Chapter Text
Вы когда-нибудь хотели что-то кинуть в человека, не для того, чтобы навредить или проявить агрессию, а просто чтобы изменить хоть что-то? Оскар никогда не считал себя импульсивным, но сейчас, сидя на очередной лекции, где ему рассказывают уже высеченную на подкорке информацию — где должен располагаться резистор на плате и что такое микропроцессор, — он всё больше думал о том, как можно сделать эту лекцию хоть немного интересной. Боже, я проходил это в школе, просто пустите меня работать! — думал Оскар.
Эти повторения выводили его настолько, что, казалось бы, даже у уравновешенного Оскара начинала нервно дёргаться нога. Ситуацию отдельно омрачало то, где они сидели. Всю группу загнали в лабораторию, наполненную проводами и всем, что может потребоваться молодым умам для разработок, и начали рассказывать нуднейшую лекцию. Это было сравнимо с тем, что привести детей на новую детскую площадку, переполненную горками, лазалками и качелями, и начать рассказывать про порядок букв в алфавите, ожидая полного понимания и вовлеченности.
Оскар не любил привлекать внимание к своей персоне: наверное, именно это остановило его от того, чтобы запустить в преподавателя термос, стоявший на столе. Выпускаясь из лучшей инженерной школы Австралии, пройдя в ней все степени признания от «мальчика, подающего надежды» до лучшего в классе, а потом и в школе, Оскар никогда бы не подумал, что окажется среди таких же уникумов, где его регалии перестанут значить хоть что-то. Если быть откровенным, он был даже рад такому раскладу, ведь теперь он не привлекал к себе никакого внимания. В огромном вузе никто не обращал внимания на парня в чёрном худи, чуть выше среднего, быстро передвигающегося по коридорам из аудитории в аудиторию.
Оскар ненавидел ощущать на себе взгляды — это невыносимо бесило его. Чужое внимание ощущалось как влага на шерсти у собак — его хотелось просто стрясти с себя. Прожигающий взгляд ощущался как мелкий лучик на теле, неприятно нагревающий кожу до красноты, если оставаться под ним достаточно долго. Именно поэтому он любил лекции — конечно, если они были интересными: тут вся группа смотрела на преподавателя и внимала его словам, забывая про всех вокруг. По той же причине Оскар терялся после слов «Спасибо, что присутствовали на лекции, увидимся на следующей неделе». Аудиторию покидать совсем не хочется, поэтому Оскар старается отсиживаться в кабинетах между парами. Всё же после прощания с профессором нужно выйти в коридор, а там на тебя точно посмотрят, там ты точно будешь обязан поддержать беседу с кем-то «очень важным» и столкнуться с ним…
С Ландо. Теперь Оскар знал, как его зовут, спасибо его главному информатору и по совместительству соседу по квартире Логану. В отличие от австралийца, Логан старался общаться со всеми — курс бизнеса будто бы обязывал каждого искать «полезные» знакомства среди всех вошедших в здание вуза. Поэтому, когда Оскар пожаловался соседу на странного кудрявого старшекурсника, с которым он начал сталкиваться еще с первого своего дня в вузе, Логан сразу же выдал уже собранное «досье на персонажа», как он сам сказал.
Первая мысль, посетившая Оскара, была: если он называет его «персонажем», это уже не обещает ничего хорошего. Он знал, что такого звания удостаивается не каждый, и редко это несет за собой что-то хорошее. Один из «персонажей» Логана был Макс, получивший звание за несколько устроенных драк в вузе и за его пределами и в целом сразу ставший для Оскара человеком, которого нужно избегать. Другой — Джордж, помимо выдающегося роста и внешности, на которую велась каждая вторая девочка с маркетинга, удостоился гордого имени «персонаж» за выступление на тусовке, где он выпил бутылку джина, после чего сел за руль своего красного мерседеса и уехал за сэндвичами в ближайший круглосуточный киоск. На обратном пути алкоголь всё же взял свое, так что автомобиль Джорджа с ним внутри нашли на въезде в деревню, буквально в двух кварталах от общежития. Машину искорежило от вылета в столб, но персонаж никак не пострадал, так что просто продолжал сидеть в ней, распивать вторую бутылку джина, заедая пресловутыми сэндвичами. После той истории Оскар понял, что его решение не посещать тусовки в кампусе однозначно было верным, ведь они были просто приманкой для «персонажей».
