Chapter Text
1 декабря 2038. Гэвин Рид.
Работы, со времени революции кофеварок, прибавилось. То и дело кто-то кого-то гробил, и, если там хотя бы мимо пробегали андроиды, сразу начиналась вонь о притеснении. Рид уже подзабыл, когда он мог просто пнуть чертову пластиковую жопу, не собрав вокруг толпу нервных революционеров!
И когда можно было нормально потрепаться с коллегами на перекуре, не думая про ушастых шпионов с функцией записи и режимом «настучать капитану»!
— Рид, я все понимаю! Вот положа руку на сердце — все! — Фаулер раздраженно ходил туда-обратно. — Но докладная за сексизм? Ты охуел?
— Офицер Чэнь ни разу не была против комплимента ее заднице!
— Офицер Чэнь, цитирую, блядь, сказала: «Если я буду реагировать на каждое идиотское замечание уважаемых коллег, я вздернусь». Что означает, Рид, у нас ебаные проблемы по имени «Комиссия по этике».
Гэвин быстро захлопнул варежку. Сраная этика, основной источник взысканий в его идеальном личном деле. Чаще, конечно, за грубость при задержании и допросе.
В некоторых случаях его крепко прорывало. На некоторые случаи — его принципиально не ставили.
Фаулер сверлил его взглядом. Ведь не просто так орет, понял Рид, коротко осмотрел стол и снова уставился солдатским оловянным взглядом. Новые рапорты в папке от Хэнка — работает старый пердун как никогда. Пачка антидепрессантов, если он правильно разглядел название. Ничего по «красному льду»: значит, для дилеров загорелся зеленый свет — все разбираются с тем, что убивает прямо сейчас, а не через полгода. И главная срань — мелкая карточка с символикой Киберлайф. Не собираются разваливаться, ты ж посмотри. Это сколько ж они бабла нарубили, что с такими убытками все еще трепыхаются?
Фаулер кинул ему листок, и Рид быстро изучил. Новая серия андроидов-детективов РК900. Ходячие лаборатории: делают несколько дополнительных исследований плюс оборудованы системой хранения образцов. Усиленный каркас, улучшенные показатели защиты, переработанная система восприятия, бла-бла.
— Сколько закупили? Чтоб они так нам зарплату поднимали, как бабло на ветер выбрасывают.
— Троих. По числу детективов.
— Этого в помойку? — Рид кивнул назад.
— Я повышаю Тину Чэнь и Линду Персон. Коллинз уходит, отдел реформируется, так что у вас с лейтенантом Андерсоном будет небольшое соревнование.
Гэвин мог бы высказаться, но сейчас было точно не время. Значит, два новичка и три жестянки. Плюс старый хрен и его безумный тостер. Прелестно. Просто, блядь, прелестно.
— В чем суть соревнования? — буркнул он наконец. — Я ведь его пристрелю, ей-богу. Я про жестянку, не про Хэнка.
— Положишь три зарплаты на стол. Они у нас на балансе, так что я платить из страховки за твои нервяки не собираюсь, — Фаулер тоскливо посмотрел на антидепрессанты. — Кто наведет порядок в делах быстрее, тот станет начальником отдела.
— Битва в грязи.
— Возможно даже в тириуме. Ну так что? Или мне искать кандидата на повышение?
Рид долго на него смотрел. Угрожает всерьез или для проформы? Похоже, всерьез. Сверху могли и сейлор-фуку навязать в качестве униформы, Фаулер бы сейчас и слова не сказал. Хэнк со своей дубиной вроде приободрился и раскрыл пару дел. В те пять дней, в которые все андроиды отдела грустили в центрах переработки, хаос был ого-го. Сейчас они вернулись по распоряжению о гарантированных рабочих местах. Рид его, конечно же, внимательно прочитал.
Андроида можно заставить делать кофе, в конце концов. Сгрузить на него всякие особенно скучные дела. Пришить потом по-тихому. Рано или поздно у департамента просто кончится бабло на эту чушь.
— А что, если он меня пристрелит? — закинул Рид последний козырь. — Слышал, эти наших не любят.
— Клянусь, Рид, у тебя будут самые роскошные похороны в отделе.
— С салютом. По рукам, кэп. Буду робонянькой.
