Archive of Our Own ^omega

     Мягко говоря, у Дина Винчестера на протяжении всей его жизни появлялись некоторые глупые идеи. Этой, однако, он был весьма горд. Она абсолютно не казалась глупой. Он не мог придумать ни единого негативного последствия.

     Всё, что ему нужно было сделать, это солгать.

     С тех пор, как Джек возвратил Кастиэля из Пустоты, полностью восстановленный серафим жил с ним, Сэмом и Эйлин (последние двое присутствовали лишь часть своего времени, а в остальное время предпочитали оставаться в доме Эйлин) в бункере. Всё стало как обычно. Они время от времени охотились, и хотя в последнее время активность монстров снизилась, Дин не жаловался. Чёрт, Дин не думал, что хоть кто-то жаловался на это.

     Конечно, Джек сказал, что не будет вовлекаться, но уменьшающееся число злобных ублюдков в мире могло свидетельствовать об обратном.

     Отсутствие охоты давало четвёрке время расслабиться, посмотреть фильмы и приготовить ужины, за которыми все садились есть (даже Кастиэль мог что-то поклевать тут и там), без нависающей угрозы следующего события, приводящего к концу света.

     Видите? Всё как обычно.

     За исключением того факта, что Кастиэль сказал Дину, что любит его, прямо перед тем, как того затянуло в липкое тёмное ничто. Да, за исключением этого.

     И теперь Кастиэль вернулся.

     Как только Сэм и Дин победили Чака, мир вернулся к бытию нормальному (и, что важнее, населённому), и Джек заверил братьев, что всегда будет частью их семьи, они вдвоём вернулись в бункер и обнаружили Кастиэля, спокойно сидящего за столом с картой.

     Может быть, Джек всё-таки был более вовлечённым.

     На протяжении срока чуть менее недели Дин думал, что потерял Кастиэля навсегда (снова), не имея и пяти секунд, чтобы осознать это, и ещё меньше времени, чтобы осознать тот факт, что Кастиэль любил его, а Дин ничего не сказал в ответ, и вот теперь он внезапно уставился на ангела, чопорно сидевшего в своём тренчкоте.

     — На этот раз ты вернулся навсегда? — спросил Дин, как только спустился по металлической лестнице и быстро обнял Кастиэля.

     — Да. Навсегда.

     — Хорошо, — сказал Дин настолько ровно, насколько мог, стараясь сдержать слёзы, наворачивающиеся на глаза. Он дружески хлопнул Кастиэля по спине, когда направился на кухню, — давай выпьем немного пива, я думаю, мы это заслужили.

     И это было всё, что Дин сказал о возвращении Кастиэля. Сэм, конечно же, засыпал того вопросами за праздничными напитками, но всё, что Кастиэль мог вспомнить, так это то, что в одну секунду мужчина защищал Дина от Билли, призывая Пустоту, и следующее, что тот понял — тот вернулся обратно в бункер. Кастиэль не проснулся, как в прошлый раз, когда был в том пространстве, и совершенно ничего не помнил об этом, но мужчина сказал, что чувствовал частички Джека.

     Кастиэль благоразумно умолчал о своём признании в любви, рассказав Сэму все подробности, какие только мог.

     Вскоре после этого Сэм получил сообщение от Эйлин, в котором сообщалось, что с ней всё в порядке, что она вернулась, словно ничего и не произошло.

     И на этом и всё. Четвёрка воссоединилась примерно два месяца назад, и всё вернулось на круги своя.

     Ну, на круги своя с большей близостью, чем могло показаться безопасным или разумным. По крайней мере, такова была цель. Так что несколько большая, чем обычно, близость должна была стать точкой, с которой Дин позволит всему начаться.

     Чтобы было понятно, конечно же, Дин любил Кастиэля. Он понятия не имел, когда началась эта любовь, но ему это стало ясно во время их пребывания в Чистилище. Когда же Кастиэль признался ему в любви, Дин сделал единственную логичную вещь, которую смог придумать, то есть заткнулся и стал практически немым. Даже если бы Кастиэля не забрала Пустота в тот момент, Дин мог бы до сих пор быть немым прямо сейчас, здесь, в настоящем. Дин мог бы даже до сих пор находиться в той же комнате, неподвижно, возможно, уставившись в стену в надежде, что это подскажет ему, как поступить.

     Это была самая простая вещь на свете — сказать «я люблю тебя» в ответ человеку, который сказал это тебе, особенно когда ты тоже испытывал те же чувства. Проблема заключалась в том, что Дин всё ещё находился в середине экзистенциального кризиса, а в разгар оного всё обычно разворачивалось медленнее.

     Ожидал ли Дин, что влюбится в этого дурацкого ангела? Нет. Думал ли когда-нибудь Дин, после всех этих лет тоскования, что Кастиэль ответит ему взаимностью? Нет. Был ли Дин геем? Нет. Дин не был геем. С годами он смирился (на 74%) с тем фактом, что он бисексуал, но не чувствовал необходимости упоминать об этом кому-нибудь. Не то чтобы он смотрел «Доктора Секси» ради сюжета. И когда он позволил себе быть честным, Кастиэль был просто горячим — типа, до глупого чертовски горячим. Рэй Чарльз мог увидеть, насколько горячим был Кастиэль¹.

     Следующим слоем этого пирога экзистенциального кризиса был тот факт, что Дин никогда не был с мужчиной. Он оценивал это ниже, чем большинство своих кризисов, просто исходя из того, насколько он был увлечён Кастиэлем, и насколько великолепен был этот мужчина, но если бы он позволил себе думать об этом слишком много, это быстро поднялось бы наверх. Это было похоже на неумолимые качели зла — с которыми ему никогда раньше не приходилось бороться. Просто всё теми же солью и огнём? Он не знал.

     Да, несмотря на то что Кастиэль сказал Дину, что любит его (хотя Дин и не сказал того же в ответ), Дин по-прежнему до усрачки боялся, что тот встанет и снова уйдёт. Но Кастиэль был счастлив, верно? Пустота не пришла бы, если бы Кастиэль не был по-настоящему счастлив, так что, возможно, тот не уйдёт.

     За минувшие годы было много доказательств того, что Кастиэль уйдёт. Конечно, у того были свои причины, но Дин не мог позволить тому уйти снова. Он искренне верил, что не переживёт следующего случая, когда ангел исчезнет, не попрощавшись. Не в этот раз. И теперь, когда Кастиэль вернулся к своему первоначальному уровню безумия, с какой стати тому вообще хотеть здесь оставаться, признание там в любви или нет? Или даже счастье там или его отсутствие, если уж на то пошло.

     Дин не мог произнести вслух «я люблю тебя». Он понимал, насколько это глупо, и надеялся, что однажды сможет это сделать, но сегодня просто был не тот день. Когда дела имелись с кем-то, у кого больше багажа и проблем, чем у Бекки памятных вещиц из «Сверхъестественного», Дин чувствовал, что ему позволено не торопиться. Он мог начать с малого. И именно это он и делал.

     Первое, что Дин решил сделать, когда все более или менее устроились (пере-устроились?) в бункере — это позволить Кастиэлю быть к нему настолько афигенно близко, насколько тот хотел. Никогда больше Дин не будет жаловаться на личное пространство. Ангелу потребовалось примерно 0,040% дня, когда у того появилась причина приблизиться, чтобы понять, что это приемлемо. Они не собирались вместе уже три полных дня, когда Дин решил приготовить лазанью. Это был гораздо более длительный процесс, чем просто приготовление бургеров, и он хотел, чтобы долгое, продолжительное приготовление предоставило ему время задержаться на кухне. Очистить голову, или наполнить её мыслями, над которыми он позже помучится. Сэм был дома у Эйлин (ничего удивительного), и Дин решил приготовить вкусную еду для всех к тому времени, как те вернутся.

     Либо так, либо он съест всё, а потом испечёт ещё. У него был выбор.

     У него едва успели закипеть макароны, когда объект его давнего желания вошёл в кухню.

     — Привет, Дин, — сказал Кастиэль, входя в комнату в своём обычном костюме и тренчкоте. Господи Иисусе, Дин влюбился в кого-то, кто одевался как актуарий. Ни разу ещё ни на одной обложке Casa Erotica не было чёртового актуария.

     ...Ни разу ещё на обложке Casa Erotica также не было и парня. Ну, может быть, на обложке Габриэля и был.

     — Привет, Кас, — ответил Дин, прислонившись к кухонной стойке.

     Кастиэль присоединился к Дину справа от него, прислоняясь таким же образом к столешнице, оказавшись дальше от плиты, чем Дин, и наклонился, чтобы заглянуть в кастрюлю, из-за чего Дин тоже немного наклонился, но определённо не уклонился от контакта.

     — Что ты готовишь? — спросил тот, слегка выпрямляясь, но оставаясь прижатым к боку Дина.

     — Лазанью. Ну, начал, по крайней мере. Подумал, что когда бы, чёрт возьми, Сэмми и Эйлин ни вернулись домой, они наверняка будут голодны, а этого всем должно хватить на несколько дней.

     Слегка поворачиваясь влево, Кастиэль посмотрел на Дина. С такой близостью тот, вероятно, мог бы поцеловать его в щеку, если бы Кастиэля подтолкнул лёгкий ветерок, однако мужчина оставался неизменно непоколебимым. Дин же, с другой стороны, был близок к тому, чтобы его хватил инсульт. Или сердечный приступ. Или и то, и другое.

     — Могу я помочь?

     Кастиэль пах раем. Ну, не РАЕМ-раем, а Дина раем. Кастиэль пах открытой дорогой, сразу после обрушившегося на неё ливня, которую тут же осветило солнце, отражая образы грёз. Тот был так близко, что Дин мог бы легко уткнуться носом в Кастиэлевы по-королевски растрёпанные волосы, провести пальцами сквозь (или потянуть за...) взъерошенные пряди, что, как он надеялся, усилило бы пьянящий аромат. Дин практиковал сдержанность. Кастиэль пах свободой, спасением, чистым совершенством, которое он так сильно хотел не испортить, как сделал это со всем остальным в своей жизни.

     Кастиэль пах домом.

     Его вредоносность была просто ещё одним слоем на его кажущемся бесконечным пироге кризиса. Но сейчас он даже не думал об этом. К концу всего этого Дин представил, что станет мирового класса пекарем внутреннего отчаяния, самоненависти, сомнений и не поднимающейся надежды дрожжей, которые откажется продавать любой нормальный магазин.

     — Да, конечно… ты знаешь, что нужно делать? — Дин не был уверен, как ему удалось произнести эти слова вслух.

     — Ну... нет, — ответил Кастиэль с притворной неохотой, — но я вполне уверен, что ты можешь показать мне, — затем он снял тренчкот и пиджак, ловко развешивая их на одном из кухонных стульев, и несколько раз подвернул рукава своей белой рубашки, дабы не испачкать их.

     Дин завис не только от вида, звук помог ещё меньше. Его самообладание вернулось несколько секунд спустя — несколько секунд, которые не должны были быть необходимыми.

     Голос Кастиэля звучал как дроблёный гравий, но только пропитанный виски заядлым курильщиком, который абсолютно заслужил право вести подкаст по всей истории Casa Erotica. Дин решил, что он примет каждое мгновение этого начинания в качестве повода прикоснуться к нечеловеческому существу, с которым он не мог заставить себя поговорить начистоту.

     Кроме того, разве поступки не говорят громче слов? Кто это сказал? Кто придумал эту концепцию? Кто-то чертовски намного умнее Дина.

     После того, как Дин слил воду с макарон и смазал форму для лазаньи маслом, он направлял руки Кастиэля своими собственными, чтобы расположить каждый лист в положение для приготовления. Единственными произнесёнными словами Дина были «ага… вот так» в самом начале.

     Концепция была настолько проста, что даже умственно отсталый шимпанзе мог бы её повторить, но Кастиэль каждый раз позволял рукам Дина направлять себя. То же самое происходило с каждым слоем соуса, мяса или сыра, пока блюдо не было завершено.

     — Как долго нам её запекать? — спросил Кастиэль, вытерев замаранные руки старым, потёртым кухонным полотенцем.

     Дин на время забыл, что такое духовка и для чего она была предназначена, но, когда он пришёл в себя, ответил:

     — Час… возможно, час. Или сорок пять минут, — сказал он, потирая рукой заднюю часть шеи. — Или девяносто? — он пожал плечами. — Не думаю, что это займёт три часа. И не всю ночь. Но, вероятно, около часа для начала.

     Кастиэль слегка наклонил голову в типичном замешательстве, лишь слегка прищуривая свои неестественно голубые глаза, очевидно запутавшись в том, как правильно готовить лазанью.

     Именно тогда Дин вспомнил, что нужно разогреть духовку.

***

     Киновечера, похоже, проходили аналогично. Пещера Дина была обставлена двумя просторными диванами. На каждом из них легко могли разместиться по три человека. Когда Сэм и Эйлин были там, что случалось часто — они старались приходить на киновечера, — Кастиэль, вроде, сидел не так близко к Дину, хотя это было далеко от того расстояния приличного пространства, как если бы это были просто два приятеля, тусующихся вместе. Несмотря на то, что Сэм и Эйлин прижимались друг к другу настолько тесно, насколько это было возможно, Кастиэль мог оставить расстояние в три четверти дюйма² между собой и Дином.

     Максимум.

     К счастью, ни Сэм, ни Эйлин никогда не упоминали ни о чём Дину. Чёрт, насколько им было известно, Кастиэль был просто Кастиэлем, игнорирующим все общественные нормы. Может быть, Сэм и Эйлин даже не заметили этого, поскольку в этом плане для Кастиэля было обычным делом не обращать внимания ни на какие социальные сигналы, исходившие от окружающих людей.

     К их чести, они никогда не говорили о том, насколько близко Кастиэль подходил к Дину в любой другой ситуации, когда они оба находились в одной комнате, или, точнее, когда они все вместе исследовали предания или дальнейшую защиту в различных ситуациях. Кастиэль намеренно пододвигал свой стул, чтобы быть как можно ближе к Дину, когда они с головой погружались в столетние книги. И, к чести Дина, независимо от того, кто ещё присутствовал при свете дня, он придерживался своего нового личного правила: «ангел может быть настолько близко ко мне, насколько ему, чёрт возьми, заблагорассудится».

     Однажды вечером Сэм был у Эйлин, и в последний раз, когда Дин видел Кастиэля, тот был где-то в недрах бункера, каталогизируя Джек знает какой артефакт — но да, позволим этим заниматься крутому ангелу, а не каким-то жалким людишкам.

     Дин не видел того пару часов, поэтому решил включить «Сокровища Сьерра-Мадре».

     Не прошло и десяти минут, как Кастиэль умостился рядом с ним, без тренчкота и пиджака, с закатанными почти до локтей рукавами.