Так что, когда после описания собственного сталкера Оскар в ответ услышал слово «персонаж», он сразу понял, что, вероятно, уже становится частью очередной истории. Вся информация, которой обладал Логан, заключалась в первую очередь в прошлом Ландо.
— Во-первых, он — мажор, родители занимались чем-то, связанным с биржей и государственным обеспечением, так что денег жопой жуй, — начал Логан.
Ладно, это для вуза было неудивительно. Тут в кого ни плюнь — либо уже знать в третьем поколении, не знающие цену даже простой буханке и разъезжающие исключительно на спорткарах последней модели или пользующиеся услугами водителя; либо новая молодежь, познающая глубину кошельков своих родителей. Таких как Оскар, выбивших себе место в вузе на престижный курс своим многолетним трудом, было совсем немного.
— Во-вторых, не знаю как сейчас, а на первом курсе вся общага знала о его бурной молодости, и с его же рассказов «как именно вставляет дорожка кокаина», — сосед нарочито передразнивал интонацию «персонажа», так чтобы передать, каким пафосом была переполнена фраза.
— В-третьих, он — заносчивый мудак: ни с кем не здоровается, тусуется со своей компанией в квартире, на которую стабильно жалуются коменданту то из-за музыки в четыре утра, то из-за запаха травы, — выдал Логан уже с неподдельным отвращением и открыл рот, чтобы подвести итог всему, но тут Оскар его прервал.
— Так, ладно, я понял, что попал, но можешь более важное сейчас: что изучает, какой курс? В идеале — какие модули проходит с кодами, чтобы я никогда туда не записался, но это ты, увы, мне не дашь, — быстро проговорил Оскар, желая закончить разговор побыстрее и свалить в свою комнату, чтобы долго смотреть в стену и выпрашивать у вселенной, чем именно он обрек себя на такое страдание в виде Норриса. Фамилию Логан выдал даже раньше имени персонажа.
— Оскар, боюсь, не пересекаться с ним совсем будет невозможно, как бы ты ни хотел. Если он уже тебя преследует, то вариантов совсем немного, — с сожалением произнес сосед.
— Большое спасибо, друг еще. Не топи меня, пожалуйста, я и так понял, что попал, — прижимая руки к голове, проговорил Оскар.
— Ландо учится на медиа-продакшене на третьем курсе, мотается по всему вузу и иногда приезжает просто посидеть в кафе — это всё, что могу тебе сказать, ибо я с мудаками не общаюсь, как ты знаешь. Тебе могу пожелать только удачи и не столкнуться с ним еще раз, хотя по твоим рассказам это не представляется возможным. Думаю, он уже тебя пробил и знает о тебе всё и ищет новых встреч, — с улыбкой закончил Логан, пытаясь скрыть смех от комичности ситуации.
Представьте: вашего соседа, который из комнаты от силы пару раз в день выходит и перманентно ходит в чёрном худи, по всему вузу, как он сам считает, выслеживает самый заносчивый представитель золотой молодежи, который не посмотрел бы на человека, если его одежда не стоит хотя бы пару тысяч евро. Смешно? Вот и Логан не скрывает, насколько уморительно выглядит всё это со стороны, хотя Оскар испуган не на шутку, не понимая, что делать в такой ситуации. Он точно ходил на все классы в инженерной школе, и там почему-то не было темы «Что делать, если вас выслеживает кудрявый мудак?».
Всё началось с самого первого дня, когда Оскар в свой вводный день прошёл мимо компании старшекурсников, активно обсуждающих новоприбывших первокурсников. Он ходил по всем кабинетам, заполнял все бумажки, разбирался с оплатами и миграционкой и постоянно натыкался взглядом на кудрявую голову. Оскар смирился: это первый день, людей было действительно не так много, так что вероятность встретиться с одним человеком несколько раз была высока. Потом они пересекались каждый учебный день — то в столовой, то в коридорах. Оскар выбрал, как ему показалось, правильную тактику — избегать. Проще найти островок безопасности в вузе, чем продолжать сталкиваться со сверлящим тебя взглядом.
