Work Text:
Ветер гулял в опустевших домах с битыми стеклами и выгоревшими перекрытиями. Все мертвецы были похоронены, а живые сплотились, чтобы не замерзнуть в первую зиму после эпидемии. Места в городе было с избытком, тем более что новые люди приезжали в город после страшных событий неохотно. А дети росли вовсе не так быстро, как это полагали старики, никогда не менявшие пеленки и не кормившие дитя кашей.
Мария мечтательно кусала губы, помышляя щекочущие небо золотые шпили. До шпилей было так же далеко, как уже несуществующему Многограннику до созвездий на небосклоне. Молодой супруг, давший ей новую фамилию, Ольгимская, но не давший ни копейки денег, успокаивал молодую Хозяйку, придавливал к земле и направлял в мирное русло, помогал дирижировать Знаками. Новые прожекты Марии пока существовали только на бумаге.
Несколько утративший после эпидемии краски Александр Сабуров поигрывал браздами правления уже без энтузиазма. Забот у него изрядно прибавилось, из бездетной пары они с Катериной сразу стали почти многодетными. Пусть двое детей уже были подростками и предпочитали компании приемных родителей компанию бродяг, пациентов горбольницы и покойников с полубезумным архитектором, новорожденный наследник сотрясал Стержень и, кажется, даже прилегающий квартал, криками столь интенсивно, что Александр с позволения супруги иногда отсыпался в Управе. Ну, если Клара заглядывала помочь. Ах, как умело она помогала с ребенком: то куколку ему принесет, то на флейте сыграет, отличная сестренка из неё вышла!
Служитель Уклада и главный врач горбольницы, Артемий Бурах, много работал. Ему даже хотелось разорваться на много маленьких Бурахов, чтобы все успеть: и Укладу угоди, и больницу со школой организуй, а еще дети, ладно бы только приемные, да все городские, все приходят и приходят со своими проблемами. Да что поделаешь, не так просто связывать людей.
Вот на свадьбу Каина и Ольгимской Артемий с облегчением сказал "совет да любовь" и умыл руки. Купил билет в столицу. Говорили, хочет учить сына в Медицинской Академии, а дочку на курсах каких-то особых, аба что ли. В общем, быстро собрался ехать, старые связи налаживать. Старухи на лавочках вежливо кивали и шептались вслед Бураху: видали они эти связи. То одна приезжала, губы поджала, то другой, плащом шуршал. Спичка только посмеивался. А что, отец выучился, и он поучится. А потом приедет и покажет тут всем. Ой, то есть поможет.
Виктория, конечно, утверждала, что утратила дар Хозяйки. И Капеллой просила не называть. Но никто ей особо не верил. Особенно когда она стала Викторией Каиной. Вроде и любви в этом семействе особой не было, но была какая-то тонкая сонастройка между супругами. Говорят, что муж голова, а жена шея, но тут было не то. Спичке, поднаторевшему в анатомии, они скорее напоминали кости и нервную систему: одно без другого не работает. Но были и другие элементы организма. Спичка даже их знал, встречал вечерами в районе Сгустка, очень уж часто атаман на чаепития ходил к Каиным. Помогал Дом-комунну проектировать.
Но сначала надо бы рассказать, где решили его строить. Термитник расселили сразу же после эпидемии, уцелевшите жильцы его разошлись кто в Шэхэн, а кто по пустующим домам. Бетонная коробка стояла голая, безлюдная, двери нараспашку, никто не хотел даже заглядывать в эту обитель смерти. Дети забирались пару раз, но в таком месте никакие страшилки рассказывать не хотелось — и без того душа в пятки.
Так общежитие начали сносить. И Сырые застройки. Горькие напоминания о страшной беде. Вот на каком свободном месте Виктория решила построить дом-коммуну.
Дом принял бы желающих переселиться из Шэхэна, но еще не готовых расстаться с сознанием-роя. Отдельные комнаты-спальни, водопровод, но при этом большой этаж общественных пространств со столовой. Сабуров было спросил, а кто порядок будет поддерживать в этой бодходельне, но Бурах глянул, и Александр понял: об этом не ему беспокоиться. Ну и славно, меньше работы, больше свободного времени на семью. Вот и Каспар Каин гоголем по Управе ходит, скоро вообще на пенсию можно уйти будет.
Сложно приходилось во всем этом атаману Ноткину. Склады перешли ему от Грифа почти без сопротивления, не считая мерзавца Браги. И теперь именно он снабжал город всеми товарами, через него все необходимое закупали правящие семьи для своих и городских нужд, к нему стекались лавочники и ищущие редкости горожане. Он был бы рад уделять больше времени разведке степи лично, да не позволяло время и здоровье.
Как беспокойному мозгу и стойкому скелету нужны мышцы, чтобы приходить в движение, так молодым Каиным был нужен Ноткин. Когда Виктория очень уж уставала от бесконечных счетов, договоров и планов, ее мучила бесcоница, а Каспар, все еще слишком холодный, что осколок Многогранника, для своей жены, Ноткин оказывался между ними. Он топил лед Хана, хотя прежде всегда отдавал почтение обожаемой Виктории, которую в это мгновение мог назвать своей.
Иногда Ноткину у казалось, что его сердце разорвется от любви. К Городу и к этим двум противоположностям, что так стремились объединиться, но так и не смогли это делать без его помощи. Тогда он выкуривал сигарету в одиночестве на пустыре у складов. Вспоминал. Жадно дышал воздухом, который после эпидемии он обожал любым: свежим весенним и пыльным летним, с запахом осенней гнилой листвы и первого морозца. И его сердце срасталось, чтобы стучать дальше. Ради растущего Города, ради его любви.