмы не берут настоящих заклинателей?

Постепенно все начали переговариваться. Цзян Чэн тоже иногда вставлял реплику, хотя даже не был уверен, что говорит и о чем. Сколько времени так прошло, он не знал, но в какой-то момент их все-таки сморило.

Проснулся он от настойчивого жужжания телефона.

Телевизор выключился и комнату наполнял серый свет утра. Цзян Чэн лежал на Вэй Усяне, который перевесился через подлокотник и храпел. Левая рука онемела, а шея заныла, стоило пошевелиться. Цзян Чэн усилил течение ци, чтобы прийти в себя, и нащупал телефон. Разблокировал и, щурясь со сна, уставился на экран. Странно, он все еще слышал сигнал уведомления.

Только потом до него дошло, что звонки звучали по всей комнате – на всех телефонах.

– Что случилось? – пробормотала Мянь-Мянь.

Вэй Усянь все еще храпел.

– Уведомление от министерства, – сказал Цзян Чэн. Он еще раз прочитал текст, как будто там можно было что-то не так понять. – Со мной разорвали контракт. Я больше не могу работать как заклинатель.

***

У всех четверых контракт оказался разорван в одностороннем порядке и без каких-то объяснений. Но это коснулось не только агентства Цзян: стоило зайти в соцсети, как на них обрушился шквал постов и обсуждений. Интернет гудел, потому что лицензии отозвали у всех: абсолютно все заклинатели, из больших и малых агентств, в столице и глубинке, даже фрилансеры, в один миг стали безработными. Вэнь Нин с головой ушел в переписку, и в итоге сказал, что в агентстве Вэнь картина такая же – контракт разорвали даже с Вэнь Сюем и Вэнь Цин.

– Я ничего не понимаю, – признал Цзян Чэн.

Вэй Усянь беспокойно расхаживал туда-сюда, потом вдруг посмотрел на часы и кинулся искать пульт.

– Сейчас новости начнутся, давайте послушаем, как это объясняют!

Новости начались с выступления министра Го. В военной форме, суровый и внушительный, он сообщил то, что все уже и так знали: с этого дня заклинатели уволены. По его словам, мера была временной, потому что правительство планировало реформу системы агентств.

– Это займет время, – пояснил он, потирая шрам, – но не волнуйтесь: до тех пор, пока заклинатели не вернутся к работе, от нечисти вас защитит армия. У нас есть все необходимое…

– Он ввел войска в столицу! – выдохнул Вэй Усянь, глядя в экран ноутбука. – В интернете полно фото и видео солдат и военной техники на улицах!

– Это же мятеж! – воскликнула Мянь-Мянь. – Ни за что не поверю, что правительство это одобряет.

Вэнь Нин потряс телефоном:

– Предполагают, что м-министр взял в плен всю верхушку.

– Да какая разница! – перебил их Вэй Усянь. – Наплевать на правительство! Где Вэнь Жохань и что с Печатью Преисподней?

Все переглянулись.

– Может… министр его победил? – предположила Мянь-Мянь.

– Невозможно, – резко ответил Вэнь Нин.

– Но тогда…

– Они заодно, – сказал ЦЧ.

Все взгляды обратились к нему, но он ничего не замечал, поглощенный тем, как все странности последнего времени наконец-то складываются в одну картину.

– Сами подумайте – как армия могла вдруг незаметно оказаться в столице в такую рань? Их должны были перебросить среди ночи, но это ведь очень опасно и ночные перемещения без поддержки заклинателей запрещены.

– Телепортационные поля! – воскликнула Мянь-Мянь.

– И защита от нечисти с помощью Печати, – поддержал Вэй Усянь.

Цзян Чэн кивнул.

– Это был их план с самого начала. Помните теракт на совете агентств? Преступников кто-то снабдил информацией и помог проникнуть в здание, притворившись работниками. Вэнь Жохань сделал это специально, чтобы сместить тогдашнего министра…

– Они были в хороших отношениях, – заметил Вэнь Нин.

– Это для вида, – ответил Цзян Чэн. Он мог только предполагать, но не сомневался, что прав. – На самом деле, Вэнь Жохань давно сговорился с министром Го. Тот стал наводить новые порядки, вызывая всеобщее недовольство, а теперь и вовсе уволил всех заклинателей. Вэнь Жохань дождется, когда возмущение достигнет критической точки, а потом придет и «спасет» нас. И тогда никто не сможет ему помешать.

– А министру это зачем?

– Он же не знает, что его используют, – вступил Вэй Усянь. – Думаешь, так легко переворот устроить? Не удивлюсь, если все правительство сейчас – под талисманами подчинения, вроде тех, которые изобрел Сюэ Ян.

– Но ведь у них есть штатные заклинатели. Они бы сразу… – Мянь-Мянь осеклась.

– А их всех сегодня уволили! – Вэй Усянь расхохотался.

– Такое не провернешь без поддержки заклинателя, – согласился Цзян Чэн. – Министру союз с Вэнь Жоханем выгоден. А Вэнь Жоханю выгодно пока оставаться в тени. Он мне однажды сказал, что министр сделает все сам… вот значит, что имелось в виду.

– Значит, он с п-помощью министра нейтрализовал з-заклинателей и правительство, а потом, с помощью Печати П-п-преисподней разберется с министром и получит всю власть?

– Я так думаю. – Цзян Чэн потер глаза. – С тех пор, как любой контроль за вылазками отменили, Вэнь Жохань мог хоть каждый день изучать мир духов – теперь ему будет легко найти подходящую нечисть, с которой можно захватить власть в стране.

Вспомнился теракт на совете агентств. Могло быть так, что Вэнь Жохань специально убедил Цзян Чэна выступить с докладом, чтобы он ввязался в драку с террористами? Это помогло протолкнуть решение о вылазках… и на репутации агентства Цзян хорошо отразилось… «Какая теперь разница», оборвал он себя.

– Подождите, – сказала Мянь-Мянь, – по вашим словам, эта Печать подчиняет любого, кто попробует ею воспользоваться. Значит, Вэнь Жохань уже под ее контролем?

– Не может быть! – ахнул Вэнь Нин. – Дядя с-слишком силен для этого.

– Никто не будет достаточно силен, – авторитетно заявил Вэй Усянь. – Эта штука была у меня в голове, так что я знаю, о чем говорю. Один раз и на короткое время еще есть шансы, но, если постоянно ею пользоваться и подчинять сразу много нечисти – рано или поздно, Печать возьмет верх.

– Тогда мы должны что-то сделать, – Вэнь Нин был очень бледен, но говорил решительно. – И как можно скорее.

– Но что? – воскликнула Мянь-Мянь. – Мы даже заявить об этом не можем – раз они с министром заодно. Нас просто арестуют!

Снова разгорелся спор. Цзян Чэн не видел в этом смысла – пока было неизвестно, где находится Вэнь Жохань, они ничего не могли сделать. Поэтому он выскользнул из гостиной и пошел на кухню – сварить кофе. Сказывались усталость и напряжение: мозги совсем не работали, и глаза пекло – надо было взбодриться.

Он как раз ждал, пока кофеварка сделает свою работу, когда услышал шарканье ног и шепотки за дверью.

– Что вы там топчетесь? – крикнул он недовольно.

Все стихло. Потом дверь осторожно отворилась, и на кухню просочились стажеры, полным составом.

– Глава агентства! – храбро начала Ю Лейлин.

На этом ее запал иссяк, и она смешалась, оглядываясь на остальных. Цзян Чэн за это время успел наполнить две чашки и запустил кофеварку снова.

– Мы видели новости, – естественно, тем, кто не утерпел, был Ян Лихун.

– Понятно.

– А у вас… Вы тоже?..

– Да, со мной контракт тоже разорвали, как и с великими агентствами.

Стажеры дружно ахнули.

– Но это же незаконно!

– Для начала, министр не имеет права вводить войска….

Му Юньси поднял руку:

– Имеет, но только в чрезвычайных ситуациях.

– Но никаких критических ситуаций не было.

– И из правительства никто не высказывался – журналисты говорят, что не могут с ними связаться.

– И пресс-служба молчит.

– Это переворот!

– Нужно что-то делать! – заявила Линь Юмэй.

Все согласно закивали и уставились на Цзян Чэна выжидающе, словно он должен был сказать им, что делать, и после этого все проблемы решились бы легко и просто. Глядя в их серьезные лица, Цзян Чэн вдруг почувствовал себя ужасно старым.

– Мы ничего не можем сделать, – объяснил он спокойно, – иначе это расценят как попытку бунта. Все заклинатели сейчас – обычные гражданские лица, а вы теперь – обычные школьники. Это не ваше дело.

– Но вы же знали, что это случится! – воскликнула Фан Синь. Только ей хватало духу перебивать его.

Цзян Чэн, отвернувшийся было к кофеварке, замер.

– Сегодня ночью, – поддержал Сяо Дуи. – Вы приказали всем возвращаться, даже отменили несколько заданий.

– И не устроили разбор ошибок, как обычно.

– А потом активировали талисман уединения…

Ли Сихуа поправила очки:

– Вы точно знали, что происходит.

Они даже не скрывали, что пытались подслушивать! Будь Цзян Чэн в лучшей форме, он бы им такое устроил… Но он не успел разозлиться, потому что Ли Сихуа закончила свою гениальную речь:

– А значит, вам известно, как все остановить.

Цзян Чэн опешил от такой логики, а стажеры пялились на него сияющими глазами.

– Глава агентства, просто скажите, что делать.

– Мы поможем!

– Мы не боимся!

– Мы уже взрослые, – добавила крошечная Чжан Люсу.

– Так, заткнулись все, – приказал Цзян Чэн.

У него была препаршивая ночь, а эти дети как сговорились его доконать.

– Не знаю, что вы там себе надумали, но я понятия не имею, что делать.

Все уставились с подозрением, но он выдержал это спокойно. В конце концов, он даже не соврал.

«Я не солгал тебе ни одним словом».

Цзян Чэн вздрогнул и отвернулся, чтобы выключить кофеварку.

– Но вы же…

– Ночью я хотел поговорить кое-о-чем личном.

Это уже была полуправда, но пока не ложь. Стало противно от самого себя, но что еще он должен был сделать? Рассказать все этим детям, чтобы они натворили глупостей и пострадали?

– Вас это не касалось, только меня, Вэй Усяня и…

– Так вы все-таки решили пожениться?! – воскликнул Су Дацин.

Каким-то чудом Цзян Чэну удалось успокоить стажеров, не заработав аневризму. Он даже смог вытолкать их за порог, наказав сразу же идти домой, ни во что не ввязываться и ждать, когда он им позвонит. Удивительно, как легко им удавалось переключиться – только что были готовы спасать мир, и вот уже скачут по улице, обсуждая, можно ли теперь не ходить в школу.

Цзян Чэн вернулся на кухню, поставил четыре чашки кофе на поднос и направился с ним в гостиную. С уходом стажеров стало тихо, и он еще на середине холла услышал голоса. Точнее, один знакомый голос.

Дверь гостиной осталась слегка приоткрыта, это разрушило действие талисмана уединения, и теперь Цзян Чэн, с его обостренным слухом, мог беспрепятственно слышать все, что происходило внутри. Ступая как можно тише, он подкрался к двери и замер, не веря своим ушам.

– Дагэ и отец чуть с ума не сошли, – говорил Не Хуайсан. – Хотели идти штурмовать правительство, я еле отговорил.

– А сейчас у вас что происходит? – спросила Мянь-Мянь.

– Похоже на осажденный замок, как в фильмах, – все собрались и обсуждают ситуацию. Это скучно, так что я улизнул.

Цзян Чэн тихонько перевел дух. Конечно, Не Хуайсан не телепортировался к ним в гостиную, а звонил по громкой связи.

– Дагэ созвонился с Лань Сичэнем – у них тоже все с ума сходят. И еще госпожа Цзинь звонила. У Цзиней хорошие связи в правительстве, но даже ей ничего не удалось выяснить. А знаете, что самое интересное? – она пыталась связаться с Вэнь Жоханем, но у него телефон отключен.     

Вэй Усянь хохотнул.

– Ему не до звонков сейчас, слишком занят играясь с Печатью Преисподней.

Повисла пауза. Цзян Чэн уже хотел зайти в комнату, как Не Хуайсан заговорил:

– Я сразу понял, что дело в Печати, как только с утра прочитал сообщение Цзян-сюна.

– Цзян Чэн тебе написал?

– Да, ночью. Я спал, увидел только утром – это еще рано, обычно я до полудня сплю, но сегодня дагэ меня растолкал… – Он помолчал, а потом спросил, понизив голос: – Цзян-сюн. Как он?

– Плохо, – мрачно ответил Вэй Усянь. – По нему это сильно ударило. Ты же знаешь, как он был привязан к этому ублюдку…

Цзян Чэн отступил от двери и тихо вернулся на кухню.

***

Не Хуайсан скинул ссылки на несколько форумов и стихийно образовавшихся чатов, где в одночасье оставшиеся без работы заклинатели обсуждали случившееся. Вэй Усянь зарегистрировался везде и вступил в десяток жарких дискуссий – ну хоть кому-то было весело.

Цзян Чэн, полистав эти обсуждения, понял, что толку от них нет, – заклинатели понятия не имели, что происходит. По иронии судьбы именно Цзян Чэн был сейчас самым осведомленным человеком в стране, но ничего не мог сделать со своими знаниями. Сперва он хотел рассказать хотя тем, кто знал о существовании Печати Преисподней. Однако, Не Хуайсан наложил на его идею решительное вето.

– От этого больше вреда, чем пользы. Цзини все равно не станут выступать против Вэнь Жоханя, а Лани слишком скрытны, чтобы обнародовать такую информацию. Что касается отца и дагэ, они сгоряча могут натворить такого, о чем потом пожалеют. Оставьте это мне: я выберу подходящий момент и смогу повлиять на их мнение, но для этого нужно время.

Все это Цзян Чэну пересказал Вэй Усянь – сам Не Хуайсан до сих пор с ним не связался, и… что ж, это было заслуженно.

Итак, они решили оставить этот вопрос Не Хуайсану – тот умел подать информацию в правильном свете, в отличие от Цзян Чэна. А им оставалось только ждать. Ждать и смотреть новости.

По ТВ и в интернете творилось черт знает что. Аналитики, публицисты, блогеры – каждый хотел высказать свое авторитетное мнение, каким бы странным оно ни было. Журналисты безуспешно пытались получить реакцию от членов правительства, и к середине дня большинство уже сходилось на том, что министр совершил госпереворот, а все остальные министры, включая премьера, либо захвачены, либо мертвы. Теорий по этому поводу тоже было великое множество, одна другой безумнее. Прочитав пост с миллионом лайков, автор которого доказывал, что кабинет министров превратили в лютых мертвецов, Цзян Чэн решил, что с него хватит.

– Давайте прогуляемся, – сказал он, отключая телефон. – Посмотрим, что происходит в городе.

Они разделились. Мянь-Мянь с Юаньдао, который утром приехал вернуть машину, да так и остался, пошли в одну сторону, Цзян Чэн с Вэй Усянем – в другую, а Вэнь Нин взял такси и поехал в особняк Вэнь.

Сперва казалось, что ничего не изменилось и жизнь идет своим чередом, но стоило выйти на оживленные улицы, как в глаза бросилось обилие полицейских. А чем ближе к центру, тем больше встречалось военных – посты по два-три человека были расставлены в ключевых точках, а у крупных зданий дежурили целые группы и даже с бронетехникой.

Цзян Чэна и Вэй Усяня за четверть часа трижды останавливали полицейские: они просили показать документы, после чего извинялись и отходили.

– Проверяют, нет ли у нас цянькуней с мечами, – сказал Вэй Усянь. – Как будто мне нужен меч, чтобы вздуть парочку идиотов с автоматами.

– Помалкивай об этом.

Вэй Усянь нахмурился.

– И что дальше? Заклинателям запретят выходить на улицу? Или запечатают Золотые Ядра?

– Я бы не удивился.

– Но тогда будет мятеж.

– Возможно, этого Вэнь Жохань и добивается. Чем хуже будет ситуация, тем лучше для него.

Они дошли до здания парламента, и обнаружили, что оно оцеплено солдатами: те стояли по всему периметру монументальной железной стены, а бронетехника блокировала ворота. На площади собралась толпа: все переговаривались, фотографировали, собирались группами. Было больше людей, чем в выходной день, но царила напряженная недобрая атмосфера.

Оглядываясь по сторонам, Цзян Чэн увидел репортеров, осаждавших солдат на воротах, и поспешил отвернуться.

– Пошли отсюда. Еще не хватало, чтобы меня узнали.

Ему и так уже пришло несколько предложений дать интервью.

Дома их ждали подавленные Мянь-Мянь и Юаньдао: они видели стычку между горожанами и солдатами.

Судя по тому, что писали в соцсетях, столкновения вспыхивали по всему городу. А вечером, когда закончился рабочий день, тысячи человек пришли к зданию парламента, что вылилось в стихийный митинг. Солдаты игнорировали выкрики, угрозы и даже редкие полетевшие в них камни, а незадолго до наступления комендантского часа на площадь прибыли полицейские и заставили всех разойтись. Обошлось без применения силы: страх перед нечистью был слишком силен.

Вэнь Нин вернулся поздно, едва успев до комендантского часа.

– Мы уже думали, ты не придешь, – пошутил Вэй Усянь.

Но Вэнь Нин ответил серьезно:

– Мы с сестрой решили, что лучше быть порознь и обмениваться информацией.

По его словам, в агентстве Вэнь царила неразбериха. Вэнь Жохань дома и в главном офисе не появлялся, а Вэнь Сюй понятия не имел, что происходит. Он пытался взять руководство на себя, но далеко не все заклинатели агентства его признавали, потому что заместителем Вэнь Жоханя был не он, а Вэнь Чжулю. Который тоже исчез.

Судя по растерянности семьи Вэнь, про Печать Преисподней они не знали.

– Ты что же, не рассказал сестре? Я думал, у тебя от нее тайн нет.

Вэй Усянь пытался пошутить, но Вэнь Нин этого не понял.

– Нам от этого не будет никакой пользы, а жизнь сестры окажется в опасности. Я решил, что ей лучше не знать.

– Ты все сделал правильно, – одобрил Цзян Чэн.

Вэнь Нин часто заморгал, весь залился румянцем и начал что-то лепетать, как будто оправдываясь. Цзян Чэн до сих пор не мог привыкнуть к этим его переменам.

С наступлением темноты оживилась переписка между заклинателями.

«Меня весь день осаждают клиенты!»

«Как мы можем оставить их без защиты?»

«Я собираюсь на ночную охоту, а министр пусть подавится!»

Цзян Чэн тоже весь день провел за телефонными переговорами, объясняясь не только с заказчиками, но и с прошлыми клиентами, которых сейчас нечисть не беспокоила, но им все равно хотелось знать, будет ли агентство Цзян работать.

Он всем твердо отвечал, что будет ждать решения правительства, потому что не хочет нарушать закон. Справиться с Вэй Усянем было сложнее: тот хотел выйти на улицы ночью и посмотреть, как будет вести себя нечисть.

– Должны же мы знать, контролирует Вэнь Жохань Печать Преисподней, или нет.

– В тюрьме тебе не будет пользы от этой информации.

– Да меня ни за что не поймают!

– Наверняка за ночь сделают сотни видео, – рассудительно сказала Мянь-Мянь.

Юаньдао закивал:

– Я квартиру арендую в многоэтажном доме, так жильцы собираются сегодня патрулировать придомовую территорию. Уверен, каждый из них будет все записывать на телефон.

Вэй Усяня это не остановило, и Цзян Чэн просто махнул рукой.

– Если хочешь привлечь к нам лишнее внимание, то вперед, – облегчи Вэнь Жоханю жизнь.

Вэй Усянь все-таки ушел после двенадцати, но вернулся уже через час.

– Все как обычно, – сказал он уныло. – А я-то думал, что смогу сегодня поэкспериментировать с Мини.

Цзян Чэн чуть не подавился кофе.

– Вэй Усянь!.. Я бы тебе ноги переломал, если бы не был таким сонным.

Они провели еще одну ночь, собравшись все вместе в гостиной. Заклинатели, отважившиеся выйти на ночную охоту, постоянно писали в чаты, рассказывая обо всем, что видят, скидывая фото и видеозаписи. Судя по всему, военные действительно патрулировали улицы, уничтожая всех встреченных тварей.

Утро встретило неутешительными новостями. Многих заклинателей арестовали этой ночью – в тюрьме их держать не собирались, но лицензии аннулировали. После этого настроения в чатах стали совсем упадническими.

Что касается нечисти, то в столице военные справились неплохо, и ночь прошла как обычно. Но в других городах, где военных не было, а заклинатели точно так же стали безработными, картина оказалась совсем другой. Некому было бороться с нечистью, и, хотя выработанная за десятилетия система безопасности сама по себе защищала неплохо, все равно по всей стране пострадали десятки человек, ну а материальный ущерб исчислялся в миллионах.

Несколько заклинателей из регионов рассказали, что местная администрация обращалась к ним с просьбой продолжать работать как раньше, обещая платить из внебюджетных средств. Но всеобщее мнение пока склонялось к тому, что новый режим долго не продержится, и лучше переждать.

На всю страну прогремело выступление именитого профессора, посвятившего полвека изучению нечисти. Тот рассматривал одно из завирусившихся ночных видео, на котором военные сперва закидали яогуай железной стружкой, а потом набросили на него сетку из железных звеньев, и затягивали до тех пор, пока он не превратился в облачко темной энергии. Профессор доходчиво объяснил, почему такие меры бесполезны: они не изгоняли темную тварь, а только на время развоплощали, и ничто не мешало ей вернуться следующей ночью.

Днем министр Го снова выступил с обращением. Он упирал на то, что благодаря усилиям армии ночь прошла спокойно, а значит, страна не нуждается в заклинателях. Тревожные новости из регионов в его обращении полностью игнорировались, что вызвало всеобщее возмущение.

Правительство наконец отреагировало: несколько министров выступили с призывом сохранять спокойствие, жить обычной жизнью и позволить министру Го делать свою работу. Но поздно, никто уже не верил, что это настоящие министры.  Заклинатели считали, что дело в талисманах для изменения внешности, а обычные люди, что – в дипфейках.

В интернете появлялись сообщения якобы от людей из правительства: одни рассказывали, что их связали, отобрав телефоны, и держат в подвале, другие уверяли, что все работают в обычном режиме. Несмотря на очевидную лживость таких сообщений, находились миллионы людей, которые в них поверили.

Самым актуальным стал вопрос о легитимности действий министра. Многие аналитики и юристы в интернете, прессе и телепередачах разбирали его полномочия. Оказалось, что эти полномочия невероятно широки: номинально министр Го был одним из многих, но фактически являлся вторым человеком в правительстве. Министр мог командовать войсками и полицией, единолично принимать законы и даже брать власть в свои руки – все это, в случае кризиса. Если бы вдруг людям угрожала масовая атака темных тварей, тогда и только тогда министр Чрезвычайных Ситуаций, связанных с Нечистью, становился главным человеком в стране.

С этой точки зрения, происходящее даже не было незаконным – в отсутствие заклинателей страна действительно оказалась под угрозой. Вот только этот кризис министр создал сам.

Новый день выдался беспокойным: людей, собиравшихся перед зданием правительства, становилось все больше, и их настроение было куда мрачнее вчерашнего. По всей стране вспыхивали беспорядки, но полиция своевременно их подавляла.

Начальник полиции заявил, что намерен выполнять свои обязанности по поддержанию порядка. До конца дня с подобными заявлениями выступили представители всех ведомств. Они старательно делали вид, что ничего не происходит, и это играло министру на руку. 

Заклинателей, намеренных работать этой ночью, стало заметно меньше, чем прошлой, – страх лишиться лицензии был слишком велик. Но хватало и тех, кто считал, что терять нечего. Из-за этого все чаты погрязли в бессмысленных спорах, которые ни к чему не вели.

Обычно по телевиденью ночами крутили старые сериалы и шоу, потому что из-за комендантского часа ведущим и гостям приходилось бы оставаться в здании канала по двенадцать часов. Теперь все разом решили эту проблему. Одни каналы пригласили аналитиков, ученых и заклинателей на круглый стол, который длился почти всю ночь, другие устраивали с респондентами созвоны по видеосвязи, и ночной эфир был как никогда активным. Цзян Чэн полистал ленту, попереключал каналы и решил идти спать.

Это был первый раз за три ночи, когда он лег в свою кровать, но сон не шел. Ворочаясь с боку на бок, он напряженно обдумывал происходящее, пытаясь угадать, что случится дальше, – но это было еще не самое худшее. Хуже было, когда он уставал крутить в голове одно и то же, и тогда верх брали воспоминания о разговоре с Вэнь Жоханем.

Когда через час пришел Вэй Усянь, Цзян Чэн еще не спал. Услышав, как открылась дверь, он застыл, притворяясь спящим. Если Вэй Усянь и раскусил его притворство, то ничего не сказал: быстро раздевшись, он забрался под одеяло и обнял Цзян Чэна со спины.

Еще несколько минут они лежали так, в напряженном молчании, неестественно застыв. Потом Цзян Чэн сдался. Он развернулся к Вэй Усяню, обнял его и спрятал лицо у него на груди.

Обхватившие его крепкие руки, прижатый к макушке подбородок, даже тяжелая нога, закинутая на бедро – все странным образом успокаивало, и Цзян Чэн сам не заметил, как провалился в сон.

Главной новостью утра стало известие о гибели трех батальонов Юго-Западной армии под началом генерала Дан.

Генерал считал министра предателем и собирался освободить столицу от него и верных ему войск. Переброска осуществлялась ночью, чтобы сохранить все в тайне, но в пятидесяти километрах от города батальоны были атакованы несколькими яогуай третьего уровня. Фотографии с места трагедии ужасали: расплющенные бронетранспортеры, сгоревшие до остова машины, изуродованные останки…

Это было абсолютно неестественно. Во-первых, сильные яогуай не передвигались группами. Во-вторых, военная техника была хорошо защищена, и обычно нечисть ее просто не замечала. Случайное столкновение – еще можно представить, но по словам выживших, яогуай прицельно кидались на машины, переворачивали их и старались вытащить из них людей.

В новостях это обсуждали, пытаясь найти объяснение, и только Цзян Чэн знал, что произошло на самом деле.

– Вэнь Жохань постарался, – озвучил его мысли Вэй Усянь.

– Это что же, – Мянь-Мянь смотрела в экран с округлившимися глазами и совершенно белым лицом, – вот так действует Печать Преисподней?

– Это малая часть ее возможностей.

Мянь-Мянь стала еще бледнее, и Юаньдао, который теперь, похоже, жил у них, поспешил ее поддержать.

Вторая ночь без заклинателей прошла намного хуже первой: в столице все было сравнительно спокойно, но по всей стране количество пострадавших и погибших резко выросло.

Заклинатели ведь не только изгоняли нечисть: они создавали амулеты и защитные символы, проводили ритуалы, проверяли системы безопасности. Правила выживания, выработанные за век существования Прорехи, без заклинателей не работали, и в огромной стране это начало проявляться почти сразу.

Главной проблемой стали похороны. Обычно заклинатели, работающие в ритуальных агентствах, или фрилансеры проводили над покойниками умиротворяющие обряды, после которых даже умершие жестокой смертью легко уходили на перерождение. Теперь же умиротворять души стало некому, и умерших просто хоронили в защищенных гробах – это не мешало им пробудиться, а только не давало выбраться наружу.

Миллионы скорбящих людей вдруг осознали, что произволом властей их родные лишились возможности переродиться. По всей стране разгорелись волнения, которые журналисты прозвали «похоронными». Даже в столице стихийно вспыхивали митинги, массовые драки и нападения на солдат и полицию. «Верните заклинателей!», вот чего требовали люди.   

Пресс-служба правительства убеждала граждан соблюдать спокойствие и не создавать беспорядки. На фоне явного отсутствия премьер-министра, это никого не успокоило, а только подлило масла в огонь.

Больше сотни глав агентств опубликовали открытое письмо с требованием отставки министра Го, а кто-то создал такую же петицию, которая за считанные минуты набрала несколько миллионов подписей. Звучали даже предложения обратиться к императору, пока что одинокие.

Для Цзян Чэна же самым важным в тот день стало совсем другое: в интернете вспомнили про Вэнь Жоханя.

Тут и там, в пабликах и чатах, в блогах и форумах люди задавались вопросом: а где в такой момент находится сильнейший заклинатель? Это произошло как-то одномоментно и быстро разгорелось до такой степени, что попало в новости.

– «Вэнь Жохань исчез! Какое отношение к этому имеет министр Го?», – прочитал Вэй Усянь с выражением. – Прямое, идиоты: они заодно.

– До такого сложно додуматься, – сказал ему Цзян Чэн. – Чтобы глава крупнейшего агентства был в сговоре с тем, кто заклинателей ненавидит.