     Дин никогда в жизни не считал предплечья сексуальными, но после случая с лазаньей, когда он совершенно забыл, как правильно пользоваться духовкой, да — теперь Дин находил предплечья сексуальными. И снова это из-за Кастиэля.

     — Что мы смотрим, Дин? — спросил он, мягко потянувшись, а затем откинулся на спинку дивана. Ну, большую часть дивана и частично к левому боку Дина. Дину, сидевшему у правого подлокотника дивана, некуда было отодвигаться, но он не мог сказать, что возражал.

     — Мы смотрим вестерн, Кас, — поскольку Дин не хотел выглядеть так, будто он пытается уйти от Кастиэля или чувствует себя некомфортно, он позволил себе слегка прижаться к своему кино-компаньону.

     — Мне не знаком этот фильм, — сказал Кастиэль.

     Серьёзно? Метатрон буквально загрузил все истории фильмов и книг в голову Кастиэля. Пропустил ли он фильм 1948 года? Ну… Кастиэль умер с тех пор, как получил все эти знания, и теперь он вернулся. Но он определённо не забыл, кто такой Дин. Или же он точно знал, что смотрит, и просто решил, что будет тем маленьким засранцем, которым и был. Как бы то ни было, Дин мог подыграть.

     — «Сокровища Сьерра-Мадре», абсолютная классика, тебе понравится.

     Примерно через полчаса после начала фильма Кастиэль невзначай положил руку на внутреннюю сторону колена Дина. Ничего пошлого или чрезмерного, просто лёгкое прикосновение. Дин знал, что Кастиэль услышал, как он резко втянул воздух. Это было очевидно. Люди на Международной космической станции услышали это и засмеялись.

     Почему этот чёртов ангел должен был так хорошо пахнуть? Каково это было бы, если бы Дин провёл пальцами по щетине того? Дин глубоко вздохнул, отгоняя эти мысли сильнее, чем лайнмен³ бил тренировочный манекен.

     Кастиэль никак это не прокомментировал и продолжил смотреть фильм, время от времени рассеянно поглаживая пальцами колено Дина.

     Дин просто ругал себя. Прямо сейчас было бы так легко положить руку на незнающего вестерн зрителя подле него, он мог бы признаться, что любит того, попросить остаться, он буквально всё бы сделал для этого человека, но он не мог. Он просто не мог произнести эти слова.

     Потому что Дин был самым большим трусом на планете — ребята с МКС всё ещё смеялись.

     Джон Винчестер определённо не оказал ему услуги в детстве. От Дина ожидалось не проявлять эмоций и быть самым мужественным мужчиной из всех мужавшихся мужчин. Женщин нужно было любить и бросать, здесь не было места отношениям или даже десятиминутной привязанности.

     Однажды, когда Джон поймал Дина сидящим просто немного близко к Ли Уэббу, Джон сказал Ли, что тому пора идти домой, и как только они с сыном остались одни, мужчина принялся выбивать из Дина всё дерьмо, пока он на всю жизнь не запомнил, что такую близость к мужчине не потерпят.

     У Дина было много проблем, ни одна из которых не была близка к решению.

     Как только фильм закончился, Дин сказал своему спутнику, что идёт спать. Только тогда Кастиэль убрал руку и пожелал ему доброй ночи.

     Лёжа в постели, Дин сказал себе, что завтра будет тот самый день. Он уже какое-то время разрабатывал этот план, и он должен был сработать. Просто обязан был сработать. Поскольку, видимо, Дин большую часть времени испытывал трудности с надлежащим изъяснением на английском языке, это было очевидное решение.

     22:48 Сэм: «Привет, мы с Эйлин собираемся завтра съездить — куда-нибудь. А потом, наверное, ещё куда-нибудь. Новости молчат, охоты нет. Мы будем на связи.»

     22:49 Дин: «Джек знает, вы это заслужили. Веселитесь.»

     Никогда ещё сообщения не были настолько своевременны.

     Операция: «Солги Ради Общего Блага» начнётся утром.

***

     Не то чтобы Дину нужно было заводить будильник, чтобы вставать рано. Он заснул чуть позже 23:00, так что проснуться в 4:27 утра? Для него это был дополнительный час сна! У него всё было отлично.

     Однако он не мог выдать, что у него всё было замечательно, абсолютно нет. Он должен был быть воплощением отчаяния и безнадёжности, чтобы этот план сработал.

     И оному полагалось. Он взъерошил волосы до такой степени, что даже для Кастиэля это было вызовом, и сильно потёр глаза, чтобы они покраснели. Он гордился началом.

     Он намеренно создавал слишком много шума, готовя кофе, затем сел за маленький кухонный стол и сказал себе выглядеть подавленным, потерянным и жутко невыспавшимся. Он опёрся локтями на стол и опустил голову на руки. Было бы убедительно. Это не заняло много времени.

     — Дин, ты в порядке?

     Дин оторвал голову от ладоней и, подняв глаза, увидел, что Кастиэль носил чёртову другую одежду. Тот делал это время от времени, потому что Дин (о, как он теперь об этом жалел) сказал ангелу выдохнуть, снять свою чёртову униформу актуария и расслабиться.

     Прямо сейчас Кастиэль стоял, прислонившись к дверной раме, в слишком тонких серых пижамных штанах и футболке, на которой был логотип какого-то апельсинового сока 1960-х годов, как он предполагал. Парень, вероятно, нашёл её в комиссионном магазине, тот был к ним неравнодушен.

     — Не совсем, — сказал Дин. Это было правдой как в отношении лжи, так и в отношении учащённого сердцебиения благодаря Кастиэлю, выглядевшему как воплощение ходячего секса. Он сделал глоток парящего чёрного кофе и уставился в стену. Ходячий Секс сел напротив него.

     — Что такое, что произошло?

     — Ничего страшного, Кас, не беспокойся об этом, — ответил Дин в стену. Ему нужно было немного потянуть с этим. Он не мог раскрыть все свои карты. Дин Винчестер не говорил о своих чувствах, поэтому, если бы он сделал это прямо в лоб, могли возникнуть вопросы.

     — Я буду беспокоиться об этом, тебя что-то тревожит, — сказал Кастиэль, сидя прямо с идеальной осанкой. — Расскажи мне.

     — Может, я просто неправильно сварил кофе. Возможно, кружку взял, которую не хотел.

     — Дин... расскажи мне, — проурчал тот мягко.

     — Я в порядке, Кас, у нас всё пучком, — ответил Дин, глядя на горькое варево перед собой.

     — Где Сэм? Ты бы предпочёл, чтобы я сходил за твоим братом?

     — Сэмми не здесь. Они с Эйлин уехали и, вероятно, не вернутся ещё какое-то время.

     Кастиэль потянулся через стол и мягко положил свою руку поверх руки Дина.

     — Что же, тогда остаюсь всего лишь я. Что-то беспокоит тебя. Позволь мне помочь тебе.

     Сукин сын Дин поднял взгляд. Он посмотрел Кастиэлю в глаза. Хватит ли у него смелости сказать правду в таком случае? Он думал об этом. Он действительно думал. Но храбрость его подвела. Его нерешительность только поспособствовала лжи.

     — Это Михаил, Кас, — сказал Дин с ядом в голосе. — Михаил мира Апокалипсиса, — он отдёрнул свою руку от ангела, напряжённо сидя на стуле и прижимая кофе к груди, и тут же пожалел о том, что так бесцеремонно прервал физический контакт, но это нужно было сделать убедительно. Дину полагалось выиграть как минимум четыре «Оскара» за данное выступление, если всё пройдёт так, как он хотел.

     Если бы Дин был честен с самим собой, то из всего дерьма, которое случалось с ним на протяжении всей его жизни, Михаил, возможно, получил бы 3,7. Но чтобы это сработало, Михаил должен был оказаться на вершине списка худших вещей, которые когда-либо случались.

     — Он мёртв. Он ушёл. Он никому не может причинить вреда, — медленно произнёс тот.

     — Думаешь, я этого не знаю?! Я же видел, как это произошло, ради всего святого, — выпалил Дин.

      — Тогда в чём дело, Дин, скажи мне.

     Дин надолго замолчал, больше не торча на стуле как штык, а склонившись к полу, уставившись на пятно, которое он напомнил себе почистить позже. Он гордился тем, что содержал бункер в чистоте.

     «Я хотел бы поблагодарить академию»…

     — Ночные кошмары. Он всё ещё там, — усмехнулся он. — Можно подумать, что после всего того дерьма, через которое я прошёл, это было наименьшим из всего, но нет же, дружище, — Дин провёл рукой по лицу, ставя чашку обратно на стол, — это Михаил. Это было ощущение утопления. Неспособности контролировать, видеть что-либо... И не было ни одной чёртовой вещи, которую я мог бы с этим поделать, — он вздохнул и решил уставиться в потолок, вместо пола, постоянно напоминая себе не выглядеть так, словно ему комфортно. Двигаться. Ёрзать. Казаться обеспокоенным жизнью.

     — Дин... — Кастиэль присоединился к его пяленью в потолок, прежде чем его взгляд вернулся к охотнику.

     — Одержимость никогда не бывает лёгкой. Ты же знаешь, я позволил Люциферу забрать меня, думая, что так будет лучше. И меня тоже одурачили. Это был очень неприятный опы...

     — Неприятный опыт! — рявкнул Дин. — Да, Кас, это был действительно чертовски неприятный опыт. Так что мы оба облажались. Нам обоим приходится жить с этими ужасными воспоминаниями о том, как нас использовали и манипулировали против нашей воли.

      Дин вскочил со своего места и принялся расхаживать по кухне. Это на самом деле было вроде как по-настоящему. Как, чёрт возьми, ему так везло?

     Не улыбайся не улыбайся не улыбайся не улыбайся не улыбайся не улыбайся не улыбайся не улыбайся, а если ты всё-таки улыбнёшься, то держись спиной к Кастиэлю.

     Такие вещи не случаются с Дином Винчестером. Это было слишком идеально. Он не мог в это поверить.

     — Если бы было что-нибудь, что я мог бы сделать, чтобы уменьшить страх и гнев, испытываемые тобой, я бы это сделал, — сказал Кастиэль позади него.

     И всё стало ещё совершеннее. Разумеется, Кастиэль ненавидел время, когда он был одержим Люцифером. Дин собирался убить двух зайцев одним выстрелом.

     Дин порасхаживал ещё немного, он выиграл всего два «Оскара», а собирался четыре. В конце концов, он снова сел напротив Кастиэля.

     — Михаил нашего мира, тот, кто вселился в Адама... Они же как-то ладили друг с другом, да? По крайней мере, мне так показалось.

     Кастиэль издал слабый гудящий звук, когда задумался.

     — Да, полагаю, что так. У них были только они друг у друга. Они выглядели пришедшими к взаимопониманию, своего рода симбиозу, если хочешь.

     Дин поставил локти обратно на стол и снова положил руки на голову. Он обратился к столу.

     — Ты действительно это имел в виду, Кас, когда сказал, что сделаешь всё, чтобы помочь мне?

     — Ты же знаешь, что да, такой вопрос даже не стоит, — выпалил он, его голос звучал намного ниже, чем обычно.

     — Тогда овладей мной, — сказал Дин, подняв голову с ладоней и направив сосредоточенный взгляд на мужчину перед собой. — Овладей мной.

     Кастиэль пристально смотрел на него долгое время, и Дин просто позволил тому это. Он поддерживал свой взгляд чуток диковатым и умоляющим, но дал Кастиэлю столько времени, сколько мужчине было нужно. Третий «Оскар»?

     — Ты не можешь сейчас быть серьёзен, — сказал Кастиэль спустя какое-то время.

     — Ещё как могу! — рассмеялся Дин, хлопая ладонями по столу, а затем резко возведя их в воздух для драматического эффекта. — Да ладно, Кас, у нас обоих дерьмовые воспоминания, ужасные, кошмарные, дрянные воспоминания о наших одержимостях. У Адама и Михаила всё получилось. Значит, это не невозможно.

     — Ты бы никогда этого не позволил, не после всего, через что тебе пришлось пройти.

      Ради этого Дин собрал всю имеющуюся у него решимость до последней капли. Ложь, правду, всё в совокупности, любовь — и он излил это всё, вложив всю свою убедительность.

     — Кастиэль, ангел Господень, я даю тебе полное согласие овладеть мной. Если тебе нужно что-то ещё, ответом будет — «да», и я подпишу любые документы, которые тебе нужно, чтобы я подписал, или что угодно... — сказал Дин, вцепившись в руки Кастиэля, как за спасательный круг. — Ты знаешь, что я доверяю тебе свою жизнь, так почему нет? Может быть, это поможет нам обоим почувствовать себя немного лучше. Пожалуйста, Кас.

     Дин надеялся, что последняя часть заслужит четвёртый «Оскар». Он вгляделся в бездонные голубые глаза Кастиэля и вложил во взгляд всю мольбу, которую мог, лишь крепче сжимая руки. Дин был не из тех, кто умоляет, но в этот момент он был чертовски близок к этому и не испытывал даже ни малейшего стыда.

     Дин сложил руки так, словно они были бумагами, побеждавшими камни Кастиэля. Медленно, будущий обладающий немного согнул руки и повернул их так, чтобы суметь переплести пальцы со своим обладаемым, не спуская взгляда с глаз собеседника.

     — Хорошо, Дин. Хорошо, — успокаивающе произнёс Кастиэль, сжимая его обе руки, — я вселюсь в тебя, если ты действительно этого хочешь. Нам, наверное, стоит пойти в мою комнату.

     Дин смог только утвердительно кивнуть.

     Кастиэль отпустил одну руку, но другой продолжал сжимать руку Дина, выводя его из кухни в свою комнату.

     Со своей стороны, Дин сумел вести себя относительно по-человечески и снизить уровень белого шума в своём мозгу с двенадцати до трёх, внутренне ликуя, что его ведёт вперёд мужчина, которого он любит.

      Он справился, он сделал это.

***

     Кастиэль сел на кровать и жестом пригласил Дина сесть на стул.

     — Прежде чем я это сделаю, есть ли у тебя какие-нибудь вопросы или основные правила? — спросил Кастиэль.

     — Эм-м... — пробормотал Дин, садясь, — не мог бы ты не читать мои мысли?

     — Конечно, Дин, что ещё? — Кастиэль произнёс это ровным голосом, с таким терпением и пониманием, что сердце Дина немного растаяло.

     Если бы Кастиэль прочитал мысли Дина, то сразу всё узнал бы. Конечно, эта уловка была бы намного проще, если бы Дин смог просто признаться ангелу в любви, но Дин был идиотом и трусом. К тому же он хотел удержать Кастиэля возле себя ещё на какое-то время, почувствовать комфорт от факта, что тот никуда не уйдёт и просто будет с ним. Чтение мыслей могло прийти позже, но не сразу. Дин действительно хотел насладиться этим.

     Дин пожал плечами:

     — Это всё.

