Work Text:
Брайан влезает запястьем в мокрое пятно на футболке, когда тянется Нилу в штаны, отвлекает поцелуем, когда возится одной рукой с поясом и резинкой трусов. Чужой член в пальцах ощущается потрясающе. Потрясающе — он не может себе об этом соврать. Тело еще тянет от быстрой разрядки и сладкого опустошения, и в тоже время он весь в этом новом движении, в этом прикосновении, будто это он — Нил, и это его трогают неопытно и неправильно, гладя центром ладони по мягкой и влажной головке. Брайан сглатывает слюну и не врёт себе об этом.
Закрыть глаза слишком стыдно, и поэтому он опускает ресницы, отрываясь от смеющегося рта, скользит взглядом вниз, на невинные складки рубашки.
Улыбка у Нила огромная, скулы высокие, все равно что целовать Багза Банни, он выглядит как будто торгует травкой или играет плотника на спектаклях в местной баптистской церкви (в пьесе никто не называет его Иисусом, но все знают, что это он). Брайан не понимает, почему Нилу выпадают роли хитроумных подонков.
Он трогает его член пальцами, и каждое касание превращает его подкорку в ночное калифорнийское побережье, горящее от разноцветных огней и радужных фейерверков. От каждого деликатного стона Нила в нем взрывается целое 4 июля.
— Делай, как тебе нравится,— говорит Нил, потому что из всех сущностей сущность Иисуса ему ближе всего. Он святой.
Брайан пытается заткнуть себе рот, целуя и кусая губы и язык Нила, почти потеряв контроль. Он собирается отдрочить ему по-человечески, но его снова тянет гладить узкую щелку на кончике, размазывая смазку, он чувствует себя таким же нежным и чутким к ласке, тонко натянутым, он уже не может двигать челюстью, зубы сжались в оскале, лицо скривилось, спрятанное на плече, он изо всех сил пытается удержать эмоцию, рвущуюся из него, и зол на Нила, который никак не кончит.
Когда Нил задирает на нем футболку до сосков и горячие капли спермы все-таки падают ему на живот, по телу Брайана прокатываются две волны: отторжения и блаженства, от того что его пометили и благословили.
Такой пиздец не лез в голову даже после собственного оргазма. Ему будто выстрелили в живот. Это так сильно, что он мог бы смеяться и плакать одновременно.
«Я хочу изменять с тобой жене».
Брайан готов без секундного промедления раздвинуть ноги и принять в себя член Нила, но он проглатывает это желание, как тошноту, в три глотка.
Мысль об Амелии не убивает его, но делает ему очень. Очень. Больно.
Он не представляет, как мог бы сказать ей о том, что произошло. Как мог бы решить это без боли для себя и для нее. Он хочет раздвоиться и одним собой остаться с мужчиной, а другим — вернуться к женщине.
Брайан прикрывает испачканный живот, разглаживает ткань, кладет сверху обе ладони. Пусть Нил думает, что хочет.