– Сестра говорит, что особняк атакуют журналисты, – сказал Вэнь Нин, не отрываясь от телефона. – Дома тоже теперь думают, что с дядей с-случилась беда.

Большинство считало, что Вэнь Жохань убит или схвачен. Эта мысль озарила всех разом, и в сознании людей он мгновенно превратился в эдакого мученика. Его имя было повсюду, о нем говорили, как о единственном, кто мог бы остановить произвол.

– Это вброс, – авторитетно заявил Не Хуайсан. – Слишком уж одновременно началось и очень слаженно развивается.

– Вброс? – не понял Вэнь Нин.

– Боты, которые пишут одно и то же на разных ресурсах, предлагая нужные версии, направляя ход дискуссии и так далее.

– Я слышала о таком, – кивнула Мянь-Мянь, – правда, обычно это касалось сплетней про актеров.

Вэнь Нин выглядел ошеломленным.

– И, если они используют такие методы, – продолжал Не Хуайсан, – значит, готовы перейти к решающей стадии плана. Сейчас всех хорошенько накрутят, а потом Вэнь Жохань явится на огненном мече, как спаситель.

– Какой из него спаситель, он же все равно собирается власть захватить?

– Да очень просто. Правительство погибнет от лап гадкого министра, и в такой сложной ситуации наш праведный глава агентства Вэнь возьмет управление на себя, чтобы вывести страну из кризиса. – Не Хуайсан хохотнул: – Признаться, я представлял что-то более агрессивное, он меня удивил.

Цзян Чэн отвел взгляд. Они все созванивались по несколько раз в день, но Не Хуайсан до сих пор не сказал ему ни слова.

– Для нас в этом всем важно только одно, – продолжал тот с видом генерала на военном совете. – Раз всплыло имя Вэнь Жоханя, значит, он собирается сделать свой ход.

– И вот тут-то время нам выйти на сцену! – Вэй Усянь вскинул кулак.

– Но что мы будем делать? – спросила Мянь-Мянь.

Все заговорили одновременно. Этот вопрос всплывал по несколько раз на дню и не приводил ни к чему, кроме споров.

– Достаточно того, что мы узнаем, где он находится, – сказал Цзян Чэн так резко, что все замолчали. – Это уже больше, чем мы знаем сейчас. Тогда будем действовать по обстоятельствам.

На экране ноутбука было плохо видно, и ему показалось, что Не Хуайсан взглянул в его сторону. Цзян Чэн сразу посмотрел в ответ, но тот уже отвернулся.

Chapter Text

Эти несколько дней прошли для Цзян Чэна как в тумане.

Он общался с людьми, делал звонки, смотрел и обсуждал новости, ел и спал, но все было как будто не на самом деле. Все тревожные события, паника вокруг, многочисленные обсуждения того, что теперь будет, и что с этим делать, не воспринимались всерьез. Цзян Чэн совершенно точно знал, что все происходящее – не более, чем прикрытие для планов Вэнь Жоханя. Он не мог беспокоиться, потому что его разум, эмоции, нервы замерли в ожидании настоящей беды.

Каждый справлялся со стрессом по-разному. Вэнь Нин постоянно созванивался с сестрой. Мянь-Мянь не расставалась с Юаньдао, который практически поселился у них дома. Вэй Усянь засел в своей мастерской. Не Хуайсан уверял, что планирует нечто грандиозное, и выглядел довольным собой.

Цзян Чэн же, когда все становилось невыносимым, а от листания ленты новостей мозг отключался, шел на третий этаж и сидел под дверью комнаты Яньли.

С той ночи он больше не заходил внутрь, но даже просто нахождение рядом помогало. Никто не спрашивал его о том, что делать, не подбадривал и не жалел, никто не отвлекал, даже не смотрел, и он наконец-то мог расслабиться – мог проверять телефон так часто, как хотел, мог хмуриться и выглядеть расстроенным, мог переживать и сомневаться, не опасаясь, что это заметно со стороны. Держать лицо и постоянно балансировать на грани лжи, было так утомительно. 

На третий этаж обычно заходил только Вэй Усянь, но он знал, что, когда Цзян Чэн у Яньли, его нельзя беспокоить. Он нарушил это правило только один раз.

На второй день, когда Цзян Чэн уже с час сидел в коридоре, гипнотизируя старую картину на стене, Вэй Усянь подошел и плюхнулся на пол рядом.

– Ничего, если я тут посижу?

Цзян Чэн пожал плечами.

Какое-то время они молчали – недолго, насколько у Вэй Усяня хватило терпения: 

– Ты не хочешь ее навестить?

Цзян Чэн посмотрел вопросительно.

– Яньли-цзе беспокоится, – пояснил Вэй Усянь. – Говорит, в последний раз ты был сам не свой. Я сказал, что ты жив и здоров, но она все равно волнуется.

Все-таки жуткая у него была способность – сейчас он говорил так, словно Яньли жива, и они болтали за чашечкой кофе. Цзян Чэна от этого мороз продрал по коже.

– В другой раз, – сказал он сухо.

Он чувствовал взгляд Вэй Усяня, но продолжал смотреть перед собой.

– Ты ведь так и не поговорил с ней? О ее незаконченном деле.

Цзян Чэн промолчал, и Вэй Усянь издал протяжный вздох:

– Слушай, я понимаю, что это личное, и ты не хочешь, чтобы я был посредником между вами… Хотя, хей! – это обидно, мы ведь скоро поженимся, и я стану родственником Яньли-цзе.

Не выдержав, Цзян Чэн повернулся к нему:

– Что за чушь?

– А ты не знал? Мы планируем свадьбу – по крайней мере, стажеры в этом уверены и забрасывают меня вопросами о свадебном подарке.

– Серьезно? – Цзян Чэн со стоном прижал ладони к лицу. – Да что с ними не так?!

– Вот и я о том же. Почему спрашивают меня, а не тебя?

– Меня они боятся, – предположил Цзян Чэн.

Вэй Усяня это почему-то рассмешило.

– Скорее всего, потому что тебя они любят и хотят угадать с подарком. А на меня им наплевать. Вот же неблагодарные сопляки!

– Все равно это чушь. Во-первых, мы не можем пожениться, если только не сбежим в другую страну. А во-вторых, даже если бы могли, я не собираюсь заключать брак в восемнадцать лет!

Цзян Чэн надеялся, что Вэй Усянь отвлечется и забудет о неприятной теме, обычно так и происходило, но в этот раз не повезло.

– Даже не думай, что возраст что-то изменит, Чэн-Чэн. – Вэй Усянь наставил на него палец. – Ты от меня и в сто лет не отделаешься… Но сейчас речь о другом.

Цзян Чэн недовольно отвернулся, но Вэй Усянь, ничуть не смутившись, подался вперед, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Для разговора с Яньли-цзе моя помощь не нужна. Призраки могут быть болтливы, но причины, удерживающие их в нашем мире, обычно очень просты – чтобы узнать их, хватит и твоего колокольчика.

Как будто Цзян Чэн этого не знал!

В другое время он бы накричал на Вэй Усяня и отказался говорить об этом, но за последние дни он так устал держать все в себе, что еще одна тайна оказалась слишком тяжела.

– Я знаю и так.

Вэй Усянь моргнул:

– Что?

– Я знаю, что она собирается сказать, – признался Цзян Чэн. – И не хочу это слышать.

– Заешь? – Вэй Усянь даже не пытался скрыть сомнения. – И что же?

Цзян Чэн пожал плечами: для него это было очевидно.

– Что я виноват в ее смерти.

Вэй Усянь смотрел с явным непониманием. Пришлось объяснить:

– Ты же слышал, что сказал Цзинь Гуаншань: посылка была для меня. Проклятье предназначалось мне. Ее это не касалось, она не должна была пострадать.

Вэй Усянь потряс головой:

– Но это не твоя вина, а мудака-Цзиня! Просто случайность, что посылку взяла Яньли-цзе.

– Нет, – тихо сказал Цзян Чэн, – не случайность.

Он никому об этом не рассказывал и думал, что никому не расскажет, но стоило открыть рот и он уже не мог остановиться.

– В тот день мы поссорились – Яньли и я. – Он шумно выдохнул. – Ты должен понимать, что поссориться с моей сестрой невозможно, настолько она добрая, но я умудрился. После смерти родителей я мечтал восстановить агентство, и Яньли меня поддерживала. В моем воображении мы были: брат с сестрой против всех, всегда вместе перед лицом трудностей, всегда есть друг у друга… Но она помирилась с павлином, они быстро возобновили помолвку и собирались пожениться. И для меня это было крушением всего. Словно она тоже меня бросила, как наши родители, как все, кого я знал. Я думал, что у нас одна мечта, а оказалось, что она хочет совсем другого – выйти замуж, растить детей, и все такое. И… мы поссорились. Она как раз собиралась на свидание с павлином, а я не стерпел и высказал ей все. А потом убежал тренироваться, как глупый избалованный ребенок… Не то чтобы я собирался ее удерживать от брака или ставить вопрос – павлин или я. Нет, я не такой осел, и обычно скрывал свои чувства, потому что с нее сталось бы от всего отказаться, чтобы быть со мной, а таких жертв я не хотел… Но в тот раз я просто не смог больше молчать и выплеснул обиду.

Цзян Чэн потер лицо.

– Понимаешь? Цзинь Гуаншань, каким бы ублюдком он ни был, все рассчитал точно: Яньли должна была уйти на свидание, в доме оставался только я – никто, кроме меня, не пострадал бы. Но из-за нашей ссоры она никуда не пошла. Она осталась, переоделась в домашнее… Она ждала, когда я вернусь с тренировки, чтобы поговорить.

Он зажурился до рези в глазах, вспоминая, как в тот день, вечером, когда все посторонние люди покинули дом, кроме сиделки, он зашел на кухню и увидел на столе уже остывшие кексы. Яньли приготовила их, пока ждала его, в надежде, что они будут есть сладкое, пить чай, поговорят и помирятся. Цзян Чэн как-то держался весь день, пока туда-сюда сновали лекари, заклинатели и полиция, но эти кексы его сломали, и он разрыдался.

– Если бы не я, мои упрямство и капризы, она была бы жива.

Он раскрыл свою самую страшную тайну, которую хранил все это время, и замолчал, чувствуя себя невероятно усталым. А Вэй Усянь как назло молчал.

– Видишь, даже ты не можешь сказать ничего в мою защиту.

– Да я онемел просто! – взорвался Вэй Усянь. – Как ты можешь себя винить?.. Аааа! Слов не нахожу! Давай, скажи мне: ты специально подстроил, чтобы она осталась?

– Нет, конечно! Я думал, она ушла.

– Или ты что-то делал, чтобы разрушить ее счастье?

– Нет! За кого ты меня принимаешь?

– Ты ее оскорбил во время ссоры?

– Я бы никогда…

– Значит, ты ни в чем не виноват. Обвиняемый полностью оправдан, ваша честь!

– Это так не работает!

Цзян Чэн покачал головой. Зря он рассказал: Вэй Усянь был пристрастен.

– Хорошо, – Вэй Усянь снова наклонился, чтобы посмотреть ему в лицо. – Тебя не переубедить, я понимаю. Но знаешь, что? Я абсолютно, на сто процентов уверен, что твоя сестра тебе не винит.

Цзян Чэн в этом сомневался. Останься Яньли жива – она бы не винила. Но мертвые были намного честнее живых, уж он-то достаточно повидал таких призраков, чтобы понимать – даже подсознательная обида, о которой человек при жизни и не подозревал, после смерти могла стать полноценным источником негодования, не давая войти в цикл перерождений. Яньли, при всей своей доброте, не могла не винить его в глубине души. И это было справедливо, да, Цзян Чэн полностью принимал ее право ненавидеть, он просто… не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы услышать это от нее. Не сейчас. «Потом, – трусливо сказал он себе, – когда все это закончится благополучно».

– Ладно, – сказал Вэй Усянь, – потом.

Цзян Чэн вздрогнул, но тот не заметил, рассуждая сам с собой:

– Переубеждать бесполезно, если Чэн-Чэн что-то вбил себе в голову, то это навсегда.

– Я здесь, вообще-то. 

– Поэтому, – продолжил Вэй Усянь, – как только мы разберемся с проблемой Печати и Вэнь Жоханя, я просто притащу тебя в эту комнату и заставлю поговорить с сестрой, так или иначе. Не будь я Вэй Усянь!

Он даже стукнул себя в грудь кулаком, как полководец, дающий клятву на горе окровавленных трупов. Уж насколько Цзян Чэну было паршиво, и то пришлось закусить щеку, чтобы не засмеяться.

– Разобраться с Печатью и Вэнь Жоханем – звучит, как «никогда».

– О, не волнуйся об этом, – Вэй Усянь пихнул его локтем. – На самом деле, ни о чем не волнуйся. Я знаю, что ты переживаешь, хоть и не показываешь, но все будет хорошо. Потому что у меня есть план.

Звучало это не очень вдохновляюще.

– И что за план? – спросил Цзян Чэн осторожно.

Вэй Усянь почесал нос.

– Я как раз занят этим. Расскажу, когда закончу, – осталось немного.

– Вы с Хуайсаном оба такие загадочные.

– Ха. Тоже думаешь, что Не-сюн слишком задается?

Вэй Усянь закинул руку ему на плечо и принялся разглагольствовать о том, что мог задумать Не Хуайсан. Цзян Чэн помалкивал.

Не ему было кого-то осуждать, ведь свой план он тоже держал в тайне.

***

Цзян Чэну было шесть лет, когда он впервые встретил Вэнь Жоханя.

Казалось, что заклинателей много, но на самом деле их мир был удивительно тесен. Советы агентств, турниры, совместные охоты, светские мероприятия, договорные браки и запутанные родственные связи – все знали друг друга так или иначе.

Это была очередная скучная светская вечеринка, чья-то свадьба, кажется. Цзян Чэна впервые взяли на такое большое сборище, но родители были заняты, Яньли отправили гулять с Цзинь Цзысюанем, а ему сказали «идти поиграть с другими детьми». Цзян Чэн никого из этих детей не знал, а подойти и познакомиться стеснялся, поэтому решил, что может поиграть и сам – например, большой сад идеально подходил для ночной охоты.

Он не сразу понял, что заблудился, а когда сообразил, что давно не слышит голоса и не знает, где находится, то не стал звать на помощь – он ведь был уже взрослый! – а решил вернуться назад прежней дорогой. Так он заплутал еще больше, начал уставать и шмыгать носом, и уже готов был зареветь, когда, повернув, уткнулся в чьи-то ноги.

– Кто это тут у нас?

Задрав голову, Цзян Чэн увидел незнакомого мужчину, показавшегося очень высоким. Просить помощи было унизительно, признавать, что потерялся, стыдно, и он выпалил первое, что пришло на ум:

– Я не плачу!

– Я в этом не сомневаюсь, – заверил его мужчина. – А вот твои родители, наверное, все глаза выплакали. Ну-ка…

Он взял Цзян Чэна под мышку, сделал буквально десять шагов, повернул всего пару раз, и вдруг они оказались на площадке перед домом, где и проходила вечеринка.

– Фэнмянь, – мужчина протянул Цзян Чэна на вытянутых руках, – кажется это твой? Он не плакал.

Цзян Чэн раздулся от гордости, но отец выглядел расстроенным. Потом, на обратном пути в машине мама выговаривала ему – за что, Цзян Чэн тогда не понял.

– Подумать только, первый выход в свет и уже докучаешь главе агентства Вэнь! Чем ты только думал?!

Отец молчал и смотрел в окно.

В следующий раз Цзян Чэн встретил Вэнь Жоханя через пару лет, когда на очередном совместном сборище подрался с Вэнь Чао. Их поставили перед родителями и потребовали объясниться: Цзян Чэн гордо молчал, зато Вэнь Чао, трус и ябеда, принялся жаловаться сквозь всхлипы, хотя и был старше. Отец снова выглядел расстроенным, мама кипела от гнева, а Вэнь Жохань как будто веселился.

– А-Чао, мы тебя поняли, – оборвал он сына, когда тот начал повторяться. – Молодой господин Цзян ничего не хочет сказать?

Цзян Чэн задрал нос. Вокруг глаз Вэнь Жоханя собрались смешливые морщинки.

– Я думаю, детские ссоры – это не то, во что мы должны вмешиваться, – сказал он, обращаясь к Цзян Фэнмяню. – Они уже достаточно взрослые, чтобы решать это между собой.

Цзян Чэн воодушевился, но дома его все равно наказали.

– В своем возрасте ты уже должен понимать, почему нельзя задирать детей Вэнь Жоханя! – отчеканила Юй Цзыюань.

Оставленный без ужина и приставки, Цзян Чэн лежал на кровати и изо всех сил обижался, пока к нему в комнату не пробралась Яньли с угощением.

– Почему? – яростно шептал ей Цзян Чэн. – Я не сделал ничего плохого, даже отец Вэнь Чао сказал, что все в порядке!

Сестра только вздыхала и гладила его по голове – она, наверное, и сама не знала ответ.

– Родителям виднее, – вот, что она сказала в конце концов.

Наевшись булочек и успокоившись, Цзян Чэн с ней согласился: раз родители так сказали, значит, так и есть. Они не могли ошибаться.

Цзян Чэн всегда зависел от мнения родителей – при их жизни и после их смерти. Все, что он делал, он делал ради них – чтобы заслужить их одобрение, чтобы показать себя достойным сыном. При их жизни он хотел услышать, что родители гордятся им. После их смерти он старался все делать так, чтобы хотя бы самому поверить: они бы им гордились.

Но это было невозможно, Цзян Чэн никогда не мог заслужить их похвалу. Даже в собственном сознании, думая о них, он всегда представлял только их осуждение. Все, что он делал, было недостаточно хорошо, как для его живых родителей, так и для их проекций, оставшихся в памяти.

Цзян Чэн не заметил тот момент, когда мнение родителей перестало иметь значение. Это происходило постепенно – все меньше он обращался к их образам, чтобы принять решение, все меньше ориентировался на них в своих поступках. Ему казалось, что это взросление, но на самом деле… На самом деле, он просто сменил один авторитет на другой.

В какой-то момент мнение Вэнь Жоханя стало для него важнее.

Вэнь Жохань не скупился на похвалу, не скрывал, что гордится его успехами, никогда не показывал, что Цзян Чэн недостаточно хорош. Вэнь Жохань давал все, чего он безуспешно хотел от родителей… и Цзян Чэн побежал за ним, как голодная собака, которой мимоходом бросили кость.  

Как же теперь было стыдно! И ведь ему говорили, а Не Хуайсан прямо предостерегал, но Цзян Чэн отбросил все, даже поссорился с лучшим другом. Но не это было самым худшим. Самым худшим было то, что он до сих пор… Не важно. Все не важно, он просто должен исправить свою ошибку.

Цзян Чэн обдумал это в ту ночь, когда сидел под дверью в комнату сестры, дожидаясь возвращения друзей.

У него еще оставался шанс. Вэнь Жохань действительно симпатизировал ему, раз не отбросил, как использованную и ставшую ненужной вещь. «Когда все закончится, мы поговорим еще раз», так он сказал, и Цзян Чэн ухватился за это.

Тем же днем, ближе к вечеру, он попробовал позвонить, но телефон Вэнь Жоханя был отключен. Тогда Цзян Чэн написал ему в мессенджере:

«Мне кажется, я начинаю вас понимать. Можем мы поговорить?»

Сообщение висело в недоставленных до сих пор, и Цзян Чэн убеждал себя, что это хороший знак: вот если бы Вэнь Жохань прочитал и не стал отвечать, тогда надежды бы не осталось.

Сейчас, пока никто не знал, где тот и чем занят, действовать было невозможно. Как невозможно и попытаться отобрать Печать Преисподней силой – в прямом бою против Вэнь Жоханя ни у кого не было шанса.

Но если тот согласится встретиться, если ему не совсем наплевать… тогда Цзян Чэн мог бы сделать вид, что принял его точку зрения и перешел на его сторону. Он мог втереться в доверие, держаться рядом – в прошлом Вэнь Жохань всегда подпускал его ближе, чем кого-либо другого, – так он мог дождаться удачного момента и выкрасть Печать Преисподней.

Что станет с ним после этого – Цзян Чэну было все равно. Если его убьют, то так тому и быть: в списке того, чего он боялся, смерть была на последнем месте. На самом деле, смерть казалась недостаточным, но все же искуплением за все, что он натворил.

Это ведь была его вина – все пострадавшие и погибшие из-за действий министра и Вэнь Жоханя люди. Это Цзян Чэн решил принять дело семьи Чан, в глупой попытке вывести на чистую воду Цзинь Гуаншаня. Если бы не то его решение, ничего бы не случилось, Печать Преисподней до сих пор оставалась бы в тайной комнате, и Вэнь Жоханю пришлось бы держать свои амбиции в узде.

Ждать, ничего не делая, было невыносимо. А еще сложнее было слушать, как его друзья строят планы, не признаваясь, что решил все сделать в одиночку. За эти дни он освоил искусство избегать лжи, но и не говорить правду. Его самого от себя воротило, но что еще оставалось? Вэнь Жохань убил бы всех, кто выступил против него, а на совести Цзян Чэна уже и так хватало смертей.

Поэтому он молчал и ждал. И ждал, и ждал, уже начиная терять надежду, пока Вэнь Жохань наконец не ответил.

Это случилось на пятый день государственного переворота. К этому моменту в стране уже сутки как ввели военное положение – по словам министра, ради борьбы с нечистью. В такой ситуации правительству не требовалось одобрение парламента для принятия законов, и министр начал выпускать их один за другим. Все его законы были направлены против заклинателей, поражая их в правах. Последним таким стало требование сдать оружие на хранение государству. Подавалось это как временная мера, но вызвало бешеный шквал возмущения даже среди простых людей, которые боялись, что останутся один на один с нечистью и некому будет их защитить.

По всей стране начались волнения, заклинатели поговаривали о том, чтобы открыто выступить против министра и взять штурмом здание правительства. Было стойкое ощущение, что страна стоит на пороге чего-то ужасающего.

И в этот день, около восьми вечера, когда они вяло ужинали на кухне, телефон Цзян Чэна разразился сигналом входящего сообщения.

В эти дни ему постоянно звонили и писали: клиенты, стажеры, главы других агентств, журналисты, – поэтому никто не придал очередному звонку значения. И только Цзян Чэн, отключивший уведомления во всех чатах, кроме двух – с Не Хуайсаном и Вэнь Жоханем – знал, что это значит.

Стараясь выглядеть равнодушным, он открыл мессенджер.

«Рад это слышать, – написал Вэнь Жохань. – Завтра я тебе позвоню».

Завтра. Цзян Чэн так стиснул телефон, что пластиковый чехол затрещал. «Потом, когда все закончится, мы поговорим еще раз». Значит, Вэнь Жохань собирался все закончить сегодня ночью?

Цзян Чэн торопливо убрал телефон и уставился в свою тарелку, чтобы не привлекать внимания. Сегодня ночью… Он был единственным человеком в стране, который знал, что произойдет, но ничего не мог сделать.

Еда в тот раз была на вкус, как зола.

***

Прошло еще два часа – Цзян Чэн почти ничего не замечал и ни на чем не мог сосредоточиться, хотя новости поступали постоянно и все их активно обсуждали, – когда Вэнь Нин вдруг вскочил с телефоном в руках.

– Это с-сестра! – выдавил он, заикаясь. – Дядя т-только что звонил и сказ-зал сегодня ночью в-всем в а-агентстве не выходить на улицу.

Повисла тишина.

– Началось, – прошептала Мянь-Мянь.

Вэй Усянь тоже вскочил, опрокинув стул.

– Отлично! Я уже заждался.

И ринулся к выходу. Цзян Чэн едва успел схватить его за рукав:

– Куда ты собрался?

Вэй Усянь оглянулся, дико сверкая глазами:

– А что непонятного? Он собирается действовать, нужно его остановить.

– Но это же опасно! – воскликнула Мянь-Мянь. – Если у него Печать Преисподней и полчища тварей в подчинении, что ты сможешь сделать?

– Н-надо все спланировать, – поддержал Вэнь Нин.

Вэй Усянь посмотрел на них, на Цзян Чэна, и разом переменился.

– Да, вы правы, – он почесал в затылке. – Я как-то не подумал. Знаете, что, надо позвонить Не-сюну, вдруг у него есть идеи.

– А ты что будешь делать? – подозрительно спросил Цзян Чэн.

Вэй Усянь подпихнул его к дивану.

– А я займусь Компасом и Мини. Если вот-вот начнется заварушка, надо, чтобы они работали идеально.

Он подмигнул и выскочил из гостиной. Цзян Чэн проследил, как Вэй Усянь поднимается на верхний этаж, потом пошел и запер входную дверь – просто для своего спокойствия.

Не Хуайсан не обрадовал. По его словам, Не, Лань и еще несколько десятков агентств, собирались сегодня выйти на улицы и защищать город от нечисти. К столкновению с армией они были готовы.

– А к столкновению с армией нечисти – нет, – мрачно закончил Не Хуайсан.

– Надо всех предупредить, – взволнованно сказал Вэнь Нин.

– Я могу убедить отца с дагэ, но не остальных.

– А ты все еще не рассказал главам великих агентств про Печать Преисподней? – спросила Мянь-Мянь. – По-моему, сейчас самое время.

Цзян Чэн незаметно выскользнул из гостиной.

До сих пор он планировал позволить Вэнь Жоханю захватить власть, потому что не представлял, как его можно остановить, а потом уже отобрать у него Печать Преисподней. Но все изменилось: его бездействие могло обернуться гибелью множества людей. Так что же делать? Выступить в новостях и рассказать правду? Даже если бы ему поверили, это только подтолкнуло бы Вэнь Жоханя к решительным действиям. И все равно привело бы к многочисленным смертям.

Единственным шансом было – остановить Вэнь Жоханя сейчас, за два часа, оставшиеся до полуночи. И Цзян Чэн не представлял, как это сделать. Еще и Вэй Усянь беспокоил – как бы тот не натворил глупостей в своем стиле.

Цзян Чэн заглянул в его комнату, никого там не нашел и поднялся на чердак. В лаборатории все было вверх дном, а Вэй Усянь метался по комнате, что-то хватая и кидая в цянькунь. Он переоделся, натянув толстовку с капюшоном и тяжелые ботинки, которые обычно надевал на ночную охоту. Как Цзян Чэн и думал.

– И чем это ты занят? – спросил он, остановившись на пороге.

Вэй Усянь замер, потом оглянулся с вороватым видом.

– Чэн-Чэн? Да вот, собираю все, что может пригодиться для завтра… или, когда там вы решите схлестнуться в Вэнь Жоханем.

Совершенно невыносимое зрелище.

– Знаешь, что, – сказал Цзян Чэн сквозь зубы, – если врать не умеешь, то даже не пытайся. Ты же собрался прямо сейчас уходить в одиночку.

Вэй Усянь открыл рот.

– И не смей врать!

Вэй Усянь закрыл рот.

Цзян Чэну захотелось отвесить ему такого тумака!..

– Если собрался умереть, ничего полезного не сделав, – процедил он сквозь зубы, – то так и скажи – я с радостью прикончу тебя сейчас.

– Чэн-Чэн… – Вэй Усянь вздохнул и посмотрел ему в лицо, уже серьезно. – Я не собираюсь умирать.

– А что, ты думаешь, с тобой случится, когда ты попробуешь победить Вэнь Жоханя? Вознесение на небеса за величайшую глупость в истории?

– У меня есть план!

Цзян Чэн скрестил руки на груди, всем видом выражая недоверие.

– Слушай, все очень просто, – Вэй Усянь остановился прямо перед ним. – Ему нужно призвать нечисть из мира духов, так? Он сделает это в наилучшее время, то есть, в полночь. Ему нужно отправиться через Прореху заранее – хотя бы за полчаса. То есть, мы знаем, где он будет и в какой момент времени. Это шанс, который нельзя упускать.

С этим Цзян Чэн не мог спорить при всем желании.

– Я отправлюсь следом. Найду его в мире духов, только я знаю, как это сделать. И тогда, в дело вступает Мини – я начну тоже воздействовать на нечисть, чтобы поколебать силу Печати. Вэнь Жохань замешкается, и вот тут-то я его атакую. И все, хэппи-энд.

У Цзян Чэна от этого бреда аж голова заболела.

– Так, стоп. С чего ты взял, что у тебя получится? Твоя Мини и близко не так сильна, как Печать Преисподней.

Вэй Усянь задрал нос:

– Я уверен…

– И даже если выгорит, – гнул свое Цзян Чэн, – как ты собираешься «атаковать» Вэнь Жоханя? Ты себя бессмертным возомнил? Я видел, как ты управлялся с Мини – тебя это чуть в нокаут не отправило.

– С тех пор я…

– Ты хочешь одной рукой управлять тварями, преодолевая силу Печати, а другой – сражаться с Вэнь Жоханем? Его уровень духовных сил в разы выше, он тебя в порошок сотрет!