По «досье», которое дал ему Логан, Оскар усвоил главное — Ландо явно не ходил в вуз учиться, а значит, сидеть в библиотеке, особенно в ее закрытой секции, было лучшим вариантом. Кажется, про эту часть вуза знали только самые прожженные заучки, проводившие в вузе времени больше, чем за его пределами, и, если быть честным, Оскар не сильно от них отличался.
Прошёл уже один месяц, как Оскар нашёл своё место. Место, где никто на него не смотрит, не трогает и в целом будто не знает о его существовании. В дальнем углу библиотеки он мог расправить спину и чувствовать себя в своей тарелке, мерно клацая по клавиатуре для написания очередного эссе и рефлекшена для новой лабораторной работы. Он периодически натыкался на кудряшки в толпе, но быстро ретировался в ближайший кабинет или в библиотеку, где сердце наконец успокаивалось, а внезапно разыгравшаяся тревога отпускала.
Проводя очередной вечер за ноутбуком в любимом и, естественно, самом дальнем углу секции зарубежной литературы, Оскар услышал шаги, что уже было слишком странно. Сюда и так не часто заходили люди, так еще и на часах было около семи, так что библиотека, как и весь вуз, закроется всего через час. Оскар явно не мог предположить, что из-за стеллажа появится человек, от которого он защищался и бежал. Ландо расплылся в улыбке, похожей на оскал злодеев в мультах Диснея, будто предупреждая Оскара. Он прошёл еще немного и сел за стол напротив. Появление из-за стеллажа сразу спровоцировало Оскара на тщетную попытку скрыться — он немного пригнулся, но, учитывая, что он был единственным посетителем библиотеки, прятаться было бесполезно.
Что в целом главному балагуру вуза может понадобиться в библиотеке за час до ее закрытия, кроме Оскара, естественно? Логан настаивал, что такие люди как Ландо даже не смотрят на инженеров, и все их встречи — всего лишь совпадение, так что Оскару не о чем волноваться.
Сосед в целом решил проявлять невероятные высоты эмоциональной поддержки с момента, когда австралиец пожаловался на своего «сталкера».
Сейчас, сидя напротив и видя, как Ландо небрежно бросает свой макбук на стол и начинает вводить пароль, бубня себе под нос ругательства на вуз и преподавателей, Оскар начинает верить, что, возможно, не он один может учиться в библиотеке.
Все эти мысли успокаивают его, отгоняя тревогу от новой встречи, пока Ландо не начинает смотреть на него вместо экрана своего ноутбука. Оскар нервно вдыхает побольше, просчитывая в голове, как долго он сможет терпеть на себе взгляд, а еще как быстро он сможет собрать вещи и добежать до общежития. Старшекурсник, вероятно, решает, что мысль о побеге в голове Оскара еще не так окрепла, и решает произвести контрольный выстрел.
— Привет, не видел тебя раньше, на каком ты курсе? — надменно спрашивает Ландо, протягивая руку. На деле он давным-давно знает, на каком Оскар курсе, откуда он, какое у него расписание и на каких местах на лекциях и в библиотеке он проводит больше всего времени, но начинать знакомство с фразы «Я знаю всё про тебя» — изначально провальная стратегия. Рука так и оставалась в воздухе в ожидании ответной инициативы к рукопожатию.
Ага, не видел, это же не ты меня откровенно преследуешь, — пронеслось в голове Оскара, но отвечать так уж точно нельзя; убежать сейчас становится невозможным, так что он понимает, что единственный выход — это ответить.
— Ты немой что ли или глухой? — машет руками Ландо в попытке изобразить язык жестов.
Ясно — пауза затянулась. Оскару казалось, что он думает всего пару секунд, но, вероятно, внутренние часы его подвели. Он не отвяжется, если я просто промолчу, — пролетает мысль, подталкивающая его к ответу. Он нерешительно протягивает руку, окунув ее в захват Ландо, который крепко сжимает ее и долго не хочет отпускать. Он что, Трампа пародирует?