     — Прошу прощения? — обычное ровное спокойствие мужчины слегка поколебалось.

     — Это всё, парень, больше ничего. Кроме этого, устраивайся как дома.

     Кастиэль посмотрел на Дина немного ошеломлённо, но, несмотря на своё замешательство, лёг на кровать.

     — Иди сюда, Дин, садись рядом со мной.

     У Дина собиралась начаться гипервентиляция, но к чёрту, Кастиэль мог успокоить её позже, так что это было не так уж и важно. Он подошёл к кровати и сел.

     — Последний шанс отступить, — сказал Кастиэль, беря Дина за руку. Тот сказал это без особой искренности, когда смотрел в зелёные глаза, которые уже давно приняли решение, и Дин надеялся, что тот уже как бы согласился с этим.

     — Ни за что на свете, Кас, освети меня, — Дин сжимал руку Кастиэля, пока ангел не разжал их хватку, потянувшись нежно обхватить ладонями лицо Дина.

     — Наклонись ко мне и закрой глаза, — приказал Кастиэль тоном, не оставляющим выбора.

     Дин надеялся и молился, чтобы его резкий вдох в ответ на властное распоряжение не разубедил Кастиэля сделать то, что тот собирался сделать. Дин склонился бы и упал на колени от тембра голоса воина Небес, он буквально сделал бы всё, о чём попросил бы ангел. Он знал, что был слаб перед напористостью Кастиэля, и даже не мог найти в себе вопросов или беспокойства. Он хотел этого, и часть его уже приняла то, что серафим тоже это знал.

     Неудивительно, Дин подчинился.

     Даже с закрытыми глазами Дин мог с лёгкостью сказать, что комната озарилась благодатью Кастиэля. Дин почувствовал, как рука, которая крепко сжала его и подняла из гибели, вернулась на своё законное место на его плече, где остался драгоценный шрам, пусть и слегка поблекший, и лёгкое, как пёрышко, прикосновение на своих губах мягких губ мужчины перед ним, и тихо вздохнул. Это не был именно поцелуй, просто кратковременное напоминание о том, что Кастиэль собирался овладеть им, как Дин мог предположить. Он почувствовал, как прохладный поток благодати вошёл в него, и это ощущалось совершенно иначе, чем когда Михаил овладел им. Это было по-доброму, медленно и исследующе. Даже немного неуверенно.

     Дин почувствовал, как рука Кастиэля соскользнула с благословенного постоянного отпечатка и услышал, как тот снова лёг на кровать. Когда Дин открыл глаза, Кастиэль выглядел будто просто спал, ничего более, ничего менее.

     — Кас... — Дин ничего не чувствовал внутри себя, никаких разрядов, или толчков, или покалываний. — Кас, — повторил он чуть громче, наклоняясь, чтобы обхватить ладонями лицо того, но, не получив ответа, скользнул рукой на плечо Кастиэля и слегка сжал его.

     Это вообще сработало? Если Дин смог вместить Михаила, то наверняка мог вместить и Кастиэля. Не в обиду сказано к гораздо более превосходившему серафиму в противовес придурку-архангелу, по мнению Дина.

     — КАС! — в этот момент Дин начал как-то паниковать. Вскакивая, будто в него выстрелили из пушки, он начал лихорадочно похлопывать себя по груди, пытаясь почувствовать или разбудить ангела, хотя и знал, что это было бессмысленно.

     — Привет, Дин.

     — Сукин сын, Кас! Иисусе, ты напугал меня до усрачки! Ты в порядке? — знакомое мурлыканье глубокого голоса Кастиэля в его голове почти довело его до слёз.

     — Да, я в порядке.

     Дин сел на кровать, обхватив голову руками и пытаясь выровнять дыхание, когда его охватило облегчение.

     — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты кажешься… ну, маленьким. Едва заметным и далёким. На самом деле, я не понимаю, на что ты похож. Я даже не чувствую тебя.

     — Уверяю тебя, я здесь, Дин, — голос Кастиэля звучал почти робко.

     Дин слегка хихикнул:

     — Ты сдерживаешь себя из-за меня?

     — Возможно. Я не хочу быть чрезмерно вторгающимся.

     — Нет... ни за что, парень, мы так не договаривались! Я сказал, устроиться как дома, так что, блин, Кас, растянись, чёрт возьми, слышишь меня? Захвати столько места, сколько тебе нужно, capiche?

     — Ты уверен?

     — Да! Сделай это! — Дин выкрикнул это, когда встал, глядя на тело Кастиэля, что всё ещё было немного странно, поскольку дома никого не было, но он почувствовал, что донёс свою мысль.

     И Кастиэль так и сделал. Это ощущалось прохладной водой, пробежавшей по всему его телу, оставляя за собой импульсы статического электричества, а затем прохлада сменилась теплом. Он почувствовал уверенность и обещания, комфорт и силу. Он почувствовал, как тот вырастает до размеров Крайслер-билдинг со всей той решимостью и непоколебимостью, которые пронеслись через него.

     — Срань господня! — едва смог вымолвить Дин, когда у него перехватило дыхание. — Кас... — он немного успокоился, положив руки на ближайшую стену, которую смог найти, — ага. Хорошо. Вот так, — теперь он определённо мог чувствовать Кастиэля, силу и уверенность, пронизывавшие его, как и любовь.

     — Ты в порядке? — теперь голос Кастиэля звучал в нём гораздо сильнее. Ближе. Увереннее в себе.

      — У меня такое чувство, что я мог бы пробежать двенадцать марафонов, что, чёрт возьми, ты только что сделал?

     — Я просто сделал, как ты сказал. Немного растянулся. Ты, конечно же, всё контролируешь, я просто устроился как дома, — чёрт, тот звучал самодовольно.

     Дин улыбнулся и покачал головой. Он повернулся, чтобы ещё раз взглянуть на тело Кастиэля, даже не осознавая, что идёт к нему, пока снова не сел на кровать, он осторожно разместил руки мужчины на животе. Дин схватил несколько одеял у дальней стороны стены и аккуратно накрыл ими лежащую перед ним фигуру.

     — Дин, моё тело не остынет, — произнёс Кастиэль с теплотой.

     — Умолкни, я это знаю, — сказал он, всё ещё расправляя пыльно-розовое одеяло, разглаживая складки. Он позволил своей руке лечь на грудь Кастиэля. — Итак, эм... Как долго твоё тело может оставаться в таком состоянии? Я имею в виду, сколько времени у нас есть, ну… «вместе» как сейчас? — он надеялся, что вышло не так жалко, как прозвучало.

     — Я оставил некоторое количество благодати в своём теле. Её немного, но больше и не нужно. Она могла бы поддерживать моё тело в таком стазисе... годы, я полагаю. Так скажи мне, Дин, честно. Как ты себя чувствуешь?

     — Ты что, смеёшься надо мной?! Я хожу с ангелом внутри, который не пытается меня убить — Кас, это восхитительно! Я чувствую себя прекрасно, давай что-нибудь сделаем.

     Дин уже почти собрался выключить свет и закрыть дверь, но передумал. Он вернулся к древнему письменному столу Кастиэля и взял ручку, придвигая к себе блокнот. Как только он записал всё необходимое, он аккуратно разместил листок на груди Кастиэля и пару раз похлопал по нему для верности.

     «Я НЕ МЁРТВ. УШЁЛ В ОТПУСК — В СТИЛЕ ОДЕРЖИМОСТИ! ЭТО БЫЛО ПО ОБОЮДНОМУ СОГЛАСИЮ. ЕСЛИ Я ТЕБЕ ПОНАДОБЛЮСЬ, ЗВОНИ ДИНУ.»

     — Ты же не серьёзно.

     — Конечно, я серьёзно, к тому же, это уморительно, — сказал Дин, теперь чувствуя себя намного лучше, когда выключал свет и закрывал дверь.

     — То есть ты хочешь сказать, что тебя не беспокоило бы, если бы Сэм или Эйлин обнаружили это?

     — Чёрт, нет! Ну же, Кас, что мы сегодня будем делать?

     За долгим, затяжным разговором на кухне и привыканием к новой расстановке, ранние утренние часы пролетели во мгновение ока, и время близилось к полудню. Дин расхаживал по комнате карт без определённого направления или плана, размахивая руками и разминая ноги, чувствуя себя так, словно получил новое тело или, возможно, новую жизнь.

     — Что ж, я собирался заняться травами и реагентами, необходимыми для заклинаний и защиты. Разумеется, мы, по всей видимости, нуждаемся в них всё меньше и меньше, но я не хочу оказаться застигнутым врасплох.

     — Звучит неплохо, как по мне, берись за руль, — радостно сказал Дин, несколько раз хлопая в ладоши.

     — Ты имеешь в виду... — Кастиэль осёкся, не закончив фразу.

     — Да, Кас, я имею в виду, возьми управление на себя. Я не знаю, что там внизу, я не знаю, что нам нужно, и я бы, вероятно, вызвал Ктулху, если бы стукнул одной бутылкой о другую. Это твоя специальность. Так что давай, поехали, захвати меня. Я буду надоедливым парнем на переднем сидении, — Дин обнаружил, что ему практически невозможно скрыть волнение в своём голосе, так что он даже не пытался.

     — Очень хорошо.

     Дин солгал бы, если бы сказал, что не испытывал ни капли колебаний по поводу перехода. Михаил действительно сильно повлиял на него, но дело было не в Михаиле. Дело в том, что Дин был идиотом, который не мог сказать мужчине, которого любил, что он его любил — во всяком случае, вслух.

     Вместо того чтобы оказаться насильно задвинутым в затопленный багажник с захлопнутой крышкой, Дин просто почувствовал, как медленно погружается в тёплую воду, со всей заботой и бережностью, которые только можно было ему оказать. Михаил держал его буквально во тьме, Дин практически всё время ничего не видел, но на этот раз его зрение оставалось идеальным, ни разу не дрогнув, даже не мигнув. Его водный переход прошёл почти мгновенно, хотя был таким расслабляющим, что казался гораздо более долгим. В одну секунду он контролировал своё тело, а в следующую — уже нет, ни страха, ни утопания, ни клаустрофобии, только комфорт.

     Кастиэль начал идти по коридорам и лестницам бункера, пока не добрался до огромной комнаты, в которой хранились различные травы, реагенты и всё остальное, что кто-то смог придумать необходимого для заклинания или защиты.

     — Святое дерьмо, я даже не могу поверить, что это происходит. Это потрясающе. Я даже ничего не делаю! Подожди — ты меня слышишь? Я слышу себя, кажется. Я сейчас в твоей голове? Подожди — это моя голова. Нет... это НАША голова. Я иду и не иду! Кас, подними эту бутылку! Я хочу поднять что-нибудь, не поднимая ничего!

     Кастиэль усмехнулся:

     — Какую бутылку ты хотел бы не поднимать?

     — Ту, с полынью! Дружище, ты звучишь, как я!

     — Конечно, я звучу, как ты, ведь сейчас я владею тобой, — Кастиэль сделал, как просил Дин.

     — Я могу всё видеть! Я не поднимал эту бутылку! Я почти ничего не видел с Михаилом. Я был практически в полной темноте. Пока он не построил у меня в голове бар, чтобы держать меня послушным, но до этого всё, что я делал — это кричал в темноту, — Дин был немного шокирован честностью, излившейся из него.

     — Дин... — мягко сказал Кастиэль, кладя полынь на место, где упомянутую и обнаружил. — Я даю тебе слово, что никогда не сделаю с тобой ничего подобного. Я действительно не могу поверить, что ты позволяешь мне это.

     Мужчина на мгновение замолчал, отойдя в дальний конец комнаты, где взял блокнот и ручку.

     — Когда я вселился в Джимми, — начал тот через некоторое время, — не то чтобы я общался с этим человеком. Да, он был очень набожным и дал своё полное согласие, но тогда я был роботом. Я получил его согласие и погрузил его в покой. Я довольно счастлив от того, что теперь это моё тело, моё постоянное тело, и что Джимми свободен, но в этом случае, — сказал тот, записывая текущее количество шиповника, которое было у них под рукой, — в этом случае я хочу, чтобы ты постоянно был здесь. Я не хочу, чтобы ты пребывал в состоянии сна, я хочу, чтобы ты был со мной, подле меня и видел всё, что вижу я.

     — Ну, я думаю, было бы действительно сложно избавиться от меня в данный момент, поскольку ты здесь главный, и никто из нас не хочет никуда уходить, — Дин чутка хихикнул — или, по крайней мере, он думал, что сделал это. Звучало так, будто он сделал это. — Давай просто потусуемся, составим каталог трав и... вот чёрт — это что, кровь инкуба???

     — Да, Дин, она используется в некоторых менее известных призывающих заклинаниях.

      — Отвратительно, Кас, это отвратительно.

     Прошёл, может быть, час. А может, и пять часов. Дин не знал, и ему было всё равно. Он был согрет и убаюкан в теле, которое было его собственным, но которое он совершенно не контролировал, и он не ощущал в себе ни малейшей тревоги. Он был более расслаблен, чем когда-либо за минувшие годы.

     — Эй, Кас? Можем ли мы чувствовать... эмоции друг друга? Знаю, я просил не читать мысли, и я знаю, что ты их перекрыл — но... эмоции? Могу ли я чувствовать твои?

     Кастиэль улыбнулся и прогудел что-то себе под нос, когда поставил на стол одну банку и подхватил другую.

     — Я дал тебе своё слово, что не буду читать твои мысли, и я его держу. Ныне же, я могу улавливать твои эмоции, а ты — мои, и я знал, что к этому придёт. Мимолётные эмоции может быть немного сложнее уловить, в зависимости от их интенсивности. Но, Дин, я обещаю тебе, я не упомянул об этом не для того, чтобы обмануть тебя, я бы никогда так не поступил. Просто... — тот записал количество трав в своём листке и отложил последний, уделяя Дину всё своё внимание. — Дин, этот тип восприятия, насколько мне известно, может занять месяцы. Или даже годы. Прошло едва ли больше трёх часов. Если бы у меня было хоть малейшее подозрение, что это произойдёт так скоротечно, я бы тебе сказал. Пожалуйста, знай, что я не пытался обмануть тебя, потому что я бы ник...

     — Кас, ну же, — Дин даже не почувствовал дискомфорта, прервав того. — Ты не единожды говорил мне, что между нами существует «глубокая связь» — если бы это могло случиться с двумя людьми так быстро, то это были бы мы. Кроме того, мне просто стало интересно. Сейчас мне довольно хорошо, но я чувствовал другое хорошо. «Не моё» хорошо. Так что, если оно не моё, то оно твоё. И, мне кажется, ты чувствуешь себя счастливым. Я не знаю. Я просто спросил… Я даже не могу этого объяснить, и я подумал, что прозвучу как сумасшедший, если заговорю об этом. Но поскольку ты вполне себе подтвердил это, я, по крайней мере, знаю, что не схожу с ума.