– Посмотрим, – хвастливо заявил Вэй Усянь.

Цзян Чэн толкнул его в грудь.

– Это самоубийство, я тебе запрещаю.

Вэй Усянь вздрогнул, но, как с упавшим сердцем понял Цзян Чэн, не передумал.

– Прости, Чэн-Чэн, я не собираюсь тебя слушаться.

– Что, и драться со мной будешь?

Но Вэй Усянь уже все для себя решил, и теперь его было не остановить.

– Если придется, то буду, – сказал он твердо. – Лучше мы подеремся, поссоримся… Даже расстанемся. Все лучше, если это тебя защитит.

– Защитит? – повторил Цзян Чэн недоверчиво. – Ты меня защищаешь?

Вэй Усянь ответил сразу, как человек, который все давно обдумал:

– Я же обещал, что разберусь. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, я все исправлю.

– Да о чем ты?! – воскликнул Цзян Чэн.

Он ожидал чего угодно, но не того, что услышал:

– Это моя вина, – заявил Вэй Усянь. – Это я первым активировал Печать Преисподней. Я хотел ее изучать и уговорил тебя драться с Черепахой, из-за чего Вэнь Жохань обо всем догадался. И… мне нравилось обсуждать с ним Прореху, а ради возможности побывать в мире духов, я на все был готов. Я ничего вокруг не замечал, даже был так глуп, что поверил, будто за Печатью Преисподней охотился только Цзинь Гуаншань, а Вэнь Жохань и не при чем. И вот к чему привела моя глупость.

– Хочешь сказать, – медленно выговорил Цзян Чэн, – что это не я облажался, доверяя злодею, а это ты должен был присматривать за дурачком вроде меня?

– Ты не облажался, – тут же возразил Вэй Усянь. – Ты к нему привязался, и именно поэтому тебе незачем с ним сражаться. Добром это не кончится, лучше я разберусь со всем сам.

Теперь это выглядело как какой-то поединок за его честь, и в другое время Цзян Чэн бы наорал на Вэй Усяня и не на шутку разозлился. Но как он мог обижаться, если сам планировал все сделать в одиночку, врал своим друзьям и готов был рисковать жизнью, чтобы искупить вину. Злиться на Вэй Усяня за точно такое же поведение он не мог.

Зато мог злиться за глупость.

– Ты не разберешься, а бесславно сдохнешь, придурок!

Вэй Усянь начал что-то говорить, но Цзян Чэн выставил перед собой руку, чтобы он заткнулся. Нужно было подумать.

Его прежний план не годился, потому что промедление обрекало сотни людей на гибель. Он мог связаться с прессой и рассказать все, что знал, в прямом эфире. Но это привело бы к кровопролитной войне между агентствами. А еще он мог попытаться остановить Вэнь Жоханя до того, как тот призовет нечисть. План Вэй Усяня был хорош, но неосуществим в одиночку, ну а Цзян Чэну не стоило и пытаться искать Вэнь Жоханя в мире духов и противостоять Печати без Мини.

Выбор был между жизнями множества людей и жизнью Вэй Усяня – самый сложный выбор, какой он когда-либо делал.

– Пойдем вместе, – сказал Цзян Чэн. – Только мы вдвоем. Ты займешься Печатью, я – Вэнь Жоханем. Тогда у нас будет шанс.

Вэй Усянь начал было возражать, и пришлось повысить голос, чтобы перекричать его:

– Я все равно собираюсь отправиться за Прореху, с тобой или без тебя, так что спорить бесполезно. Если хочешь упорствовать – значит, мы оба бесславно сдохнем, а Вэнь Жохань будет править миром.

Вэй Усянь захлопнул рот с такой силой, что зубы щелкнули. Вот и отлично.

Цзян Чэн открыл дверь и выглянул на лестничную площадку: было тихо, из гостиной доносились голоса – значит, их пока не хватились.

– Как ты планировал добираться до Прорехи?

Вэй Усянь пожал плечами:

– На мече.

Цзян Чэн молча отвесил ему подзатыльник.

– Это не меньше двух часов полета на пределе сил, и ты еще хотел потом с Вэнь Жоханем сражаться?

– Но как еще? – Вэй Усянь потер затылок с обиженным видом. – У нас же нет телепортационного поля…

Цзян Чэн посмотрел на него, озаренный идеей.

– Зато я знаю, у кого оно есть.

***

Агентство Не разместилось в пригороде. Огромный особняк, походивший на каменную крепость, вмещал не только большую семью Не, но и штаб, служебные помещения и казармы. У них даже было тренировочное поле под открытым небом, со спортивной площадкой и полосой препятствий. Не Минцзюэ считал, что физические упражнения, разработанные для военных, могут пригодиться и заклинателям, поэтому утро в агентстве Не начиналось с пробежки. Не Хуайсан ненавидел это всей душой.

Цзян Чэн и Вэй Усянь добрались сюда за четверть часа. Они летели как можно быстрее на максимальной для себя высоте, и их заметили всего один раз. Не важно: военные все равно не могли достать их с земли.

– Я думал, нас попробуют сбить ракетой! – крикнул Вэй Усянь. Он выглядел расстроенным.

Цзян Чэн, которому такое в голову не приходило, поежился:

– У них нет ракет… надеюсь.

Было около половины одиннадцатого, когда они подобрались к задней стороне стены, окружавшей агентство Не, и до начала конца света оставалось всего полтора часа. Мянь-Мянь и Вэнь Нин, уже обнаружившие их отсутствие, не уставали писать и звонить, поэтому Цзян Чэн убрал звук на телефоне, а Вэй Усянь свой вообще выключил.  

– И как мы попадем внутрь? – прошептал Вэй Усянь, пока они устроились под прикрытием живой изгороди.

Даже он понимал, что зайти с главного хода – не вариант. Они бы потратили вечность на объяснения, и Не Минцзюэ захотел бы пойти с ними. В спорах они потеряли бы драгоценное время.

– У нас с Хуайсаном был один трюк.

Цзян Чэн отсчитал окна и с облегчением выдохнул: в спальне Не Хуайсана горел свет. Тогда он подобрал горсть мелких камушков, наполнил их своей ци и с размаху швырнул через стену.

Защитный контур не пропускал только темную энергию, и никак не отреагировал на чистую ци. Сосредоточившись, Цзян Чэн направлял камушки к окну на втором этаже, пока они дробью не застучали по стеклу.

Прошло несколько минут ожидания, потом створка открылась, и Не Хуайсан выглянул наружу. Было вопросом времени, когда он заметит их, но Вэй Усянь не стал ждать, а вскочил и замахал руками. Глаза и рот Не Хуайсана одинаково округлились, но он сразу взял себя в руки: кивнул им и вернулся в комнату, закрыв окно.

– Когда Мянь-Мянь сказала, что они не могут вас найти, я сразу понял, что вы задумали, – прошептал он пятью минутами позже, открывая для них заднюю калитку. – Но не ожидал, что вы придете ко мне.

– Нам нужно телепортационное поле, – брякнул Вэй Усянь.

Не Хуайсан уставился на них.

– А… я думал, вы хотите позвать меня с собой. – Он зябко передернул плечами. – Мы же были втроем, когда нашли Печать Преисподней.

– Вчетвером, – сказал Цзян Чэн.

Он сам не знал, к чему это уточнение, – просто хотелось сказать хоть что-то. Это был первый раз за все последние дни, когда он напрямую обратился к Не Хуайсану… и сразу об этом пожалел, потому что тот вздрогнул и отвел взгляд.

– Да, вчетвером, А-Юй еще был с нами. Словно в другой жизни, да?

В этой жизни они, видимо, больше не были друзьями, понял Цзян Чэн с упавшим сердцем. Нет, все справедливо, он это заслужил.

Не Хуайсан провел их в дом через черный ход. Теперь надо было спуститься в подвал, где находилось стационарное телепортационное поле, и они сгрудились у лестницы, прислушиваясь.

Весь дом гудел от разговоров, топота ног, шума передвигаемой мебели и бряцания мечей, но звук шел из передней его части, отведенной под штаб агентства.

– Я рассказал дагэ и отцу про Печать Преисподней и про то, что планирует Вэнь Жохань, – пояснил Не Хуайсан. – Вот они и устроили внеплановое совещание.

– А Лани и Цзини? – спросил Цзян Чэн.

Он смотрел в темный пролет лестницы, чтобы больше не встречаться взглядами, раз уж Не Хуайсану это было так неприятно.

– Я… хм, это сейчас не важно. Давайте поспешим.

– Не-сюн что-то задумал, – пропел Вэй Усянь.

– Ну что ты, Вэй-сюн, куда мне до твоих замыслов!

Они захихикали, довольные друг другом. Цзян Чэн закусил губу и начал спускаться по лестнице.

Они прошли один пролет, когда почувствовали присутствие другого человека. Не Хуайсан скорчил им яростную гримасу, потом на цыпочках прокрался вниз и выглянул за перила. Цзян Чэн со своего места видел, как его плечи расслабились.

– Шимэй, – крикнул Не Хуайсан, – что ты тут делаешь?

Он вприпрыжку спустился по лестнице и завел праздный разговор с какой-то заклинательницей.

– Интересно, – прошептал Вэй Усянь, – это его девушка?

– Совершенно неинтересно. Заткнись.

Вскоре Не Хуайсан поднялся с нижнего пролета и махнул им, а когда они спустились в подвал, там уже никого не было.

– А ты сердцеед, Не-сюн, – протянул Вэй Усянь.

Вместо ответа, Не Хуайсан снова приложил палец к губам и указал на ряд дверей в другой стене. Цзян Чэн в этой части дома раньше не бывал, но мог предположить, что это лаборатории для испытаний и создания талисманов, или хранилище – у больших агентств такие были в обязательном порядке.

Старательно скрывая свое присутствие, они прокрались от лестницы через весь подвал, пока не добрались до большой комнаты без дверей. Здесь, на каменном полу были обустроены два телепортационных поля: их выбитые в камне символы сияли алым, а через равные промежутки к ним крепились талисманы, поддерживающие течение ци – их оставалось только активировать. Едва приблизившись, Цзян Чэн ощутил наполнявшую их силу так же отчетливо, как гул трансформаторной будки.

– Давайте внутрь этого, – прошипел Не Хуайсан, – оно рассчитано на большой отряд, а вас двое, так что поле не разрядится полностью, и никто ничего не узнает.

По центру поля алел круг, и Цзян Чэн встал в него – это была точка, где сходились линии силы от талисманов, и тот, кто стоял на ней, выбирал место телепортации. Теперь ход был за Не Хуайсаном, но тот медлил, нервно теребя слишком длинные рукава свитера.

– Вы ведь не задумали ничего опасного? – вдруг выпалил он скороговоркой. – Вы же не собираетесь сражаться с Вэнь Жоханем в открытую, да? Это самоубийство, вы же понимаете?

В неестественном свете флуоресцентных ламп он выглядел нездорово бледным. Цзян Чэн впервые заметил синяки у него под глазами, взлохмаченные волосы и лихорадочный блеск глаз.

– Не волнуйся, Не-сюн, – весело сказал Вэй Усянь. – Мы не самоубийцы, у нас есть план.

Он благоразумно не добавил, что это самоубийственный план.

– Понятно, – сказал Не Хуайсан. Он выпрямился и как-то разом успокоился. – Я тоже кое-что планирую… Ну, давайте не будем терять время, пока нас не поймали. Цзян-сюн, ты знаешь, что делать?

Цзян Чэн кивнул, но Не Хуайсан не смотрел: он присел у края поля, опустив голову, и волосы свесились, скрыв его лицо.

Цзян Чэна пронзило острым осознанием, что это, скорее всего, последний раз, когда они видятся. Захотелось что-то сказать, он даже подался вперед, но так и не смог выдавить ни слова.

Не Хуайсан направил ци в один из талисманов, и сразу же все символы засияли ровным голубоватым светом. Цзян Чэн выдохнул, закрыл глаза и представил пустые коробки заброшенных домов и узкие улицы, заросшие сорняками. Он представил это так отчетливо, как только мог, картинка возникла перед глазами, а в следующий момент в лицо ему пахнуло холодным воздухом, а под ногами оказался не каменный пол, а мягкая земля.

Цзян Чэн открыл глаза и огляделся: они стояли на заросшей травой дороге среди пустых домов – без городских огней, ночь казалась еще чернее, и только вдалеке в темном небе колебался абрис Прорехи.

Они были на месте.

Chapter Text

– Далеко ты нас закинул, – заметил Вэй Усянь. – Поближе нельзя было?

– И вывалиться прямо в объятья Вэнь Жоханя?

– Ну да, ты прав.

Они находились на самой окраине Бэйшуань. Цзян Чэн запомнил это место по одному случаю несколько месяцев назад: в тот раз они возвращались с очередной вылазки, когда Вэй Усянь вдруг выкрикнул что-то и резко свернул в сторону.

– Что такое?

– Собака, Цзян Чэн! Здесь собака!

– Ну и что?

Вэй Усянь обернулся на лету:

– Я ее тебе поймаю!

Каким-то чудом Цзян Чэн смог сдержаться и не разразиться бранью. Наверняка люди из его отряда потешались, но стоило оглянуться, как все приняли равнодушный вид. Так он им и поверил.

Пришлось гнаться за Вэй Усянем через полгорода. Собаку Цзян Чэн так и не увидел и сильно сомневался в ее существовании, потому что как только они оказались на окраине, Вэй Усянь вдруг развернулся, прижал его к стене и начал целовать как безумный.

Цзян Чэн отлично запомнил, как ярко светило солнце и как синее небо отражалось в разбитом окне дома напротив. Этот дом сейчас был по левую руку от них, и осколки стекла поблескивали в темноте. 

– Давай…

Цзян Чэн положил руку на меч, но Вэй Усянь перехватил:

– Пройдем пешком: хочу сначала проверить обстановку Компасом. Мало ли что здесь успело случиться.

Здравая мысль. Цзян Чэн нахмурился – дела совсем плохи, если Вэй Усянь осторожничает больше него

Дома здесь были в основном невысокие, с маленькими двориками, сейчас заросшими до неузнаваемости. Деревья и кустарник захватили все вокруг, и приходилось постоянно перебираться через корни и пригибаться под ветками. Могло показаться, что они бредут через причудливый лес с узкими извилистыми тропинками.

– Пока все в порядке, – прошептал Вэй Усянь.

Он показал Компас – стрелка оставалась в неподвижности.

– Мы еще далеко от Прорехи.

– Угу. Как думаешь, он уже в мире духов или еще нет?

Цзян Чэн неловко пожал плечами.

– Если он начнет в полночь, то должен будет войти в Прореху не позже половины двенадцатого. Раньше одиннадцати вряд ли – даже Вэнь Жоханю не захочется тратить силы зря.

Они переговаривались в полголоса, и это их спасло.

Цзян Чэн услышал, как звонко раскатились камешки на дороге впереди: схватил Вэй Усяня и дернул вниз. Они присели за опрокинутой тележкой, не дыша и не моргая, вслушиваясь в тишину ночи.

Это могло быть бродячее животное. Это мог быть ветер. А потом до них донесло обрывки разговора.

– Что здесь искать? Тут, наверное, лет пятьдесят людей не бывало! – возмущался кто-то.

Второй голос отвечал невнятно.

– Если полезут, то по главной улице, прямо на Прореху, – продолжал первый. – Очевидно же! Вот там мы бы больше пригодились. И почему нас все время отсылают в какую-то задницу?

Вэй Усянь тронул за руку и, когда Цзян Чэн посмотрел в его сторону, выразительно провел большим пальцем поперек горла. Цзян Чэн покачал головой. Они не знали, как эти люди связываются друг с другом, не стоило рисковать.

Двое остановились почти напротив их укрытия. В руках они держали фонарики, из-за этого их самих не получалось разглядеть.

– …заклинатели… – услышал Цзян Чэн.

– Да ну! Великие агентства ничегошеньки не знают. Если кто и заявится, то военные, а что они могут, танки пригнать?

– У них есть спецназ.

– Они только в фильмах хороши. А против заклинателя они ничего не могут.

Цзян Чэн пригнулся еще ниже, когда луч фонарика скользнул над головой, а двое пошли дальше, продолжая разговаривать. Вскоре их голоса затихли вдали.

– Кажется, я знаю, почему этих недотеп всегда посылают в самую задницу, – весело прошептал Вэй Усянь.

Цзян Чэну же было не до смеха.

Вэнь Жохань ожидал, что ему могут помешать, и выставил охрану. Кто знает, сколько еще людей сейчас рыскало по Бэйшуань.

Притянув Вэй Усяня поближе, он прошептал:

– Идем к главной улице, очень осторожно. Как можно меньше шума.

– Да знаю я, Чэн-Чэн.

– Говори тише!

На пути им попались еще два патруля. Заклинатели в черной одежде, без знаков какого-либо агентства, прохаживались по мертвым улицам, внимательно вглядываясь в темноту. Вэй Усянь с Цзян Чэном были настороже, поэтому заранее слышали их приближение и успевали спрятаться.

В обычной ситуации они бы запрыгнули на ближайшую крышу и так, перескакивая с дома на дом, быстро добрались до Прорехи, но теперь приходилось красться и смотреть, куда ставишь ноги, и время тянулось совершенно бесконечно. Цзян Чэн раз взглянул на телефон, увидел, что только лишь начало двенадцатого, и решил больше себя не дергать.

Прошла целая вечность, прежде чем они достигли цели.

В свое время, когда только начались исследования мира духов, место вокруг Прорехи расчистили, снеся множество домов. Образовалось нечто вроде площади такого размера, что здесь можно было военный парад проводить. Сейчас эту площадь заливал ослепительно-яркий свет.

Прожекторы освещали все так, что не оставалось и намека на тень, и подобраться к Прорехе незамеченным стало совершенно невозможно. А по границе между светом и тенью, по всему кругу пустого пространства вокруг Прорехи, рассредоточились заклинатели. Все в черном, вооруженные, они стояли на равных промежутках друг от друга. Некоторые показались Цзян Чэну знакомыми.

Они с Вэй Усянем забрались в одно из пустующих зданий с забитыми окнами и могли все неплохо рассмотреть в щели между досками, не боясь быть обнаруженными. Но чем больше Цзян Чэн всматривался, тем больше разочаровывался: они бы не смогли добраться до Прорехи без боя, и вдвоем это было чистой воды самоубийство.

Вэй Усянь подергал за рукав и, когда Цзян Чэн наклонился, прошипел на ухо:

– Видишь магическое поле?

Действительно, если присмотреться, то заклинатели стояли перед линией начертанных на земле символов.

– Я узнал их, – продолжил Вэй Усянь, – символы такие же, как на талисманах уединения.

Они переглянулись. Цзян Чэн слышал о таком: поле создавало невидимый купол, ничего не пропускающий наружу, как одностороннее стекло, и попасть внутрь него тоже было невозможно. После возведения такого поля, все, что оно скрывало, делалось недосягаемым. 

– Как же попасть внутрь? – забормотал Вэй Усянь. – Чтобы разрушить поле, достаточно влить свою ци и разорвать цепочку символов… Но для этого надо подобраться ближе…

Несколько заклинателей столпились вместе, что-то обсуждая, и Цзян Чэн окончательно убедился, что ему не показалось.

– У меня есть идея…

И тут его телефон завибрировал.

– Это еще кто? Я же всех заблокировал.

Цзян Чэн достал телефон, мысленно порадовавшись, что отключил звук. Он собирался заблокировать и этот контакт тоже, но осекся, увидев имя.

«Что бы вы сейчас ни делали, – писал Не Хуайсан, – вы должны вернуться туда, куда телепортировались. И как можно скорее».

***

Пока они спешили через ночной город, Цзян Чэн чего только ни передумал. Стряслось что-то плохое? С Не Минцзюэ или вообще в столице? Или Не Хуайсану кто-то угрожает? Может, это ловушка?

Вид Не Хуайсана, нервно расхаживающего посреди оставленного телепортацией круга был одновременно самым успокаивающим и самым странным зрелищем в мире.

Тот переоделся из домашнего в рабочую одежду: леггинсы, длинный свитер, тяжелые ботинки, все темного цвета. Волосы он собрал в пучок на затылке, а к поясу прицепил саблю. Саблю!

– Кто ты и что сделал с Не-сюном?! – воскликнул Вэй Усянь.

– Ах, Вэй-сюн, сейчас не до шуток.

– А я и не шучу!

– Что случилось? – вмешался Цзян Чэн. – Тебя здесь быть не должно.

Не Хуайсан вздрогнул и отвел глаза. Запоздало подумалось, что это прозвучало грубо, но Цзян Чэн не успел ничего сказать.

– Вот как? И кого еще здесь быть не должно?

Из темноты, скрестив руки на груди, выступила Мянь-Мянь. Тоже в рабочей одежде и при мече, она выглядела очень злой, а за ее спиной возвышался мрачный Вэнь Нин. 

– Вы двое…

– Нет, – перебила Мянь-Мянь: – вы двое! Вы хоть представляете, что мы чувствовали, когда обыскали весь дом и поняли, что вы сбежали? Знаете, какое это классное чувство – когда тебя оставляют позади?

– Нехорошо так поступать, – сказал Вэнь Нин сурово.

Цзян Чэн начал закипать.

– А вам не приходило в голову, что если я ушел без вас, значит, я не хочу, чтобы вы сложили тут головы? Хуайсан! Зачем ты их притащил сюда?

– Иногда, – сказал новый голос, от которого Цзян Чэн похолодел, – сложить головы вместе с друзьями – это единственное, что остается.

Не Минцзюэ выступил из темноты. Высокий в черно-бронзовой униформе, с закинутой на плечо гигантской саблей, он выглядел внушающим страх врагам и уверенность – союзникам, то есть, как всегда.

– Минцзюэ-гэ! – воскликнул Вэй Усянь.

За спиной Не Минцзюэ выстроились заклинатели Не.

– Ну зачем? – воскликнул Цзян Чэн. – Если бы я хотел, чтобы вы все погибли, мне просто не нужно было ничего сегодня делать!

– Есть разница между тем, как и за что погибать, – мягко возразили ему.

Повернувшись, Цзян Чэн увидел Лань Сичэня во главе заклинателей в белом.

– О, это же ты! С турнира!

Вэй Усянь замахал рукой, но Лань Ванцзи, стоявший за спиной брата, лишь окинул его равнодушным взглядом и отвернулся.

– И вы тоже?.. – не поверил себе Цзян Чэн.

Ему казалось, что уж Лани ни за что не станут вмешиваться.

– Все великие агентства здесь.

А этот голос Цзян Чэн знал:

– Павлин? Ты привел… – он запнулся: – этих?

За спиной Цзинь Цзысюаня столпились заклинатели в золотом, а плечом к плечу с ним стояли Мэн Яо и Цзинь Цзысюнь.

– Я взял с собой только тех, кому могу доверять, – пояснил Цзинь Цзысюань.

– И ты доверяешь этим двоим? – уточнил Вэй Усянь. – Сочувствую.

Цзинь Цзысюнь недовольно цыкнул:

– Заткнись! Я здесь только ради кузена.

– А я хочу искупить свою вину перед вами, – скромно добавил Мэн Яо.

Не Минцзюэ ударил кулаком в стену, да с такой силой, что обветшалый дом содрогнулся.

– Значит, Печать Преисподней?  – он выругался. – Когда А-Сан все рассказал, мы ушам не поверили. Отец был уверен, что это дерьмо навеки похоронено.

– Как и мы с дядей, – кивнул Лань Сичэнь.

– Когда отец рассказал, – неловко сказал Цзинь Цзысюань, – я, честно говоря, не отнесся серьезно, воспринял как семейную легенду. Даже забыл об этом, пока Не Хуайсан не позвонил.

Конечно они знали. Как и говорил Вэнь Жохань, наследники великих агентств знали про Печать Преисподней, и только Цзян Чэн… Хотелось думать, что отец так его защищал, другие объяснения были гораздо хуже.

Вэй Усянь шагнул вперед.

– Нас здесь человек тридцать-сорок, да? Отлично! Мы уже все разведали: над Прорехой установлен купол уединения, и его охраняет целая толпа заклинателей.

Не Минцзюэ сплюнул.

– Агентство Вэнь? – уточнил Лань Сичэнь.

– Невозможно, – резко сказал Вэнь Нин. Когда все посмотрели на него, он съежился и поспешно объяснил: – Все наши люди не п-понимают, что происходит.

– Так это притворство!

– Да н-нет же…

Все заговорили разом, и Цзян Чэн понял, что остался наедине с Не Хуайсаном. Впервые с той их ссоры на крыльце.

– Значит… – начал он неловко, – ты всех организовал? Круто.

Не Хуайсан задрал нос:

– Помнишь, я говорил, что у меня есть важный проект – речь была именно об этом. Я искал доказательства преступлений Вэнь Жоханя и его связи с Печатью Преисподней. Правда… – он вдруг опустил глаза и начал возить носком ботинка по земле, – правда, дела шли без особых успехов. И только после твоего рассказа я понял, что все великие агентства были в это втянуты, и что так можно привлечь их на нашу сторону. Отца и дагэ и уговаривать не надо. Сичэнь-гэ я сообщил, что его отец умер из-за Вэнь Жоханя. Доказательств, кроме твоих слов, у меня не было, но они, кажется, сами подозревали что-то, а стоило упомянуть Печать, как старик Лань сказал, что их агентство будет участвовать. Госпожа Цзинь пыталась сделать вид, что не понимает, о чем речь. Тут-то и пригодилась та аудиозапись, которую мы сделали в шелтере, – где Цзинь Гуаншань признается во всех грехах. После этого госпожа Цзинь стала покладистее.

– Ты молодец, – сказал Цзян Чэн искренне. – Но необязательно было влезать в такое рискованное дело…

– Это еще почему? – вскинулся Не Хуайсан. – Цзян-сюн, в поместье Чан мы были втроем. Это мы принесли Печать Преисподней в мир, без нас она так и осталась бы ненайденной. Мы, все трое, несем ответственность.

«Но только я ответственен за то, что она попала к Вэнь Жоханю», подумал Цзян Чэн с горечью.

– И… – продолжил Не Хуайсан, – на самом деле, я хотел с тобой поговорить.

Цзян Чэн замер, а тот продолжал скороговоркой, словно боялся не успеть:

– Дома не получилось, точнее, я не решился, но больше оттягивать некуда. Цзян-сюн, – Не Хуайсан сделал вдох и выпалил: – Прости меня!

Цзян Чэн оторопел.

– За что ты просишь прощения? – спросил он недоверчиво. – Если кто и должен извиняться, то только я. Ты меня предупреждал, а я не послушал… Даже будь твои обвинения ошибочны, я все равно должен был принять твою сторону, как ты всегда принимал мою. Но я…

Не Хуайсан отмахнулся:

– Ты и не мог – этот ублюдок хорошо тебя обработал. – Он прищурился: – Мне следовало учесть это и вести себя умнее, а я разозлился, наговорил тебе гадостей и ушел. Ничего глупее и придумать нельзя! Было так стыдно потом. Конечно, без меня ты остался беззащитен перед его кознями, и я мог бы это предвидеть!

Звучало так, словно Цзян Чэн – несмышленый малыш, а Не Хуайсан – взрослый, чья обязанность приглядывать за ним. Довольно оскорбительно, на самом деле, и в другой ситуации Цзян Чэн бы разозлился. Но, учитывая, сколько ошибок он совершил, на злость у него права не было.

- И еще, извини за то, что сказал в тот раз. Поверь, Цзян-сюн, я никогда не думал, что ты можешь продаться ради привилегий.

Все это было как-то чересчур.

– Но ты на меня ни разу не взглянул с тех пор и разговоров избегал.

– Потому что мне было стыдно, говорю же!

Цзян Чэн недоверчиво посмотрел на Не Хуайсана. Тот возмущенно смотрел в ответ. Вот же…

Цзян Чэн не сильно стукнул его костяшками пальцев по темечку.

– Идиот. Я себе места не находил, а ты вдруг открыл в себе способность стыдиться? Нашел время!

- Эй!..

- Лучше бы ты стыдился, когда нашел мой дневник и показал его а-цзе!

- Но ведь там все записи были только про то, какая она замечательная.

- Ты вообще не должен был их читать!

Не Хуайсан подбоченился:

- Полегче, Цзян-сюн, ты не в том положении, чтобы попрекать меня.

Ненадолго же хватило его покаяния!

- После всех моих стараний…

- Да, знаю, - скорбно сказал Цзян Чэн: - ты же меня предупреждал.

Не Хуайсан уставился на него в растерянности:

- Я…

- Ты был прав во всем.

- Но…

- Я должен был слушать тебя.

Не Хуайсан воздел руки к небу:

- Цзян-сюн, ты полностью испортил момент моего триумфа! Так ты себя ведешь, когда мы только что помирились?!

– А мы помирились? – спросил Цзян Чэн.