— Первый курс. А ты здесь явно не частый гость, — быстро проговаривает Оскар, контролируя каждое слово. Недостаток общения часто проявлялся в не прошенном овершеринге, который австралиец не всегда успевал остановить, а тут он точно был бы максимально не к месту.
— Ну и нашел ты местечко для работы, конечно, — присвистывает Ландо, так что звук пролетает по пустой комнате, отлетая от стен прямо на барабанную перепонку, дребезжа где-то внутри.
Сука, даже звук от него будет меня преследовать еще несколько дней.
— Тут тихо и нет людей, что я очень ценю, — договаривает Оскар так, чтобы точно обозначить свои эмоции по поводу нарушенной комфортной рабочей атмосферы и вторжения в и так хрупкое состояние спокойного одиночества.
— Ты всё так же не ответил на вопрос. Что ты изучаешь? — давит Ландо. Ему нужно, чтобы Оскар сам выдал себя — в этом главная цель затеянной им пару месяцев назад игры.
— Инжиниринг, — проговаривает австралиец, мерно оглядывая собственные вещи, так как мысль о побеге не покидает его. Чем дольше он будет продолжать этот разговор, тем ближе будет к провалу.
— Технарь, ясно, — язвительно проговаривает Ландо. — И как? Скукотища полная, да? Никакого полёта фантазии.
Ага, видимо, у тебя фантазии навалом — раз ты нашел меня во всем кампусе, ищейка, блять.
— Возможно, но меня всё устраивает, — завершает Оскар, возвращая руки на клавиатуру и взгляд на экран.
Ландо не унимается, он возвращается к своему стулу, перенося его поближе к столу Оскара, и разваливается на нем, вытянув ноги.
Как человек невеликого роста может занимать столько места?
— И часто ты тут «тусуешься», — он ставит воздушные кавычки пальцами, — или первый раз зашел в эту тайную комнату? — с усмешкой произносит Ландо.
Если бы это была моя тайная комната, тебя бы тут точно не было.
— Не очень, но… — не успевает договорить Оскар, как из-за стеллажа появляется Анжелика, милая работница библиотеки, бережно относящаяся к покою Оскара.
— Мальчики, простите, но погода как-то разыгралась, а вы так засиделись… Не могли бы вы разойтись по домам? Мне пора здесь всё закрывать и отправляться к Сьюзи.
Оскар знал, что Сьюзи — это маленькая морская свинка, которую Анжелика завела не так давно и к которой она уже успела привязаться.
— Что ж, сегодня время на твоей стороне, Оскар, — произнес Ландо, расплываясь в еще более злодейской улыбке. Он всё больше подходил под описание «злодей-британец», ведь Оскар не произносил своего имени, он был в этом уверен. — Ещё увидимся.
С этими словами он мерно поднялся со стула и направился к выходу.
— Пошёл ты, — произнес Оскар только губами в спину британцу.
Ясно, отставать он точно не собирается. Еще и Логан со своим «да не нужен ты ему, не придумывай». Ага, блять.
Он захлопнул ноутбук и свернулся на столе, закрывая голову руками, будто с потолка на него должно упасть что-то, сравнимое с весом всех мыслей, порожденных тревогой по поводу раскрытия его сокровенного спасительного места. Мало того, что Ландо знал, где его найти, он еще и показал, что знает о нём гораздо больше, чем Оскару хотелось. На самом деле ему хотелось, чтобы Ландо в целом не догадывался о его существовании.
Ладно, разбираемся с проблемами по мере их поступления, — подумал он, вновь уступая сцену в разуме своей рациональной части. Сейчас нужно идти домой и надеяться, что это последняя «случайная» встреча на сегодня.
День уже был безнадежно испорчен. Вернувшись в квартиру, Оскар не мог успокоить рой мыслей в голове, которые не давали ему услышать самого себя. Заснуть просто не получалось — даже полюбившиеся в период сбитого режима таблетки мелатонина не помогали. Сердце будто потеряло собственный ритм, а голова, лежавшая на подушке, уже начала пульсировать от распирающих мыслей.
— Как же меня это уже заебало! — проговорил Оскар.