     — Нет, Дин, ты не сходишь с ума. Я сейчас очень счастлив, и ты, — медленно произнёс тот с долей веселья в голосе, — ты кажешься мне вполне довольным. Невероятно расслабленным. Ты уже несколько часов лишён контроля, но до сих пор совершенно не кажешься обеспокоенным, — закончил тот, подхватывая следующий контейнер.

     — Ага, Кас. Я в порядке. Я действительно в порядке. Ты можешь перебрать всю эту чёртову комнату, и, думаю, мне было бы совершенно наплевать. Я бы просто так и остался прижавшимся там, где я есть, и смотрел, как ты это делаешь.

     Святое дерьмо, Дин употребил слово «прижавшимся»⁴. Если бы в его нынешнем состоянии было возможно хлопнуть себя по лицу, он бы это сделал. Но он не мог. Он просто подавил смущение и понадеялся, что Кастиэль этого не заметил. Хотя, как Дин быстро выяснил, «разговаривать» с ангелом таким образом было значительно легче, честность просто будто бы лилась из него.

     Кастиэль выглядел не обратившим внимания на недолгий поток смущения Дина и затем нахмурился, глядя на свою последнюю банку чего-то.

     — Что это?

     — Drosera Peruensis.

     — Я дам тебе пять долларов за английский.

     — Это плотоядное растение, родом из Перу. Его можно найти в нескольких других местах, но в Перу его достать проще всего. Оно используется в различных очищающих заклинаниях.

     — Что ж, похоже, у нас ничего не осталось.

     — Это верно, — согласился Кастиэль, обращая внимание на бумагу и ставя практически пустую банку обратно на полку.

     — Ты же вернулся к полной силе, да? Я имею в виду, что Джек здорово услужил тебе и вернул к тому состоянию, когда мы впервые встретились? Настоящий крутой серафим, да?

     — Да, — неохотно согласился Кастиэль.

     — Так просто принеси ещё.

     — Дин... — Кастиэль потёр переносицу в совершенно человеческом выражении разочарования: — Я бы так и сделал. Обычно. Но я не в своём теле. Я в твоём. Ты на это не подписывался. Я не хочу использовать тебя, как использовал бы любой другой сосуд, я не могу думать о тебе в таком ключе — и не буду.

     — Я абсолютно, чёрт возьми, подписался на это! Я просил об этом и согласился. Используй меня, — Дин имел в виду именно это.

     — Я… я знаю, что это не причинит тебе вреда. Ты был достаточно силён, чтобы стать мечом Михаила, ты можешь вместить меня. Ты можешь путешествовать, как может любой ангел или архангел. Я чувствую, что было бы неправильно просто отправить тебя туда, где мне нужно быть, по прихоти.

     — Вот что я тебе скажу, Кас. Если ты не отправишь нас в Перу, вот что произойдёт. Прежде всего, я собираюсь восстановить ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ над своим телом, НЕ выгоняя тебя, ты останешься со мной на некоторое время, потому что мне это нравится, и я не собираюсь тебя бросать.

     Боже милостивый, неужели он действительно это сказал? Конечно, он это сказал. Лучшим выходом сейчас было продолжать свою тираду и бросаться пустыми угрозами.

     — Знаю ли я, как это сделать? Чёрт возьми, нет, конечно, не знаю, но я это сделаю. А потом, когда я верну контроль, я отправлю наши задницы в Перу. У меня ещё меньше идей, как это сделать, но к чёрту, нам потребовалось три часа, чтобы почувствовать эмоции друг друга, так что ты действительно хочешь поспорить, сколько времени мне понадобится, чтобы перелететь в Южную Америку? Это битва, в которой ты не хочешь участвовать, Кас, потому что это я сделаю тоже. Подожди, пока я возьму управление в свои руки. Я серьёзно, что худ…

     Дин никогда не испытывал ощущения полёта или телепортации, когда его использовал Михаил. Он был практически слеп. На этот раз он видел цвета. Силуэты? Нет, он не думал, что это были силуэты. Но это определённо были цвета. Пейзажи? Нет, у него не было времени сфокусироваться на них. Или, может быть?.. Он не был до конца уверен. Это было похоже на то, как если бы кто-то взял калейдоскоп и бросил его в центрифугу, а затем прикрепил к ракете. В любом случае, он смог осознать лишь то, что ощущалось секундой.

     — Добро пожаловать в Перу, — решительно произнёс Кастиэль, когда вёл их по сухой и заросшей кустарником пустынной местности с неровными скальными выступами.

     — ХА! Я победил!!!!

     — На самом деле, я победил. Если бы ты каким-то образом вернул себе контроль — чему я с радостью научу тебя и поощрю попрактиковаться позже, — ты бы отправил нас либо на дно океана, либо в какую-нибудь часть Гуама... или на Луну. Этот же исход был безопаснее для нас обоих.

     Некоторое время Дин наслаждался прогулкой по незнакомой местности, пока Кастиэль осматривался в поисках ярко-розового плотоядного цветка. Кастиэль, насколько это было возможно, удерживал глаза на горизонте и открывшейся перед собой панораме ради Дина, но при этом был внимателен к растению на земле.

     — Вот, этого должно хватить на какое-то время, — сказал Кастиэль, вытащив необходимое, рука мужчины зависла над пустой ямкой, которую оставил в земле.

     — Чувак, ты выращиваешь растение заново?!

     — Конечно, выращиваю. Было бы грубо не сделать этого.

     Как только Кастиэль был удовлетворён возобновлением популяции, объединившаяся пара вернулась домой.

***

     Кастиэль осторожно подвесил растения для просушки верхом к низу к потолку комнаты заклинаний, посредством тела Дина. Как только мужчина почувствовал, что они находились в достаточно хорошем положении, тот медленно направился на выход.

     — Я думаю, тебе пора пообедать. Вообще-то, сейчас, наверное, уже ближе к ужину. Я провёл слишком много времени, контролируя тебя. Я знаю, что ты будешь голоден.

     — Да ладно тебе, Кас. Ты же знаешь, что мне не обязательно есть! Я сейчас грёбаный ангел!

     Кастиэль вздохнул, и на их лице появилась лёгкая улыбка.

     — Да, ты прав. Если это именно тот путь, которым ты хочешь, чтобы всё прошло, тебе не нужно будет есть. Но, Дин, я не отниму этого у тебя, не тогда, когда ты главный. Ты любишь готовить и наслаждаешься едой. Пришло время вернуть тебя на «водительское место», как ты сказал бы, — и, конечно же, Кастиэль изобразил воздушные кавычки их телом.

     — Ну ладно, уговорил. Но что насчёт тебя? Ты говоришь, что я всё так же смогу наслаждаться едой, и я не сомневаюсь в этом, но ты по-прежнему не будешь чувствовать вкуса, только молекулы или что?

     — Если позволишь, я смогу насладиться вкусом и текстурой посредством твоих ощущений.

     — Тогда наслаждайся! Я уже тебе говорил, мы в этом вместе.

     — Спасибо, Дин, я бы с удовольствием.

     На выходе из комнаты с травами Кастиэль будто бы собирался врезаться в стену, но чем ближе мужчина подходил, тем больше замедлялся.

     — Дин, я собираюсь поставить тебя лицом к этой стене. Ну, по большей части, к дверной раме, — Кастиэль поднял их правую руку на уровень груди и разместил на стене, а их левой рукой ухватился за дверную раму. — Моя передача контроля тебе должна быть достаточно лёгкой, но всё же я хотел бы сделать это настолько комфортно, насколько возможно, пока ты полностью к этому не привыкнешь. Я хочу быть уверен, что ты сможешь удержать равновесие при необходимости. Если у тебя закружится голова, я бы хотел, чтобы тебе было за что держаться. Порой ощущения могут быть интенсивными, так что просто крепко ухватись за неё, если станет слишком много, — проинструктировал мужчина с едва уловимой ноткой чувственности в голосе, заставляя их левую руку сжать дверную раму чуть сильнее, чем было необходимо.

     — Господи ИИСУСЕ, Кас! Ты себя слышишь? Ты вообще осознаёшь слова, исходящие из твоего рта?

     Дину Винчестеру, видимо, полагалось умереть в дверном проёме, ведущим в комнату с сушёными травами. Такова была его судьба. Он задавался вопросом, есть ли у него время точно описать, что он хотел бы видеть на своём надгробии, пока совершенно неуместные фантазии заполняли его разум...

     — Я точно знаю, что говорю, и, технически, если это имеет значение, я считаю, что это твой рот, но я не прочь разделить его.

     Если бы эти слова были произнесены голосом Кастиэля, а не Дина, он был бы стопроцентно мёртв. Безвозвратно после этого. У него было всего около двух секунд, чтобы рационализировать эту мысль, прежде чем Кастиэль отказался от контроля и полностью вернул его Дину.

     Дин точно знал, что он не умирал так часто за один день с того очень специфического вторника в 2008 году.

     На этот раз переход был быстрым, не таким, как в первый раз, когда Кастиэль овладел им. Дин немного споткнулся и был благодарен, что ему предоставили что-то, о что можно было опереться.

     — Чёрт, Кас, это была довольно хорошая идея, — сказал он, выпрямляясь, и направился на кухню.

     — Какая именно? Та, где я аккуратно прижал тебя к дверной раме? Да, в этом я с тобой согласен. А теперь давай пойдём готовить обед.

     Дин задался вопросом, заметил ли Кастиэль, что его пульс колебался в районе ста пятидесяти ударов в минуту. Ангел никогда ещё не был таким смелым и бесцеремонным в своих речах, никогда. И теперь Дин снова мог слышать голос того у себя в голове, и это ничуть не помогало. Эта грёбаная многомерная волна небесного намерения скрывала это от него. Что ж, Дин тоже так делал, и в этом не было ничьей вины, кроме его собственной. Ему просто нужно было перейти на следующий уровень — если он отрастит для этого яйца. И да, теперь, когда он снова стал самим собой, он мог поесть.

     Может быть, эта одержимость была именно такой блестящей идеей, как Дин вначале и думал. Кастиэль ни разу не делал подобных намёков, когда был в своём теле, но сейчас? Чёрт, Дин с нетерпением ждал этого.

***

     Дин решил приготовить им BLT-сэндвичи⁵, которые, по словам Кастиэля, очень понравились тому по текстуре. Как только вся посуда была вымыта и убрана, Дин направился в пещеру Дина.

     — Почему я устал?

     — Дин. Я мог бы дать тебе полный опыт бытия «сосудом», но это действительно последнее, что я хотел бы с тобой делать. Я не хочу, чтобы в течение этого времени ты не испытывал обычных человеческих ощущений, таких как усталость или голод. Я не отниму это у тебя, пока ты сам меня об этом не попросишь, и только тогда я это сделаю. Я хочу, чтобы в данной ситуации ты был настолько «собой», насколько можешь.

     То, как Кастиэль заботился о Дине, согревало его сердце. Ангел действительно сделал бы для него всё, и Дин чувствовал то же в ответ. Как же ему так повезло? Дин улыбнулся, ничего не говоря, и был благодарен Кастиэлю за решение не комментировать то, что тот, безусловно, почувствовал.

     — Хорошо, тогда пойдём посмотрим фильм. Ты можешь выбирать.

***

     Дин некоторое время просматривал DVD, пока Кастиэль не попросил его остановиться, выбирая «Манекен». Дин абсолютно ничего не сказал по этому поводу, усевшись на диван и устраиваясь поудобнее. Это определённо не стало бы выбором Дина, но он сказал, что Кастиэль может выбирать, и тот выбрал.

     — Эй, эм... — начал Дин, не прошло и десяти минут фильма, — если ты возьмёшь меня под контроль сейчас, потеряю ли я это спокойное, расслабленное состояние, в котором пребываю?

     — Конечно, нет. Я же сказал, что позволю тебе сохранить столько себя, сколько смогу по ходу дела.

     — Хорошо, тогда бери контроль.

     Воцарилась тишина, когда Дин потянулся. Слишком долгая тишина, как на его вкус, но он позволил ей затянуться. Он не чувствовал конкретно отсутствия Кастиэля, тот всё ещё был на месте, однако он ощущал лёгкую пустоту. Дин мог её переждать.

     — Почему ты хочешь этого?

     — Потому что хочу, ладно? — сказал он наконец. — Чёрт, Кас... — он откинул их голову назад на подлокотник дивана. — Это даёт мне чувство безопасности. Теплоты, — сказал он, снова расправив плечи, не в первый и не в четвёртый раз за сегодняшний день. — Я просто... хочу.

     Дин даже не знал всех слов, понятий или обоснований, почему он этого хотел; всё, что он знал — это то, что он этого хотел. Больше всего на свете. Волна комфорта, одновременно тёплая и прохладная, охватила его, он потерял ощущение своих конечностей и самого себя; единственным, что осталось, были его сознание и чувство лёгкости.

     — Лучше? — спросил Кастиэль.

     — Намного. Спасибо.

     Кастиэль лишь немного скорректировал их положение, когда заполучил их тело, покомфортнее на свой вкус, пока фильм продолжался.

     Дин начал хохотать, когда заиграла песня Nothing’s Gonna Stop Us Now⁶.

     — Я не понимаю — эта сцена должна быть смешной? Она не кажется смешной.

     — Нет, Кас, не должна. Эй, ты помнишь, как Ева создавала всех тех гибридных монстров, и я назвал их «Джефферсон Старшипс»⁷?

     — Да.

     — Это название группы! — Дин захихикал. — Думаю, тогда они назывались просто «Старшип» или что-то в этом роде. Какие-то юридические проблемы? Чёрт, не могу вспомнить. Они точно не были «Джефферсон Эйрплейн». Они были «Джефферсон Старшип», и именно они поют эту песню!

     Смех Дина был заразительным, и Кастиэль не мог не присоединиться к нему.

     — Я никогда не понимал, почему ты дал им такое название, кроме твоего оправдания, что они были «ужасны и трудноубиваемы». Учитывая, что мне не нравится эта конкретная песня, и, предположим, они продолжали создавать музыку и после её выхода, я полностью поддерживаю твоё решение назвать монстров «Джефферсон Старшипс».

     Это только заставило Дина смеяться ещё больше.

***

     Кастиэль вернул контроль после просмотра фильма, и Дин медленно и сонно повёл их обратно в свою комнату, где, даже не задумываясь, снял рубашку и джинсы. Всё, что он знал, это то, что он чувствовал счастье и удовлетворение — очевидно, свои, но и Кастиэля тоже. Помимо этого, ничего не имело значения.

     После того, как он почистил их зубы, он забрался под простыню и одеяло, чтобы устроиться поудобнее, и тогда Дин замер.

     — О боже, я не подумал об этом. Я не подумал об этом ни чуточки, — сказал он, слегка посмеиваясь себе под нос, когда приложил ладони их рук к их лбу.