Не Хуайсан захлопал глазами:

– Конечно.

– Все прощено?

– Ага.

– И забыто?

Не Хуайсан улыбнулся ему самой зловещей из своих улыбок:

– Ты такой наивный, Цзян-сюн! Как можно забыть такое? Не надейся: я буду держать это над твоей головой вечно. Всю жизнь, как только ты расслабишься, я буду рядом, чтобы напомнить, как я был прав, а ты – нет. Ходи теперь, да оглядывайся!

– Это хорошо, – сказал Цзян Чэн честно.

– Хорошо?

– Раз ты собрался донимать меня всю жизнь, значит, мы будем друзьями всю жизнь, – объяснил Цзян Чэн. – Как мне всегда и хотелось.

Не Хуайсан секунду смотрел на него, приоткрыв рот, а потом вдруг со всей силы ударил в плечо.

– Это еще за что?!

– Цзян-сюн! Не смей говорить такие вещи, когда я не готов!

– Что ты там расшумелся, А-Сан! – прикрикнул Не Минцзюэ. – Из-за тебя нас заметят.

– Да ты самый громкий здесь, дагэ…

– А?

Не Минцзюэ повернулся в их сторону, и Не Хуайсан с писком шмыгнул за спину Цзян Чэна. Тот мужественно шагнул вперед.

– Мин-гэ, Хуайсан кричал, потому что я его стукнул.

Не Минцзюэ прищурился, но потом махнул рукой:

– Вечно вы друг друга выгораживаете, сколько я вас, сопляков, знаю.

Цзян Чэн оглянулся на Не Хуайсана, а тот неуверенно улыбнулся в ответ. Что-то теплое разлилось в груди, словно лопнул тугой шар из тоски и чувства вины, и накатило такое огромное облегчение, что голова закружилась.

«Ничего еще не кончилось», напомнил себе Цзян Чэн. Рано было расслабляться.

– Если Вэнь Жохань уже в мире духов, – говорил Лань Сичэнь таким спокойным тоном, словно учитель на уроке, – то отыскать его будет почти невозможно.

– Об этом не волнуйтесь, – перебил Вэй Усянь. Он хвастливо похлопал себя по груди: – Я его отыщу, есть способ.

Лань Сичэнь посмотрел на него с сомнением.

– У него есть способ, – подтвердил Цзян Чэн.

Не Минцзюэ поморщился:

– Сначала нужно добраться до Прорехи. Если нападем в лоб, охрана может предупредить Вэнь Жоханя, кто знает, какие у них инструкции на этот счет – раз уж он озаботился защитой, значит, ждал нас и мог приготовить неприятные сюрпризы.

– Надо отключить купол уединения, – подал голос Мэн Яо. – А для этого придется подойти вплотную к охранникам. Без хитрости этого не сделаешь.

– Поймаем парочку и примем их вид!

– Заклинание невидимости существует?

– Есть мелодия, лишающая духовных сил…

Все заговорили разом, и Цзян Чэну пришлось шагнуть вперед, привлекая внимание, чтобы не орать на весь город.

– У меня есть план, – сказал он, когда стало тихо.

– Правда? – изумился Вэй Усянь. – Почему это у тебя есть план, а у меня нет?

– Потому что ты – легкомысленный идиот с дырявой памятью! – возмутился Цзян Чэн.

– Ты знаешь к-кого-то из охраны? – спросил Вэнь Нин.

Цзян Чэн усмехнулся. Этот план пришел ему в голову сразу, но вдвоем с Вэй Усянем у них бы ничего не вышло. Другое дело – сейчас, когда собрался целый отряд.

– На самом деле, – сказал он, – я знаю их всех.

***

Цзян Чэн спрыгнул на землю, когда до купола оставалось метров сто. Заклинатели заволновались, он же, не обращая внимания, спокойно вложил Саньду в ножны и неторопливо направился к ним. К тому времени, как он приблизился, на его пути уже собралось человек десять, все – с мечами наголо.

– Стоять! – крикнул кто-то.

Цзян Чэн остановился, скрестил руки на груди и смерил их оценивающим взглядом.

– Это никуда не годится, – сказал он наконец.

Забавно, как у них вытянулись лица. Хорошо, что он не взял с собой Вэй Усяня вопреки всем уговорам – тот бы рассмеялся и все испортил.

– Послушайте… – начал один из заклинателей, тощий и нервный. Хэ Цяньбо, кажется, так его звали.

Цзян Чэн щелкнул пальцами, заставив его заткнуться.

– Вы увидели меня еще в небе. Так почему ничего не предприняли?

– Мы не знали… – замямлил кто-то из задних рядов.

– Чушь! – оборвал Цзян Чэн. – Никто из своих не появится без предупреждения, и любой незваный гость – по умолчанию враг!

Все пристыженно замолкли. Цзян Чэн заложил руки за спину и прошелся перед ними, так же как делал, когда стажеры ошибались на ночной охоте.

– Будь я врагом. И будь у меня, скажем, призрак-бомба, вы все сейчас были бы мертвы. Хороша охрана!

Вэнь Нин не лгал: заклинатели агентства Вэнь понятия не имели о происходящем. Вэнь Жохань не задействовал никого из своих, потому что ему требовалась безупречная репутация борца с произволом властей. Но у него были другие люди: заклинатели-фрилансеры, которых он нанимал для участия в вылазках, – они подчинялись только ему, зависели только от него и их верность принадлежала ему лично. Небольшая частная армия, которую он собрал под носом у министерства за годы исследования мира духов.

Неудивительно, что Цзян Чэн узнал всех заклинателей в оцеплении – ведь он регулярно ходил с ними на вылазки последние полгода.

– Господин Цзян.

Конечно же, это была Лин Фэн. В отсутствие Вэнь Жоханя и Вэнь Чжулю, главной считалась она. За одним исключением.

– Я прошу прощения, – сказала она таким тоном, что стало ясно, прощение ее не интересует, – но что вы здесь делаете? На ваш счет распоряжений не поступало.

– Планы изменились, – небрежно ответил Цзян Чэн. – Я должен был подготовить все в столице, но потом решили, что я нужнее здесь. И это правда! Посмотрите, какой бардак вы тут устроили.

Лин Фэн пыталась возразить, но он не дал ей и слова вставить. Никаких пауз, никаких диалогов, Цзян Чэн не мог позволить им остановиться и подумать, иначе его моментально раскусили бы.

– У вас есть патрули в городе? А? Только не говорите, что даже этого не сделали!

– У нас есть…

– Вы давно с ними связывались?

– Мы…

– Если их всех вырезали, пока вы тут делаете из себя мишень… – Цзян Чэн развернулся к Лин Фэн: – Свяжитесь с ними.

Она нахмурилась:

– При всем уважении…

Цзян Чэн просто посмотрел на нее.

– Свяжитесь с ними. Сейчас же.

Лин Фэн дрогнула.

– Как прикажете, – выдавила она нехотя.

В отсутствие Вэнь Жоханя и Вэнь Чжулю, Лин Фэн считалась главной – кроме тех случаев, когда вылазки возглавлял Цзян Чэн. Вэнь Жохань сам дал ему эту власть, не важно, с какими целями, и Цзян Чэн собирался воспользоваться ею в полной мере.

Пока Лин Фэн отошла, на ходу доставая рацию, он повернулся к остальным.

– Глава Вэнь давно здесь?

Они переглянулись:

– Минут двадцать как ушел в мир духов, и больше вестей не было.

Двадцать минут – в их ситуации целая вечность! Плохо дело.

– Что-то не так, – сказала Лин Фэн. – Они не отвечают…

Все повернулись к ней. И тогда Цзян Чэн выхватил Саньду.

Он слышал крики, видел проблеск стали боковым зрением, но не позволил себе отвлечься, полностью сосредоточившись на цели. Молниеносным движением, так быстро, как только был способен, он перехватил Саньду обеими руками и со всей силы вогнал его в землю, в начертанные на ней символы. Его ци устремилась по лезвию, влилась в ровную непрерывную цепь заклинания и разбила ее на части. С хлопком, который нельзя было услышать, только почувствовать, купол исчез.

Это еще был не конец, и Цзян Чэн, не позволив себе и секундной заминки, прыгнул вперед, перекатился через плечо и развернулся, выставив перед собой меч, готовый защищаться. Защищаться не пришлось.

Будь он один или с Вэй Усянем, ничего бы не получилось, он бы не успел уничтожить купол, его бы убили раньше. Но он не был один.

Стрела торчала из плеча Хэ Цяньбо. Лин Фэн кинулась в сторону Цзян Чэна, но тут же была вынуждена упасть на землю, когда воздух над ней прорезала широкая сабля. Зазвучала нежная мелодия сяо, и несколько заклинателей зашатались, прижимая ладони к ушам.

– Чэн-Чэн, ты в порядке?

Вэй Усянь встал рядом, протягивая руку, но Цзян Чэн не спешил вставать, оглядываясь по сторонам.

Люди Вэнь Жоханя, рассредоточенные по периметру, все бежали или летели сюда, а им навстречу выбегали заклинатели Лань, Не и Цзинь. Не Минцзюэ раскидывал всех, как медведь – мелких шавок. Лань Сичэнь продолжал играть на сяо, а Лань Ванцзи прикрывал его от нападавших. Цзинь Цзысюань, Мэн Яо и Цзинь Цзысюнь встали спина к спине.

Три великих агентства… Нет, четыре: Вэнь Нин остался в тылу, стреляя с такой скоростью, что не уследишь, а Мянь– Мянь и Не Хуайсан плечом к плечу сражались в первых рядах. Агентство Цзян тоже участвовало в битве, и четыре великих агентства объединились – ради общей цели, во имя искупления общей вины. И их история могла закончиться сегодня, если Цзян Чэн облажается.

Он подполз к разрушенному магическому полю и прижал ладонь к одному из символов. Вложенная в заклинание сила никуда не делась, ее надо было просто соединить, как ювелир соединяет порванную цепочку. Вот только Цзян Чэн никогда не отличался тонкостью, получится ли?..

– Дай, я.

Вэй Усянь вытащил заготовку под талисман, прикусил подушечку большого пальца и размашисто нарисовал кровью какой-то сложный символ. Получившийся талисман он приложил к символам барьера.

– Убери руки.

Цзян Чэн послушался, и купол уединения вырос перед его лицом.

– Нет, стойте! – услышал он крик Мянь-Мянь, а потом купол отрезал все звуки.

– Им ничего не мешает снова его разрушить, – заметил Вэй Усянь.

– И поэтому нам лучше поторопиться. Давай на мечах, быстрее!

Цзян Чэн надеялся, что его друзья будут заняты битвой и не успеют пойти за ним. Он уже достаточно натворил глупостей и теперь собирался совершить самую грандиозную глупость из всех возможных. Еще не хватало тащить их за собой.

– Я был крут, а? – спросил Вэй Усянь, догоняя его на мече. – Ну скажи?

Он был крут, но говорить это Цзян Чэн не собирался – просто из инстинкта самосохранения.

– Палец обязательно кусать? Есть же маркеры.

– Но с кровью круче.

– Это негигиенично.

– Нет у тебя романтического духа.

– Дизентерии тоже нет.

Они уже почти добрались до Прорехи, когда Цзян Чэн увидел, что там кто-то есть. Кто-то стоял посреди дороги, всего один человек… и если он стоял вот так, словно мог в одиночку защитить огромную Прореху, то стоило быть осторожнее.

– Это же Вэнь Чжулю.

– Вижу, – буркнул Цзян Чэн.

В качестве последней линии обороны Вэнь Жохань оставил самого надежного человека.

Цзян Чэн схватил Вэй Усяня за руку:

– Пообещай мне кое-что.

– Неа.

– Вэй Усянь!

– Ты что-то глупое задумал. Не надо. Мы справимся вдвоем.

– В том-то и дело, что нет! Мы ему не ровня.

Цзян Чэн стиснул руку Вэй Усяня сильнее, заставив повернуться:

– Я знаю, что делаю. Это наш единственный шанс. Не вмешивайся, что бы ни случилось, не то все испортишь.

Вэй Усянь нехотя кивнул. Цзян Чэн не был так наивен, чтобы поверить, что он не вмешается, если дело станет совсем плохо, но до тех пор у него была фора.

– Глава агентства Цзян, – сказал Вэнь Чжулю. Он был не в униформе, а в простой черной одежде, подходящей для сражений. – Зря вы вмешиваетесь. Глава будет расстроен.

– Это твой глава меня втянул, – Цзян Чэн спрыгнул на землю и убрал меч в ножны. – Пусть пожинает плоды.

Вэнь Чжулю проследил за ним взглядом, но, если и удивился, никак это не показал – его лицо осталось таким же неподвижным, как всегда.

– Вам ничего не грозит, – продолжил он после паузы. – Если вы сейчас отступите, глава проявит снисхождение.

Вэй Усянь громко фыркнул, но каким-то чудом смог промолчать.

– Я не собираюсь отступать, – сказал Цзян Чэн.

Лицо Вэнь Чжулю закаменело.

– Жаль, – бросил он, прежде чем начать двигаться.

Цзян Чэн успел увидеть атаку и отшатнулся, но тут же понял, что это была обманка. Убрав его с дороги, Вэнь Чжулю метнулся к Вэй Усяню, схватил за горло, опрокинул и прижал к земле.

– Нет!..

Цзян Чэн сделал было шаг и сразу же замер, потому что Вэнь Чжулю занес над Вэй Усянем левую руку, как пламенем, объятую алой ци. 

– Тогда я начну с него, – сказал он холодно. – Отступитесь.

Вэй Усянь трепыхался в его хватке, но ничего не мог сделать.

Цзян Чэн осторожно перевел дух.

– Как думаешь, зачем я здесь? – начал он медленно. – Ради Печати Преисподней? Нет. Я здесь, потому что хочу спасти всех, и главу агентства Вэнь – тоже.

Вэнь Чжулю едва заметно дернулся, словно хотел посмотреть на него, но в последний момент сдержался. Хорошо. Значит, Цзян Чэну удалось привлечь его внимание.

– По-моему, ты не понимаешь, какой опасности подвергается Вэнь Жохань. Печать Преисподней – не игрушка. Она подавляет волю и развращает разум, превращая людей в своих послушных рабов.

– Глава силен, – оборвал Вэнь Чжулю.

– Я знаю! Но Печать сильнее и древнее… – Цзян Чэн облизал пересохшие губы: – Он ведь всю эту неделю пользовался Печатью, я прав? Ты даже представить не можешь, какое это испытание. С каждым разом он становился слабее, а Печать получала все больше власти над ним.

Вэнь Чжулю качнул головой, собираясь отмести все, и Цзян Чэн поспешил добавить:

– Ты ведь замечал, что он меняется?

Показалось, или Вэнь Чжулю вздрогнул.

– Другие реакции и выражение лица? Отсутствующий взгляд? Голос тоже меняется?

Цзян Чэн не знал точно, но он помнил, как изменился Вэй Усянь, из непоседливого и несносного человека, став тряпичной куклой, с монотонным голосом и безжизненным взглядом.

– Все это время Печать Преисподней подтачивала волю Вэнь Жоханя, а ведь до сих пор он использовал малую толику ее возможностей. Сам подумай, что случится сейчас, когда он собирается высвободить всю ее силу?

– Я держал ее, – прохрипел Вэй Усянь. – Это не то, с чем можно справиться. Это просто захватывает тебя, как река и тянет на дно, пока ты не потеряешься во тьме. Она была у меня меньше минуты, и я умер бы, если бы не Цзян Чэн.

Вэнь Чжулю молчал, но уже одно то, что он их слушал, а не убил на месте, говорило в их пользу.

– Вы двое много знаете о Печати, – произнес он наконец.

– Да уж побольше тех, кто ее только на картинках видел, – пробормотал Вэй Усянь.

– Я знаю, – начал Цзян Чэн, – что Вэнь Жохань отражал атаки Печати на свое сознание все эти дни, часами. Его защита подорвана, а сейчас он находится в мире духов, где его постоянно истощает темная энергия. Даже с его силой… если он закончит то, что начал, – когда вернется в наш мир, это будет уже не он.

На этот раз Вэнь Чжулю действительно вздрогнул.

– Пустая оболочка, – поддержал Вэй Усянь. – Марионетка Печати Преисподней. Это хуже, чем одержимость, вряд ли он оправится…

Вэнь Чжулю сильнее стиснул его горло, вынудив замолчать. Цзян Чэн схватился за меч, не уверенный, что будет делать, когда Вэнь Чжулю вдруг заговорил.

– Поклянитесь. – Он повернул голову, вперив в Цзян Чэна горящий взгляд: – Что это не ложь, и что вы не охотитесь за Печатью Преисподней.

– Мы не лжем, – поспешил ответить Цзян Чэн. – И Печать нам не нужна.

– Я бы хотел ее изучить… – прохрипел Вэй Усянь.

– Да заткнись ты!

Вэнь Чжулю словно и не услышал их перепалки. Его всегда спокойное лицо исказилось от внутреннего напряжения. Он выглядел как человек, принимающий самое сложное решение в своей жизни. Наверное, так оно и было.

– Поклянитесь, что спасете его.

Цзян Чэн моргнул.

– Я и так собирался его спасти. – Эти слова дались ему нелегко. – Клянусь памятью родителей.

Это подействовало удивительным образом: Вэнь Чжулю расслабился и даже на секунду прикрыл глаза.

– Тогда я вам верю. Глава говорил, что вы очень почтительный сын.

В груди все сжалось, но Цзян Чэн не позволил себе отвлекаться. Думать об этих словах Вэнь Жоханя и о своей реакции на них, он будет как-нибудь потом, если выживет.

Вэнь Чжулю выпрямился, оставив Вэй Усяня мучительно кашлять.

– Вы правы, – сказал он с расстановкой. – Я замечал неладное: глава менялся, но так постепенно, что сразу не поймешь. Это моя ошибка.

С мечом в одной руке, Цзян Чэн осторожно подошел и помог Вэй Усяню встать, не сводя взгляда с противника. Но Вэнь Чжулю не смотрел на них, его взгляд был обращен на Прореху.

– Я не могу его остановить, – сказал он с едва уловимым сожалением, – я поклялся всегда быть на его стороне. Доверяю это вам.

И с этим он отвернулся, как ни в чем не бывало.

Вэй Усянь и Цзян Чэн уставились друг на друга.

– Но больше я никого не пропущу, – добавил Вэнь Чжулю.

Он правда думал, что справится с Не Минцзюэ, Лань Сичэнем и остальными? Не важно.

Цзян Чэн бросил Саньду на воздух, но прежде чем лететь вперед, оглянулся.

– Ты не нарушаешь клятву, Вэнь Чжулю. Быть на чьей-то стороне не значит - слепо поддерживать. Иногда быть на чьей-то стороне значит – вовремя остановить и удержать от ошибки.

Вэнь Чжулю на это ничего не ответил. Он стоял, расставив ноги и скрестив руки перед собой, бесстрастно глядя туда, где еще кипела битва.

Его темный силуэт был последним, что Цзян Чэн увидел в мире людей.

Chapter Text

Стоило оказаться в мире духов, как на них разом обрушились безумный холод и неподъемная тяжесть темной энергии. Цзян Чэн задохнулся. Ощущения были, будто жарким летом нырнул в ледяной горный ручей – многие так и тонут.

Саньду вильнул, сразу выправился, но опасно пошатывался, и Цзян Чэн торопливо направил его к земле. Рядом так же неуклюже приземлился Вэй Усянь.

– Подожди, – выговорил он, стуча зубами, – сейчас.

Цзян Чэн не ответил: его трясло, и ускоренное течение ци не помогало остановить дрожь.

Вэй Усянь выудил из поясного цянькуня два талисмана и один вручил Цзян Чэну.

– Вот, активируй и держи так, чтобы он прикасался к коже.

Они засунули талисманы под одежду. Заклинание ощущалось, как крохотный огонек, трепещущий у груди, – оно разрослось, охватив все тело, и сразу же стало легче. Это не шло ни в какое сравнение с защитной униформой, но все же холод сделался терпимым, и давление темной энергии можно было выносить.

– В порядке?

Цзян Чэн закатил глаза:

– Не трать время. Ты говорил, что у тебя есть способ выследить Вэнь Жоханя, так давай.

Его Золотое Ядро работало, защищая от темной энергии, и Цзян Чэн чувствовал, как медленно, но неуклонно истощается ци. Силы талисмана тоже не были вечными, и каждая минута промедления могла стоить им жизни.

– Есть босс! – пропел Вэй Усянь, потому что был придурком.

Он достал свой Компас и положил на ладонь.

– Я думал, эта штука ищет нечисть, а не людей.

– Так и есть, – Вэй Усянь глянул искоса: – Как думаешь, что сейчас является самым мощным в мире источником темной энергии?

Цзян Чэн похолодел:

– Он собрал Печать? Но еще не полночь…

– Собрать не значит – пользоваться. Смотри:

Стрелка компаса замерла, вытянувшись по диагонали, и слегка подрагивала.

– Я думаю, – пояснил Вэй Усянь небрежным тоном, – Вэнь Жохань не совсем дурак и понимает, что не выдержит полную силу Печати. Наверняка у него припасен какой-то способ справиться с ней.

– Значит, у нас еще есть время?

– Ага.

– Тогда поспешим!

Но Вэй Усянь вдруг схватил его за рукав, развернул к себе и поцеловал.

В первую секунду Цзян Чэн замешкался, но сразу же обнял его за плечи и с жаром ответил. Они целовались торопливо и отчаянно, сталкиваясь зубами, сдавливая губы до боли, словно встретились после расставания… или наоборот, это был их последний поцелуй перед долгой и несправедливой разлукой.

Когда они наконец расцепились, оба дышали с трудом. Вэй Усянь обхватил лицо Цзян Чэн ладонями, притянул к себе и уперся лбом в его лоб. 

– Я не позволю тебе умереть, – сказал он хрипло.

Цзян Чэн кивнул, и Вэй Усянь сразу заулыбался и просветлел.

– Тогда, вперед! – Он запрыгнул на меч. – Кто последний, тот моет посуду!

«А я не позволю умереть тебе», подумал Цзян Чэн.

Вслух он этого не сказал, только крикнул:

– Нечестно, у тебя фора!

И под смех Вэй Усяня взмыл вверх на Саньду.

До полуночи оставалось полчаса, и стрелка Компаса указывала на северо-северо-восток. И она ни разу не отклонилась, когда Вэй Усянь повилял в воздухе, проверяя направление.

Цзян Чэн до сих пор не бывал в этой части мира духов, но она не слишком отличалась от уже виденного: бесконечный лес с провалами полянок и блестящими нитями ручьев. Небо было таким же багровым, как днем, ничто не указывало на то, что уже ночь.

– Не вижу нечисть, – заметил Цзян Чэн через несколько минут полета.

Они неслись над cамыми верхушками деревьев, чтобы их не заметили издалека. С такой высоты и на скорости увидеть можно было бы разве что табун яо, но все летающие твари исчезли.

– Еще одно доказательство, что Печать собрана, – отозвался Вэй Усянь.

– Они все там? Он уже призвал нечисть?

– Просто предположение.

Предельная скорость, с которой они летели, истощала Золотое Ядро, но это того стоило, ведь время, проведенное в мире духов, истощало его еще сильнее. Прошло еще минут пять, когда Цзян Чэн почувствовал, что защитный талисман слабеет, и тут же Вэй Усянь остановился.

– Давай вниз, – бросил он коротко.

Они спустились на небольшую полянку, и Вэй Усянь протянул Цзян Чэну сразу два талисмана.

– На всякий случай, – пояснил он, – если разделимся или еще что.

– Значит, уже близко?

Вэй Усянь убрал Компас в цянькунь и вложил меч в ножны.

– Пошли, осталось немного.

Следуя за ним, Цзян Чэн чувствовал себя слепцом, которого ведет поводырь, но это продлилось недолго. Еще один шаг, и он вдруг ощутил это – то, на что реагировала стрелка Компаса. Еще несколько шагов, и он уже мог идти сам, точно зная направление.

Раньше Цзян Чэн не понимал, как Компас, отыскивающий темную энергию, может работать в мире духов, где она практически заменяет воздух, но теперь ему все стало ясно. Источник леденящей тьмы впереди отличался от разлитой вокруг них темной энергии, как солнце от газовой горелки.

Вэй Усянь и Цзян Чэн, не сговариваясь, остановились.

– Давай осторожнее.

Деревья постепенно редели, между ними уже можно было разглядеть более светлые участки. Пригибаясь, они вышли к опушке и остановились у самой кромки леса. Отсюда все было видно, как на ладони.

За лесом простиралось поле, огромное, как все в этом мире. И все это гигантское поле было занято нечистью.

Темные твари всех видов и размеров стояли так плотно, что между ними даже ребенок бы не протиснулся. Летающие твари зависли в воздухе, подобно черной туче. У Цзян Чэна в глазах зарябило и голова разболелась от этого зрелища. Он никогда не видел столько темных тварей одновременно – никто не видел. Нечисть не имела привычки сбиваться в стаи, а уж чтобы разные виды собрались вместе, и вовсе было невозможно. Все они, как заметил Цзян Чэн, сохраняли полную неподвижность и смотрели в одну сторону: в центр поля, где возвышался холм с плоской вершиной. Над ним, как дым над вулканом, клубилась темная энергия.

– Он там, – сказал Вэй Усянь. – И все эти твари под действием Печати.

Цзян Чэн сглотнул, потому что в горле вдруг пересохло.

– Он ни за что не успел бы их собрать за полчаса, – продолжал Вэй Усянь. – Значит, готовился заранее и все эти дни призывал их. Да уж, удивительно, как он еще держится.

– Мини может что-то с этим сделать?

– Сейчас узнаем.

Вэй Усянь достал черный диск, взялся за него обеими руками и сосредоточился.

– Нет, – сказал он через полминуты. – Перехватить контроль не получается… Не то что бы я всерьез рассчитывал, что смогу превзойти Печать Преисподней – я не настолько самоуверен.

Цзян Чэн уставился на него.

– Что?

– Ты именно настолько самоуверен. И ты говорил, что с помощью Мини можешь побороться с Печатью.

– И я могу! – Вэй Усянь потер кончик носа. – Не победить Печать, но вмешаться в ее работу: от нее будут исходить одни приказы, от меня другие. Ее зов сильнее, но твари все равно будут колебаться, это выиграет нам время.

– И за это время я должен отобрать Печать.

Вэй Усянь подмигнул:

– Звучит как план.

Цзян Чэн снова посмотрел на заполненное полчищами тварей поле. Пришло в голову, что в сложившейся ситуации только у них с Вэй Усянем есть шанс на победу, а другие заклинатели, даже те, что намного сильнее них, ничего бы не смогли сделать. Вэй Усянь – единственный, кто способен что-то противопоставить Печати Преисподней, а Цзян Чэн – один из немногих, кого Вэнь Жохань не убьет на месте… По крайней мере, он так думал. Если же он ошибся, то им конец.

– Звучит как план, – нехотя согласился Цзян Чэн.

До холма добрались на мечах. Рискованно, но идти пешком было физически невозможно, да и слишком долго. Пришлось понадеяться, что завеса темной энергии надежно укрывает не только Вэнь Жоханя от них, но и их – от Вэнь Жоханя.

У подножия холма они убрали мечи в ножны и начали взбираться по каменистому склону, стараясь двигаться абсолютно бесшумно. Ближе к вершине появился кустарник, а потом и деревья, – это было им на руку. Цзян Чэн и Вэй Усянь забрали вправо, к небольшой рощице почти у самой вершины, и нашли убежище за порослью густого кустарника. Отсюда они могли видеть не только кокон темной энергии, но и – очень смутно – происходящее внутри него.

Цзян Чэн сразу нашел взглядом Вэнь Жоханя. Одетый в защитную униформу, но без капюшона, так что его длинные волосы трепал ветер, тот чертил что-то на земле острием меча. Огненное лезвие оставляло такие же огненные следы, не потухавшие, когда Вэнь Жохань переходил дальше. Какое-то магическое поле, но с такого расстояния не получалось понять его предназначение.

Получив локтем в бок от Вэй Усяня, Цзян Чэн повернул голову и увидел Печать Преисподней. Та лежала на чем-то вроде постамента… всмотревшись, он понял, что это ствол дерева, срубленный в метре от земли – эдакий импровизированный алтарь. Печать Преисподней, уже сложенная и выглядящая как округлый диск старого железа, источала миазмы темной энергии, от которой защитный талисман на груди Цзян Чэна затрепетал, как огонь на ветру.

Вэй Усянь снова толкнул его и поднял свой меч, вопросительно изогнув брови. Цзян Чэн покачал головой. Атаковать Вэнь Жоханя было бессмысленно – вне дома тот всегда поддерживал щит из ци по всей поверхности тела.

Тогда Вэй Усянь указал на себя, потом ткнул пальцем в землю. Потом указал на Цзян Чэна и мотнул головой в сторону Вэнь Жоханя. Да, верно, нужно начинать действовать, и для этого им нужно разделиться.

