Work Text:
Когда Рэм поворачивает ключ в замке, у него нет ни единой мысли. Усталость, накопленная за неделю, выжгла их до тла, оставив только пустоту и желание больше никого не видеть хотя бы до конца выходных.
Он входит в квартиру, запирает замок изнутри и замирает, тупо уставившись на дверь. Оборачивается он лишь когда слышит шаги.
- Понятно, - говорит Томас и усмехается.
Видимо, сидел в гостиной - отмечает Рэм, прислушиваясь к привычному теплу, окутывающему, словно мягкое одеяло.
Он позволяет отобрать у себя портфель, снять пальто и отвести на кухню. Обхватывает двумя руками чашку и отпивает глоток горячего, сладкого чая. Рэм не возражает, окунаясь в специфическую заботу Томаса Тангора, предназначенную только для самых близких.
Сам Томас устраивается напротив, и, пока Рэм бездумно цедит чай, читает очередной журнал по алхимии, прихлебывая обычную холодную воду.
Странная краухардская привычка. Год назад он поддался на уговоры Томаса съездить посмотреть родные места и стал лучше понимать некоторые вещи. Стоило признать: порой практика работала гораздо лучше теории.
Он не замечает, когда кружка пустеет, потому что продолжает наблюдать за движениями пальцев и изменениямим выражения лица, поразительно несочетающимися с равномерной, почти ленивой рекой эмоций. Она, как и всегда, помогает миру обрести чёткость, опору, неизменную константу.
Томас поднимает глаза от журнала и, встретив его взгляд, слегка самодовольно улыбается. Будто способность вывести Рэма из апатии - это какое-то достижение, подпитывающее самолюбие.
Он слишком устал, чтобы заставлять себя реагировать, как все нормальные люди, но Томаса это никогда не смущало. Глупо, но кажется, он смог бы считывать эмоции Рэма, даже не будь они родственными душами. Томас всегда был достаточно проницательным, а с годами совершенно перестал вестись на любые чёрные штучки. Сейчас тактика, выбранная Рэмом после их первого разговора, точно не сработала бы.
Томас улыбается шире, откладывает журнал окончательно и, поднявшись на ноги, в два шага огибает стол. Наклонившись, оставляет короткий поцелуй у виска, а потом переплетает их пальцы и бесцеремонно выдёргивает Рэма с удобного места.
- Идём, тебе надо отдохнуть.
Рэм снова позволяет себя вести. Мысли текут вяло, но он привычно отгоняет от себя всё, что касается работы - оно должно остаться за порогом их квартиры.
Как Рэм выяснил за последние три года, отделять личное от рабочего достаточно легко, если ты не одержим жаждой мести.
Он садится на кровать в спальне, и Томас намеревается уйти, но Рэм не даёт расцепить пальцы. Томас вопросительно приподнимает брови и слегка наклоняет голову, напоминая своего пса-зомби. Обычно в такие моменты Рэм хочет побыть один, а Томас ему не мешает. Каждому из них иногда требуется личное пространство, но сейчас…
Надёжная хватка пальцев помогает вернуться в настоящее. Ощутить его во всей полноте. Увидеть, услышать, почувствовать.
- Останься.
Это не просьба, не приказ, а просто озвученное в слух желание.
Леди Судьба не часто дарит свои метки двум чёрным, а ещё реже они могут ужиться друг с другом. Настолько редко, что это считается почти невозможным.
Томас щурится, глядя на него особенно пронзительно, словно после очередного некромантского обряда.
- Ладно, - соглашается он тем особым мурлыкающим голосом, что использует ровно в двух случаях: когда угрожает на грани бешенства или старается окончательно выбить Рэма из колеи. - Если господин старший координатор хочет…
Томас бесцеремонно влезает на середину кровати и притягивает его ближе, сжав руки на животе. Прижимается к его спине, тёплым дыханием касается затылка и почти подавляет силой не сдерживаемых эмоций.
Рэм мог бы отделить своё от чужого, мог бы выскользнуть из собственнических объятий, но он просто не хочет.
Удивительное открытие после двух сотен лет жизни - он способен полностью расслабится рядом с другим человеком. Ведь ему не нужно притворяться кем-то другим или изображать чуждые эмоции. Достаточно просто быть.
Он и не рассчитывал, что всё будет так просто, учитывая смысл надписи на предплечье.
Когда-то давно она его раздражала, потому что выдавала ведьмовские способности вернее, чем всё остальное. Потом было долгое ожидание и неоправдавшиеся надежды. А затем Рэм просто перестал её замечать, больше не интересуясь шутками Леди Судьбы.
Но она о нём никогда не забывала и подарила самую идиотскую первую встречу из всех возможных.
Позже, анализируя тот разговор, Рэм согласился со словом на своей руке. На самом деле, оно было даже слишком мягким.
Его собственное первое впечатление выглядывало из-за рукава домашней кофты. Слово, написанное его почерком, предсказавшее и навсегда засвидетельствовавшее эту большую ошибку. Неправильный анализ, неверную оценку, непредсказанные последствия.
Рэм поднимает свободную левую руку, дотягивается до слишком длинной, отросшей копны Томаса. Запускает в неё пальцы и начинает методично перебирать, вырисовывая круги.
Одна из рук на животе сжимается ещё крепче, а вторая - сползает ниже, на участок открытой кожи под сбившийся рубашкой. По изменившемуся току эмоций Рэм понимает, куда сворачивают мысли Томаса, и ощутимо дёргает за пряди, выражая своё мнение.
Тот громко и ощутимо выдыхает Рэму в затылок, не чувствуя ни капли раскаяния, только непонятное веселье, а потом прижимается губами к шее, ниже роста волос, и не отодвигается.
Томас не делает больше ничего, только греет теплом своего тела и разума, но это заставляет мысли резко собраться и оформится в конкретное желание.
А почему бы и нет?
В конце концов, до понедельника ещё далеко, так что он успеет прийти в себя и спрятать следы.
Подчинённые не должны видеть своего начальника в несобранном состоянии.