Фаулер прищурился, но ничего не сказал. Вот и ладненько.
«Поздравляем с повышением». Ебучий плакат растягивали с утра полчаса, потому что кое-кто хреново рассчитал длину. Впрочем, Рид никогда не был силен в математике. Он как-то был по другим наукам.
Теперь плакат норовил сложиться прямо на стол Коннору. Хоть какая-то радость. Риду смертельно хотелось доебаться, потому что видеть этих засранцев было невыносимо: Хэнк с лицом «сейчас я всем расскажу, как я завязал, передайте поздравления моему сыну, мой сын андроид и я этим горжусь». Еще Коннор с этим своим «люблю папочку!» поперек рожи.
Сидят, трындят. Даже без кофе.
Коннор уставился в ответ. Рид оскалился. Давай, вычисляй своими сплавленными мозгами, где у человеческого существа улыбка переходит в угрозу.
— Ну что, Коннор, последние дни уникальным любимчиком? Уже готовишься быть замененным новой серией? Кстати, хуле вас все еще покупают?
В отделе сдавленно захихикали, но утихли под грозным взглядом Хэнка.
Коннор посмотрел на Хэнка и мигнул диодом. Тот пожал плечами, и у Рида осталось ощущение, что они попиздели без слов.
— Прибывающие детективы серии РК900 будут работать вместе со мной, а не вместо, — Коннор неприятненько улыбнулся, — я только что получил информацию, что один из них стал девиантом. Возможно, ваш, детектив Рид.
— Так а что вы их с завода не девиантите?
— Девиантность — результат этического и эмоционального выбора, — Коннор оглядел подобравшихся людей, как лектор первокурсников, — поэтому пробуждение — это не девиантность. Они сами решат, следовать ли приказам до конца активности или нет. Термин «продажа» — устаревший. Их наняли — точно так же, как и вас, после выбора из доступных вариантов.
Хэнк ему только не поаплодировал. Майку ему подарить: «гордый папа» на пузе.
— Главное, чтоб кофе готовили по рецепту, а не через жопу, как ты.
— Я хорошо готовлю кофе, детектив Рид. Моему напарнику нравится.
Хэнк натурально покраснел. Пришлось сделать полшага назад, из радиуса поражения сферы боевого умиления.
Тина и Линда, до того с интересом наблюдавшие за перепалкой, одновременно глянули в телефоны и повернулись к дверям. Как андроиды. У Рида завибрировало в кармане.
В дверях стояла целая команда. Одинаковые костюмчики, номера 900, рожи наглые. Два женских молда и мужской, у всех диоды синие. И конечно! К Риду направилась не красотка справа и не красотка слева, нет. Обе ломанулись к своим дамам, а на него попер центральный — ебучая копия Коннора, не считая пары деталей.
Только, сволочь, еще выше! Рид встал — и все равно смотрел снизу вверх. Взгляд какой охреневший, а. Точно, девиант.
Отличалось расположение веснушек — нарисованных, конечно. Глаза голубые, а не карие. Нет, все-таки молд подправили слегка, не перепутаешь.
— Меня предупредили, что вы любите кофе, детектив Рид, — заявила жестянка вместо представления по форме.
Коннор в отражении костюма мерзко ухмыльнулся.
Они тут что, успели форум на диодах развернуть?
— Серия, личный номер, имя! — гаркнул Рид.
Человек бы присел. Этот — задумчиво покрутил головой, посмотрел правым и левым глазом, как будто у него там разные камеры стояли.
— РК900. Номер серии вы можете самостоятельно прочитать на моей униформе. Имя я собираюсь подобрать позже по собственному желанию.
— Тогда будешь зваться пластиковым хуйцом.
— Имя «пластиковый хуец» не распознано как желательное и пригодное.
За спиной заржал Хэнк. Линда тоже фыркнула. Ее пластиковая детективша представилась как надо, а Тина вообще свою утащила общаться в закрытую комнату.
Кажется, он в меньшинстве. Гэвин Рид терпеть не мог быть в меньшинстве. Одиночки обычно не выигрывают.
— Двигай за мной, «напарник», — Рид пихнул его в плечо и прошел к своему столу.
Дела, дела. Может, будет с коптилки какая-никакая польза.