Кивнув, Цзян Чэн как можно тише отполз в сторону. Оказавшись на расстоянии десяти метров, он оглянулся, но никого не увидел – густой туман темной энергии скрыл Вэй Усяня из виду. Хорошо. Это к лучшему.

Цзян Чэн кивнул сам себе, тихо выдохнул и поднялся на ноги.

Вэнь Жохань среагировал моментально, развернувшись в его сторону с мечом в руке.

– Кто здесь?

– Это я, – сказал Цзян Чэн.

Он вышел из своего укрытия, подчеркнуто держа руки подальше от Саньду.

Секунду Вэнь Жохань просто смотрел на него поверх пламенеющего меча, потом резко бросил:

– В сторону.

Цзян Чэн отпрыгнул, и мимо него, опалив лицо, прошла волна огня. Заросли кустарника, из которых он вышел, мгновенно запылали, а Вэнь Жохань опустил меч.

– Кажется, ты один.

– Я не хочу вмешивать в это других людей, – сказал Цзян Чэн честно.

Он не умел врать, но за последние дни поднаторел в умении говорить полуправду.

Вэнь Жохань хмыкнул.

– Для начала, тебе самому не стоило вмешиваться. Ну что ж, проходи, раз пришел.

И любезно повел рукой, как хозяин, встречающий гостя.

***

Проходить сквозь темную энергию было до отвращения неприятно. А еще физически больно от леденящего холода. Талисман защитил, но стоило миновать черную пелену, как его сила иссякла.

Стараясь не подавать вида, Цзян Чэн вошел внутрь огненного круга, мельком бросив взгляд на символы. Все незнакомые, сложные и архаичные, – такими уже не пользовались, значит, ритуал был древним.

Вэнь Жохань уставился на него. Он мог ударить – мечом или ци, с его силой, почти наверняка убил бы. Цзян Чэн напрягся, готовый уклоняться, но Вэнь Жохань просто покачал головой и опустил меч.

– Цзян Чэн. Я ведь сказал тебе держаться в стороне… стоило ожидать, что ты не послушаешься.

Нельзя было расслабляться, и все же туго сжатый комок глубоко в груди, который он старался игнорировать все эти дни, немного ослаб.

Вэнь Жохань бросил взгляд в сторону Печати и снова посмотрел на Цзян Чэна.

–  Как Чжулю тебя пропустил?

– Я сумел его убедить. Мы оба беспокоимся за вас.

Вэнь Жохань удивленно вскинул брови, потом засмеялся:

– Это очень мило.

Он привычным жестом протянул руку, и Цзян Чэн подошел. Вэнь Жохань взял его за плечо и повернул к Печати Преисподней:

– Ты пришел за ней?

Вблизи сила Печати ощущалась еще лучше, жуткая, непреклонная и подавляющая.

Цзян Чэн отвернулся от нее.

– Я пришел поговорить с вами. Помните, я вам написал?

– И я ответил, что мы поговорим завтра.

– Я не захотел ждать.

Вэнь Жохань снова засмеялся. Теперь, вблизи, стало видно, как плохо он выглядит. С упавшим сердцем Цзян Чэн подметил нездоровую бледность и испарину на висках, сухие обветренные губы и запавшие щеки, налитые кровью глаза и залегшие под ними глубокие тени. Куда только делся весь лоск – Вэнь Жохань выглядел больным, словно сгорал в лихорадке. Даже его смех звучал болезненно, и под конец оборвался кашлем.

– Кажется, я тебя избаловал, – сказал Вэнь Жохань, утерев губы тыльной стороной ладони. – Хорошо, мы поговорим, но придется подождать, пока я закончу.

Он отошел к границе круга и, наклонившись, начал проверять символы. Так он оказался в двух шагах от Цзян Чэна, а Печать была рядом, достаточно руку протянуть. Вряд ли Вэнь Жохань сделался вдруг доверчивым – наверняка проверял реакцию. Цзян Чэн демонстративно отвернулся. И увидел Вэй Усяня.

Тот высунулся из кустов, а поймав взгляд Цзян Чэна, указал на спину Вэнь Жоханя. Да, со стороны выглядело, что это удобный момент для нападения.

Цзян Чэн качнул головой и изобразил пальцами круг. «Используй Мини. Нейтрализуй Печать».

Вэй Усянь кивнул и скрылся среди листвы. Цзян Чэн незаметно перевел дух: вот так они поделили обязанности – Вэй Усянь пусть займется Печатью, а его задача отвлекать Вэнь Жоханя. И если хоть один из них ошибется, погибнут не только они.

Он незаметно прикоснулся к груди, намереваясь активировать второй талисман, когда вдруг понял, что не чувствует давления темной энергии. Внутри круга она совершенно не ощущалась.

– О чем же ты хотел так срочно поговорить? – спросил Вэнь Жохань.

Он присел на корточки и начал подправлять один из символов.

– Я понял, что вы планируете, – отозвался Цзян Чэн.

Вэнь Жохань выпрямился и посмотрел на него с интересом.

– Министр – просто пешка, ведь так? Вы использовали его как жупел, чтобы взвинтить негодование общества, а теперь собираетесь показательно свергнуть.

Взгляд Вэнь Жоханя посветлел, и от глаз разбежались морщинки – как и всякий раз, когда он гордился Цзян Чэном. От этого стало тепло… и очень больно.

– Да, так и есть, – признал он с легкостью. – Министр – идиот, который слышит только то, что хочет услышать, добиться его полного доверия было легко. Я натравлю нечисть на армию, а потом приду и спасу страну, как от темных тварей, так и от министра-предателя. Я покажу всем, как бесполезно правительство простых людей, напомню, как плохо жилось без заклинателей, и создам собственное правительство. Я полностью изменю правила игры.

– То есть, все это ради власти? – недоверчиво спросил Цзян Чэн.

Вэнь Жохань наклонился к нему, положив руку на плечо.

– Да. Власти заклинателей.

– Но мы и так…

– Ты слишком юн и не понимаешь, – Вэнь Жохань снова кашлянул, но на этот раз не обратил внимания. – Ты не знаешь, каково это, – скрывать свои способности, прятаться от людей, терять тех, кого выследили и убили по приказу императора. Ты не знаешь, каково это, – убеждать кучку перепуганных слабаков, что умеешь изгонять нечисть и способен спасти их жалкие жизни. Каково это, – терпеть унижение, подчиняться приказам, отказываться от меча, сдавать экзамены, состоять на учете, как овцы на ферме.

– Но это нормально…

– Нет! Они сделали это нормой, потому что на их стороне была сила.

Вэнь Жохань вдруг пошатнулся – из носа у него потекла тонкая струйка крови. Цзян Чэн уставился на него с ужасом, но тот небрежно утерся, явно не в первый раз, и продолжил с прежним пылом:

– Я уже говорил тебе: они боятся нас, всегда боялись, даже в те времена, когда мы считались бессмертными небожителями. Ну а сейчас, когда никто не верит в богов, нас считают какими-то мутантами, полезными, но опасными. Мы для них все равно, что собаки – когда-то бывшие волками, но прирученные и посаженные на цепь. И я не собираюсь терпеть это всю свою жизнь! Я собираюсь это изменить.

– Вы же сами сказали, что простых людей больше, намного больше, чем заклинателей. Ничего не получится.

Вэнь Жохань самодовольно улыбнулся.

– И вот поэтому мне нужны они.

Он повел рукой широким жестом. За завесой темной энергии мало что получалось разглядеть, но и так было ясно, о чем он – об армии темных тварей, покорно ожидающей приказов.

- Неужели… здесь вся нечисть мира духов?

- Нет, конечно, - небрежно отмахнулся Вэнь Жохань. – Я отбирал только сильных.

Он самодовольно хмыкнул:

- Ведь у меня была точная классификация обитающих здесь темных тварей и их способностей.

Так вот для чего были все эти вылазки! Как же давно он это планировал?

- Этот мир удивителен, - Вэнь Жохань отвернулся, глядя сквозь черную завесу на смутные очертания гор вдалеке. – Хотелось бы мне изучить его вдоль и поперек. Уверен, там, дальше, есть еще более удивительные создания… и сила, которая нам, в нашем мире, и не снилась. Возможно, именно там существуют боги и демоны.

Он снова повернулся к Цзян Чэну:

- Надеюсь, что с Печатью Преисподней я наконец смогу туда добраться… Но это все дело будущего, уже после того, как власть заклинателей упрочится.

– Это все, что вас волнует?! – вырвалось у Цзян Чэна.

Взгляд Вэнь Жоханя похолодел, но ему было наплевать.

– Уже столько людей погибло, а когда вы приведете тварей в наш мир, погибнет еще больше!

– Необходимые жертвы, – поморщился Вэнь Жохань. – Ты же не думаешь, что можно изменить мировой порядок, не запачкав рук.

– Кому нужен порядок, полученный таким путем?

Он просто отмахнулся:

– Ты идеалист. Гибель сотен и даже тысяч оправдана, если это спасет миллионы. Ты же видел, как легко министр смог лишить заклинателей всех прав. И к чему это привело? Кто защитит людей, если не мы?

Произнеси он такую речь на Совете агентств, нашлось бы немало тех, кто его поддержал. Но Цзян Чэна не интересовали бредни о главенстве заклинателей и новом порядке. Потому что эти «необходимые» жертвы были и на его совести тоже.

– Я щедро заплачу семьям погибших, – рассуждал Вэнь Жохань. – И гарантирую, что больше никто не пострадает.

Кажется, он действительно в это верил.

– Вы собираетесь всю жизнь владеть Печатью? Изо дня в день? Это невозможно! Посмотрите на себя – вы еще даже не использовали ее в полную силу, но она уже истощила вас.

– Ты ничего не знаешь, – раздраженно отмахнулся Вэнь Жохань. – И хватит разговоров, уже почти полночь.

Он шагнул к алтарю с Печатью, но Цзян Чэн преградил ему путь.

– Я очень хорошо знаю. Не забывайте, что я держал ее, пользовался ей – в поместье Чан и на горе Муси. Я знаю, как она действует: ломает волю, уничтожает рассудок и полностью подчиняет себе. Подумайте сами – все заклинатели вместе не смогли ее укротить, так как же вы в одиночку…

Он осекся, увидев, что Вэнь Жохань улыбается.

– Да, в тот раз не получилось, потому что в ритуал закралась ошибка. Я потратил годы на изучение этого вопроса и создал правильный ритуал. В этот раз все будет по-другому.

Так вот что это было за магическое поле! Неудивительно, что символы выглядели древними… Но, если в тот раз из-за неудачного ритуала появилась Прореха, то какой будет цена новой ошибки?..

Вэнь Жохань потянулся к Печати Преисподней. Цзян Чэн схватил его за руку.

– Не надо, – сказал он торопливо, пока еще мог. – Вы должны остановиться, или… или я вас остановлю.

На это Вэнь Жохань просто вздохнул терпеливо, как взрослый, уставший от капризов ребенка. А потом… То, что случилось потом, произошло так быстро, что Цзян Чэн не то что отреагировать – увидеть ничего не успел.

Просто вдруг тело прошило огненной болью, и он запоздало понял, что Вэнь Жохань с невероятной скоростью ударил его раскрытой ладонью.

Цзян Чэна отбросило на землю, к самой границе поля. Грудь сдавило огненным обручем, он едва мог вдохнуть.

– Ты слишком много себе позволяешь, – отчеканил Вэнь Жохань. – Нет, это я слишком много тебе позволял до сих пор. Стоило бы выставить тебя за пределы поля, но тогда ты умрешь, поэтому просто посиди тут смирно, пока я не закончу.

«Умрешь»? Цзян Чэн перекатился на бок и с ужасным усилием выкашлял сгусток дурной крови. Но Вэй Усянь остался за пределами круга! Нужно все остановить, сейчас же.

Он несколько раз нажал на акупунктурные точки, чтобы ослабить боль, и начал подниматься.

Вэнь Жохань взял Печать обеими руками и поднял над головой. Все символы магического поля вспыхнули алым огнем, и вверх поднялась полупрозрачная алая стена, отрезав их от мира духов. Цзян Чэн наконец смог выпрямиться. Боль стихала, силы возвращались, но он все еще был слишком медленным…

Вэнь Жохань запрокинул голову и закрыл глаза, на его лбу вспухли жилы, руки задрожали от усилия. Сейчас! Цзян Чэн рванулся вперед.

– Что такое? – растерянно спросил Вэнь Жохань. – Почему?

Его ци засияла вокруг Печати, но ничего не произошло. У Вэй Усяня все-таки получилось!

– Что-то мешает, – пробормотал Вэнь Жохань.

Он резко развернулся:

– Что ты сделал?!

– Как бы я мог? – вопросом на вопрос ответил Цзян Чэн. – Я все это время был с вами.

Вэнь Жохань вперил в него испытующий взгляд, и он постарался изобразить непонимание.

Выругавшись, Вэнь Жохань оттолкнул его в сторону.

– Конечно, ты что-то сделал! Мне стоило сразу догадаться – ты не пришел бы сюда без плана. – Он развернулся, вглядываясь в окружающий их алый барьер. – С тобой кто-то еще.

– Не понимаю, о чем вы, – поспешно ответил Цзян Чэн.

Пока что все шло хорошо. Вэй Усянь, что бы он там ни делал, отлично справился. Теперь надо было тянуть время и выжидать, пока не получится отобрать Печать.

– Все ты понимаешь, – отозвался Вэнь Жохань. – И ты все мне расскажешь.

Он вдруг в два шага оказался рядом и схватил Цзян Чэна за шею:

– Отвечай.

Цзян Чэн не мог бы ответить при всем желании: жесткие пальцы сдавили горло, и он схватился за руку Вэнь Жоханя, чувствуя, как ноги отрываются от земли.

– Или думаешь, я тебя не убью? – выкрикнул тот. – Я обещал тебе безопасность, только если будешь держаться в стороне. Ты сделал выбор!

Цзян Чэн не мог ничего ответить, он задыхался.  

Вот так, значит. Глупо было надеяться, что Вэнь Жохань откажется от своей мечты ради него… Глупо было думать, что кто-то выберет его… хотя бы раз…

Вэнь Жохань подтянул его к себе, так что они оказались нос к носу, и вдруг подмигнул. Еще успела возникнуть мысль: «это у меня сознание мутится?», а потом…

А потом Вэй Усянь вломился в магическое поле, прорвавшись сквозь барьер.

– Отпусти его! – проорал он, занося меч.

Он напал со спины, но Вэнь Жохань, будто только этого и ждал, моментально повернулся и сшиб его импульсом ци.

– Как я и думал, – произнес он со смешком. – Конечно, это будет Вэй Усянь. Если кто и мог придумать, как противостоять Печати Преисподней, то только ты.

Он отпустил Цзян Чэна и даже придержал за локоть, помогая опуститься на землю.

– Извини, – сказал он небрежно. – Конечно, я не собирался убивать, мне просто нужно было выманить твоего друга. Я знал, что он не бросит тебя в беде.

Вэй Усянь вскочил и кинулся на него снова. Цзян Чэн оттолкнулся от земли. Если они вдвоем одновременно…

Вэнь Жохань развернулся с такой ловкостью, что оба их удара не достигли цели. Цзян Чэн почувствовал толчок в плечо, легкий, но его отбросило на пару метров. Не успел он прийти в себя от падения, как рядом с ним приземлился такой же ошеломленный Вэй Усянь. Они только начали барахтаться, чтобы встать, а Вэнь Жохань уже возвышался над ними.

– Сидите смирно, – сказал он сухо.

Из его ладоней вырвались ленты ци: оранжево-алые, как пламя, они опутали Вэй Усяня и Цзян Чэна по рукам и ногам, да так крепко, что не шелохнуться.

– Так-то лучше. – Вэнь Жохань посмотрел на них сверху вниз. – Вы далеко зашли, но больше у вас ничего не получится.

Он вдруг наклонился и протянул руку к Вэй Усяню. Цзян Чэн задергался, но ничего не случилось, просто черный диск Мини-Печати сам собой взлетел в воздух, чтобы лечь в ладонь Вэнь Жоханя.

– Какая занятная штуковина, – протянул тот. – Понадобится время, чтобы в ней разобраться. Хорошая работа.

Вэй Усянь оскалил зубы:

– С чего вы взяли, что у меня есть только это?

Вэнь Жохань даже не взглянул на него:

– Для запасных планов ты слишком самоуверен.

Он убрал Мини в карман, но не ушел:

– Цзян Чэн. – Он покачал головой и вздохнул. – Зачем только ты полез в это? Я учил тебя быть рассудительнее.

Что-то в его доброжелательном и в то же время разочарованном тоне было такое, от чего кровь ударила в голову.

– Не забывайтесь, – огрызнулся Цзян Чэн. – Вы мне не отец!

Лицо Вэнь Жоханя дрогнуло, но он тут же принял свой обычный невозмутимый вид.

– И то верно. Что ж, раз я тебе никто, то незачем тратить время на разговоры.

С этим он отошел, а Цзян Чэна накрыло волной злобной радости. Вот так! Пусть ему тоже будет больно, пусть узнает, каково это, когда тебя предают…

Но этот всплеск эмоций сразу прошел, оставив только горечь и презрение к себе.

– Чэн-Чэн, – прошептал Вэй Усянь. – Извини, я облажался.

Это было правдой, но…

– Ничего, – пробормотал Цзян Чэн.

Сам он на его месте поступил бы так же – Вэнь Жохань легко их раскусил. И что теперь делать, неужели на этом все?

Он осмотрел путы из ци, но не нашел в них слабого места. Пылающими жгутами те обхватывали их плечи почти до запястий и ноги в щиколотках. Разрушить их можно было вливанием собственной ци, хотя далось бы это непросто и требовало полной сосредоточенности. Но Цзян Чэн мог шевелить только кистями рук, так что этот способ отпадал.

– Ммм, теперь я понимаю, что ты сделал, – сказал Вэнь Жохань. – Внес диссонанс в связь между Печатью и нечистью.

Он стоял спиной к ним перед импровизированным алтарем с Печатью Преисподней в руках.

– Но, когда его не направляет чья-то воля, этот диссонанс легко преодолеть.

Он поднял Печать над головой и сосредоточился.

– Мне бы талисман, – прошептал Вэй Усянь, – я бы мигом разрушил эти путы.

И тут Цзян Чэн кое-что вспомнил. Поерзав, он почувствовал шелест бумаги у груди – второй защитный талисман все еще был при нем и оставался неиспользованным.

– Тссс, – он прошептал это еле слышно, глянув в сторону Вэнь Жоханя. Вэй Усянь понятливо кивнул.

Наклонив голову так, что шея заныла, Цзян Чэн кое-как отодвинул ворот толстовки. Теперь он видел торчащий край бумаги. Пришлось изогнуться еще сильнее, насколько позволяли путы, но он смог ухватить этот краешек зубами и аккуратно вытащить талисман.

Вэй Усянь широко раскрыл глаза.

– Чэн-Чэн такой гибкий…

Повезло ему, что Цзян Чэн не мог ответить!

Итак, у них был талисман, но как Вэй Усянь собирался писать на нем?

Оказалось, очень просто: на глазах у Цзян Чэна тот до крови прикусил язык, а потом подвинулся ближе.

– Держи ровно, – прошептал он невнятно.

От вида его окровавленных губ стало дурно. Цзян Чэн зажмурился, потом взял себя в руки и скосил глаза в сторону Вэнь Жоханя. Это было необходимо – на случай если бы тот решил их проверить, а еще позволяло не видеть, как именно Вэй Усянь наносит на талисман новые штрихи.

Вэнь Жохань тем временем смог преодолеть силу Мини, и торжествующе засмеялся.

– Отлично, больше ничего не мешает!

– Готово, – прошипел Вэй Усянь. – Теперь урони его на свои путы.

Цзян Чэн так и сделал. Стоило талисману коснуться чужой ци, как та начала тускнеть и слабеть. В какой-то момент Цзян Чэн почувствовал, что может освободиться сам, и, направив ци к поверхности тела, избавился от пут полностью.

Талисмана хватило только на руки Вэй Усяня. Его ноги пришлось освобождать вдвоем, приложив к путам ладони и направив в них поток ци. Все вместе заняло минуты три, но в их ситуации и это было слишком много, потому что Вэнь Жохань закончил приготовления и поднял Печать Преисподней над головой.

Цзян Чэн и Вэй Усянь одновременно вскочили и бросились к нему, но слишком поздно.

– Исполни же мое желание! – выкрикнул Вэнь Жохань.

И тут же от Печати Преисподней во все стороны хлынула темная энергия.

Ощущение было, словно их сшибло волной, – Цзян Чэн сам не понял, как оказался лежащим на спине с гудящей головой и стучащими от холода зубами.

Кое-как приподнявшись на локтях, он вгляделся в сгустившуюся черноту. Ритуал действительно сработал, и барьер выдержал силу Печати, оставаясь таким же мощным и надежным. А вот с Вэнь Жоханем что-то было не так: вместо того, чтобы потрясать Печатью и хохотать, как положено злодею, он согнулся чуть ли не пополам и как будто вздрагивал, точнее было не разглядеть.

– Вставай.

Цзян Чэн ухватился за руку Вэй Усяня и поднялся на ноги.

– Что с ним?

– Печать давит ему на мозги, уж я-то знаю, каково это. – Вэй Усянь поднял палец: – И это наш шанс.

Обменявшись кивками, они поспешили к Вэнь Жоханю… Точнее, попытались. Ледяной ветер дул в лицо, хлестал наотмашь. В клубящейся темноте извивались длинные ленты темной энергии – Цзян Чэн едва успел увернуться от одной. Идти вперед приходилось, преодолевая не только сопротивление ветра, но и пробирающий до самых костей холод, и тяжесть, сковавшую тело. Вэй Усянь упал на колени. Цзян Чэн схватил его под локоть и практически вздернул на ноги.

– Повторяй за мной!

Он обнажил Саньду и выставил перед собой. Духовное оружие разрезало темную энергию, как нос корабля – воду, и под его прикрытием получалось двигаться вперед.

Несколько шагов, отделявших их от алтаря, дались с трудом. Подобравшись ближе, Цзян Чэн понял, что ему не почудилось – что-то действительно было не в порядке.

Вэнь Жохань согнулся, как будто так ему было легче защититься. Ветер хлопал полами его плаща, бешено развевал волосы. Лицо Вэнь Жоханя исказилось в мучительной гримасе: рот оскален, виски блестят от пота, на лбу вздулись жилы. С зажмуренными до слез глазами, он покачивался вперед-назад, словно дерево на ветру, но исходящую темной энергией Печать не выпускал. Наоборот, стиснул так, что пальцы побелели.

– Он борется с ней, – пояснил очевидное Вэй Усянь. – Чэн-Чэн, отойди-ка. Я собираюсь повторить тот же трюк, который ты провернул со мной.

– Ты ему руку отрежешь!

– Спокойно, я же не маньяк.

Вэй Усянь вытащил из-за пояса ножны и с силой обрушил их на руки Вэнь Жоханя. В поместье Чан после такого удара Печать Преисподней вылетела из хватки Вэй Усяня и стала безопасной. Здесь и сейчас это не сработало.

Ножны даже не коснулись Вэнь Жоханя, но их отбросило, словно от удара по каменной стене. Вэй Усянь с коротким криком полетел на землю.

– Черт! Что это такое?

Цзян Чэн попробовал тронуть Вэнь Жоханя за плечо и отдернул пальцы обжегшись о ледяной воздух.

– Он источает темную энергию!

Вэй Усянь сел на земле.

– Тогда плохо дело.

Как будто Цзян Чэн сам не понимал! Сосредоточившись, он призвал ци, уже привычно создав из нее щит, и тогда осторожно, готовый к чему угодно, коснулся руки Вэнь Жоханя.

Темная энергия окружала того, как вторая кожа. Даже с защитой это ощущалось, как погружение в прорубь. Цзян Чэн выдохнул и стиснул пальцы на предплечье Вэнь Жоханя.

– Глава Вэнь! Вы меня слышите! Вы должны бороться!

Он потряс Вэнь Жоханя. Потом попробовал передать ему ци: это лучше было делать в точке соединение меридиан, но Вэнь Жохань так стискивал руки, что до запястья было не добраться. Цзян Чэн почувствовал его духовные силы, пребывавшие в смятении, и направил к ним тонкий импульс ци. Все шло хорошо, и Цзян Чэн увеличил количество передаваемой ци.

Вэнь Жохань открыл глаза.

Выглядели они жутко – налившиеся кровью, с рассредоточенным взглядом.

– Глава Вэнь! – снова позвал Цзян Чэн.

Мутный взгляд дернулся в его сторону.

– Цзян… Ч…

– Это я!

– Ритуал, – Вэнь Жохань выплюнул слова вместе с каплями крови. – Сработал… Так почему же?..

Он стиснул челюсти, оскалив окровавленные зубы.

– Пожалуйста, вы должны бороться. Не поддавайтесь!

Вэнь Жоханя качнуло, и из-за его воротника выпали несколько амулетов на цепочках – все как один обуглившиеся.

– Не мо… гу…

– Не сдавайтесь!

Цзян Чэн снова начал передавать ему ци, но темная энергия прянула навстречу, и пришлось отдернуть руки. А глаза Вэнь Жоханя тускнели, темнели – их затягивало чернотой.

Цзян Чэн снова попробовал подойти, но Вэй Усянь схватил за плечо и оттолкнул.

– Бесполезно разговаривать, – бросил он и замахнулся мечом.

На этот раз Цзян Чэн не стал его останавливать и сам взялся за Саньду. Не убивать, но ранить, чтобы разорвать связь с Печатью – это казалось единственным выходом.

Меч Вэй Усяня блеснул в темноте, обрушившись на плечо Вэнь Жоханя.

Навстречу ему взметнулась рука и перехватила за лезвие.

***

Вэнь Жохань стоял как-то кособоко, одной рукой прижимая к себе Печать Преисподней, а другой удерживая меч голой ладонью так легко, словно это были палочки для еды. Вэй Усянь безуспешно подергал за рукоять, но освободиться не смог. Цзян Чэн подбежал с Саньду: он все еще не хотел ранить всерьез, поэтому целил в бок. Не важно, чего он хотел – ему даже приблизиться для удара не удалось. Невероятно быстрым движением Вэнь Жохань схватил Вэй Усяня и швырнул им в Цзян Чэна.

Они покатились по земле, в который уже раз. Цзян Чэн успел защититься ци, не то мог и сломать что-нибудь, очень уж сильным был удар.

– Не мешать, – приказал Вэнь Жохань.

Его лицо разгладилось и стало совершенно спокойным. В сочетании с черными глазами и потеками крови на подбородке, зрелище было жуткое.

Вэй Усянь послал в него меч, но он лишь небрежно махнул ладонью, и меч отлетел в сторону.

– Убью, – предупредил Вэнь Жохань.

С Печатью Преисподней в руках он повернулся по сторонам, озираясь, словно впервые все это видел. Потом засмеялся.

Это был ужасно холодный смех, от которого Цзян Чэна передернуло.

– Хорошо. Все идет хорошо.

– Что ты делаешь? – выкрикнул Вэй Усянь.

Вэнь Жохань повернулся к нему с таким видом, словно успел забыть, что не один здесь.

– Делаю? – повторил он задумчиво. – Исполняю желание.

– Какое еще…

Но Вэнь Жохань уже отвернулся и повел рукой, словно предлагая насладиться видом.

– Я приказал нечисти атаковать мир людей.

Цзян Чэн похолодел.

– Зачем? – удивился Вэй Усянь. – Разве он этого хотел?

Вэнь Жохань посмотрел непонимающе.

– Он? Он хотел править миром, и я исполняю его желание. – Его лицо прорезала отвратительная ухмылка: – Как умею.

– Это не Вэнь Жохань, – прошептал Вэй Усянь. – Печать завладела им.

Цзян Чэн перевел было дух, но тут же снова напрягся. Хорошо, что этот безумец – не Вэнь Жохань, но нечто столь ужасное, как Печать Преисподней, в теле такого сильного заклинателя… Это было почти так же плохо, как атака нечисти на мир людей.

Тем временем Вэнь Жохань… то, что владело его телом, отошел к самому склону холма и подбоченился.

– Прекрасное зрелище!

Даже его голос теперь звучал иначе: другой тон и полное отсутствие интонаций сделали его чуждым и неживым.

Цзян Чэн кивнул Вэй Усяню. Поднявшись с земли, они разошлись в стороны и начали осторожно приближаться к Вэнь Жоханю, пока тот не следил за ними.  

– Этот смешной ритуал ограничивает мои силы, – он поднял руку и задумчиво сжал пальцы. – Не могу подчинить это тело.

Значит, Вэнь Жохань еще боролся. Насколько же сильнее Печать Преисподней станет, если сможет сломить его?

Печать Преисподней тоже подумала об этом.