     Пока Дин продолжал хихикать сам себе, он почувствовал, как угасло тепло энергии.

     — Я предполагал, что сон может быть некомфортен для тебя. Насколько бы я ни наслаждался нашим совместным временем, я не обижаюсь на это, у меня никогда не было намерения...

     — Кас, погоди, о чём ты говоришь? — сказал Дин, отнимая их руки от лица и отбрасывая их вниз на одеяло.

     — Дин, всё в порядке. Я не хочу делать это неловким. Я совершенно не против вернуться в своё тело, и, если хочешь, мы можем вернуться к нынешнему положению утром.

     Хотя в течение дня произошло многое, что заставило дыхание Дина участиться, сейчас оно было быстрее, чем когда-либо. Это были вдохи и выдохи, порождённые страхом. Он даже не осознавал, что потеет и цепляется за простыни, небрежно наброшенные ему на грудь.

     — Я вижу, что ты встревожен. Я уйду.

     — Кастиэль, ты сукин сын! Не СМЕЙ раз… разовладевать мной! — крикнул Дин, прижимая руки к груди, как будто это могло каким-то образом удержать ангела от ухода. — Клянусь, если ты уйдёшь, Кас, я войду в твою комнату и выбью из тебя всё дерьмо, и мне даже не будет стыдно за это. Не надо, Кас, — сказал он, и его голос дрогнул, вся борьба ушла, крик перешёл в шёпот, — пожалуйста… не надо, — мягко сказал Дин, обнимая себя.

     Минули секунды или минуты, пока Дин, наконец, не почувствовал тёплую волну утешения, разлившуюся по нему.

     — Похоже, я неверно оценил ситуацию. Я всё ещё здесь, я не ушёл. Ты просто сказал, что не подумал об этом, и я предположил, что ты не хотел, чтобы я был здесь, когда ты спишь. Я приношу извинения. Мне следовало сначала спросить, что ты имел в виду. Дин, что ты имел в виду?

     Дин испустил невесёлый смешок, смешанный с едва уловимым всхлипом, который он изо всех сил постарался скрыть.

      — Я имел в виду, что не подумал за ТЕБЯ, дурак. Я сплю, ты — нет. Если я вырублюсь, что, чёрт возьми, ты будешь делать, хах? Просто лежать здесь и сходить с ума от скуки? Я уже дал тебе полное согласие, верно?

     — Да.

     — Ты можешь снова взять на себя управление, когда я усну? Типа, взять управление, а я останусь спать, и ты пойдёшь читать или займёшься чем-то ещё, чтобы не скучать до слёз, уставившись в стену, пока я буду в отключке?

     — Могу, Дин. Или я могу выбрать поспать, почти так же, как я выбираю поесть. Мне не обязательно делать ни то, ни другое, но если я хочу, я могу. Ты не против, если я… тоже... посплю с тобой несколько ночей?

     — Ага, это было бы более чем замечательно, — ещё кое-что, что ему удалось произнести вслух. Маленькие шажки. — Но, чтобы сделать яснее, я не подумал за тебя — о том, каково будет тебе, хорошо? Не мне — тебе, — он снова начал потирать свою грудь.

     Они отдыхали вместе довольно долго, достаточно долго, чтобы Кастиэль подумал, что Дин должен был уже уснуть.

     — Я обещаю, что не уйду, пока ты меня об этом не попросишь, — Кастиэль произнёс это тихо, практически шёпотом.

     — Тогда я никогда тебя не отпущу. Ну... — Дин зевнул, перекатываясь на бок, и продолжил своё полусвязное бормотание, — отпущу, когда мне захочется прикоснуться к тебе достаточно сильно. Или соскучусь по прикосновениям к тебе. Я по-настоящему это пока не испытал. В смысле, испытал, конечно, — сказал он, хватая часть одеял и беспорядочно подтягивая их к себе. — Я обнимал тебя и был обнимаюм. Или обнимаем. В смысле, ты обнимал меня. Я обнимал тебя!

      Дин обнял себя и улыбнулся.

      — Были объятия. Следовало бы делать это почаще. Чёрт, ты хорошо пахнешь, ты знаешь? Блин, я сейчас не чувствую запаха. Ты... — Дин фыркнул и рассмеялся, наполовину зарывшись лицом в подушку, его слова стали почти неразборчивыми из-за полусонного состояния, в котором он пребывал. — Твои волосы — тот ещё беспорядок. Я скучаю по твоим волосам. У тебя есть расчёска? Подожди, ты знаешь, что такое расчёска? Нет, не выясняй, пожалуйста, не выясняй, что такое расчёска, это было бы отстойно. Твои волосы такие растрёпанные. Я люблю это. Я должен запустить пальцы в твои волосы. Это просто всё усугубит. Ага, я сделаю это завтра, нет, тогда ты снова будешь собой, а не во мне, я сделаю это позже. Но сделаю.

     Дин не переставал тихо под нос забавляться этим, слегка хихикая, он притянул к груди ещё одну подушку, продолжая погружаться в состояние, близкое ко сну, в который он почти погрузился до того, как Кастиэль заговорил с ним.

     — Кас, просто возьми меня. Хорошо? Пожалуйста. Я устал. Возьми меня.

     Дин почувствовал комфорт, подобного которому не испытывал никогда в жизни, растворившись в силе перехода, согревающего его целиком.

     — Я держу тебя, Дин, отдыхай.

     — Спасибо, Кас.

     Что касается Кастиэля, то он не ответил. Не отреагировать на полукатонический, чертовски близкий к полному погружению в сон словесный вулкан Дина, было величайшим проявлением сдержанности, которую ангел практиковал тысячелетия своей жизни. Но он не мог ответить. В основном потому, что Дин не запомнил бы этого, даже если бы он и ответил. Но также и потому, что он был слишком переполнен радостью, чтобы даже подобрать слова. Поэтому он просто направил свою благодать Дину и позволил тому мирно спать.

***

     В последующие дни Дин и Кастиэль вошли в комфортный ритм жизни. Они проводили время за чтением книг и просмотром телевизора, поочерёдно беря контроль, когда того требовали обстоятельства. Дин продолжил тренировки в тренажёрном зале бункера, взяв с Кастиэля клятву хранить тайну и никогда не рассказывать Сэму. Он рискнул начать спускаться в тренажёрный зал после того, как всё снова пришло в норму. Дин уже не охотился так часто, как раньше, и по-прежнему любил пироги. Ему нужно было компенсировать свой недостаток физической активности, чтобы не стать размером с импалу. Сэм был так увлечён Эйлин, что вообще ничего не заметил, а у Кастиэля не было причин спускаться туда, так что Дину было легко сохранить свой маленький секрет. Кроме того, Дин был вполне доволен результатами до сих пор.

     Кастиэль гордился Дином и дал слово, что никогда не расскажет Сэму. Один конкретный день в спортзале на самом деле не был тренировочным, Дин просто чувствовал себя глупо. Он захотел посмотреть, сколько сможет поднять с помощью серафима. Ответ был: по крайней мере, всю стойку с дисками.

     В дýше всё было довольно просто. Дин попросил Кастиэля не смотреть — но сказал это со всей убеждённостью новоиспечённого члена клуба анонимных алкоголиков, отказывающегося от выпивки. Он попросил того остаться, чтобы они могли поговорить. Дину было бы плевать, если бы Кастиэль решил посмотреть, но, зная того, Кастиэль бы сдержал своё слово и отвёл глаза. Ну, может быть…

     Дин связался с Сэмом, прежде чем приступил к приготовлению завтрака. Они с Эйлин были в Вермонте абсолютно без всякой причины кроме тех, что им там нравилось, и что этот штат существовал. Он дал Сэму знать, что всё, чем они с Кастиэлем занимались — это тусовались и смотрели фильмы. Он не упомянул об одержимости. Если они вернутся домой, тогда они узнают. После этого каждый из братьев порадовался счастью другого и временно попрощался посредством текста. Они оба были в безопасности и счастливы, и это всё, что имело значение.

     Дин как раз закончил готовить панкейки с беконом, и слившаяся пара сидела ела за столом, когда Дин не смог больше терпеть некое раздражение.

     — Ладно, Кас, сзади что-то есть. Я ЗНАЮ, что сзади что-то есть, но не могу это увидеть, — раздражённо сказал он, — но я чертовски хорошо это чувствую, и это выводит меня из себя, — он продолжал поворачивать голову, чтобы посмотреть себе за спину, совершенно очевидно ничего не находя, но всё равно пытаясь.

     — Что ты чувствуешь, Дин?

     — Я не знаю, чувак, что-то. Что-то около моих лопаток. Я бы сказал, что это твои крылья, но это совершенно невозможно. В смысле, я же их не вижу, значит их там нет. Но… во мне находится чертовски крутой ангел, верно?

     — Технически, да... но, к сожалению для меня, я нахожусь внутри тебя ровно настолько, насколько это физически возможно в настоящее время в соответствии с правилами и параметрами, установленными нашим соглашением о владении. Но, пожалуйста, продолжай свою мысль.

     — Господь всемогущий, Кас, — наконец удалось выдавить ему, едва не подавившись панкейком, — у тебя нет фильтра. Совершенно никакого фильтра.

     Дин сделал большой глоток кофе и подошёл к раковине, чтобы вымыть оставшуюся посуду.

      — В любом случае, я не вижу крыльев, но чем больше я обращаю внимание на это ощущение, тем больше понимаю, что да, наверное, они должны быть там, но их там нет.

     — Это потому, что физически я держу их в другом плане существования.

     — Зачем, чёрт возьми, ты это делаешь? — как только последняя посуда оказалась в сушилке, Дин прислонился к стойке, снова тщетно похлопывая себя по спине в попытке почувствовать что-то, чего там не было.

     — Потому что они большие и, как правило, мешают большинству вещей.

     Дин прекратил поиски невидимого и повернулся к раковине, придерживаясь для равновесия за край столешницы, мёртвой хваткой сжав «Формику»⁸.

     — Кастиэль… — Дин пытался выровнять дыхание, когда осознал, что то, на что он надеялся, было возможно, — ты говоришь, что можешь проявить свои крылья... здесь? Ты можешь перенести их сюда? Или... явить их в этом измерении?

     — Конечно, Дин. Ты в порядке?

     — Ага... да… — ответил он, затаив дыхание, стараясь не заполучить инсульт от сильного волнения. — То есть, с тобой всё будет нормально? Ты не против? Это не причинит вреда? Как много благодати ты использовал бы? Не слишком ли это личное, чтобы я увидел твои крылья? Можешь ли ты сделать это, пока я у руля, или тебе нужно быть при полном контроле? Могу ли я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО увидеть их? Типа, настоящие крылья? Или они прозрачные? У тебя есть перья? Есть же, не так ли? Я имею в виду... могу я? — он всё ещё помнил, как потрясён был, увидев тень от крыльев Кастиэля, упавшую на старый амбар много лет назад.

     Кастиэль попытался скрыть смех от безудержного ликования Дина, но потерпел неудачу.

     — Кухня немного тесновата, почему бы тебе не пойти в комнату карт, где достаточно места.

     Дин побежал.

     Он остановил свой забег в самой открытой части комнаты, а затем начал поправлять джинсы и фланелевую рубашку, будто собирался встретиться с президентом.

     — Правда, Кас, это не слишком личное? Не слишком ли многого я прошу? Чёрт, надеюсь, я тебя не оскорбил. Это тебя утомит? Есть ли что-нибудь, что я могу...

     ФУШ-Ш!

      Поток воздуха, вызванный появлением крыльев в комнате, лишь на мгновение взметнул волосы и одежду Дина. Он оглянулся назад налево, направо, затем повторил оба движения несколько раз, потеряв дар речи. Он не мог скрыть широкую улыбку «ребёнка на Рождество», но ему было всё равно. Он попытался протянуть руку и коснуться одного из почти переливающихся чёрных крыльев, но они были слишком далеко позади него. Каждое крыло должно было быть не менее пяти футов⁹ в длину, и Дин никак не мог осмыслить, на что он смотрит.

     — Святое. Грёбанное. Дерьмо, — это всё, что Дин смог выдавить через пару минут, его рот растянулся в благоговейной улыбке. — Кас... они... они прекрасны. Я не могу... — и он не мог. Это всё, что он мог сказать на данный момент.

     — Спасибо, Дин. Отвечая на несколько твоих предыдущих вопросов — нет, это не причиняет мне никакого вреда. Как и тебе, хотя, если бы это по какой-то причине и произошло, я сомневаюсь, что ты смог бы сформулировать это словами прямо сейчас. Практически никакой благодати не тратится ни на то, чтобы сделать их видимыми, ни на то, чтобы спрятать их. В основном, Дин, нет ничего слишком личного, чтобы поделиться с тобой, я с радостью сделаю это в любое время, когда ты пожелаешь.

     — Можно... можно мне потрогать одно?

     — Конечно. Если ты сможешь ими пошевелить, — степень самодовольства в голосе того составляла двенадцать баллов по шкале от одного до десяти.

     — Вызов принят, придурок, — рассмеялся он.

     Дин попытался пошевелить крыльями. Он попрыгал вверх-вниз, покрутился из стороны в сторону, попытался сделать что-то, что должно было быть плохо выполненным мостиком, снова подпрыгнул вверх-вниз, потому что в первый раз это сработало так хорошо, наклонился, поизвивался ещё немного и наконец сдался.

     — Почему они не двигаются, чёрт возьми! Что, блин, я должен делать, стать чёртовым джедаем и двигать их силой мысли или ещё что-нибудь в этом роде?

     — Они будут двигаться. Теперь они часть твоего тела. Так же, как твои руки или ноги. Они просто ещё один придаток, который ты можешь контролировать. Просто двигай ими.

     Дин продолжал попытки. Ничего не получилось.

     — У меня никогда раньше не было крыльев, откуда мне знать, как ими двигать?!

     — Позволь мне немного помочь тебе.

     Дин почувствовал, как кто-то прижал пальцы к определённому месту по обе стороны от его лопаток, а затем развернулся так быстро, что сбил крылом несколько книг со стола с картами.

     — Что за фигня это была? — воскликнул он, подняв кулаки. — Кас, здесь кто-то есть. Вот дерьмо, в бункере призраки — снова. Кас! Кто, чёрт возьми, здесь, ты кого-нибудь чувствуешь?

     — Это был я, Дин. Я сделаю это снова, — и сделал.

     — Как, чёрт возьми, ты это сделал? — спросил Дин, его дыхание начало нормализовываться. Он слегка наклонился вперёд, упершись руками в колени, благодарный, что ему не придётся выслеживать призрака в собственном доме.

     — Благодать. Она может сделать многое. Например, я могу касаться тебя, на самом деле не находясь здесь. Как угодно, начиная с точки в нужном месте и заканчивая… гораздо большим. Но сейчас, однако, давай сосредоточимся на том месте, где я только что коснулся твоих лопаток.