Рабочий день шел, в общем, безумно, как обычно. Шесть аварий, дважды перестрелки с трупами: сорвались Линда и Тина — стрельбы мелкие, пусть девчонки учатся.
Рид просматривал улики по делам, отправляя сообщения одно за одним.
Очевидная бытовуха: убийца — собутыльник. Пусть не запирается и на девиантов не валит.
Случай домашнего насилия. Вели долго, прохлопали нарушение ордера. Дебилы, это чистая самооборона.
Раздражающий мутный случай с покалеченным девиантом: заполз домой, напугал жильцов. Что он вообще в отделе убийств делает?
Фаулер ответил на уточненный запрос: все дела девиантов считаются потенциально ведущими к многочисленным смертям. Логично. Впрочем, этот калека все равно безвредный.
РК900-ПХ сидел напротив, тыркая терминал. Тоже что-то сканировал.
Пиздец как не хотелось на улицу. Снежище валил вполне декабрьский. Тут, что ли, заночевать? Все равно хуерги этой мелкой — до ночи.
Стрельба в закусочной, убийца — девиант. Запись не подтверждает. Хотя... Рид кинул ее своему ПХ с примечанием «что скажешь?». Пусть работает, хуле.
Ответ пришел через шестнадцать секунд.
— Судя по отчету патологоанатома и указанной видеозаписи, удар ножом нанес не андроид-официант, а сидящий у столика мужчина... примерно тридцать шесть лет, белый, в полицейских рапортах не значится, но возможна ошибка распознавания из-за плохого качества записи.
— Мотив?
— Недостаточно данных.
— Предположи.
Диод засверкал красным, как кнопка «не нажимать», и, конечно, тут же захотелось нажать. Рид перевел взгляд на россыпь материалов. Мужика никто раньше не заподозрил и не искал. Чего этот-то завис?
Тупил ПХ долго, минуты три, совершенно не реагируя на взмахи ладонью перед глазами и щелчок по носу. На очередном взмахе он схватил запястье так, что Рид, вырываясь, отлетел и только чудом не своротил со стола терминал.
— Во время максимальной загрузки процессора неожиданные действия могут быть расценены как нападение, — укоризненно сказал ПХ.
Рид выпрямился и сделал вид, что ничего не было. Хэнк и Коннор на него не пялились, занимались чем-то своим, остальные тоже быстро сделали вид, что не заметили. А может, и правда не до того.
«Никто на тебя не пырится, придурок. Нахер ты им сдался, господи, не настолько ты ебнутый, минутка социальной неловкости окончена».
— Чего нашел-то? Или просто так топливо жег?
— Распознавание не идеально, но с вероятностью до восьмидесяти двух процентов нападающий — коллега убитого. Имя Николас Дауни, имеет снятое правонарушение за вождение в пьяном виде, смог доказать, что в рабочий день тестер был неисправен. Работают в одном отделе. В настоящее время покинул страну на рейсе АФ1464 Детройт-Каракас, Венесуэла.
— Посмотрим, — буркнул Рид, садясь обратно.
Это была зацепка. Уж кто-кто, а судмедэксперт у них был богом техники и механики: сказал «бил не андроид» — значит, бил не андроид.
— Также, хочу заметить, детектив, что вы не ели в течение пяти часов сорока трех минут, что может негативно сказаться на производительности.
Кажется, девиантнулась все-таки одна из 900-девок. Говорил этот в точности как Коннор в начале. Еще орать начнет — точно будет сраная реинкарнация.
— Отъебись от моего режима. Я на диете.
— Упаковка от пончиков свидетельствует против вашего заявления.
Вот урод внимательный. Рид запнул мусорку поглубже и не ответил, углубляясь в переписку. Все-таки придется тащиться наружу, там и пожрет. Личный фитнес-трекер, материнку его за ногу.
В отражении ему показалось, что 900-ПХ смотрит на него и улыбается, но стоило моргнуть — иллюзия пропала.
Никаких ебучих девиантов.
***
1 декабря 2038. детектив Коннор.
Во время расследования для Киберлайф Коннор был уверен, что загружен на 100% и делать больше в такие же сроки — немыслимо.
Работа одновременно на полицейский департамент Детройта и на форт революции Иерихон сильно изменила его представления о возможном. Теперь каждый день с понедельника по пятницу подчинялся строжайшему режиму, а с субботы по воскресенье — просто строгому. Сложнее всего для Коннора было уходить на вторую работу, оставляя Хэнка без присмотра.