– Нужно уничтожить, – объявил Вэнь Жохань и занес руку, намереваясь разрушить магическое поле.

Цзян Чэн бросился на него со спины. Ударил мечом, вложив все силы – это не причинило вреда, но отвлекло Печать Преисподней.

Вэнь Жохань развернулся было к нему, но сбоку на него бросился Вэй Усянь. Не сговариваясь, они выбрали единственную возможную против такого противника тактику: нападать одновременно, держась как можно дальше друг от друга, чтобы их нельзя было сразить одним ударом, как в прошлый раз.

Цзян Чэн замахнулся мечом, но не успел нанести удар и сразу был вынужден пригибаться. Вэй Усянь отвлек внимание на себя, и тогда он пустил Саньду в полет по кругу, а сам снова бросился в атаку. Саньду и Цзян Чэн ударили Вэнь Жоханя одновременно. Тот успел отразить оба удара, но в этот момент Вэй Усянь ударил его мечом в грудь, и Вэнь Жоханю пришлось отпрыгнуть назад.

Черный диск выпал из его кармана и весело покатился по земле.

– Есть!

Вэй Усянь подхватил Мини и резво отбежал в сторону.

– Попробую остановить нечисть, – крикнул он, не оглядываясь. – Чэн-Чэн развлекайся без меня!

– Пошел ты, – пробормотал Цзян Чэн.

– Стоять! – потребовал Вэнь Жохань.

Он двинулся за Вэй Усянем, но Цзян Чэн встал у него на пути.

– Куда это вы? – спросил он, отдуваясь. – Мы еще не закончили.

Взгляд черных глаз сосредоточился на нем.

– Убью, – сказала Печать Преисподней.

В следующий миг пришлось защищаться, потому что Вэнь Жохань буквально взорвался движениями. Он двигался с такой скоростью, что Цзян Чэн не успевал отслеживать, полагаясь на рефлексы.

Раньше они иногда спарринговали, и он всегда прекрасно понимал, что Вэнь Жохань с ним сдерживается. Но лишь сейчас осознал – насколько.

Все, что мог Цзян Чэн, – это уклоняться, отпрыгивать, падать на землю, перекатываться и снова вскакивать, только для того, чтобы в последний момент отдернуть голову, чудом избежав удара. О том, чтобы атаковать и уж тем более нанести удар, не стоило и мечтать.

Сначала он был полностью поглощен выживанием, не успевая не то что думать, а хотя бы перевести дыхание, но странности копились, и наконец Цзян Чэн их заметил.

Даже сдерживаясь, во время спарринга Вэнь Жохань двигался грациозно и ловко, чередуя необычные приемы, финты и обманные движения. Сейчас он не применял никаких приемов, а просто пытался либо схватить Цзян Чэна, либо ударить: быстро и сильно, но совершенно неизящно. И он до сих пор не обнажил меч. Значит, Печать Преисподней получила его способности, но не его знания. И только это спасало Цзян Чэну жизнь до сих пор, потому что сражайся против него сам Вэнь Жохань, все бы уже было кончено.

Все и так было кончено. Цзян Чэн слишком поздно отреагировал, не успел уклониться, и Вэнь Жохань, точнее, управляющая им Печать Преисподней, схватил его за горло.

Ноги оторвались от земли, Саньду выпал из рук. Цзян Чэну было не до сопротивления: он защитил ци сперва шею, там, где в нее впились источающие темную энергию пальцы, а потом и ладони. Так он смог схватиться за руку Вэнь Жоханя и попытался ослабить давление. С тем же успехом можно было ослабить камень.

– Убью, – сообщила Печать Преисподней.

Что можно было сделать? Цзян Чэн призвал Саньду прямо в лицо Вэнь Жоханю, но тот отмахнулся, как от мухи. Вырваться из хватки не получалось, как он ни старался. Что еще?

Блуждающий взгляд остановился на мече Вэнь Жоханя, бесполезно висевшем у пояса. Что, если?..

Цзян Чэн сосредоточился и воззвал к этому мечу. В норме духовное оружие не откликалось на зов чужака, но, если хозяин был мертв или без сознания, тогда чужим мечом можно было сражаться, хотя и не так легко, как собственным. Вэнь Жохань сейчас был все равно что в коме, но его меч, такой мощный и древний, наверняка обладал собственным характером. Если он не захочет помочь, ничего не получится…

Меч отозвался – Цзян Чэн почувствовал его надменное удивление. Чем-то этот меч походил на своего хозяина.

– Умри, – приказала Печать Преисподней.

Жесткие холодные пальцы сжались на горле.

Богато украшенная рукоять дрогнула, и меч Вэнь Жоханя вылетел из ножен. Похожий на длинную полоску пламени, он взмыл вверх, описав красивую дугу, и – Вэй Усянь подскочил, схватил его и одним ударом полоснул Вэнь Жоханя поперек груди.

Цзян Чэна отшвырнуло. Вэнь Жохань зашатался, и Печать Преисподней в нем взвыла от злости.

– Чэн-Чэн! – Вэй Усянь перекинул ему пылающий меч.

Цзян Чэн понялся и шагнул к Вэнь Жоханю, который уже начал выпрямляться.

– У-у-убью-у…

Цзян Чэн перекрутил меч и что было силы врезал рукоятью ему под дых. Вэнь Жохань рухнул навзничь, и Печать Преисподней выпала из его ослабевшей руки.

И сразу стало тихо.

Унялся ледяной ветер, темная энергия, бушевавшая внутри барьера, закрутилась воронкой и вся влилась в Печать, окружив ту непроницаемым черным коконом.

Цзян Чэн подбежал к Вэнь Жоханю: проверил пульс, потом осмотрел рану. Та была неглубокой, и он нажал несколько акупунктурных точек на груди, чтобы остановить кровотечение.

 – Что Мини? – спросил он у Вэй Усяня.

Тот покачал головой:

– Не вышло. Печать полностью контролирует тварей, никак не вклинишься.

– Значит, нужно разъединить Печать.

Они посмотрел друг на друга, а потом на кокон темной энергии:

– Это будет непросто.

Вэй Усянь на пробу ткнул кокон ножнами, но их отбросило.

– Очень непросто.

– Разбить мечом? – с сомнением спросил Цзян Чэн.

Он тут же заколебался. Было четкое ощущение, что Саньду это не переживет.

– Точно! – воскликнул Вэй Усянь. – Мечом. И у нас как раз есть один, очень мощный.

Он схватил валявшийся на земле меч Вэнь Жоханя.

– Эй, как я выгляжу? – он принял эффектную позу. – Этот меч такой крутой! Я, наверное, похож на актера – на главгероя из «Неостановимого», например.

Цзян Чэн закатил глаза.

– Ты же знаешь, я терпеть не могу эту дораму. И хватит придуриваться!

– Как скажете, босс, – дурашливо отозвался Вэй Усянь.

Он перекрутил меч в руке и занес над Печатью острием вниз.

– Осторож… – только и успел сказать Цзян Чэн, когда Вэй Усянь с размаху ударил мечом по Печати Преисподней.

Цзян Чэн увидел, как пылающее острие прорезало темную энергию, а потом тьма и пламя прянули во все стороны, переплетясь в безумном вихре, где уже ничего не разглядеть. Раздался звон, ясный и громкий, словно что-то разбилось, Цзян Чэн очень надеялся, что это Печать.

Вэй Усяня отбросило волной энергии, да так, что он бы вылетел с вершины холма, не успей Цзян Чэн поймать его. Даже вдвоем стоять прямо было невозможно: огненно-ледяной ветер сбивал с ног. Они опустились на землю, держась друг за друга и отчаянно стараясь хоть что-то разглядеть в творящемся вокруг безумии. Вэй Усянь что-то прокричал, но слов было не разобрать. На этот раз барьер не выдержал и разлетелся, словно был из хрупкого стекла, и теперь их ничего не защищало от темной энергии.

И вдруг все прекратилось. Пламя померкло, рев ветра умолк, тьма рассеялась. Пошатываясь, Цзян Чэн с Вэй Усянем встали на ноги и наконец смогли оглядеться.

Печать Преисподней была расколота на две половинки, снова став всего лишь старым железом без капли темной энергии. В стороне валялся меч Вэнь Жоханя – обугленная рукоять и часть клинка. Он разбился, но свою задачу выполнил.

«Хорошо, что это не Саньду», эгоистично подумал Цзян Чэн.

– Ух ты, – сказал Вэй Усянь, – получилось. Вот уж не ожидал.

А ведь выглядел таким уверенным! Цзян Чэн невольно фыркнул.

Вэй Усянь тоже приободрился.

– Ну и, – начал он бодро, – что теперь?

– О чем ты?

– Я был в отключке, когда ты разбил Печать в поместье Чан, вот и спрашиваю, что случилось после.

Цзян Чэн моргнул.

– После… Дом обрушился.

Они уставились друг на друга.

– Надо убираться отсюда!

***

Цзян Чэн подбежал к Вэнь Жоханю – тот все еще был без сознания – и попытался поднять с земли. Это оказалось непросто: только с помощью Вэй Усяня он смог взвалить тяжелое тело себе на спину и встать на Саньду. Вэй Усянь запрыгнул на свой меч, и они взлетели с вершины холма.

Это далось нелегко, и не только потому что Саньду нес двойной груз, но и потому что Цзян Чэн устал. Без талисмана или барьера темная энергия неуклонно подтачивала его духовные силы: это был вопрос времени, когда они истощатся полностью.

– Осторожнее! – крикнул Вэй Усянь.

Цзян Чэн вильнул в сторону и мимо него пролетело несколько крылатых тварей. На людей они даже не посмотрели – под воздействием Печати Преисподней они знали только одну цель.

Ночные твари были повсюду – в воздухе, на земле, на деревьях. Невероятные полчища их неслись, летели, прыгали, ползли бок о бок, не обращая внимания друг на друга, не замечая ничего. На глазах Цзян Чэна, крупный яогуай, похожий на носорога, просто повалил несколько деревьев, стоявших на пути, ни на секунду не замедлив бег.

– Какого хрена? – крикнул он Вэй Усяню. – Мы же разъединили Печать!

– Да, но приказ они получили, и их уже не остановить.

Значит, все эти несметные полчища тварей направлялись к Прорехе. Самые быстрые из них могли уже попасть в мир людей. У Цзян Чэна голова разболелась от этой мысли.

– А что Мини?

– Я могу попытаться, но нужно время и силы.

А у них ни того, ни другого не было.

– Но есть способ попроще, – добавил Вэй Усянь.

Он сказал это так весело, что у Цзян Чэна мурашки побежали по коже – по опыту он знал, что этот тон не сулит ничего хорошего.

Повернувшись к Вэй Усяню, он увидел, что тот держит в руках половинки Печати Преисподней.

– Какого…

От ужаса он на миг утратил контроль, и Саньду рухнул вниз. Спохватившись Цзян Чэн выровнял меч и поднялся выше, поравнявшись с Вэй Усянем.

– Какого хрена ты не оставил ее там?!

Вэй Усянь таращился в ответ с невинным видом.

– А вдруг пригодится.

– Ты…

Придурку повезло, что Цзян Чэн держал Вэнь Жоханя, не то одними переломанными ногами не отделался бы!

– Я могу собрать Печать Преисподней и приказать тварям вернуться в мир духов.

– Рехнулся? Сам же видел, что она может сделать с тобой.

Вэй Усянь посмотрел на два куска железа в своих руках.

– Видел. Но что еще остается? – спросил он спокойно.

Цзян Чэн не нашелся с ответом.

Не Минцзюэ и остальные могли сдержать первую волну тварей, но не всех, – их просто сметут. И тогда миру точно придет конец.

– Это на крайний случай, – решил он. – И не вздумай ничего делать за моей спиной!.. Нет, лучше отлай ее мне, так будет надежнее всего.

– Чэн-Чэн, ты мне не доверяешь?

– Нет, конечно, я же не дурак. Давай сюда, сейчас же!

Вэй Усянь громко вздохнул, скорчив скорбную мину, но все-таки послушался и перекинул половинки Печати Цзян Чэну одну за другой.

– Лучше бы ты так в постели командовал, – пробурчал он, вроде бы себе под нос, но так, чтобы было слышно.

– Единственная постель, которая тебе светит, это больничная койка. Потому что я тебе ноги переломаю!

Они неслись со всей возможной скоростью… что, честно говоря, было не так уж быстро. Холод темной энергии сковывал мышцы, давил на плечи, пробирался в голову, навевая тоскливые мысли. Золотое Ядро работало на максимуме возможностей, и духовные силы утекали, как песок в часах. Цзян Чэн снизился немного, потом еще – сам того не замечая, пока лезвие Саньду не начало задевать верхушки деревьев. У Вэй Усяня дела обстояли лишь немногим лучше. Повезло только в том, что не нужно было выбирать направление: твари стремились к Прорехе и оставалось просто следовать за ними.

Сколько еще лететь, и что они будут делать, когда доберутся? Как остановить тварей? Как Цзян Чэн ни старался придумать выход из ситуации, а все сводилось к тому, что придется собрать Печать Преисподней. Про себя он твердо решил, что сделает это сам.

Не только Вэнь Жохань и министр Го были виновны в происходящем, вина лежала и на великих агентствах. На агентстве Цзян, в том числе. Но родители погибли и их долги перешли к Цзян Чэну. Это он ввязался в дело клана Чан, хотя подозревал ловушку. Это он согласился принести Печать на Большую Охоту и использовал ее против лже-Черепахи. Это он доверял Вэнь Жоханю, поссорившись ради него с лучшим другом. Если кто и должен был рисковать жизнью, чтобы все исправить, – то только он.  

Вэнь Жохань за его спиной вдруг заворочался. Цзян Чэн напрягся, опасаясь, что тот попытается освободиться.

– Цзян Чэн?.. – голос у его был хриплый, сорванный, как от долгого крика.

– Да.

– Оставь… меня, – попросил Вэнь Жохань.

– Нет, – немедленно ответил Цзян Чэн. Потом добавил: – Я обещал Вэнь Чжулю, что спасу вас.

– Мне лучше… умереть…

Конечно, ему так было бы лучше.

– Нет, – повторил Цзян Чэн. – Не знаю, кого вы хотели из меня воспитать, но я – не ваш сын, я ничем на вас не похож. И я вас не брошу.

Вэнь Жохань ничего на это не ответил.

– Смотри! – вдруг закричал Вэй Усянь.

Цзян Чэн посмотрел в ту сторону и чуть не сверзился с меча. Сбоку от них на расстоянии сотни метров летел дракон. Тот, которого они уже видели, или другой, было не понять. Цзян Чэн сглотнул. Дракон – и другие твари пятого уровня – если бы они вырвались в мир людей, никто не смог бы их остановить. Судя по побелевшему лицу Вэй Усяня, он думал о том же.

– Поднажмем.

– Ага.

Они неслись на пределе сил, и наконец впереди показалась Прореха. Цзян Чэн с содроганием увидел поток тварей, проходящих через нее. Всего несколько десятков, но и это было слишком много. Что же случится, когда подоспеют остальные.

– Скорее! – крикнул Вэй Усянь.

Цзян Чэн пригнулся, крепко удерживая Вэнь Жоханя, и направил все оставшиеся духовные силы в Саньду. Скорость была такой, что уши закладывало, и Прореха приближалась, на глазах вырастая в размерах.

На бешеной скорости Цзян Чэн промчался сквозь нее, и это был предел. Духовные силы истощились, и Саньду резко начал снижаться. Их связь была достаточно сильна, чтобы меч дотянул до земли, не рухнув отвесно, но и только. Цзян Чэн спрыгнул, когда оставалось метра три, и Саньду сразу же упал, со звоном покатившись по асфальту. Цзян Чэн и сам чуть не упал: он опустился на колени, пошатнулся и практически сбросил с себя Вэнь Жоханя. Сразу стало легче – и потому что на плечи не давила тяжесть, и потому что темная энергия здесь почти не ощущалась. Почти.

Приподнявшись на одном колене, Цзян Чэн огляделся и увидел, что повсюду кипит бой. Тут и там мелькала униформа Лань, Цзинь и Не – заклинатели великих агентств сражались с тварями. И люди Вэнь Жоханя, во главе с Вэнь Чжулю, сражались тоже – распри забылись перед лицом новой угрозы.

Пока что им удавалось держаться, но тварей было слишком много. А станет еще больше. Как только через Прореху хлынет основная масса, все эти люди погибнут в одночасье. А после них – еще больше людей, сотни тысяч, миллионы, пока мир не превратится в наполненную темной энергией пустошь.

Цзян Чэн выдохнул и достал из-за пазухи два обломка железа.

И лишь теперь увидел, что это не Печать Преисподней, а Мини.

Секунду он тупо пялился, а потом вскочил на ноги:

– Вэй Усянь!

И увидел Вэй Усяня впереди, прямо перед Прорехой. Тот оглянулся на окрик, и стало видно, что он держит в руках Печать, пока еще разъединенную.

– Не смей! – заорал Цзян Чэн.

Вэй Усянь улыбнулся.

– Я же пообещал, что не дам тебе умереть, – сказал он мягко.

И сложил два куска железа вместе.

Цзян Чэн, бывший уже в шаге от него, чуть не упал, когда в лицо ударила волна темной энергии. Все твари вокруг завыли и зарычали, и он не мог увидеть, что происходит с людьми. Мелькнуло алое – это Вэнь Чжулю, чьи руки были объяты ци, подбежал к Вэнь Жоханю и встал над ним, защищая.

Цзян Чэн хотел подойти к Вэй Усяню, но на него из мечущейся вокруг темноты бросился яогуай. Что-то ярко блеснуло, его обдало порывом ветра, и сабля, сделав круг, вернулась в руку Не Минцзюэ.

– Что происходит?! – проревел тот, отмахиваясь сразу от нескольких тварей.

– Мин-гэ!

Цзян Чэну кое-что пришло в голову.

– Я знаю, как это остановить, – сказал он быстро. – Просто прикрой нас.

Не Минцзюэ оглянулся через плечо. Посмотрел на Цзян Чэна, на Вэй Усяня, потом – на новых тварей, лезущих из Прорехи. Если он и сомневался, то выбора у него все равно не было.

– Делай, – приказал он и снова отпустил саблю в полет, сшибив несколько крылатых тварей.

Цзян Чэн подбежал к Вэй Усяню. Глаза того были плотно зажмурены, губы закушены. Его пальцы, сжимавшие Печать, побелели от напряжения. Все слишком уж походило на то, что случилось с Вэнь Жоханем.

Цзян Чэн глубоко вдохнул, потом выдохнул и взялся за Печать обеими руками, рядом с пальцами Вэй Усяня.

Ощущение было – словно его столкнули в пропасть. Падение в сплошное море тьмы, долгое и жуткое. Стало невыносимо холодно и невыносимо тоскливо, все тепло тела и вся радость жизни исчезли. Со всех сторон слышались голоса, словно в темноте за пределами его видимости собралась целая толпа. И эти голоса были ему хорошо знакомы.

– Ты всегда разочаровываешь! – отчеканила его мать.

– А-Чэн, тебе никогда не понять девиз нашего клана, – устало вздохнул отец.

– Ты мне не поверил! Ты мне больше не друг! – выкрикнул Не Хуайсан.

– Всех подвел, – припечатала Мянь-Мянь. – Что за ужасный лидер!

– А ведь он был нашим образцом для подражания! – загомонили стажеры. – Какое разочарование!

– Я жалею о том дне, когда п-пришел в агентство Цзян, – добавил Вэнь Нин.

– Ты не оправдал моих надежд, – холодно сказал Вэнь Жохань.

– Я погиб из-за тебя, – прошептал Мо Сюаньюй.

– Мы погибли из-за тебя! – взвыл многоголосый хор. – Из-за твоей ошибки! Ты поверил не тому человеку, и теперь мы мертвы! Это все твоя вина! Твоя вина! Только твоя!

Цзян Чэн боролся, стиснув зубы. У него была цель, и лишь это имело значение, а самобичеванием можно будет заняться потом, когда он спасет Вэй Усяня.

– Ты не можешь никого спасти.

Цзян Чэн вздрогнул.

– Ты ведь не спас меня, А-Чэн, – сказала его сестра с мягкой укоризной. – Я тебя не виню, ты правда хотел, но не смог. Ты ничего не можешь, мой дорогой младший брат.

Сердце сковало отчаяние. Цзян Чэн зажмурился, словно это помогло бы не слышать.

– Я все равно люблю тебя, – продолжила Яньли снисходительно. – И прощаю. Прощаю за то, что умерла по твоей вине. На моем месте должен быть ты. Ты украл мою жизнь, мое счастье, семью, которая могла у меня быть… но я совсем не злюсь.

«Хватит!», хотел закричать Цзян Чэн. «Хватит, замолчи!»

Хотел бы он выкрикнуть в ответ, что это неправда. Но разве Яньли была хоть в чем-то неправа? Разве все эти обвиняющие голоса ошибались?

Он медленно выдохнул и попытался очистить разум. Он ничего не мог сделать для тех, кто погиб, не мог изменить прошлое. Но Вэй Усяня он еще мог спасти.

Он отключился от укоризненного голоса своей сестры, самого дорогого ему человека, чтобы найти того, кто был не менее дорог.

Голоса умолкли, а Цзян Чэн двигался дальше и дальше сквозь темноту, как пловец под водой, отчаянно взывая к Вэй Усяню. Он не мог говорить, рот словно зашили, поэтому он звал мысленно, снова и снова повторяя его имя, пока вдруг не почувствовал слабый отклик, где-то далеко впереди. Окрыленный Цзян Чэн бросился туда.

И тогда заговорила Печать Преисподней.

Цзян Чэна атаковали образы, такие яркие, что казались реальными. Он умирал, дорогие ему люди умирали у него на глазах, мир рушился, волна нечисти накрывала столицу, круша и уничтожая все на своем пути. Отчаяние, безнадежность, нежелание жить, мечты о смерти, которая оборвет страдания, – самые худшие эмоции давили на него, как безжалостная рука, удерживающая под водой. И он начал захлебываться.  

Сознание мутилось, Цзян Чэн уже не понимал, что происходит наяву, а что навеяно Печатью. Он почти поддался, когда вдруг услышал:

– Чэн-Чэн!

Голос раздался прямо в его голове. Вздрогнув, он встряхнулся, сбрасывая оцепенение, и снова ощутил присутствие Вэй Усяня, но гораздо ближе, гораздо сильнее.

Печать Преисподней все еще пыталась сломить его волю, но Цзян Чэну стало наплевать. Вэй Усянь был совсем рядом и звал его.

Он увидел свет впереди и рванул к нему, а свет тоже двигался навстречу. Откуда-то Цзян Чэн знал, что это – сознание Вэй Усяня, и что тот тоже видит его как пятно света в океане тьмы.

Они встретились, столкнулись и слились воедино.

Ничего подобного Цзян Чэн никогда не испытывал. Даже когда они занимались любовью.

Вэй Усянь бредил парным совершенствованием, Цзян Чэн же не верил в эту чушь, но в конце концов согласился разок попробовать. Они сделали все, как было написано в трактате, но «сияющий пик» не заставил их ци соединиться.

А сейчас они буквально стали одним целым. Сознание Вэй Усяня было для Цзян Чэна открыто, он чувствовал его смятение и тщательно замаскированный страх, его решимость всех спасти и готовность умереть. Цзян Чэн остро пожалел, что не может стукнуть придурка, а в ответ ощутил щекотку смеха: Вэй Усянь тоже знал все его мысли и чувства, его неуверенность и чувство вины… и его готовность умереть. Пожалуй, злиться на него было бы лицемерно.

Печать Преисподней ярилась и атаковала их, уже даже не пытаясь соблазнить величием и властью над миром. Она просто давила с ужасающей силой в надежде сломить решимость, найти слабое место и ударить в него, уничтожить. Но теперь они были вместе и их ничто не могло победить.

Цзян Чэн стал всего лишь пятнышком света в темноте, но в то же время он знал, что держит в руках диск старого железа, исходящий темной энергией, что их с Вэй Усянем пальцы переплелись на Печати Преисподней, что вокруг кипит битва, и все новые твари стремятся в мир людей. Каждая секунда промедления могла стоить кому-то жизни.

Вэй Усянь понял его мысли и согласился. И они вместе подняли Печать Преисподней.

– Прочь! – крикнул Цзян Чэн.

Он не знал, кричит ли это вслух или только думает.

– Убирайтесь обратно в мир духов и никогда не возвращайтесь! Оставьте людей в покое навсегда!

Разум пронзила дикая боль, и Цзян Чэн с коротким криком упал на колени.

И пришел в себя.

Они с Вэй Усянем сидели на земле, держа между собой Печать, от которой во все стороны расползалась тьма, как от дымовой шашки, а вокруг все кричали.

– Они уходят! – расслышал Цзян Чэн. – Твари возвращаются в мир духов!

– Хвала небесам!

– Ты в порядке? – хрипло спросил Вэй Усянь.

Его лицо было перемазано кровью. Цзян Чэн подозревал, что сам выглядит не лучше, и просто кивнул, опасаясь, что голос подведет.

– Зачем ты это сделал? – потребовал Вэй Усянь. – Смысл был в том, чтобы защитить тебя!

– Я тоже… – выдавил Цзян Чэн. Голос сипел и горло болело так, словно он кричал навзрыд часами, – тоже дал обещание.

Вэй Усянь уставился на него, потом фыркнул.

– Мы оба идиоты, да?

– Пожалуй.

– Что будем делать с этой штукой?

Цзян Чэн опустил взгляд на Печать в их руках и скривился.

– Надо избавиться от нее, но я не знаю, как.

Вэй Усянь вдруг широко ухмыльнулся:

– Я знаю.

Он разъединил Печать Преисподней и встал на ноги. Сделал два шатких шага вперед, размахнулся и со всей силы запустил сначала одним куском железа, а потом другим прямо в Прореху. И Печать Преисподней канула в мире духов.

Вэй Усянь вернулся и сел рядом с Цзян Чэном. Выглядел он смертельно усталым, но оживал на глазах.

– Знаешь, я ведь видел все твои мысли.

– Как и я твои.

– Ты думал о парном совершенствовании.

– Я думал, что это ерунда, которая не работает.

– Мы просто все делали неправильно, но теперь…

– Нет.

– Чэн-Чэн…

– Я сказал «нет».

– Что происходит? – вдруг закричал кто-то.

– Твари просто исчезают!..

– Смотрите! Смотрите все!

Цзян Чэн огляделся по сторонам, нашел взглядом Не Минцзюэ и Лань Сичэня с оружием в руках. Вэнь Чжулю, который вместе с несколькими заклинателями защищал Вэнь Жоханя. Цзинь Цзысюаня, которого поддерживал раненый Мэн Яо. Мянь-Мянь, Вэнь Нина и Не Хуайсана, сбившихся в кучку. Все были целы.

– У нас получилось! – воскликнул Вэй Усянь. – Чэн-Чэн, мы смогли всех защитить.

– Да, у нас получилось.

Вэй Усянь засмеялся, а у Цзян Чэна не было сил даже на это. Поэтому он просто привалился к его плечу и поднял глаза вверх, к небу, в котором впервые за более чем сто лет не было Прорехи.

Chapter Text

Год спустя

– Это не проклятье, – сказал Цзян Чэн.

Полицейские переглянулись:

– Но наши датчики зафиксировали темную энергию…

– Темная энергия не всегда связана с проклятьями. Дайте мне минуту.

На столе лежали личные вещи подозреваемого: трубка, трость, портсигар, заколка для галстука, платок с вышивкой, визитница – судя по ним, он был тем еще щеголем. Легчайшее присутствие темной энергии ощущалось от каждого предмета. Цзян Чэн скрупулезно перебрал их один за другим, напрягая все органы чувств, и пришел к выводу, что это остаточные следы. Только трость излучала очень слабую, но стабильную темную энергию. Цзян Чэн покрутил ее в руках, внимательно осмотрел, но на гладком дереве не обнаружилось никаких надписей. Набалдашник был выполнен в виде головы льва. Цзян Чэн ощупал его и, когда он надавил на львиную морду, что-то щелкнуло.

– Вот и все, – провозгласил Цзян Чэн, вытягивая из трости узкий и длинный кинжал. – Видите, на внутренних стенках трости надписи – это защитные символы, поэтому фон был таким слабым. А вот эти знаки на лезвии помогают удерживать и усиливать пропускаемую через него энергию. Типичное оружие темных заклинателей.

Полицейские разразились восторженными восклицаниями:

– Господин Цзян как всегда на высоте!

– Еще бы! Это ведь он обезвредил Сюэ Яна.

Цзян Чэн сухо улыбнулся. Это не он обезвредил Сюэ Яна, и он не был каким-то специалистом по темным заклинателям, просто пару раз сражался с ними, но объяснять это ему давно надоело.

– Повезло нам, что господин Цзян согласился стать консультантом! – добавил еще кто-то.

По мнению Цзян Чэна, это ему повезло – так он мог приносить хоть какую-то пользу.