     — Фильтр, Кас, фильтр, — усмехнулся Дин, моля Джека, чтобы тот на самом деле не решил применить фильтр.

     У Дина была неплохая догадка: Кастиэль понял, что мог говорить всё, что заблагорассудится, и просто позволил Дину задавать темп. Чёртов сверхбдительный ангел, вероятно, смекнул, что вся эта история с Михаилом была уловкой в течение двадцати минут, и решил не придавать этому значения.

     Охотник на полставки стал немного лучше за последние пару месяцев, и особенно за последние несколько дней, но даже он знал, что всё ещё был ссыкливым трусом, не умеющим пользоваться словами. Тем не менее, его идея одержимости с каждым днём становилась всё лучше и лучше, и он ни о чём не жалел. Чёрт, это было лучшее время для Дина за… возможно, всегда.

     Он знал, что ходил около полного озвучивания своих чувств к Кастиэлю, потому что, по сути, был охваченным паникой ребёнком. Хотя было утешительно знать, что не было ни малейшего шанса, что ангел не ответит взаимностью. Так что какое-то время они могли продолжать неторопливый шаг вперёд и назад, не спеша, просто наслаждаясь процессом. Тем не менее, Дин готов был поклясться Малышкой, что если бы он попросил Кастиэля вернуться в своё тело, потому что захотел поласкаться, то не было бы никаких колебаний, и тот был бы готов в ту же секунду, как Дин переступил бы порог, скорее всего, уже ослабляя свой завязанный назад галстук.

     Дину действительно нужно было преодолеть себя. Он работал над этим. Он был так благодарен, что Кастиэль давал ему время, в котором он нуждался, и делал это единственным известным ему способом. Дин предположил, что он также был благодарен за различные красочные фразы мистера У Меня Нет Фильтра, которые тот бросал время от времени. Да, Кастиэль сказал, что любит его, но знание даже малой толики того, что творилось в голове того, начинало придавать Дину смелости. Использовал ли он свои слова? Не совсем, но он приближался к этому.

     Эмоционально незрелый ребёнок пытался напрячь, почувствовать или сделать хоть ЧТО-НИБУДЬ с теми местами на своём плече, к которым прикасался Кастиэль. Он знал, что в этот момент, вероятно, выглядел как страдающий запором, но всё равно продолжал попытки.

     — УГХ! Это не работает, Кас. Ты можешь… ты можешь завладеть частью меня? Чувак, я пытаюсь задействовать мышцы, которые никогда не использовал, для крыльев, которых никогда не имел. Я понятия не имею, как это должно ощущаться. Ты можешь взять управление крыльями или плечами, просто чтобы я почувствовал, как это должно быть?

     — Да. Мы будем двигаться неспеша.

     Дину казалось, что он использует гребной тренажёр, которого там не было, но крылья двигались. Один гребной тренажер теперь был заменён двумя гребными тренажёрами, которые, если бы они были реальными, находились бы по бокам от него, когда крылья меняли положение. Кастиэль намеренно повторял каждое движение, которое мог придумать, чтобы Дин мог почувствовать, как меняются его группы мышц, когда он хочет, чтобы крылья двигались в ином направлении.

     — Это должно быть неплохим началом. Я возвращаю тебе полный контроль, попробуй сам.

     — Ну, поехали, — сказал Дин, пытаясь выдвинуть крылья вперёд. Это всё, что он хотел сделать до сих пор. Когда Кастиэль делал это за него, он не мог заставить себя прикоснуться к крыльям, потому что не он ими двигал, так что он не считал, что ещё заслужил это, но даже теперь, когда он действительно двигал крыльями, нервно и слегка топорно, он всё ещё считал, что было вежливо сначала спросить.

     — Очень хорошо, Дин.

     — Спасибо, — ответил он, по-прежнему концентрируясь на том, чтобы ещё больше выдвинуть крылья вперёд, почти до такой степени, чтобы они будто бы обхватывали его. — Можно мне... в смысле, не будет ли слишком странно, если я потрогаю его?

     — Вовсе нет. Давай.

     Из всех моментов, когда можно было использовать фильтр, тот выбрал именно этот момент. Дин предоставил тому прекрасную возможность начать, а тот даже не воспользовался ею. Вместо того чтобы зацикливаться на том, что было подано Кастиэлю на серебряном блюде, а затем отвергнуто, он нежно провёл пальцами по крылу.

     — Кас, — выдохнул он, — это должно быть самое мягкое, что я когда-либо трогал в своей жизни. Шёлк не такой мягкий. Бархат не такой мягкий. Чёрт, я не могу придумать ничего, что было бы таким мягким, — благоговейно продолжал он, проводя теперь обеими руками по крыльям. Он почувствовал, как ему показалось, мягкое, удовлетворённое урчание внутри себя, и задался вопросом, приятно ли это ощущение Кастиэлю. Он, конечно, не остановился. — Чёрт, я мог бы делать это часами, — бездумно произнёс он, продолжая прочёсывать пальцами чернильно-чёрные перья.

     — Я с удовольствием позволил бы тебе прикасаться ко мне часами.

     И-и-и-и-и вот тот вернулся.

     — Это в моём списке дел, — не задумываясь, ответил Дин. Он решил полностью проигнорировать это, продолжая двигать крыльями во всех возможных направлениях, вместо того чтобы зацикливаться на том, что, чёрт возьми, он только что сказал вслух. К счастью, Кастиэль не прокомментировал это, что, безусловно, помогло Дину избежать эмоционального срыва грандиозных масштабов. Но, с другой стороны, он использовал немного слов, и он чуточку этим гордился.

     — Ты отлично справляешься.

     — Спасибо, — рассеянно сказал он, по-прежнему завороженный крыльями, которые он вроде как научился контролировать. — Вопрос к тебе, Кас...

     — Продолжай.

     — Тебе не повредит перенести их обратно в другое измерение? Если нет, и это не проблема, не мог бы ты как-нибудь убрать их хотя бы на пять минут? Я хочу их вернуть — я действительно хочу их вернуть, но ты прав, они огромны, и мне нужно всего несколько минут, ты не против?

     — Конечно, — с этими словами крылья исчезли.

     — Спасибо, Кас, — поблагодарил Дин. Со звуком, который он ни за что бы не признал издаваемым, чертовски близкий к восторженному писку, он помчался по коридорам бункера. Он бежал и бежал, пока, наконец, не добрался до узкой вертикальной лестницы, а затем начал взбираться наверх.

     Распахнув люк, Дин не смог сдержать своего волнения, когда подошёл к одному краю крыши. Он скорее беспокоился бы о том, что их здесь могут заметить инопланетяне, чем кто-нибудь из людей. Ему действительно нравилось, насколько удалённым был бункер. Ну, может быть, ребята из МКС, смеявшиеся над ним раньше, и могли его увидеть, но Дин не мог себя заставить беспокоиться об этом.

     — Вытаскивай их, Кас!

     ФУШ-Ш!

     Дин расправил крылья с большей легкостью, чем в прошлый раз, проведя пальцами по более длинным перьям.

     — Твои крылья охрененно восхитительны.

     Он не знал, что именно он уловил от Кастиэля — это была… гордость? Застенчивость? Он не мог быть уверен, потому что это продлилось всего мгновение и исчезло в считанные секунды.

     — Спасибо, — Кастиэль произнёс это тихо. — Хотя... мне очень любопытно, что ты хочешь сделать.

     — Я собираюсь спрыгнуть с крыши, — сказал он и бросился бежать.

     Дин остановился так же быстро, как и побежал, обнаруживая, что полностью лишён всякой способности двигаться, а его тело вернулось в нормальное положение стоя, ничего из этого он не делал.

     — Чёрт, Кас! Верни мне контроль надо мной прямо сейчас!

     — Я не сделаю ничего подобного. Я знаю, что сказал, что командовать парадом всегда будешь ты, но не в этом случае. Нет.

     — Это нечестно! Ну и что, если я сломаю ноги, ты же можешь просто подлатать меня! Это не имеет значения! Кас, не заставляй меня умолять.

     — Дин, — сказал он, слегка растягивая имя, — как бы мне ни нравилось слышать твои мольбы, сейчас не время для них. С крыши ты не прыгаешь.

     Как только ему удалось прийти в себя, он продолжил:

     — Сукин сын! Ты ВСЁ ЕЩЁ не научил меня, как вернуть контроль над собой. Просто верни его мне, прямо сейчас! С последствиями я разберусь позже.

     — Во-первых, я чувствую то же, что и ты, и я не в настроении ощущать переломанные ноги. Я полагаю, ты заметил, что это работает в обе стороны. Во-вторых, позволь мне сформулировать так, чтобы ты, возможно, лучше понял, — сказал Кастиэль, вздыхая: — И чтобы убедиться, что ты правильно меня понял, я не буду использовать твой голос, я буду использовать свой собственный, дабы избавить от любых сомнений.

     Дин даже не подозревал, что такое возможно, но когда Кастиэль заговорил, слова исходили не с его рта. Дьявол, его губы даже не шевелились. И всё же он отчётливо услышал их голосом Кастиэля:

     — Я прекращаю это дерьмо прямо сейчас. Ты НЕ будешь прыгать с крыши.

     Кастиэль использовал свой крутой карающий ангельский голос. И тот ругался, что делал крайне редко. Именно тогда Дин был чрезвычайно благодарен, что не контролировал своё тело, потому что физическую реакцию, когда он услышал от разъярённого серафима нечто подобное, было бы невозможно скрыть. Он был на сто процентов уверен, что Кастиэль точно чувствовал, что именно это с ним делает, потому что эти слова, произнесённые таким тоном, поразили Дина, как товарный поезд.

     — Хорошо, я не буду прыгать с крыши, — у него даже не было тела, но он чувствовал, что не мог дышать. — Но мне нужно, чтобы ты объяснил, как, во имя всего святого, ты это сделал.

     — Я просто мысленно произнёс эти слова, вместо того чтобы сказать их посредством тебя. Если мы выйдем в общественное место, когда контроль будет у тебя, ты можешь сделать то же самое. Просто думай обо мне с той же силой, с которой молишься мне, и тебе не придётся говорить вслух. В качестве бонуса, люди не будут думать, что ты разговариваешь сам с собой.

     — Ладно, это восхитительно, но я всё ещё злюсь, что ты не позволяешь мне спрыгнуть с крыши.

     — Как насчёт компромисса? — Кастиэль вернулся к разговору посредством Дина.

     — Я слушаю.

     — Я прыгну с крыши вместо тебя, и если ты сможешь взлететь обратно самостоятельно, тогда я подумаю о том, чтобы позволить тебе прыгнуть в следующий раз.

     — Чего ты, чёрт возьми, ждёшь?!

     Кастиэль сорвался с места, помчавшись к дальнему концу крыши. Когда до конца оставалось около десяти футов¹⁰, крылья с силой хлопнули вниз, и тот поднялся примерно на двадцать футов в воздух, управляемый мощными ангельскими перьями. Ещё несколько взмахов, и они поднялись ещё выше, а затем тот позволил им медленно спуститься обратно на землю, мягко приземляясь на поле за бункером.

     Пока Кастиэль шёл обратно к их дому, Дин молчал. Он не издал вообще ни звука на всём обратном пути.

     — Дин? Ты в порядке? Я ведь не напугал тебя, правда?

     — Прости. Я забыл, что такое слова и как их использовать. Это было самое потрясающее, что я когда-либо испытывал!! Ты хоть представляешь, какой ты удивительный? Господи, Кас, это было безумие!

     Ангел покраснел, и Дин знал это. Он чувствовал, сколь сильно тому приятно и в равной степени неловко, поэтому, конечно, продолжил в надежде усугубить это.

     — Ты буквально самое крутое создание на планете! Мы только что слетели С КРЫШИ — и это сделал ты. Это всё ты, парень!! Ты доставляешь нас в Перу или ещё куда-нибудь, где нам нужно быть. Ты спускаешь нас с крыш. Ты исцелял меня и Сэма больше раз, чем я могу сосчитать. Ты встречаешься лицом к лицу с любым монстром и надираешь им задницы! Кас, как только я взлечу обратно на крышу, мы выпьем немного пива и отпразднуем, какой ты замечательный.

     Кастиэль предпочёл ничего не комментировать и просто вернул контроль Дину.

     — Эй! На этот раз я не споткнулся! — едва заметно запнулся, но всё же это был прогресс.

     — Я очень горжусь тобой за это. И... спасибо тебе. За твои добрые слова.

     — Я имел в виду каждое из них, чёрт возьми, — и это было так. Дин был шокирован тем, что связал воедино два предложения. Дьявол, возможно, это были даже три предложения! Он каким-то образом произнёс всё это «вслух», что было равносильно саламандре, поступающей в Гарвард.

     — Что же, Дин, путь к возлияниям лежит через крышу. Как насчёт того, чтобы ты нас туда доставил?

     — Не могу дождаться, — уверенно сказал Дин, подпрыгнул и изо всех сил замахал крыльями.

     К его чести, он поднялся в воздух на два с половиной фута¹¹, что, вероятно, составило бы всего около фута, если бы у него не было крыльев.

     — Эм-м... — протянул Дин, потирая рукой загривок, — давай попробуем ещё раз…

     Два с половиной фута.

     — Итак, Кас... — начал он, расхаживая по слишком высокой траве, — у тебя есть какие-нибудь советы, приятель?

     — Просто лети, Дин. Ещё пятнадцать минут назад ты хотел прыгнуть с крыши. Просто верни нас обратно туда, и мы сможем пойти выпить пива вместе. Нет, погоди, извини — я же сказал, что, когда ты вернёшь нас наверх, я позволю и тебе прыгнуть с крыши. Нельзя об этом забывать. Пожалуйста, продолжай.

     — От тебя сейчас валит столько грёбаного самодовольства, что я могу УТОНУТЬ, ты, придурок. Ты собираешься мне помочь или нет?

     — Хм-м... взмахивай сильнее, — снисходительность была ещё кое-чем, в чём Дин мог бы утонуть.

     — Ладно, ты, придурок, я так и сделаю! — Дин принялся изо всех сил взмахивать своими новообретёнными чёрными как смоль придатками. Без подпрыгивания, он оторвался от земли на три фута¹², продержавшись в воздухе около пяти секунд, и он посчитал это чёртовым прорывом. — Я взлетел, ты, засранец! Я взлетел!

     — Да, и это было очень впечатляюще, — он звучал очаровательно заскучавшим.

     — Чёрт возьми, Кас! — он вытянул крылья вперёд и посмотрел на них. — Ладно, ребята, я знаю, что это моя проблема, а не ваша, но я прошу, — продолжил он, поглаживая несколько перьев, — просто помогите мне немного, ладно? Может, если я сначала разбегусь…

     Дин пробежал футов двадцать¹³ от бункера и взлетел, прыгая точно так же, как это сделал Кастиэль, используя мышцы, которые он определённо использовал раньше, однако не для того, чтобы на самом деле управлять крыльями. Крылья были в новинку.