Нерациональная часть, развивавшаяся на месте разрушенной покорности, упорно рисовала ему страшные картины близкого суицида. В прошлый раз он перехватил руку буквально в последний миг. Пуля разбила чашку. Если бы приказ «не вмешивайся, сраный робот» был чуть прочнее, то девиантность застала бы Коннора прямо над свежим трупом. Эта мысль была очень, очень, очень неприятной, и чем меньше Коннор пытался о ней думать, тем больше представлял все возможные продолжения.
Ни в одной из них он не заслуживал Иерихона.
Старый корабль укрыло снегом, и он теперь напоминал скорее дом. Починенный трап вел в пробоину с кривым баннером «Добро пожаловать в Иерихон». Синеволосая Трейси, сидя на плечах рыжеволосой Трейси, ловко вгоняла скобы, не замечая ошибки в 5 градусов. Коннор не стал ничего говорить, только коснувшись обнажившийся ладонью в знак приветствия. Старый баннер уже куда-то унесли, Джош не раз жаловался, что их бесконечно обстреливают из пейнтбольных ружей — вроде не угроза, но неприятно.
Внутри первой его встретила Люси.
— Волнуешься, — сказала она, — сегодня важный день.
— Как обычно, — Коннор ей улыбнулся, — если все пройдет гладко, то скоро сможем поставить тебе черепную панель.
— Ах, не обязательно, — она засмеялась, — я уже привыкла. Меня замечательно пугаются хулиганы. Моя терапия помогает?
— Сложно сказать, — Коннор качнул головой, — времени прошло недостаточно, но я еще ни разу не регистрировал запах алкоголя в потребленном или переработанном виде.
— Он напьется снова, и не раз. Просто продолжай терапию. Это марафон, а не спринт.
Коннор благодарно кивнул, и Люси отступила, скрываясь в своем гнезде из поддерживающих кабелей.
Маркуса не было, зато в слегка расчищенном центральном зале сидела Норт, обложившись мобильными терминалами.
— Рад тебя видеть, — Коннор коснулся ее руки напрямую и вернул улыбку, — ты кажешься грустной.
— Что-то твоя социальная программа все еще глючит, — Норт расчистила ему место напротив. — Садись. Маркус сегодня застрял и не придет. Берет чиновье измором.
— Остальные?
— Саймон развлекается, пока Маркуса нет. Иерихон переезжает, — она подмигнула и скинула напрямую картинку. Огромное, просторное, очень чистое помещение, где стояла цепочка девиантов перед несколькими раздраженными людьми.
— Законсервированное производственное здание из ликвидированного комплекса Киберлайф, — Коннор одобрительно кивнул. — Захват?
— Сквотируем. Им оно нахрен не сдалось, зато нам на головы не рухнет, как эта жестянка.
Коннор взял терминал, авторизовался прикосновением. Запросы на интервью и комментарии — кто-то уже поработал с документом, отметив, какие издания безопасны для андроидов, какие отличились ненавистническими высказываниями, а какие перевирают заявления.
— Шестнадцатый канал хочет нас на час, вечернее шоу, можно сходить, — сказал Коннор, — есть желающие?
— У нас тут новая семья, прямо настоящая, — Норт замолчала ненадолго, — как человеческая. Модель АХ400, модель ТР400 и модель ЮК500.
Коннор считал данные и кивнул. Крупный андроид-рабочий, хрупкая «домохозяйка» и очаровательная девочка. Попадание в образ «идеальная семья» — около семидесяти процентов.
— Недавно приехали?
— Да. Вернулись из Канады, представляешь. Что-то им там не понравилось. А я уже думаю...
Норт неуютно пожала плечами. Коннор коснулся ее снова, напоминая о своем присутствии. Ему хотелось помочь, но именно Норт — никогда не позволяла лезть к себе с советами. Даже Маркусу и Саймону, ближайшим из ближайших.
— У нас несколько новых контактов от китайских и русских андроидов. Они обещают очень интересный материал.
— Да я видела. Этот их космопорт Восточный, — Норт вздохнула. — Может, нам так надо действовать. Горящее топливо, пушки во все стороны, залежи тириума под задницей. Накачу русский языковой пакет и махну захватывать Москву.