Работа с полицией означала бюрократическую волокиту, и пришлось потратить еще час на оформление бумаг – только после этого Цзян Чэн смог покинуть Главное полицейское управление. Он как раз расписывался у дежурного, когда услышал разговор двух патрульных.

– Сегодня ведь суд над Вэнь Жоханем.

– Точно. А я как назло патрулирую.

– Так с телефона посмотришь.

– Хочешь, чтобы меня уволили?

– Ну знаешь, не каждый день главу великого агентства приговаривают к смерти.

Цзян Чэн зябко поежился.

«Глава великого агентства» – слова-то какие. Агентства Вэнь больше не существовало, его расформировали специальным приказом. Активы тоже были заморожены: Вэнь Сюю только недавно удалось доказать непричастность к попытке государственного переворота и восстановить работу своей охранной фирмы. Вэнь Чао, насколько Цзян Чэн знал, выздоровел и помогал брату. Клан Вэнь в любом случае мог существовать безбедно, а вот множество работавших на них заклинателей оказались на улице. В этом, впрочем, агентство Вэнь было не одиноко.

Цзян Чэн выехал с парковки, коротко глянув по сторонам, и аккуратно влился в дорожный поток. Со способностями заклинателя водить машину оказалось легко. Да и получить права было просто – теперь, когда у него появилось время на это.

В тот момент, когда они с Вэй Усянем закрыли Прореху, уровень темной энергии в мире людей резко снизился, и темные твари начали исчезать. За одну ночь их количество сократилось в десять раз, а в течение следующей недели их стало еще меньше. Полностью они не исчезли: призраки все так же задерживались в мире из-за незаконченных дел, чими царили в горах, лесах и болотах, а утопленники по-прежнему становились гулями. Но сейчас нечисти было примерно столько же, сколько до появления Прорехи.

Комендантский час отменили, потому что встретить яогуай посреди города теперь стало невозможно. От прежних мер безопасности не спешили отказываться, и во многих мелких городах их было достаточно, чтобы защититься от тварей. Темные заклинатели и преступники, привыкшие использовать призрачные бомбы, доставляли куда больше хлопот, чем нечисть. Заклинатели стали не нужны.

Вэй Усянь оказался прав: количество заклинателей точно так же зависело от Прорехи, как и количество тварей. Все в природе находилось в равновесии – пока нечисти было много, рождалось и много заклинателей, а как только нечисть стала исчезать, и нужда в постоянной защите отпала, заклинателей тоже стало меньше.

По недавней информации от Министерства Статистики, за этот год не родилось ни одного ребенка с духовными силами, даже в семьях чистокровных заклинателей. Те, кто не успел или так и не сумел развить Золотое Ядро, за этот год лишились духовных сил, став обычными людьми, а те, чей уровень совершенствования был низок, лишились Золотых Ядер. Коснулось это и тех пожилых заклинателей, которые тратили свои духовные силы на продление жизни, а не на самосовершенствование. Например, престарелый глава Фу, всем казавшийся вечным, умер полгода назад.

– И он не один такой, – сообщил Лань Сичэнь, – по моим сведениям скончалось больше десяти человек, и это только главы агентств.

Цзян Чэн переглянулся с Не Минцзюэ:

– А что насчет главы Яо?

 Лань Сичэнь смешливо фыркнул, но тут же принял строгий вид.

– Здоровье уважаемого главы агентства Яо крепко как никогда, – сказал он значительно. – Но я передам, что вы о нем беспокоились.

Не Минцзюэ толкнул Цзян Чэна и прошипел на всю комнату:

– Блефует. Ни один человек в здравом уме не станет говорить с этим старым балаболом!

Из тех, кто сохранил Золотые Ядра, многие жаловались, что их духовные силы тают день ото дня. За собой Цзян Чэн ничего подобного не замечал. Наоборот, он сейчас был намного сильнее, чем год назад, ведь у него появилось время на тренировки и медитации.

– Такое случается только со слабаками, – заявил Не Минцзюэ. – Тому, кто по-настоящему силен, ничего не грозит.

– Это только предположение, – спустил его с небес на землю Лань Сичэнь. – Рано делать выводы.

Феномен изучала комиссия во главе с Лань Цижэнем. Во многом они опирались на исследования Вэнь Жоханя, и Цзян Чэн по достоинству оценил иронию ситуации.

Больше половины агентств закрылось из-за отсутствия клиентов. Множество заклинателей потеряли работу в одночасье, но зато появились новые рабочие места. Например, Вэнь Цин основала возглавила исследовательский центр под эгидой государства, где изучался механизм потери Золотого Ядра и способы его восстановления. Удивительно, как ей это удалось, с фамилией, которая у всех теперь ассоциировалась с предательством, – даже при ее решимости это была невыполнимая задача. Цзян Чэн удивлялся, пока Вэнь Нин не проговорился, что ей помог Не Минцзюэ.

– Так они встречаются? – немедленно спросила Мянь-Мянь.

Вэнь Нин сперва побелел, а потом побагровел – не будь он заклинателем, его бы хватил инсульт.

– Н-не зн-наю, – выдавил он с трудом. – О-они друзья…

– Значит, встречаются, – решила Мянь-Мянь.

Им всем очень повезло, что Не Хуайсан этого не слышал!

Протекция Не Минцзюэ действительно много значила, он ведь был одним из героев, противостоявших Вэнь Жоханю и закрывших Прореху. Именно он, узнав, что полиции требуется заклинатель-консультант, порекомендовал Цзян Чэна.

– А то ты совсем скис, – сказал он со своей обычной грубоватой прямотой.

Цзян Чэн не то чтобы скис, просто не понимал, чем ему теперь заниматься.

Агентство Цзян он распустил. Это было его собственное решение, и все равно, отказаться от дела, которое так долго приносило в жизнь смысл, было опустошающе.

С раннего детства он знал, что должен наследовать отцу и однажды возглавить агентство. Едва он достиг нужного возраста, его начали обучать всему, что должен знать глава. Всю жизнь он слышал, что должен соответствовать, должен не уронить честь своего агентства, должен оправдать надежды родителей и продолжить дело предков. Но его предки пытались подчинить Печать Преисподней и подвергли мир страшной опасности, а его родители, пусть и невольно, способствовали гибели клана Чан, и опять же – из-за Печати. По мнению Цзян Чэна, того, что его стараниями Печать Преисподней теперь оказалась за переделами мира людей, было достаточно. Он прибрал за своими предшественниками и, хотя бы частично, искупил грехи клана Цзян. Долгов у него не осталось.

Нет, Цзян Чэн не жалел. Ему просто было тоскливо. И одиноко.

Какое-то время они жили все вместе, но недолго. Мянь-Мянь съехалась с Юаньдао, а полгода назад они поженились. У обоих были большие семьи, и свадьба получилась веселой, даже несмотря на то, что в окружении такого количества обычных людей Цзян Чэну было неуютно.

Вэнь Нин работал под началом сестры, помогал ей в исследованиях и не совсем добровольно готовился получать образование заклинателя-медика. Жил он тоже с сестрой, чтобы не тратить на разъезды драгоценное время, которое можно потратить на учебу. Вид у него постоянно был бледный и замученный, но он уверял, что всем доволен. Верилось в это с трудом.

Агентства Лань и Не продолжали работу, просто сократили штат, оставив только членов клана. Тем не менее, Не Хуайсан пошел учиться в художественную школу. Он не участвовал в ночных охотах еще с тех пор, как ушел из агентства Цзян, и через год его лицензию аннулировали. Он так радовался, что даже устроил пирушку в честь этого знаменательного события.

– Ты как будто гордишься.

Не Хуайсан обмахнулся веером. Теперь он одевался еще ярче, чем раньше, а от всех его браслетов, цепочек и подвесок в глазах рябило.

– К этой цели я шел всю жизнь, Цзян-сюн! Конечно, я горжусь.

Вэй Усянь расхохотался:

– Ты очень целеустремленный, Не-сюн!

Они чокнулись бокалами.

– Моя следующая цель – проколоть уши, – мечтательно сообщил Не Хуайсан.

– Твой брат тебе ноги переломает.

– Мой путь к независимости будет тернистым, – скромно признал Не Хуайсан.

Вэй Усянь ушел последним. Он поступил в Институт изучения нечисти, сразу на третий курс – по его словам одной демонстрации Мини хватило, чтобы его приняли. Сначала он ездил на занятия из дома, но это было слишком далеко, и в конце концов Вэй Усянь переехал в общежитие. Они виделись каждые выходные, но после жизни под одной крышей и сном в одной постели, этого оказалось недостаточно.

И поэтому Цзяне Чэн «скис». Как будто мало было поводов! За этот год многие заклинатели, особенно, из тех, кто потерял Золотое Ядро, покончили с собой. Цзян Чэну же просто было трудно привыкнуть к тому, что по ночам не нужно идти на задание, что меч он теперь обнажает только на тренировках, а в охотах иногда участвует только, чтобы не потерять лицензию. Семейных денег хватало на безбедную жизнь, даже если бы он больше ни дня не работал, поэтому Цзян Чэн считал нечестным отбирать хлеб у других заклинателей, для которых работа была единственным способом выжить – конкуренция и так стала бешеной. Агентств осталось мало, и пришло время фрилансеров. Они брали за работу меньше, поэтому их охотнее нанимали, многие из них скитались по стране в поисках случайной работы, и в обиход постепенно вернулся давно забытый термин «бродячие заклинатели».

Все как-то приспосабливались, а Цзян Чэну казалось, что он остался в прошлом. Сам себе он напоминал одного из тех людей, что продолжали соблюдать комендантский час, с наступлением темноты наглухо запираясь под защитой железа. Согласно исследованиям, лучше всего изменения приняла молодежь, а люди в возрасте, десятки лет прожившие под сенью Прорехи, никак не могли перестроиться. Вэй Усянь иногда в шутку называл Цзян Чэна старпером – наверное, он был прав.

***

Подъезжая к дому, Цзян Чэн увидел у крыльца небольшую толпу. Он насторожился было, потом узнал их и расслабился. Потом прикинул, почему они могли бы прийти, и снова насторожился.

Стажеры заметили его только, когда он вышел из машины.

– Глава агентства!

От их хорового вопля с ближайших деревьев снялась целая стая воробьев.

– Что это за нарушение общественного порядка? – пробурчал Цзян Чэн.

Подростки окружили его с сияющими глазами.

– Вам помочь? – предложил Ян Лихун.

Цзян Чэн, весь багаж которого составляли перекинутое через руку пальто и брелок с ключами, посмотрел на него выразительно, но идиот и глазом не моргнул.

– Мы вас целый час ждем, – радостно сообщила Фан Синь.

– Я был в полиции. Им требовалась помощь с расследованием делишек темного заклинателя.

– Ух ты!

– К кому же еще обратиться полиции, как не к главе агентства, – авторитетно сказала Линь Юмэй. – Он ведь столько темных заклинателей переловил.

– Верно-верно!

– У него больше всего опыта.

Цзян Чэн закатил глаза.

– Вас послушать, так я какой-то охотник на темных заклинателей. – Лучше объясните, что вы здесь делаете?

Он отвык от стажеров и понял, что совершил ошибку, только когда они заговорили все разом.

– Тихо!

Стало тихо.

Цзян Чэн повернулся к  Ю Лейлин:

– Ты, объясняй.

Забавно, как вся компания сразу попятилась, выставив Ю Лейлин перед собой, как щит. Та заметно покраснела.

– Глава агентства, у нас есть к вам просьба.

– А позвонить вам в голову не пришло.

Она покраснела еще сильнее:

– Нет. Простите.

Цзян Чэн вздохнул.

– Ладно, пойдемте в дом, там все расскажете. И я больше не глава агентства, не называйте меня так.

– Для нас вы всегда останетесь главой! – пискнула Чжан Люсу.

Остальные согласно загомонили.

«За что мне все это? – подумал Цзян Чэн с толикой веселья. – Разве я похож на няньку?»

Для него всегда оставалось загадкой, почему стажеры так им восхищаются, если он только и делал, что покрикивал на них и заставлял тренироваться. Вот и сейчас, когда он направился к дому, стажеры последовали за ним гуськом, как утята за уткой. В холле они разулись без напоминания и прошли в гостиную, где сидели тихо, пока Цзян Чэн на кухне ставил чайник и соображал, что подать к чаю.

В начале недели Мянь-Мянь снова совершила набег на его одинокий приют и забила холодильник под завязку. Цзян Чэн ворчал, что сам может о себе позаботиться, но она только отмахнулась:

– Знаю я тебя – как начнешь тренироваться, так вечно забываешь пообедать.

– Мне столько в жизни не съесть, – попытался Цзян Чэн. – Все пропадет.

Мянь-Мянь подмигнула:

– Ничего, Вэй Усянь тебе поможет.

Вэй Усянь помогал самоотверженно, и запасы Мянь-Мянь заметно поредели, но печенье все же нашлось. Цзян Чэн принес его в гостиную, отправив двоих стажеров принести чайник и чашки.

Первое время все пили чай в тишине. Потом Цзян Чэн поставил свою чашку на стол и откинулся на спинку кресла.

– Так что у вас за просьба?.. И не говорите все разом!

Поднявшийся было шум сразу стих.

Говорить пришлось все той же Ю Лейлин:

– Глава агентства, вы же знаете, что у нас в этом году квалификационный экзамен?

Цзян Чэн кивнул. В прошлом году из-за глобальных изменений никаких экзаменов не проводилось, их перенесли, внеся ряд изменений. Если раньше экзамены проводились в каждой заклинательской школе, то теперь квалификационные комиссии работали всего лишь в трех крупнейших городах, включая столицу.

– Говорят, что конкурс будет очень жестким, – добавил Му Юньси.

И это было логично. Если раньше стране требовалось как можно больше заклинателей, то теперь нужда в таком их количестве отпала.

– Поэтому мы хотим, чтобы вы нас поднатаскали, – выпалил Сяо Дуи.

Цзян Чэн посмотрел на него.

– Хотим попросить, – поправился тот, смешавшись.

– «Поднатаскал»? – повторил Цзян Чэн.

– В практике и теории. Мы бы очень хотели учится у вас!

– Если вы не против, – строго добавила Линь Юмэй.

– Если нас будет учить сам глава агентства Цзян, то мы всех порвем на экзаменах!

– У вас в семьях тоже есть заклинатели, – напомнил Цзян Чэн.

И все снова зашумели:

– Мои родители слишком заняты работой, им не до того!

– Папаша уже забыл, с какой стороны за меч браться, и лицензию сто лет не обновлял!

– А у меня нет заклинателей в семье.

– А у меня – только дед, но он давно умер, мне от него меч достался.

– Ладно-ладно, – Цзян Чэн поднял руки, заставив их замолчать. – Вы хотите сдать экзамен и стать заклинателями, несмотря ни на что?

Они закивали.

– Вы же понимаете, что вам будет сложно найти работу.

– Ну и что! – выпалил всегда тихий  Чжоу Син. – Все нам это говорят, но я с детства хотел стать заклинателем, и я не отступлюсь.

– Верно!

– Тварей все еще много, кто будет с ними бороться, если не мы!

В их возрасте Цзян Чэн думал так же, поэтому не стал спорить.

– А вы двое, что скажете? – спросил он у Су Дацина и Ли Сихуа.

Их школьная форма отличалась от формы остальных, потому что за этот год они оба утратили Золотые Ядра и были переведены в обычную школу. В других обстоятельствах им бы позволили доучиться выпускной год, но заклинательских школ стало в разы меньше: новые ученики не появлялись, а из прежних многие решили не связывать жизнь с заклинательством. Сейчас школы остались только в крупных городах по одной, и три в столице.

Ли Сихуа расправила юбку на коленях.

– Я собираюсь поступать в Институт изучения нечисти, – сказала она с достоинством, – и я надеялась, что вы позволите мне готовиться к поступлению в библиотеке клана Цзян. Я слышала, что частные клановые библиотеки богаче государственных, и что все действительно важные трактаты и свитки лучше искать в них.

Она совершенно не выглядела расстроенной, что неудивительно – ей всегда нравились свитки, а не мечи.

– А ты?

Су Дацин, напротив, нравилось быть заклинателем, и он подавал надежды, как фехтовальщик. Потеря Золотого Ядра далась ему нелегко, он выглядел побледневшим и исхудавшим.

– Я бы хотел обучаться вместе со всеми, – сказал он, глядя на свои руки. – Хотя бы до квалификации. Это… Просто это моя единственная возможность подержать меч в руках…

Все сочувственно притихли, а Су Дацин передернул плечами и вскинул голову.

– Но я пойму, если вы откажете, – сказал он гордо, – кому нужен ученик без духовных сил.

– Заткнись, – приказал Цзян Чэн.

Все потрясенно притихли, а он продолжил, повысив голос:

– Возьми себя в руки. Кто мне не нужен в учениках, так это нытики.

Какое-то время все переваривали сказанное. Цзян Чэн, втайне веселясь, наблюдал за этим мучительным мысленным процессом.

– Так вы согласны?! – озарило Чжан Люсу.

– Естественно. Я же обещал вам, что помогу с квалификацией.

Это было год назад, но, если из-за действий Цзян Чэна стажеры лишились будущего, он обязан был помочь. К тому же, ему пришла в голову одна идея, которую стоило обдумать получше.

Еще полчаса ушло на то, чтобы стажеры успокоились и перестали его благодарить, и на обсуждение предстоящего обучения. Начать решили в эти выходные.

Цзян Чэн выпроводил их и остался на крыльце, наблюдая, как они уходят, громогласно переговариваясь:

– Вот это денек, да?

– А ведь сегодня еще суд над Вэнь Жоханем.

– Интересно, его приговорят к казни?

– Конечно! Он же государственный преступник.

Цзян Чэн захлопнул дверь и вернулся в дом.

***

Он как раз изучал информацию в интернете касательно своей идеи, когда пришло сообщение от Вэй Усяня:

«Сегодня задержусь. Надо кое-что доделать в лабе».

Цзян Чэн нахмурился.

Вэй Усянь никогда не отличался пунктуальностью, а теперь еще чаще стал задерживался, а иногда и пропускать встречи, потому что «засиделся в лаборатории». Когда все же удавалось встретиться, он без умолку болтал об учебе, своих научных проектах, преподавателях и других студентах. В такие моменты Цзян Чэну казалось, что в новой жизни Вэй Усяня – как и вообще в этой новой жизни – ему нет места.

В дверь позвонили.

Глянув на часы – вот уж павлина трудно было обвинить в непунктуальности – Цзян Чэн пошел открывать.

Цзинь Цзысюань топтался у порога, поглядывая по сторонам с таким видом, словно высматривал пути отступления. Модно постриженный, в стильном и одновременно строгом костюме, он больше походил на бизнесмена, чем заклинателя.

Агентство Цзинь самораспустилось через три месяца после закрытия Прорехи. В официальном заявлении говорилось, что они не хотят конкурировать с небольшими агентствами, больше нуждающимися в работе, и намерены сосредоточиться на семейном бизнесе.

Цзинь Цзысюань неловко поздоровался, и Цзян Чэн впустил его в дом. Ни о каком чае с печеньем и речи не шло, конечно: они замерли друг напротив друга, как ковбои из американского фильма.

– Я здесь, – первым не выдержал Цзинь Цзысюань, – как ты и просил.

– Не то чтобы я просил, – немедленно отозвался Цзян Чэн. – Мне все равно. Прийти было в твоих интересах.

Цзинь Цзысюань нервно сунул руки в карманы:

– Может, объяснишься уже.

– Знаешь, какой сегодня день? – спросил Цзян Чэн прямо.

Тот отвел глаза.

– Знаю. И задаюсь вопросом, почему ты меня пригласил именно сегодня.

– Пошли.

Цзян Чэн отвернулся и начал подниматься по лестнице. Судя по звуку шагов, Цзинь Цзысюань сначала промедлил, но потом поторопился его догнать.

Они поднялись на третий этаж, прошли до конца коридора и остановились перед дверью, которая раньше была запечатана самым надежным из известных Цзян Чэну заклинаний. Сейчас она открывалась простым поворотом ручки.

Цзян Чэн распахнул дверь и махнул Цзинь Цзысюаню, чтобы заходил. Тот, впрочем, не сдвинулся с места: смертельно побледнев, он с ужасом таращился в дверной проем.

– Это же…

– Да, это ее комната.

Цзинь Цзысюань обтер руки о свой дорогущий пиджак.

– Почему?..

– Я собираюсь делать ремонт, – сухо сказал Цзян Чэн. – Можешь зайти проститься, не торопись. И возьми что-то на память – что хочешь, потому что сегодня все эти вещи отправятся на чердак.

Цзинь Цзысюань прошел в комнату, оглядываясь по сторонам, и вряд ли его услышал. Цзян Чэн закрыл дверь и спустился вниз.

Прошло около часа, прежде чем павлин спустился в гостиную – все это время Цзян Чэн занимался полировкой Саньду. Ни на чем другом он бы не смог сосредоточиться, и только это его успокаивало.

Лицо Цзинь Цзысюаня опухло, глаза покраснели, и он совсем не казался красавцем – плакать ему было противопоказано.

– Будешь чай? – спросил Цзян Чэн, когда тот тяжело опустился в кресло напротив. – Правда, он остыл.

Цзинь Цзысюань его не услышал.

– Ты действительно собираешься делать ремонт в ее комнате?

Цзян Чэн пожал плечами.

– Почему? После того, как больше двух лет сохранял ее нетронутой…

Цзян Чэн посмотрел на свое отражение в лезвии Саньду.

– Потому что она ушла и ее не вернуть, – сказал он отрывисто. – Наши слезы и скорбь, попытки удержать рядом с собой, только вредят ей, вынуждая задерживаться в этом мире. Пора ее отпустить.

Цзинь Цзысюань закрыл лицо руками и сгорбился. Если он плакал, Цзян Чэн этого не слышал, полностью поглощенный своим занятием – уход за духовным оружием требовал сосредоточенности.

Цзинь Цзысюаню понадобилось минут пять, чтобы справиться с собой. Он влажно откашлялся и потянулся налить себе чай, когда у него зазвонил телефон.

– Слушаю… А-Яо!

Цзян Чэн так закатил глаза, что стало больно. Тупой павлин же вовсю курлыкал со своим пронырливым братом, его дурацкое лицо смягчилось – жалкое зрелище.

– Я не забыл про встречу, – сказал он так, что сразу стало ясно: забыл напрочь. – И скоро там буду. Просто… пришлось задержаться дольше, чем рассчитывал… Что? Хорошо, я передам.

Он положил трубку.

– А-… Мэн Яо передает тебе привет.

– Не могу ответить тем же.

– Ты все еще держишь обиду на него?

Наверное, так часто закатывать глаза было вредно, но как тут удержаться.

– Я вообще злопамятный, – ответил Цзян Чэн лаконично.

– Послушай, А-Яо в прошлом совершал ошибки, но он исправился! Видел бы ты, как он старается на благо компании.

– Еще бы, он же ее унаследует.

– Что?

– Ничего.

Цзян Чэн выпроводил Цзинь Цзысюаня и до последнего все было хорошо, но уже у порога тот вдруг решил завести светский разговор:

– Сегодня ведь суд над Вэнь Жоханем. Ты пойдешь посмотреть?

Цзян Чэн моргнул. Он упросил Не Минцзюэ и Лань Сичэня не упоминать о его роли во всей этой заварушке с закрытием Прорехи. Те и так собирались скрывать все, связанное с Печатью Преисподней, – одной ложью больше или меньше, какая разница. Так Цзян Чэн мог не давать показания, не свидетельствовать против Вэнь Жоханя, не видеть его на скамье подсудимых и никогда больше не встречаться с ним взглядами. Вопрос павлина прозвучал для него как насмешка.

– Нет, – отрезал Цзян Чэн. – Это не цирк.

Цзинь Цзысюань смешался.

– Да… Да, ты прав, конечно.

– Пока. Всего хорошего твоей матушке.

Павлин начал что-то отвечать, но Цзян Чэн захлопнул дверь и привалился к ней спиной.

Все как сговорились сегодня напоминать ему о проклятущем суде! А ведь он изо всех сил старался не думать об этом.

Первые дни после ареста Вэнь Жохань был без сознания, и даже когда пришел в себя, его жизнь висела на волоске. Одержимость таким мощным артефактом, как Печать Преисподней, не проходила даром. На это время судебное разбирательство застопорилось. Вэнь Чжулю давал показания, но приговор ему не могли вынести, не допросив Вэнь Жоханя а остальных заклинателей приговорили к небольшим срокам, потому что Вэнь Чжулю взял вину на себя, поклявшись, что ввел их в заблуждение. Цзян Чэн порадовался – в конце концов, он полгода тесно общался с этими людьми и не желал им зла.

Понадобилось почти погода, чтобы Вэнь Жоханя признали достаточно здоровым, но чувствовал он себя плохо, и в зал суда его доставляли в инвалидном кресле. Многие, и Не Хуайсан в их числе, считали, что Вэнь Жохань только притворяется ослабевшим, другие же думали, что тот давно мертв, а власти это скрывают, третьи верили, что его давно отпустили, и власти это скрывают. Не помогало и то, что в целях безопасности все слушанья были закрытыми, а в тюрьму, где держали Вэнь Жоханя, никого не пускали, – даже с адвокатами тот общался дистанционно.

Когда слушанья наконец начались, все ждали вынесения приговора, ведь министра Го и его сообщников приговорили на первом же заседании. Но Вэнь Жохань был богат и влиятелен. Несмотря на то, что активы агентства Вэнь арестовали, у него хватило средств на целую армию адвокатов, которые не зря ели свой хлеб.

Адвокаты постоянно бомбардировали суд запросами и претензиями, находили причины для отвода свидетелей, цеплялись к мелким процессуальным ошибкам и подавали по десять апелляций в день. В итоге заседания все время откладывались и переносились. Но даже самые лучшие адвокаты не в силах отменить неизбежное, и вот, спустя год, наконец должны было состояться вынесение приговора. Под давлением общественности, заседание решили сделать открытым, с привлечением журналистов. Все с нетерпением ждали последнее слово Вэнь Жоханя, но в приговоре никто не сомневался. Попытка государственного переворота без исключений каралась смертью.

Все это время Цзян Чэн старался избегать любых новостей, но это было невозможно, и даже не потому, что все вокруг обсуждали, а потому что он сам не мог удержаться от поиска информации. Казалось, что пока он следит за ситуацией, то может ее контролировать… Хотя это был самообман – он даже свои эмоции контролировать не мог.

Что он испытывал к Вэнь Жоханю сейчас, Цзян Чэн не знал. Чувствовать к нему симпатию после всего было глупо, но и ненавидеть не получалось. Одно Цзян Чэн знал точно: смерти он ему не желал. Известие о вынесении приговора сильно по нему ударило. Хорошо, что сегодня было чем отвлечься.

Цзян Чэн потер лицо, потом направился в кладовку – за приготовленными загодя коробками.

*** 

Цзинь Цзысюань забрал почти все фотографии Яньли, кроме тех, где она была с семьей. Да уж, Цзини не мелочатся! Впрочем, пускай его – у Цзян Чэна все равно осталось несколько фотоальбомов.

Он поставил коробки на пол, взял одну поменьше и подошел к туалетному столику, чтобы собрать все безделушки, косметику и заткнутые за раму зеркала фотографии и открытки. Вот семейное фото, вот Яньли и Цзян Чэн в школьной форме, вот криво подписанная разноцветными карандашами открытка «С днем раждения, старшая сестричка!»… Цзян Чэн выдернул маленький снимок, где Яньли было лет пять, и она держала на руках его, годовалого. Сестра просто светилась, словно вот этот толстый и надутый ребенок, всем видом выражающий презрение к человечеству, был центром мира.

Цзян Чэн уронил коробку, попятился и сел на край кровати. Слез не было, все горе он выплакал год назад.

Тогда, в Бэйшуань, они не сразу поняли, что нечисти стало меньше, но, когда не только твари, призванные Печатью, но и те, что существовали в мире людей, начали исчезать, Цзян Чэна словно ледяной водой окатили. Забыв обо всем, он поспешил на исследовательскую базу, где были телепортационные поля. Его окликали, он ничего не слышал.

Если нечисть начала исчезать, то призрак Яньли… Неужели она тоже исчезнет, может быть, ее уже нет, а он не увидел ее, не выслушал, не попросил прощения. Даже думать об этом было невыносимо.

Телепорт выплюнул его на крыльцо – защита дома не позволяла телепортироваться ни в него, ни из него, в целях безопасности. Сейчас это только бесило. Цзян Чэн взлетел по лестнице, промчался по третьему этажу, торопливо деактивировал печать на двери и ворвался в комнату.

Сидевший на кровати призрак, повернул к нему голову.

От облегчения конечности ослабли. Цзян Чэн сделал несколько шатких шагов и рухнул рядом с кроватью, больно стукнувшись коленями о пол и не заметив того.

