Work Text:
– Мы можем расстаться? – спросил Джеймс.
Он глубоко засунул руки в карманы маггловской куртки – по последней моде, кто-то помог ему выбрать ее – и выглядел напряженным и уязвимым, словно был готов к тому, что Лили пошлет в него проклятье, и не собирался защищаться.
– Да, – ответила Лили.
Он явно ожидал от нее чего-то другого – наверное, слез или упреков – и посмотрел с уважением. Потом улыбнулся, возмутительно симпатичный.
Ей даже не было по-настоящему обидно. Лили знала, что станет – потом, когда она придет в родительский дом, и мама спросит, как прошло свидание, и ей, наверное, придется ответить правду: он меня бросил. Петунья будет злорадствовать, мама – переживать и говорить, что этот Джеймс Поттер – не последний мальчишка на планете, а папа предложит сходить куда-нибудь всем вместе.
– Спасибо, – сказал Джеймс. – Я бы сказал, что я тебя не заслуживаю, но ты и сама это знаешь.
Лили улыбнулась против воли. Ей ужасно хотелось спросить почему, но она заставила себя промолчать. Все ощущалось немного ненастоящим: улица, усыпанная алыми кленовыми листьями, блестящий после дождя асфальт, поредевшие живые изгороди соседских домов, бледный и решительный Джеймс. Она сама казалась себе героиней какого-то фильма; представила даже, как выглядит со стороны в своем желтом плаще, подкрасившаяся маминой помадой. Она оделась потеплее, чтобы не было предлога пойти в дом. Ей не хотелось знакомить Джеймса с родителями; они бы подумали, что у них все серьезно.
Ей нравился Джеймс, но она не была влюблена в него. Она знала об этом, когда впервые согласилась пойти с ним на свидание, и он растерянно посмотрел на нее, будто не знал, что делать дальше – и была абсолютно уверена в этом сейчас.
На первом свидании Джеймс вел себя как придурок и пытался произвести впечатление.
Она согласилась и на второе, а на третьем позволила ему поцеловать себя в щеку, неприлично близко к губам.
Девочки в общей спальне еще на четвертом курсе единогласно постановили, что все мальчишки – странные. Лили стойко держалась этого убеждения – каждое свидание казалось данью чужим ожиданиям, поводом поболтать в темной спальне с подругами, какой-то отметкой во внутреннем календаре; вдвоем им с Джеймсом было неловко и странно.
На четвертом свидании Лили сказала: пожалуйста, давай найдем общие темы, иначе я умру со скуки.
Джеймс рассмеялся, и дальше дела пошли лучше.
Ей хотелось влюбиться в него: с каждым новым свиданием она давала шанс себе, а не ему.
Ничего не вышло.
– Прости, что вытащил из дома в такую погоду, – добавил Джеймс.
– Все в порядке, – честно сказала Лили, все еще немного сбитая с толку поворотом своей судьбы. – А как ты сюда добрался?
Джеймс пожал плечами.
– На метле.
Его ночная сова здорово переполошила родителей, врезавшись в стеклянную дверь на терассу. Лили тоже сперва заволновалась; открывала письмо дрожащими пальцами – времена были неспокойные – но Джеймс написал только, что хотел бы увидеться, и ничто в той записке не выдало его намерений. Лили подумала, он просто заскучал с приходом осени, впервые оставшись в Лондоне.
Она нахмурилась.
– Подожди, – строго сказала она. – Ты ведь не собираешься сделать какую-нибудь глупость?
– Разве я только что не совершил самую непростительную глупость в своей жизни? – с наигранным легкомыслием отозвался Джеймс.
– Я серьезно, – требовательно произнесла Лили.
Джеймс запустил пальцы в волосы, растрепал их безбожно. Его беспокойный выдох обратился облачком пара в прохладе сентябрьского утра.
– Это не о… – Джеймс сделал неопределенный жест рукой. – Это о тебе и обо мне.
– Хорошо, – сказала Лили и почувствовала, как от стыда потеплели щеки. – Тогда я хочу знать. Почему?
Не вышло у нее остаться спокойной и сдержанной, словно профессор МакГонагалл, но она всерьез заволновалась.