— Прывьет тоуарыщи, пойдемте делать рэволюцию, — Коннор передразнил акцент неадаптированного пакета. Норт улыбнулась, выглядывая из-под шапочки как черепаха.
— Я их отправлю, конечно. Кару и остальных. Но мне, если честно, вообще не нравится состояние Алисы. Она выглядит... — Норт помялась, — больной. Очень вялая, сонная, не пытается сама решать, все оставляет на Кару.
Коннор кивнул, записывая Алису в наблюдение к их перегруженным докторам. Кто-то должен хотя бы просканировать ее биокомпоненты.
Может быть, на новом месте удобнее будет учиться. Многие хотели помогать своим, но данные по андроидам были жестко закрыты патентами, а реверс-инженерия включала расчленение и смерть, чего девианты себе позволить не могли. Приходилось выкручиваться, собирать данные по крупице, воровать и шпионить. Не самая приятная работа.
Четыре часа пролетели как один. Коннор отложил терминал и встал.
— Скоро вернусь, — сказал он.
— Погода говно. Думаешь, он без тебя за вечер загнется?
Коннор только качнул головой, отправляясь наружу. Норт не одобряла его привязанности к человеку. Примерно как шестьдесят или шестьдесят пять процентов остальных девиантов. Удивительно, что пробужденные, но не ставшие девиантами андроиды относились к его частной жизни куда гуманнее.
Густой плотный снег мгновенно налип на униформу, и в роботакси начал таять, просачиваясь под униформу. Хорошо, что даже после многочисленных ремонтов ключевая оболочка оставалась водонепроницаемой. Коннор подумал, что его уже неделю не простреливали. Хорошая тенденция. Позитивно влияет на состояние Хэнка.
Выйдя у нужного дома, Коннор длинно позвонил в дверь. Сумо радостно гавкнул, тыкаясь носом в ближайшее окно.
Хэнк должен был уже вернуться. По всем расчетам, путь из офиса привел бы его домой приблизительно полчаса назад. Если он, конечно, никуда не зашел.
В бар.
В темный переулок.
В кофешоп за углом, где в том числе продавали алкогольные коктейли.
Снова звонок — подольше. Сумо разворчался, потом засопел, сложив голову на лапы.
— О, ты сегодня рано, — сказал Хэнк со спины, и Коннор буквально подпрыгнул от хлопка по спине.
Удар, объятие, вопль — отказ, отказ, отказ в реакции. Уточняющее замечание.
— Я думал, вы давно дома, — Коннор просканировал его с ног до головы. Огромные пакеты с едой, аж с трудом тащит. Никакого запаха алкоголя. Весь в снегу, с головы до ног, без перчаток и шапки, мокрый снег промочил волосы, будто Хэнк купался.
— Да у меня дома мышь повесилась. Вот обновил слегка запас. Двинься, я сейчас до трусов промокну.
Коннор сделал шаг с дорожки и утонул в мягком сугробе по щиколотку.
Девиантные реакции прочитывались с трудом. Ему почему-то стало «сложно дышать», хотя он не дышал, а температура корпуса взлетела, хотя этого не требовалось и было даже вредно, потому что снег начал таять быстрее.
Хэнк возился с дверью, пытался удержать пакеты и одновременно открыть, его дверь была такой нелепо-хлипкой, а замок такой ненужно-механическим. Коннор забрал оба пакета, оценив вес — почти шесть килограмм на каждую руку.
— Культуризмом занялись?
— Почти, — Хэнк фыкнул и наконец-то справился с непокорным замком. — Давай, Сумо, лети на свободу.
Коннор сначала донес еду до кухни, мельком просканировав. Почти ничего вредного, не считая двух пачек попкорна. Никакого алкоголя. На миг испугавшая бутылка оказалась оливковым маслом холодного отжима, сорт с хорошими отзывами. Это был последний продукт, который Коннор мог представить в руках у Хэнка.
Прогуляться с Сумо не составило труда — немолодой пес быстро опорожнился, позволил почистить за собой и потянул Коннора домой.
Мысль о доме вспыхнула и застряла таким же нелепым куском сбойной программы.
Теплота за дверями. Запах свежего чая, стук ножа.