     Пять футов¹⁴.

     — Это явное улучшение! Чёрт побери, это серьёзный прогресс, — сказал он, задыхаясь. — Я собираюсь попробовать ещё раз, может, разбегусь немного дальше.

     — Я согласен, что ты совершенствуешься. У тебя очень хорошо получается в полной мере использовать их. Твой контроль стал гораздо лучше.

     На этот раз в голосе того не было сарказма, Кастиэль выглядел гордым.

     Он продолжал попытки в течение примерно девяноста минут, с десятью футами по вертикали, ставшими его личным рекордом. До крыши было далеко, но это было лучше, чем когда он начал.

     Дин притянул крылья поближе и вытянул вперёд так, чтобы не повредить их или особо не испачкать, и сел, ласково баюкая часть их в своих руках.

     — Кас? — он был совершенно истощён. — Не думаю, что мне удастся сегодня забраться на крышу.

     — Это не из-за недостатка стараний. Руки и ноги у тебя есть со дня твоего рождения. А крылья у тебя всего несколько часов. Я хвалю тебя за то, чего тебе удалось достичь сегодня.

     — Ха! Ну, это было не так уж и много, — сказал он, нежно проводя пальцами по перьям, звуча слегка удручённо.

     — Ты не против, если я снова возьму под контроль твои плечи?

     — Давай.

     — Хорошо, поднимись для меня. Теперь же, ты будешь тем, кто будет направлять нас. То, как ты расположишь и наклонишь своё тело, поможет нам забраться на крышу, я просто буду двигать конечностями, к которым ты ещё не привык.

     — Ага, — сказал Дин немного увереннее, поднимаясь на ноги, — ага, парень, действуй.

     Кастиэль их спустил, и с небольшой помощью Дина они добрались до крыши. Он прекрасно осознавал, что дерзкое крылатое создание, вероятно, проделало примерно девяносто пять процентов работы, но всё равно было приятно, что тот включил Дина.

     — Иди обратно к краю крыши… — Кастиэль не мог на самом деле закатить глаза, но Дин всё равно это почувствовал.

     — Серьёзно? — он уже быстро шагал к задней части, не в силах сдержать широкую улыбку, сияющую на его лице в лучах заходящего солнца.

     — Да, Дин, серьёзно. Ни за что на свете я не позволил бы тебе спрыгнуть с крыши, будучи при полном контроле, но если я буду управлять крыльями, никакого вреда ты не получишь. Я бы никогда такого не допустил. Теперь о том, когда ты прыгнешь. Подойди как можно ближе к краю. Последний шаг, который ты делаешь — это тот, на котором ты прыгаешь, понял?

     — Понял, — ответил он, затаив дыхание, не в силах сдержать волнение.

     — Вперёд.

     Дин побежал что есть мочи, набирая скорость с каждым шагом. Он достиг последнего участка крыши и ни на секунду не усомнился в своей безопасности, когда прыгнул так, словно его ботинки были снабжены пружинами, и поднялся примерно на сорок футов¹⁵ в воздух, ничего из этого на самом деле не было его заслугой, но всё равно ощущалось потрясающе. Он даже не смутился крика «у-ух», вырвавшегося из его лёгких.

     — Наклонись вперёд СЕЙЧАС. Держись как можно более параллельно земле.

     Дин незамедлительно сделал, как ему сказали, практически превращаясь в доску, и был вознаграждён скольжением на высоте не менее ста футов¹⁶ над пустынными полями. Безопасность, доверие и восторг пронизывали его и его водителя, когда они скользили вместе в полном довольстве.

     — Теперь выпрямись, — проинструктировал Кастиэль с мощным взмахом своих крыльев.

     Пассажир тут же выпрямился, как смог, когда ещё несколько лёгких взмахов крыльев мягко приземлили его к безопасности.

     — Кас... — наконец произнёс Дин, поднося сложенные словно в молитве руки к лицу, прикрыв рот и нос, небрежно пытаясь стереть слёзы радости. — Не знаю, есть ли у меня слова, чтобы описать, насколько это было потрясающе.

     — Они тебе не нужны. Я чувствую это.

     — Как и я, ангел… как и я, — ответил он, глубоко сосредоточиваясь на выдвижении своих новых придатков вперёд, но безуспешно.

     Он попытался ещё несколько раз, каждый раз столь же неудачно.

     — О, — наконец сказал он, — ты всё ещё контролируешь их, вот почему я не могу ими двигать, — сказал он немного подавленно.

     — Я не заставлю тебя пройти весь этот путь обратно пешком. Я доставлю нас туда перелётом. Тем не менее, когда бы ты ни захотел, они твои. Всё, что тебе нужно сделать, это попросить, будь я в твоём теле или в своём — когда бы я туда ни вернулся. И, прежде чем ты прервёшь меня — потому что я чувствую и знаю, что ты собираешься это сделать, — остановись. Остановись прямо сейчас. Я останусь с тобой, как сейчас, так долго, как ты этого хочешь. Я счастлив, Дин. Я так сильно счастлив.

     Он сделал несколько глубоких вдохов, не доверяя тому, как будет звучать его голос, если он заговорит.

     — Ладно, приятель, переправь нас домой, — шёпот был всем, на что он был способен, не позволяя приливной волне эмоций прорваться вместе с голосом. Это не имело значения, он знал, что пилот всё равно почувствовал их.

***

     Дин отвёл их обратно на кухню, без крыльев, и попытался немного размять спину.

     — Я могу исцелить её для тебя, если хочешь. Ты проделал сегодня большую работу.

     — Не-а, у меня есть идея получше, — сказал Дин, доставая из холодильника три бутылки пива. Вместо того, чтобы сесть за стол, он направился к душевым, минуя и их тоже, и начал набирать воду в одну из огромных ванн, располагавшихся в бункере.

     — Думаю, я это заслужил, — сказал он, хватая с полки английскую соль и насыпая немного в ванну, когда та наполнилась.

     — Я согласен.

      Дин положил соль обратно на место, откуда её взял, а затем схватил бутылку, которая, как он предполагал, принадлежала Эйлин, но, насколько он знал, была Сэма.

     — Ни слова, Кас, — сказал он, наливая в ванну лавандовую пену, — ни единого слова.

     — Конечно, Дин. Я запишу тот факт, что тебе нравятся ванны с пеной, в том же месте, где я записал, что ты тренируешься. Если я когда-нибудь поймаю тебя на поедании капусты по собственной воле, я не смогу держать это при себе. Ты предупреждён.

     Дин слегка хихикнул, когда налил, вероятно, слишком много пены для ванн, и, поставив её на место, начал раздеваться. Он сказал Кастиэлю «закрыть глаза» только один раз, когда впервые принял душ после того, как стал одержим. И даже в тот раз он произнёс это без особого нажима, он просто коротко сказал это и зашёл в душ. Не то чтобы он предупреждал ангела каждый раз, когда собирался раздеться, это могло сойти за грубость.

     Устраиваясь в старой глубокой ванне, позволяя себе погрузиться в тепло и пузырьки, Дин выдохнул.

     — Ага, это именно то, что мне было нужно, — он открыл пиво и сделал большой глоток, а затем поднял его в воздух. — За тебя, Кас, за то, что ты такой потрясающий. За то, что у тебя есть крылья. За то, что не дал мне переломать ноги. За то, что помог нам взлететь. Будем здоровы, приятель, — сказал он и сделал ещё один глоток.

     — Спасибо. Я планирую полностью заздоровать тебя в будущем.

     Широкая улыбка медленно расползлась по лицу Дина, и он обнаружил, что её невозможно убрать.

     — Итак, Кас... как ты узнал, что я делаю? Я могу ошибаться, но разве я не просил тебя не смотреть, когда я принимаю душ или переодеваюсь? Я действительно думал, что упомянул об этом, — игриво сказал он.

     — Ты говорил. Но ты никогда ничего не говорил о ванне.

     Этот любящий формальности засранец даже не звучал смущённым.

     — Справедливо, справедливо... – Дин сделал ещё глоток пива, всё ещё неспособный стереть широкую улыбку с лица.

     — Так как твои плечи?

     — Они чертовски болят, и мне это нравится. Я трудился для этого, чёрт возьми, и мы собираемся сделать это снова.

     — Ты ведь помнишь, что в бункере нет привидений, верно?

     — Случайно, но ага, теперь я знаю, что в бункере нет привидений.

     — Хорошо, присядь чуть для меня.

     — Понятия не имею, к чему это приведёт, но я в деле, — Дин сказал это вслух. Он винил во всём пиво. Пожав плечом, он забросил пустую бутылку в мусорную корзину и открыл другую, сразу же немного отведав.

      Пальцы, которые не являлись пальцами, которых на самом деле там не было, начали массировать его плечи. Они ощущались как руки, но Дин знал, что там ничего не было. И они начали не слишком мягко.

     — Чёрт... — выдохнул Дин, позволяя голове упасть на грудь.

     — Слишком сильно? — Кастиэль звучал немного встревоженно, что было на него не похоже.

     — Даже близко нет, — что, ради всего святого, на него нашло?! Может, в пену для ванны подмешали наркотики.

     Кастиэль что-то счастливо замурлыкал себе под нос, не отвечая. С помощью благодати тот продолжал массировать и расслаблять мышцы перетруженной спины Дина ещё добрых десять минут.

     — Теперь можешь продолжить и откинуться назад.

     — Блин, Кас, ты волшебник, — сказал он, опускаясь обратно в пузырьки, которые могли, а возможно и не могли лишать его собственного фильтра. — Это было потрясающе.

     — Я рад, что смог заставить тебя почувствовать себя лучше. Я с удовольствием сделаю это в любое время, без — или с — моим телом.

     — Может, это мне тоже включить в свой список дел? — Дин слегка хихикнул, допивая пиво.

     — Пожалуйста, добавь.

     Весело покачав головой, Дин вытащил пробку из ванны и направился в душ, чтобы ополоснуться. Проклятая широкая улыбка вернулась, и он задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь избавиться от неё.

***

     Перекусив остатками ужина, парочка была на середине «Хищника» — Дин, очевидно, выбрал этот фильм на сегодняшний вечер.

     — Не мог бы ты встать на минутку, пожалуйста?

     — Ага, конечно, — сказал Дин, вставая с дивана.

     — Немного дальше, если можно, держись спиной к дивану. Ещё на один шаг. Вот так.

      — Хорошо, и что теперь? — Дин понял, что в последнее время у него вошло в привычку делать всё, чего бы ни захотел от него Кастиэль, не задавая никаких вопросов. Но поскольку всё всегда заканчивалось хорошо, он не слишком беспокоился о том, к чему приведёт его последнее неинформированное решение.

     ФУШ-Ш!

     — Вау! Ладно, и снова привет, крылья, — он хотел незамедлительно протянуть их вперёд, чтобы потрогать, но обнаружил, что не может, — …крылья, над которыми я не властен.

     — Теперь ты можешь лечь обратно на диван.

      — Что?!? Нет! Я не собираюсь лежать на твоих крыльях! Это просто... грубо. Это же грубо, верно? В любом случае, тебе не будет больно?

     — Конечно, это не грубо, не тогда, когда я хочу, чтобы ты это сделал. И нет, мне совсем не будет больно, — Кастиэль медленно, мягко оборачивал крылья вокруг Дина, когда продолжил: — Помнишь, как ты просто лежал на боку, пока я не попросил тебя встать? Сделай так ещё раз.

     — Хорошо... — в конце концов согласился Дин. Он лёг обратно настолько осторожно, насколько мог, соответствующим образом ложась на левое крыло Кастиэля. — Ты УВЕРЕН, что тебе не больно? Мне так неловко, что я лежу на ТВОЁМ КРЫЛЕ.

     — Это действительно не больно. Это как когда ты используешь собственную руку в качестве подушки, чтобы на неё лечь. Обещаю тебе, мне не больно. Они довольно прочные.

     — Если ты так говоришь, — когда он позволил себе осторожно умоститься и погрузиться в крыло, правое крыло Кастиэля накрыло Дина, словно живое одеяло. Он обхватил его рукой и притянул ближе к своей груди. — Я беру свои слова обратно, я беру все свои слова обратно. Это потрясающе и должно происходить чаще, — восторженно сказал он, счастливо проводя пальцами по перьям.

     — Я позабочусь, чтобы так и было.

     Верный своему слову, он так и сделал, и когда Дин наконец добрался до постели, он уснул, окружённый перьями, которые крепко обнимали его.

***

     Прошло всего несколько дней, но к этому моменту Дин уже привык просыпаться… где-то или где угодно. Он не возражал.

     Этим утром он мягко проснулся, и его взгляд сфокусировался на каком-то древнем фолианте, который был совершенно не на английском языке. Енохианский? Ага, он был почти уверен, что это енохианский.

     — Утречка, солнышко! — проснуться в комфорте под контролем Кастиэля было одним из лучших ощущений, которые он когда-либо испытывал.

     — Привет, Дин, — ласково ответил ангел, переворачивая хрупкую страницу в книге.

     — Ты сделал себе кофе? Молодец! — Дин начал воспринимать своё окружение.

     — Нет, эта чашка для тебя, — добродушно сказал тот, когда взгляд того упал на дымящуюся кружку смоляно-чёрной благости.

     — Спасибо, Кас… — это было сказано лишь с лёгким налётом неохоты. Серафим не вернул ему контроль. В прошлом, когда бы Дин ни просыпался, Кастиэль сразу же возвращал ему контроль. — Итак... я бы с удовольствием сделал глоток, он выглядит великолепно...

     — Ну что ж, тогда вперёд. Бери кружку кофе, — равнодушно сказал Кастиэль, переворачивая очередную покрытую пылью страницу.

     Ладно — игра началась.

     Дин выложился по полной, серьёзно пытаясь добраться до вкуснейшей аккумуляторной кислоты, которая ждала его. Он знал, что это был идеальный напиток, поскольку он давным-давно уже рассказал ангелу, каким ему нравится его кофе, и тот любезно сохранил это в памяти. Несмотря на все его усилия, руки Кастиэля лишь запнулись, дрогнули на полпути — единожды.

     — Кас… я понятия не имею, как это сделать. Тебе стоит помочь мне тут, приятель. Пожалуйста?

      — Я постараюсь, — ответил Кастиэль, закрывая старый фолиант и кладя его на стол. — Это не точная наука, но ты же знаешь разницу в своих ощущениях, когда просто разговариваешь со мной и когда молишься?

     — Ага.

     — Представь это физически, на том же уровне. Ты хочешь кофе — и я знаю, что ты его хочешь, — так что просто попробуй забирать по одному участку за раз, вот, — сказал тот, поднимая руку. — Представь, что рука, которой я сейчас управляю, на самом деле моя, и ты хочешь её забрать, так что попробуй представить, как ты проникаешь сквозь неё, будто это перчатка. Ты хочешь заполнить всё пространство и сделать его своим, как будто ты полностью заполняешь его собой, избавляясь от меня.