Порой проговорить всё, что сидит на душе, было лучшим способом справиться с тревожностью — он это знал. Однако как назло единственный человек, которому он мог доверить все переживания — Логан, сегодня поехал на работу допоздна, а в итоге вообще прислал сообщение, что останется переночевать у коллеги.
После двух ночи Оскар вышел на пробежку по ночной и, очевидно, пустой деревне. Если заснуть от разыгравшейся тревоги не получается, то придётся умотать себя физически и свалиться спать, отключив голову принудительно.
Включив излюбленный плейлист хаус-музыки, помогающей держать нужный темп, он сделал несколько пробных шагов и начал бежать, делая круг, затрагивающий пару жилых кварталов, общежитие и пару излюбленных магазинов.
Хоть погода и позволяла бежать в легком лонгсливе, ноздри всё равно неприятно зудели от вдыхаемого холодного воздуха. С каждым столкновением кроссовка об асфальт мысли всё больше сливались с музыкой и уходили на второй план — всё же тело уставало и выстраивало приоритеты, перенаправляя нужную сейчас энергию на физическую активность.
Спустя пару километров мышцы начали поднывать, а легкие охладели внутри, что вызывало неприятное першение в горле, вынуждая перейти на легкую трусцу, а потом и на шаг. Он обошел еще пару домов и решил сделать последний рывок к общежитию, заканчивая этот вечерний променад.
На горизонте уже появилась группа однотипных невысоких зданий, которые уже как несколько месяцев стали для Оскара новым домом. Австралиец ускорился и заметил боковым зрением фигуру с бутылкой угадываемой квадратной формы — в целом ничего нового: круглосуточный киоск с постоянным доступом к алкоголю недалеко от скопления студентов явно не страдал от недостатка прибыли. Но потом он поднял взгляд на лицо и даже в тусклом свете фонаря увидел различимые черные кудряшки и зловещий блеск глаз. Внезапное осознание заставило Оскара остановиться, а резкий вдох от страха потревожил горло, заставив зайтись в кашле.
— О, нет-нет, на сегодня мне точно хватит, — проговорил Оскар сам себе и начал переставлять ноги еще быстрее, стремясь как можно скорее добежать до квартиры и захлопнуть дверь. Оставшись, вероятно, в единственном нераскрытом месте, где он может скрыться от Ландо.
Оскар уже открывал дверь блока, когда услышал знакомый голос, в котором отчетливо чувствовалась степень алкогольного опьянения.
— О, какие люди! Что, тоже не спится, Пиастри?
Блять, а он хоть что-то про меня еще не знает? — мелькнуло в голове Оскара.
Сейчас он точно не был настроен на разговор или продолжение игры, которую британец начал в библиотеке, так что, как только первичный ступор испуга отпустил тело, Оскар резко дернул ручку блока, игнорируя вопросы в свою сторону, и залетел внутрь, на ходу найдя в связке нужный ключ, и отворил квартиру.
Войдя и закрыв квартиру, Оскар облокотился и, как это бывает в самых банальных фильмах, сполз вниз по двери и зарылся в собственные колени.
— Блять, вот как! Как вообще возможно, что именно в этот момент этой пьяни приспичит выйти на улицу? — на грани истерики говорил Оскар. Он не мог сдержать ни тремор рук, ни общее желание свернуться в клубок у самого входа в квартиру и больше никогда из неё не выходить, ведь теперь каждый выход мог привести к столкновению со старшекурсником.
Спустя небольшой промежуток времени спину начало неприятно холодить: всё же плитка в коридоре точно была не рассчитана как замена кровати, что вынудило и так не хотевшего двигаться Пиастри доковылять до своей кровати и свернуться клубком там, провалившись в нервный сон около четырех часов утра.
Пробуждение было сравнимо с окунанием в бочку с холодной водой. Организм Оскара, будто котенка, вытащил своего владельца из комфортного домика в виде пледа и обрек на бодрствование, как только часы на прикроватной тумбочке едва показали восемь утра.
Отдельно столь раннее пробуждение омрачало еще и то, что для австралийца это был один из немногочисленных дней отдыха от учёбы, который по его давнему плану он хотел просто провести в кровати, позволив себе проваляться хотя бы до двенадцати. Что ж, этот план остался в прошлом, где Ландо не знал о существовании Оскара.