– Ты мне очень нравишься, – искренне сказал Джеймс. – Ты умная, красивая, ты с Гриффиндора, в конце концов. Я просто…
Просто она не была для него той самой. Лили разозлилась на себя за то, что мысль эта вызвала в душе непонятную тоску.
– Все в порядке, – повторила она и тоже спрятала руки в карманы.
Может быть, она и была с Гриффиндора, но у нее не хватило храбрости сказать: я тоже тебя не люблю.
Джеймс вдруг шагнул вперед и крепко ее обнял.
– Я даже надеяться на смел, что ты не будешь злиться, – с ноткой излишней театральности сказал он.
Лили знала, что Джеймс говорит честно; эта честность мирила ее со многим в нем, что она терпеть не могла в других.
Она прислонилась щекой к его твердому плечу, и тоска внутри, словно почувствовав в ней слабость, разрослась и окрепла. Волнения последнего курса, тревожное лето, статьи в “Пророке” – все это словно приоткрыло для нее дверь во взрослый, полный тревог мир. Ей не хотелось шагать в него, но жизнь не предоставляла выбора; сейчас, в объятиях Джеймса, она почувствовала себя как на их первом свидании, когда будущее еще не пугало ее.
– Я должен быть с Сириусом, – тихо сказал Джеймс – и быстро добавил, когда Лили чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него: – В смысле, его семья… Понимаешь? Он не разделяет их убеждений, но они все еще семья.
– Я думаю, ему будет нелегко, – согласилась Лили.
– Я очень его люблю, – как-то застенчиво признался Джеймс.
Лили не удержалась от смешка.
– Да уж. Это довольно заметно.
Джеймс снова улыбнулся ей.
– Помнишь, как мы встретились? – спросил он.
– Естественно, – сказала Лили, отстраняясь. – Я впервые ехала в Хогвартс. Такие дни не забывают, Джеймс.
– В тот же день мы впервые встретились с Сириусом, – сказал Джеймс – как всегда, немного невпопад, когда он говорил о Сириусе. – В общем, я рад, что ты спросила. Я не хочу, чтобы ты думала, что… что я добился тебя, и теперь ты мне неинтересна, или что-то в этом роде.
Лили метнула на него мрачный взгляд.
– Если ты не хотел, чтобы я об этом думала, не стоило мне это говорить.
– Это правда не так! – поспешил заверить Джеймс.
Он поцеловал ее только раз – тогда, на третьем свидании, в щеку. Может, с ней он тоже надеялся дать себе шанс на что-то. Может, они оба ждали, кто же отступится от этой безнадежной затеи первым.
– Надеюсь на твое благородство, – примирительно сказала Лили.
Джеймс приложил руку к груди.
Лили помедлила мгновение, потом спросила:
– У Сириуса все в порядке? Я знаю, что у него есть ты, но…
Она неуверенно пожала плечами.
– Да, – не задумываясь ответил Джеймс. – У него все нормально. Он прилетел со мной, вообще-то, я его попросил подождать в кафе на углу. Надеюсь, Сириус разобрался с маггловскими деньгами. О, а еще у него наши метлы, но магглы, кажется, против метел ничего не имеют?
Он переступил с ноги на ногу, и Лили вдруг поняла: ему не терпелось уйти в тепло кафе, где подавали крепкий кофе и отличные булочки, к Сириусу Блэку. Лили знала, что Джеймс умудрялся скучать по нему даже во время их свиданий; рассказ о любом общем с Сириусом воспоминании, которых у них было без счета, придавал его улыбке особую мягкость, он говорил “да я жить без него не смогу” с гордостью и уверенностью человека, который был уверен, что ему не придется пробовать.
От осознания этого ей точно должно было стать обидно: Джеймс выбрал Сириуса, пусть они никогда не целовались даже в щеку. Но в воздухе висело предчувствие войны, скрывалось между строчек газет, дышало из каждого письма, и в такое время глупо было обижаться на то, что каждый хватался за шанс встретить будущее с теми, без кого оно не имело бы смысла.
– Нет, но носить метлы с собой у них не принято, – сказала Лили. – Беги, Поттер, спасай своего Блэка.
Джеймс снова улыбнулся.
– Пока, Эванс, – сказал он.
– Пока, Поттер, – ответила Лили.
Лили знала, что Джеймс не смотрел ей вслед, когда она развернулась и поспешила домой.