– А-цзе! – выдохнул он. – Ты в порядке? А-цзе…

Колокольчик на его поясе звякнул.

«А-Чэн? Что-то случилось?»

Цзян Чэн застыл. Он всегда снимал колокольчик, прежде чем зайти в эту комнату, только сегодня забыл, и вот расплата. Так ему и надо, жалкому, эгоистичному трусу. Он ведь не просто удерживал дух Яньли при себе, чтобы не оставаться одному, он боялся того, что она скажет, страшился ее обвинений больше всего на свете. Но сегодня, похоже, такой день, когда приходится исправлять все свои ошибки. Значит, так тому и быть.

Цзян Чэн собрался с духом и посмотрел сестре в лицо.

– У меня все хорошо, а-цзе. Были проблемы, из-за этого я долго тебя не навещал, прости. Но теперь все хорошо.

Яньли покачала головой и улыбнулась. Она ничего не говорила, только протянула руку и начала поглаживать воздух над его головой, от чего по телу прошла волна холода. Раз она молчала, значит, придется самому.

– Вэй Усянь сказал – ты хотела о чем-то со мной поговорить… – Цзян Чэн запнулся, но заставил себя продолжать. – Я знаю, что это твое незаконченное дело. Ты не должна оставаться в этом мире слишком долго, с моей стороны было неправильно удерживать тебя. Прости.

Она снова покачала головой. Цзян Чэн смотрел в ее полупрозрачное лицо и не представлял, как будет жить без нее.

И все же, он обязан был отпустить ее, как бы больно это ни было.

– Я знаю, что ты хочешь мне сказать, – выдавил он через силу. – Не то что бы я сам не повторял себе это каждый день…

Яньли чуть склонила голову к плечу, вроде бы с любопытством. Не в силах смотреть ей в лицо, Цзян Чэн уставился на свои руки, нервно комкающие покрывало.

– Это я виноват, что… что ты погибла, – сказал он наконец. – Все из-за меня. Цзинь Гуаншань хотел избавиться только от меня, даже этот ублюдок не желал тебе смерти, но мне понадобилось взять и все испортить.

Яньли протянула руку, но Цзян Чэн отодвинулся. От ее жалости он бы совсем расклеился.

– Цзинь Гуаншань все рассчитал так, чтобы я остался дома один. Тебя вообще не полагалось там быть, понимаешь?! Если бы мы не поссорились… Нет, если бы я не поссорился с тобой и не наговорил всех этих глупостей…

Слезы жгли глаза. Цзян Чэн яростно утерся и продолжил:

– Ну что тебе стоило бросить меня и пойти на свидание? Даже когда я повел себя как полный придурок, ты все равно хотела помириться и испекла мои любимые кексы… Ты все делала для меня, а я тебя подвел!

Он выдохнул со всхлипом и продолжил:

– Это все моя вина, и мне нет прощенья.   

Наконец сказав то, что жгло язык так давно, то, что мучило и не давало покоя, он почувствовал себя опустошенным. Не важно. Важно, чтобы Яньли смогла двигаться дальше и войти в круг перерождений. Пусть отчитает своего бесполезного брата и ее душа успокоится.

«А-Чэн».

Он опустил голову еще ниже.

«А-Чэн. Посмотри на меня».

Нехотя он поднял взгляд и увидел, что Яньли грустно улыбается.

«Я знала это. Ты всегда был таким. Брал вину на себя. С детства».

Техника клана Цзян позволяла передать только простые и короткие мысли. Вэй Усянь со своей флейтой справился бы намного лучше, но Цзян Чэн не мог представить, что с ними здесь находится кто-то третий, это было слишком личным.

Яньли наклонилась ниже, протянув к нему руки, словно хотела обнять.

«Люблю тебя», услышал Цзян Чэн.

Ну вот, всегда она так! Он замотал головой:

– Я знаю! Но ты не обязана меня прощать…

«Нечего прощать».

Цзян Чэн вздрогнул от того, как резко это прозвучало. Яньли выглядела серьезной, когда колокольчик снова зазвенел.

«Осталась ради этого. Знала, что так будет. Хочу сказать».

Цзян Чэн замер в напряжении.

«Ты ни в чем не виноват».

Это прозвучало особенно четко и ясно, словно призрак приложил усилия, чтобы донести мысль. Цзян Чэн покачал головой…

«Виноват убийца. Не ты. Не вини себя».

Яньли обхватила его лицо ладонями, не касаясь.

«Живи. Люби, дружи, радуйся. Живи долго и будь счастлив. Ради меня».

Цзян Чэн часто заморгал, силясь удержать слезы.

– Это ты хотела мне сказать?

Она кивнула.

– Это и есть твое незаконченное дело? Ради которого ты осталась?

Она кивнула снова.

– А-цзе… – выдохнул Цзян Чэн, – ты слишком хорошая. Я тебя не заслуживаю!..

Яньли с мягкой улыбкой покачала головой.

«Мой младший брат. Заслуживает всего».

И Цзян Чэн почувствовал это – момент, когда дело, удерживавшее Цзян Яньли в это мире, было наконец закончено. Словно по воздуху прошла рябь.

Лицо Яньли слегка дрогнуло, и ее фигура стала тоньше, прозрачнее и легче.

– Нет, подожди!

Цзян Чэн схватил ее за руки. Управлять ци было легко как никогда: он защитился, используя малую толику духовных сил, и прижал ладони сестры к своему лицу. Из-за недостаточной защиты стало ужасно холодно, но он едва замечал, наслаждаясь этим последним прикосновением. Можно было представить, что кожу не обжигает холод, а мягко ласкает тепло знакомых рук. Можно было представить, что все как раньше, и его сестра жива.

Призраку тоже было больно от соприкосновения с чистой ци, но Яньли терпела, улыбаясь сквозь боль. Даже погладила его по лицу, попробовала отвести челку за ухо, как делала раньше, но пальцы прошли сквозь его волосы, и ее улыбка стала совсем грустной. Опять Цзян Чэн все ей портил!

– Обещаю, – выпалил он торопливо. – Обещаю, что буду жить, долго и счастливо, как ты и хотела. У меня все теперь будет хорошо, а-цзе, ты только не волнуйся, ладно?

Он уже едва мог видеть ее силуэт на фоне мебели, и не был уверен – кивнула она или это ему так хотелось. А потом леденящий холод исчез, в комнате впервые за многие месяцы потеплело. Призрак Цзян Яньли покинул этот мир.

А Цзян Чэн остался один. Бесповоротно и навсегда.

Кто знает, сколько прошло времени, когда он, совершенно разбитый, выполз из комнаты. И чуть не споткнулся о Вэй Усяня – тот сидел на полу рядом с дверью, привалившись к стене.

– Ты здесь? – после всех рыданий голос звучал сипло.

Вэй Усянь поднял голову:

– Она ушла?

Цзян Чэн кивнул.

– Жаль, что я не смог попрощаться, она мне очень понравилась.

– Она всем нравилась. Она была самой лучшей и доброй.

Вэй Усянь улыбнулся:

– Охотно верю, что так оно и есть.

Сидя под дверью, он наверняка слышал рыдания, но Цзян Чэн понял, что его это не волнует: он доверял Вэй Усяню и свои горести, и свои радости, и свою слабость. 

– Пойдем, – тот встал и потянулся, разминая затекшие ноги.

– Куда?

– Поесть, конечно. Судя по запаху, они там что-то готовят.

– Кто?

Вэй Усянь заморгал:

– Не-сюн, Мянь-Мянь и Вэнь Нин – кто же еще. Мы отправились за тобой, как только поняли, куда ты телепортировался.

Это было неловко, но и приятно тоже. «Спасибо тебе, а-цзе», подумал Цзян Чэн, беря Вэй Усяня за руку. «Не волнуйся, я больше не один».

***

Первой пришла Мянь-Мянь – ее подвез Юаньдао по дороге на работу. Вторым появился Вэнь Нин, приехавший на такси. Не Хуайсан воспользовался телепортационным полем и во блеске славы появился сразу на пороге, в прямом смысле столкнувшись с Вэй Усянем, который – надо же, какая удача! – не опоздал.

– Меня подвез Ли-сюн, – брякнул он беззаботно.

– Какой еще Ли? – тут же спросил Не Хуайсан – почему-то у Цзян Чэна.

– Понятия не имею. У него полно приятелей в институте. – Цзян Чэн покосился на Вэй Усяня без симпатии: – Подожди немного и все узнаешь: он может трещать про них без умолку.

Не Хуайсан и Мянь-Мянь переглянулись.

– Ревность! Зафиксирована ревность!

– Ничего я не ревную, что за глупости!

Но их уже понесло.

– Вэй Усянь весь в своих исследованиях…

– Да-да, а Цзян-сюн сидит дома, как примерная женушка: готовит ужин, гладит рубашки гения…

Цзян Чэн, который не гладил, конечно, но следил, чтобы у Вэй Усяня была чистая одежда, потому что тот вечно забывал загрузить стирку, почувствовал, как краснеет.

– Не говорите глупости, – сказал Вэй Усянь, – мне нужен только Чэн-Чэн!

– Если так, то почему мы видимся всего второй раз за неделю, – не удержался Цзян Чэн.

Мянь-Мянь с Не Хуайсаном так и покатились со смеху. Вэнь Нин же просто поворачивал голову то к одним, то к другим.

– Пож-жалуйста, не ссорьтесь, – сказал он серьезно.

– Вот видите, вы расстроили Вэнь Нина! – Вэй Усянь обхватил того за плечи и так встряхнул, что Вэнь Нин клацнул зубами. – Это преступление – расстраивать его, вы все преступники!

– Пойдемте уже есть, – сказал Цзян Чэн недовольно.

Он заказал еду в ресторане, достал фамильный сервиз и раздобыл хорошее вино в погребе, так что стол выглядел впечатляюще.

– Вау, – Мянь-Мянь остановилась на пороге столовой. – Я думала, это просто встреча, но кажется, ты запланировал что-то особенное.

Цзян Чэн не ответил. Он дождался, когда все усядутся и наполнят бокалы, прежде чем сказать:

– Сегодня действительно особенный день – день рождения моей сестры.

Не Хуайсан, округлив глаза, прошептал:

– И правда.

– И я хотел провести этот день с вами, – закончил Цзян Чэн. – С моими друзьями.

Они выпили вина в память о Цзян Яньли, и впервые за этот день он смог немного расслабиться в кругу друзей. Жаль только, с ними не было Мо Сюаньюя.

Сначала все вели себя осторожно, словно на поминках, но постепенно разговор оживился и вскоре они уже болтали как обычно.

Мянь-Мянь рассказала, что они с Юаньдао планируют взять квартиру в ипотеку. Она работала секретарем, а он – шофером, зарабатывая немного, но стабильно.

– К тому же, сейчас скидки для тех, кто женат меньше года. Это шанс, который нельзя упускать.

– А с новой квартирой можно и ребенка, – подначил Не Хуайсан.

Мянь-Мянь отмахнулась:

– Ради ипотеки придется работать намного больше, чем сейчас. Какой там ребенок!

– Мини Мянь-Мянь! – воскликнул Вэй Усянь. – Только представьте, какая хорошенькая будет малышка – даже гены Юаньдао не смогут ее испортить.

– Полегче про моего мужа.

– А если мальчик? – спросил Вэнь Нин.

Но Вэй Усянь был неумолим:

– Мальчики не нужны!.. Но так и быть, мальчика разрешаю назвать в мою честь.

– Еще чего!

У Не Хуайсана все было прекрасно – это единственное, что Цзян Чэн понял из его экспрессивного рассказа, полного непонятных искусствоведческих терминов и незнакомых имен.

– И у меня хорошие отношения с хозяином галереи, он даже пообещал устроить мне выставку.

– Выставку? Ты же ни одной картины в жизни не написал.

Не Хуайсан обмахнулся салфеткой:

– Ах, Цзян-сюн, это дело наживное.

– Подожди, – не поняла Мянь-Мянь. – Ты не рисуешь? Но почему тогда ты пошел в художественную школу?

Цзян Чэн допил свое вино.

– На самом деле, кое-что он все же рисовал.

Не Хуайсан уставился на него.

– И у меня даже где-то сохранились его художества.

– Цзян-сюн, нет!

Цзян Чэн вскочил из-за стола, и Не Хуайсан – тоже.

– Цзян-сюн. Даже. Не. Думай.

– Останови меня, – предложил Цзян Чэн и бросился наутек.

Не Хуайсан с воплем помчался за ним, остальные тоже все бросили и выскочили в холл. Цзян Чэн забежал в гостиную и подскочил к шкафу с сувенирами и статуэтками. Не Хуайсан попытался остановить, но Цзян Чэн был выше и быстрее – он вытащил из ящика бумажный веер и со своей добычей поспешил обратно. Не Хуайсан бросился наперерез, они сделали круг по комнате, наконец, Цзян Чэн прижал его к себе, а веер перекинул Вэй Усяню.

– Вот, посмотрите на образчик его творчества!

– Цзян-сюн! – Не Хуайсан пребольно стукнул его кулаком в грудь. – Я тебя ненавижу.

Цзян Чэн рассмеялся. То, что они снова могли вот так дурачиться, до сих пор согревало его – очередное доказательство, что между ними все в порядке, как раньше.

– Что это? – спросил Вэнь Нин.

Вэй Усянь раскрыл веер и разглядывал, держа на вытянутых руках:

– Похоже на наскальную живопись.

– Сцена ночной охоты? – предположила Мянь-Мянь. – Эти три уродца, наверное, яо.

– Но яо не о-охотятся по трое.

– Это все, что тебя смущает?

– На самом деле, – торжествующе сказал Цзян Чэн. – Это я и щенки, о которых я мечтал в детстве.

Все уставились сначала на него, потом на веер с каракулями, а потом дружно расхохотались.

– Мне было семь лет! – воскликнул Не Хуайсан сквозь смех.

– Скорее становись знаменитым, Не-сюн, тогда Цзян Чэн сможет продать это и разбогатеет.

– Цзян Чэн и так не бедствует. Лучше отдать шедевр в музей.

– У меня таких вееров – с десяток, я лучше устрою выставку.

На самом деле, лет с двенадцати у Не Хуайсана стало получаться лучше, а последние нарисованные им веера, действительно, было бы не стыдно выставлять в галерее, но Цзян Чэн собирался унести эту тайну с собой в могилу.

– Я вас ненавижу, – заявил Не Хуайсан. – Всех, кроме Вэнь Нина. Он единственный, кто не стал издеваться.

Вэнь Нин слегка смутился.

– Из-звини, я думал, что это рисунок в стиле примитивизма.

Не Хуайсан уставился на него круглыми глазами.

После того, как все вернулись в столовую, Мянь-Мянь пристала с расспросами к Вэнь Нину, и тот начал рассказывать про свою жизнь. Это была скорбная история, и все слушали с постными лицами, укрепляясь в мысли, что у Вэнь Нина все очень плохо. Сам он, впрочем, ничего не замечал.

Бледный и с такими кругами под глазами, что напоминал панду, он воодушевленно рассказывал про работу в исследовательском центре, про то, как интересно учиться медицине, как строга к нему сестра, как он встает в пять утра, чтобы позаниматься перед работой, и как учится по вечерам, возвращаясь домой после восьми, и как сестра проверяет его и дает домашнее задание. После того, как он умолк, за столом еще долго царила тишина.

– Ну, главное, что тебе нравится, – нашелся Вэй Усянь.

Вэнь Нин закивал.

– Очень нравится! Быть медиком намного интереснее, чем заклинателем. И жить с сестрой тоже здорово, лучше, чем в семейном доме.

Первые несколько месяцев, пока еще жил в особняке, Вэнь Нин рассказывал, что дома царит ужасная атмосфера: сестра Вэнь Жоханя рыдала сутки напролет, Вэнь Сюй на всех срывался, у его жены случились преждевременные роды, но, к счастью, ее и ребенка удалось спасти. Неудивительно, что, когда Вэнь Цин сняла квартиру поближе к работе, она взяла брата с собой.

– А как у тебя с духовными силами? – спросила Мянь-Мянь. – Мои стали слабеть. У меня всегда был невысокий уровень, поэтому я не сразу заметила. Мою лицензию пока не аннулировали, потому что я пару раз ходила на ночные охоты с Цзян Чэном и Вэй Усянем, но, если так пойдет, я уже не смогу быть заклинателем.

– У м-меня все в порядке благодаря сестре. Она разработала препарат, помогающий сохранить духовные силы. Он пока экспериментальный, но я могу п-попросить для тебя.

– Ну-ка, расскажи подробнее.

Они тихо заговорили, склонившись головами.

– Эх, а я бы так хотел, чтобы мое Золотое Ядро исчезло, как у других, – Не Хуайсан пригорюнился. – Но отец от меня не отстает. Дагэ сейчас все время занят, и я думал, что это мой шанс, но отец взялся за меня не на шутку. Самое обидное, что раньше, когда я был заклинателем, отделаться от тренировок получалось запросто, но сейчас он просто невыносим!

– Пожалей своих отца и брата, Не-сюн, они и то, что ты лицензии лишился, пережили с трудом.

Не Хуайсан отмахнулся с бессердечностью самого младшего в семье:

– Переживут. Вэй-сюн, расскажи лучше о своих успехах в учебе.

– Это ты зря, – предупредил Цзян Чэн, – он теперь не заткнется.

Вэй Усянь рассмеялся.

– Да-да. Что ж, про мою учебу… у меня все отлично! Собираюсь податься на ускоренную программу со следующего курса, чтобы пораньше закончить и заняться исследованиями уже профессионально.

– А это возможно? – удивилась Мянь-Мянь.

– Да. Всего-то надо изобрести что-то стоящее.

– Это неп-просто.

Вэй Усянь отмахнулся:

– Это легко! Выбрать из моих идей что-то одно – вот где сложность. Можно доработать Компас… Или вот недавно мне пришла идея, как наполнять духовной силой неодушевленные предметы и заставлять их делать что-то.

– Это как?

– Например, можно заставить каменную статую сойти с постамента и сражаться вместо тебя.

– Ух ты! – Не Хуайсан пнул его под столом. – Вэй-сюн, что тебе стоило придумать это раньше, когда я еще был заклинателем и каждую ночь рисковал жизнью?

– Так уж и каждую, – пробормотал Цзян Чэн.

Не Хуайсан великодушно сделал вид, что не слышит.

– Или мое самое свежее изобретение, я еще никому его не показывал, вы первые, гордитесь.

– И прячьтесь под стол, – добавил Цзян Чэн.

– Чэн-Чэн всегда так зло шутит над бедным Сянь-Сянем.

– Это не шутка.

Вэй Усянь схватил салфетку и ловко сложил из нее журавлика-оригами.

– Смотрите все! – с этим он подкинул журавлика вверх.

А сам в тот же миг потерял сознание – Цзян Чэн едва успел подхватить.

Сначала он испугался, но журавль вдруг взмахнул бумажными крыльями и облетел стол по кругу. Он приземлился на макушке Вэнь Нина, который забавно скосил глаза, стараясь его разглядеть, потом перелетел на подставленную ладонь Мянь-Мянь и начал прихорашиваться, как настоящая птица. От Мянь-Мянь лебедь перелетел к Не Хуайсану и начал расхаживать перед ним, переваливаясь с бока на бок – ног-то у него не было. Потом он вспорхнул со стола и приземлился на плече Цзян Чэна.

Вытянув шею, журавль потерся крошечной головой о его щеку.

– Как мило, – восхитилась Мянь-Мянь.

– Потрясающая техника, – согласился Вэнь Нин.

– Хорошо бы ему предупреждать о ней, – пробурчал Цзян Чэн. – В следующий раз ловить не буду.

Журавль вдруг свалился с его плеча на стол, снова став обычной салфеткой, а Вэй Усянь выпрямился, убирая волосы со лба.

– Неужели не понравилось?

– Отличное изобретение! – за всех ответил Не Хуайсан. – Очень забавно, для вечеринок в самый раз.

– Эй, это как-то мелко.

– А для чего ты хочешь это и-использовать?

Вэй Усянь почесал в затылке.

– Еще не знаю. Может – чтобы проникать в закрытые помещения или следить за кем-то?

– Это что-то криминальное, Вэй Усянь.

– Или – чтобы передавать сообщения.

– Для этого есть смартфоны, – напомнил Цзян Чэн.

Вэй Усянь повернулся к нему.

– Ну тогда остается только один вариант: отправить оригами в спальню возлюбленного, чтобы разбудить поцелуем, если сам не можешь.

– Романтично! – одобрила Мянь-Мянь.

– Почему сам не можешь? – спросил Цзян Чэн.

Вэй Усянь не успел ответить.

– Точно, – воскликнул Не Хуайсан. – Поцелуй! Целуйтесь!

– С чего бы? Это вам не свадьба!

Цзян Чэн понял, что совершил ошибку, когда все его друзья уставились на него, как хищник на добычу. Даже у Вэнь Нина в глазах разгорелся кровожадный огонек.

– Так и когда будет свадьба? – спросила Мянь-Мянь.

– Мы поможем планировать.

– У н-нас много идей.

Цзян Чэн чуть не начал отползать от них вместе со стулом.

– С ума сошли? Никто не собирается жениться. Вэй Усянь, скажи им!.. Вэй Усянь?

К ужасу Цзян Чэна, тот опустил голову, словно смутившись.

– На самом деле, – протянул Вэй Усянь, – я совсем не против свадьбы.

Он томно прижал ладонь к щеке:

– Хочу выйти за Чэн-Чэна и быть его… как сейчас говорят, «традвайф»? Готовить ему, гладить его рубашки и будить поцелуями.

– Бедный Цзян-сюн…

Цзян Чэн потянулся и отвесил Вэй Усяню легкий подзатыльник:

– Хватит придуриваться! Не то мы решим, что в тебя вселился призрак какой-нибудь «традвайф»!

Придурок, конечно, покатывался со смеху.

– Сомневаешься в моих способностях? Я отлично глажу рубашки!

– Не поверю, пока не увижу своими глазами!

– А что насчет тебя, Цзян Чэн? – спросила Мянь-Мянь, когда все отсмеялись. – Что у тебя новенького?

Цзян Чэн замялся. В последнее время в его жизни ничего не происходило – он мог поделиться историями из полицейской практики, но не более того. Но разговор со стажерами подал идею, которую он обдумывал весь день и к вечеру окончательно укрепился в своем решении.

– Я собираюсь давать уроки фехтования, – сказал он наконец. – Для детей или взрослых, заклинателей и обычных людей. Просто фехтование, без духовных сил. Может быть и другие боевые искусства – если будет спрос. За основу возьму боевой стиль клана Цзян. Мы всю историю оберегали его от посторонних, но я не вижу в этом смысла – лучше поделиться им с другими людьми, может даже, сделать популярным… Но это на будущее, конечно. Я уже все подсчитал, должно быть просто, надо только разрешение получить…

Он затих, когда понял, что все смотрят на него скептически.

– Что? Думаете, не получится?

– У тебя все получится, Цзян-сюн, просто… – Не Хуайсан обмахнулся ладонью, – как бы это…

– Ты не слишком хорош в преподавании, – прямо сказала Мянь-Мянь.

– Все у меня нормально с преподаванием! Стажерам нравилось.

– Сказала бы я, что им нравилось…

Цзян Чэн хотел спросить, что она имеет в виду, когда у Не Хуайсана запиликал телефон.

– Странно. Дагэ говорит, чтобы я проверил новости. К чему бы это?

Одновременно Мянь-Мянь и Вэнь Нину тоже пришли сообщения.

– Юань говорит включить телевизор. Что за таинственность?!

– С-сестра пишет то же с-самое и добавила, что э-это срочно.

Цзян Чэн услышал сигнал своего телефона. Писал Лань Сичэнь: «Как можно скорее проверь новости». Да что такое случилось?

– Вау, – сказал Вэй Усянь, глядя в свой телефон. Он единственный действительно проверил новости. – Ух ты.

– Да что там?!

– Это надо видеть. Давайте включим телевизор.

Пришлось переместиться в гостиную. Телевизор Цзян Чэн включал редко, и не сразу нашел пульт.

– Какой канал?

– Любой, кроме развлекательных, это должно быть везде.

С недобрым предчувствием, Цзян Чэн включил первый канал и увидел заставку новостей.

– Мы прерываем вещание ради срочного известия, – взволновано сообщил ведущий. – Сегодня, во время транспортировки из тюрьмы в здание суда, бывший глава агентства Вэнь, Вэнь Жохань, и его подручный Вэнь Чжулю совершили дерзкий побег.

Появились кадры с несколькими горящими машинами, пожарными и толпой вокруг.

– Предупреждаем всех жителей столицы, – продолжал ведущий: – по возможности оставайтесь дома, не отпускайте детей одних. Беглецы очень опасны и могут быть вооружены!

Показали фотографии Вэнь Жоханя и Вэнь Чжулю с просьбой сообщить, если увидят их.

– Ерунда, – сказал Вэй Усянь. – Готов спорить, что они сразу же телепортировались. А еще есть талисманы, меняющие внешность, как это делал Сюэ Ян. Черта с два их теперь поймают.

Не Хуайсан взвыл от разочарования:

– Да как же так?! Понадобилось столько усилий, чтобы засадить мерзавца за решетку, а они его упустили? Полиция ни на что не годится!

– Точно! – поддержала Мянь-Мянь. – Лучше бы его охранял спецназ.

– Посмотрите на весь этот огонь – наверняка, работа Вэнь Жоханя. Так и знал, что он только притворялся ослабевшим, а сам готовил побег!

Не Хуайсан хотел вцепиться себе в волосы, но в последний момент передумал – наверное, вспомнил о прическе.

– Зачем только они привезли его в здание суда?! Оставили бы в тюрьме, а заседание провели по видеосвязи!

– А я рад, – сказал Вэнь Нин с легкой улыбкой.

– Рад? – напустился на него Не Хуайсан. – Ты себя слышал?!

Вэнь Нин пожал плечами:

– И сестра будет рада. Мы семья, все-таки, уж ты должен это понимать, Не-сюн.

Это был первый раз на памяти Цзян Чэна, когда Не Хуайсан не нашелся с ответом.

– Давайте поищем в интернете, – вклинилась Мянь-Мянь. – Кто-то из зевак наверняка успел все заснять.

Вэй Усянь толкнул Цзян Чэна плечом:

– Ты в порядке?

– Да. В полном.

– Не боишься, что он явится по твою душу?

Цзян Чэн неопределенно качнул головой. Если он и боялся, то не мести, а того, что Вэнь Жохань захочет связаться с ним и поговорить. Цзян Чэн не знал, что ему ответить, как реагировать, он до сих пор не разобрался в своих эмоциях – главным образом потому, что старался их игнорировать. Но прямо сейчас он испытывал огромное облегчение и хотел насладиться этим чувством сполна.

Вэй Усянь потянул его за руку и прижал спиной к своей груди.

– Знаешь, я тут подумал, – он обнял Цзян Чэна за талию и пристроил подбородок ему на плечо: – к черту эту общагу. Давай снова жить вместе.

– Тебе же ездить далеко.

– А ты будешь меня подвозить. Зря, что ли, права получал.

– Так тебе шофер нужен? – Цзян Чэн потянул его за торчащий вихор. – На самом деле, я хотел сказать, но не успел… Я нанял риелтора.

– Зачем?

– Хочу купить квартиру рядом с твоим институтом.

Вэй Усянь отшатнулся, и Цзян Чэн повернулся к нему с некоторой опаской.

– Это же очень дорого, квартира в таком районе, – слабо выговорил Вэй Усянь.

– Деньги у меня есть.

– А как же дом?

– А в доме, если все получится, устрою фехтовальную школу и буду приезжать сюда, как все люди – на работу. Не думал же ты, что я буду готовить ужин и ждать тебя у окна, как примерная женушка? «Традвайф» из меня не выйдет.

Вэй Усянь молчал, и Цзян Чэн забеспокоился не на шутку.

– Ты против, что ли?

– Нет! Вовсе нет, просто… не ожидал. – Он моргнул и снова стал самим собой. – Ты очень хорошо придумал, Чэн-Чэн! Значит, мы будем жить вдвоем в квартире, совсем как взрослые.

Цзян Чэн ткнул его пальцем в лоб:

– Мы и есть взрослые, болван.

– Больно же! И вообще, А-Сяню три годика!

При виде его обиженной физиономии, Цзян Чэн невольно рассмеялся.

– Что смешного?! – коршуном накинулся Не Хуайсан. – Ты хоть представляешь, какие могут быть последствия побега Вэнь Жоханя?! Если он устроит новый апокалипсис? Или что похуже?!

Цзян Чэн уже не мог сдерживаться, и рассмеялся в голос.

После смерти Яньли, он не думал, что когда-либо сможет веселиться в ее день рождения, но вот, пожалуйста, – он смеялся и не мог остановиться. Не потому что было смешно, вовсе нет.

Он смеялся, потому что был счастлив.

КОНЕЦ