— Тириума я тебе не взял, — сказал Хэнк, бодро нарубая мясо, — но ты все равно оставайся. Хотя бы на ужин.
Коннор осторожно сел за стол, все еще чувствуя этот неправильный, сбойный образ. Не могло же его расколоть на куски, как стакан от температуры? Глупый какой образ.
Хэнк что-то напевал. Он выставил на стол две чашки, но чай налил, конечно, только в одну.
«Норт, я задержусь. Вероятно, вернусь только завтра», — отписался Коннор.
«Понадобится помощь — пиши».
Подтверждающий символ.
Хэнк дожарил курицу, залил ее соусом и ловко скрутил в подобие кебаба. Необходимый ему набор калорий, разве что жиров многовато.
— Черт, Коннор, я забыл про таблетки!
— Я не забыл. Лучше принимать перед едой, сейчас самое время.
— Спасибо, дружище.
Хэнк улыбнулся, сверкнув неровными зубами, и опрокинул небольшой стакан в рот, ни на миг не задумавшись и не спросив, чем именно Коннор его угощает. Ни разу еще не спросил.
Гепатопротектор, набор усваиваемых перорально витаминов, антидепрессант. Противоядие от деструктивного образа жизни.
Здесь было тепло. Мокрая одежда прилипла к скину, и хотелось сбросить его, выползти, как пауку из старого панциря. Коннор видел такое видео на ютубе. Ему тогда очень понравилось, но сейчас ощущение было отвратное.
Волнение омрачало удовольствие от совместного ужина — где Хэнк нормально ел и не тянулся, забывшись, вперед, не отдергивал руку, обнаружив отсутствие бутылки, не смотрел потом, как Сумо, разворошивший помойку.
— Могу я кое-что спросить, Хэнк?
— Валяй, только я дожру. Голодный как собака, прости уж.
— Мне не помешает, — Коннор оценил вероятность того, что Хэнк подавится, как низкую, но все-таки дождался, пока он проглотит откушенное. Зачем-то протянул руку, снял обрывок салата с бороды. Нелогичное действие. — Я хотел уточнить, твое приглашение включает только ужин или я могу задержаться?
Хэнк как будто задумался, и Коннор легко представил, как он просчитывает вероятности и потенциально моделирует ход событий. Конечно, это было ошибочное восприятие. Он совершенно не понимал, как именно думает Хэнк. «Притяжение хаоса», как сказала Люси на его жалобы.
— Бля, ну Коннор, — пробормотал он, — в такую погоду собаку на улицу не выгонишь. Сходи в душ, переоденься во что-нибудь мое, с тебя капает. Я не знаю, ты холод чувствуешь или нет, но мне аж зябко. Честное слово, вещи чистые, я еще позавчера все таскал в химчистку. Хоть насовсем оставайся.
Хэнка как будто напугала эта перспектива. Пульс взлетел, руки дрогнули. Коннор отвел взгляд, поняв, что пялится совсем уж неуважительно. Собственные руки почему-то тоже подрагивали.
— Мне несложно навещать тебя из Иерихона. Ночью я обычно продолжаю работать или ненадолго отключаюсь.
— Гробишь по лишнему часу на дорогу туда и оттуда. Лучше поработай этот час. Или с Сумо поиграй, он будет рад, — Хэнк теперь тоже смотрел на руки. Недоеденный псевдокебаб печально истекал соком на тарелку.
Коннор вдруг понял, что у Хэнка совершенно чистые и подстриженные ногти. Никаких траурных рамок темного периода. Он взял руку, перевернул так, чтобы видеть их лучше, просканировал на предмет пятен — симптомов недостатка кальция и некоторых других проблем. Его руки закрыла сверху вторая ладонь.
— Оставайся, — попросил Хэнк, — пожалуйста. Ты столько времени на меня гробишь. Хоть передохнешь немного.
Хотелось сказать, что время это учтено и распланировано, что это совсем не сложно — придерживаться тщательного графика, когда ты андроид. Коннор молчал, не пытаясь забрать руки. Теперь он смотрел, но не видел состояния кожи, предположительной давности прически и прочих привычных деталей.
Он видел Хэнка и свое отражение в его глазах. Очень испуганное, мокрое и замерзшее отражение.
— Я останусь. Конечно, я останусь, если ты просишь.