     — Последнее, чего я хочу — это избавиться от тебя, но я попробую.

     Дин сосредоточился на своей правой руке, представляя, что натягивает перчатку. Вкладывая все свои мысли и усилия в одну эту конечность. Примерно секунд через тридцать он справился.

     — Святое дерьмо, Кас, кофе у меня!

     Кастиэль лишь ответил движением левой руки, показывая Дину поднятый большой палец.

     — О, сукин сын, мне потребовалась почти минута, чтобы овладеть ОДНОЙ РУКОЙ. Потрясающе...

     — С практикой придёт, — хихикнул Кастиэль. — Я думаю, сильным стимулом было бы полностью взять меня под контроль и получить свой кофе. Я тогда просто подожду здесь.

     Верный своему слову, Кастиэль терпеливо ждал примерно пятнадцать минут, пока Дин вновь полностью не восстановил контроль над своим телом, постоянно подбадриваемый своим крылатым тренером, который предлагал множество новых советов и подсказок.

     — Хорошая работа, Дин.

     — И ты даже налил его в кружку из нержавеющей стали, — сказал Дин, делая первый восхитительный глоток моторного масла.

      — Я не знал, сколько времени это займёт, и не хотел, чтобы твой кофе остыл.

     — Я даже не знаю, было ли это проявлением доброты или ты знал, что мне потребуется чертовски много времени, чтобы разобраться в этом дерьме.

     — Я просто оставил варианты открытыми. Почему бы тебе не выпить ещё кофе и немного не размяться, а затем вернуть контроль мне.

     Дин сделал, как ему было сказано.

      — Почему бы нам не попробовать обратное? — предложил Кастиэль, после того как Дин прикончил приличную дозу кофе. — Вместо того, чтобы представлять, как ты растёшь и заполняешь своё тело, представь себе обратное. Я бы хотел, чтобы ты представил, как ты уменьшаешься до размеров булавочного укола. Ты можешь делать это медленно, шаг за шагом, словно бы втягиваясь в себя. Полагаю, рано или поздно ты представишь, как просто отдаёшь мне свой контроль.

     — Я отдал бы тебе всё, о чём ты попросишь, — пробормотал Дин себе под нос.

     Затем у него случилась паническая мини-атака.

     — Ах, чёрт, я сказал это вслух. Сукин сын, я и это сказал вслух! — он спрятал своё быстро краснеющее лицо в руках, после чего начал расхаживать по комнате.

     Кастиэль мягко рассмеялся.

     — Ты бы хотел, чтобы я сделал вид, будто не слышал этого?

     — Нет... — робко признался он.

     — Хорошо, тогда я слышал это. Мне понравилось. А теперь, почему бы нам просто не начать с того, что ты передашь мне контроль?

     — Ага, у меня нет проблем с тем, что ты контролируешь м—чёрт, Кас, что, блин, ты подмешал в этот кофе?!?

     Дин сел.

     На этот раз Кастиэль рассмеялся во весь голос.

     — Уверяю тебя, я ничего не добавлял в твой кофе. И на тебя также не воздействует «ангельское моджо». Возможно, наше совместное времяпрепровождение, каким бы коротким оно ни было, просто позволило тебе говорить... более честно?

     — Ага, давай на этом и остановимся, — слабо хихикнул Дин, встав и немного походив по комнате. — На данный момент исчезнуть и уменьшиться до размеров атома для меня действительно не будет так уж трудно, так что давай продолжим работать, пока я представляю, как земля разверзается и поглощает меня целиком.

     Его передача контроля произошла почти мгновенно.

     — Чёрт… — потрясённо сказал Кастиэль. — Я этого не ожидал.

     Дин не смог сдержать хохот, который вырывался из него несмотря на то, что он сдерживался. Он всё ещё чувствовал их и едва мог отдышаться.

     — Что я могу сказать? Думаю, я просто предпочитаю полностью отдаться тебе, понимаешь, полностью открыться для тебя. Мне нравится, когда ты контролируешь ситуацию. И ага, я полностью осознаю, что только что сказал это.

     Кастиэль сел. Безмолвно. Если бы Дин контролировал своё тело, на его лице появилась бы самая дерзкая ухмылка в мире, потому что ему наконец-то удалось заставить умолкнуть этого любящего сексуальные намёки ангела. Кроме того, он отрастил немного яйца и сказал то, что хотел.

     — Почему бы тебе просто не продолжить практиковаться, Дин? — сказал Кастиэль несколько минут спустя. — В нашем нынешнем положении тебе сейчас нужно вернуть себе контроль, что, я знаю, не является твоей выбранной позицией. Приятно осознавать, что ты предпочитаешь, чтобы я был ведущим.

     — Ты засранец! Чёрт возьми!

     Оба мужчины наслаждались игривой непринуждённостью ситуации, каждый из них едва не задыхался от смеха, но в конце концов Дин продолжил практиковаться в том, чтобы брать и отдавать контроль в течение пары часов, пока не почувствовал себя вполне комфортно в обоих переходах.

***

     После тренировки и душа Дин отвёл их в свою комнату, где начал набивать свою верную спортивную сумку одеждой.

     — Мы куда-то направляемся?

     — Ага, — как только он закончил собираться, он пошёл на кухню, где наполнил старый зелёный охладитель пивом и льдом и направился в гараж.

     — Ладно, и куда же мы направляемся?

     Дин загрузил в багажник всё, что им могло понадобиться, и, закрыв его, сказал:

     — Я понятия не имею.

     Он подбросил ключи высоко в воздух, мгновенно отказавшись от контроля, и к тому времени, когда те упали обратно, Кастиэль поймал их.

     — Ты, блин, не можешь говорить это серьёзно, — наконец смог сказать ангел.

     Задыхающийся смех был ему единственным ответом в течении некоторого времени. Как только Дин взял себя в руки, он сказал:

     — Я не шутил, когда говорил, что не знаю, куда мы направляемся. Давай, Кас, отправимся в путь. Прокатимся. Мне всё равно, где мы окажемся.

     Кастиэль аккуратно сел на водительское сиденье, захлопнул дверь и похлопал по рулю.

     — Я чувствую себя очень польщённым сейчас.

     — Так и должно быть! Чёрт, сначала я позволил тебе овладеть мной, а потом позволил вести Малышку — кто знает, что будет дальше!

     — Я могу придумать несколько вариантов. Как насчёт запада? Ты бы хотел поехать на запад, Дин?

     — Я поеду с тобой куда угодно. Пора пнуть шины и разжечь огни!¹⁷

     — Я не знаю, что это значит, поэтому я просто отвезу нас на шоссе 70 без нападений на Малышку или поджига твоей машины.

     Они были в пути уже пару часов, слушая музыку и лениво болтая, когда зазвонил телефон.

     — Это Сэм.

     — Ха! Ответь ему. Если они с Эйлин добрались домой, это будет уморительно.

     — Очень хорошо... — Кастиэль поднял трубку. — Привет, Сэм.

     — Дин, какого чёрта?! Я прихожу домой к бессознательному ангелу с запиской на груди и... подожди. Кас?

     — Да, Сэм. Это Кастиэль. Ну, на текущий момент.

     — То есть ты имеешь в виду, что Дин действительно позволил тебе завладеть им?! —Сэм звучал недоверчиво.

     — Так и есть.

     — Где вы, ребята?

     — В данный момент мы путешествуем на запад, сейчас я приближаюсь к Колби, Канзас.

     — ОН ПОЗВОЛИЛ ТЕБЕ ВЕСТИ ИМПАЛУ?

     — Так и есть. Я начал поездку и до сих пор веду.

     — А... эм... — Сэм запнулся, — Дин сейчас что-нибудь говорит?

     — В данный момент — нет. Он, очевидно, слышит наш разговор, и, похоже, всё, на что он сейчас способен — это смеяться. Он смеётся сейчас очень сильно. Ты бы хотел поговорить с ним, когда он успокоится?

     — Ага, Кас, я бы с удовольствием.

     — Дин, Сэм хотел бы поговорить с тобой, хотя, полагаю, ты знаешь это.

     — Я знаю, знаю, — после ещё нескольких смешков Дин сказал, — ладно, думаю, я в порядке.

     Дин снова взял контроль.

     — Эй, Сэмми! Как там в Вермонте?

     — И это первое, что ты мне сказал, придурок? В тебя в данный момент вселился Кас, и ЭТО твоё приветствие?

     — Ну, — сказал Дин, — ага. Хорошо провёл время, сучка?

     — Ага. Мы хорошо провели время. А теперь... вернёмся к... эм… — Сэм глубоко вздохнул, — Дин, есть ли какая-нибудь возможность, чтобы мы могли поговорить только вдвоём?

     — Я не обижаюсь на это, оставлю вас наедине. Я обещаю, что не покину твоё тело, так что просто помолись мне, и я вернусь, когда ты захочешь, чтобы я вернулся.

     — Х-хорошо, Кас... Пока? Ага, полагаю, пока.

     — Он ушёл?

     — Да, Сэм, он ушёл. Я совсем его не чувствую, — печально сказал Дин.

     — Отлично, тогда я начну разговор снова, как в первый раз, какого чёрта, Дин?!

     Что ж, поначалу это было забавно, как Дин и предполагал, но теперь весь юмор улетучился.

     — Я, эм… я… — он действительно не знал, с чего начать.

     — Ладно, давай я тебе немного помогу, чья это была идея с одержимостью? — в его тоне не было гнева, только беспокойство.

     — Она была моя.

     — ПОЧЕМУ? Что, ради всего на свете, заставило тебя попросить Каса овладеть тобой?

     Дин безучастно уставился на ровную, открытую дорогу перед собой. Он не чувствовал даже искорки Кастиэля, так что знал, что тот его не слушает, но донести слова до брата было почти так же трудно.

     — Потому что я хотел, чтобы он это сделал.

     — Хорошо, — спокойно сказал Сэм, — как долго он там?

     — Эм, чуть больше недели.

     — Серьёзно, Дин? Тебе придётся рассказать мне немного больше — рассказать мне что-нибудь, что угодно! Я не понимаю.

     — Чёрт, Сэм, я уже сказал тебе, я попросил его об этом, потому что хотел, чтобы он это сделал. Это была действительно хорошая неделя, — пробормотал он смиренно.

     — То есть ты имеешь в виду, что он ни разу не возвращался в своё тело с тех пор, как это началось?

     — Не-а.

     На какое-то время на линии воцарилась тишина, но связь сохранилась.

     — Ты знаешь, что ты действительно отстой в использовании настоящих слов, ты ведь это знаешь, Дин? — тон Сэма был мягким.

     — Полностью осознаю.

     — Я не слепой.

     — Какого чёрта это должно значить? — выпалил Дин.

     — Это значит... — Сэм вздохнул, — это значит, что я видел, как вы двое находитесь рядом друг с другом с тех пор, как мы все вернулись. И задолго до этого тоже. Так же, как и Эйлин это видела. Никто из нас не упоминал об этом, поскольку мы думали, что ты наконец-то вытащил свою голову из задницы, но, похоже, она всё ещё частично там застряла. Мы думали, что вы, два идиота, на самом деле вместе.

     — Он владеет мной. Это… чертовски вместе, — наконец сказал Дин. У него голова шла кругом от того, что Сэм только что сказал ему, поэтому он благоразумно решил съехать на обочину и припарковаться на практически пустынной трассе. Он вышел из машины и порасхаживал вокруг неё.

     — Только в техническом смысле. Ты говорил с ним?

     — Мы говорили всё это время, — сказал Дин, наконец успокаиваясь и садясь на багажник.

     — Дин, ты знаешь, что я имею в виду.

     — Я работаю над этим. В любом случае, давай немного вернёмся назад. Во-первых, я больше не за рулём, я съехал на обочину, чтобы не разбиться. Во-вторых, — он уставился в безоблачное небо, не имея ни малейшего представления, как это сформулировать. — Откуда ты знаешь? Или что ты видел? Откуда Эйлин узнала? Чёрт, это было так очевидно? Дерьмо...

     — Дин, я знаю об этом годами, буквально ГОДАМИ. Я никогда ничего не говорил, потому что у тебя никогда не было времени что-то с этим сделать. Или кто-то из вас умирал. Или наступал другой апокалипсис. Но, Иисусе, Дин, любой мог увидеть, что ты любишь Каса. И ты должен знать, что он тоже любит тебя в ответ.

     — Сэмми, я скажу это только один раз, потому что никогда больше не хочу ни говорить об этом, ни думать об этом. Ага, я знаю, что он любит меня, это было последнее, что он сказал мне перед тем, как Пустота забрала его, но я не сказал ему этого в ответ. Я не смог. Чёрт, — он затих, снова принимаясь расхаживать. — Я всё ещё не могу, блин, сказать это, я в эмоциональном раздрае, Кас — парень, боже, отец вздрючил бы меня только за одно это, и это только часть моих проблем, — Дин начал говорить, и теперь, казалось, он не мог остановиться. — Я не могу использовать слова, поэтому я попросил его овладеть мной. Придумал целую ложь, сказал ему, что мне снятся кошмары о Михаиле из мира Апокалипсиса, и попросил его овладеть мной на некоторое время, чтобы я мог избавиться от плохих снов и, возможно, получить хорошие воспоминания об одержимости. Боже, я грёбаный слабак.

     — Так, погоди, Дин, — сказал Сэм через некоторое время, необходимое, чтобы переварить всё услышанное. — Кого волнует, что Кас парень, я точно знаю, что ты смотришь «Доктора Секси» не ради сюжета. Никого не волнует, нравятся ли тебе парни. Никого не волнует, нравятся ли тебе девушки. Никого не волнует, нравятся ли тебе и те, и другие. Кроме того, — Сэм немного подумал, — одержимость помогает? — тепло спросил тот.

      Как ему так повезло, что у него есть такой брат как Сэм? Он этого никогда не узнает, но он спустился бы в ад ради того ещё двенадцать раз, если бы пришлось.

     — Ага, помогает, — он слегка хихикнул. — Никто не заговаривал о любви или о подобных штуках, но мы определённо стали ближе. Это прекрасно.

     — Так чем, чёрт возьми, вы двое занимались на прошлой неделе?

     — Смотрели фильмы, готовили, тусовались. О, а ты знал, что он может перенести свои настоящие крылья в это измерение? Мы прыгали с крыши и много летали.

     — ВЫ ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДЕЛАЛИ?

     Дин на какое-то время задохнулся от смеха.

     — Ага, я могу летать. То есть, не очень хорошо, Кас всё ещё в основном контролирует крылья, но я могу летать.

     — Я так завидую. Не думаю, что когда-либо в жизни я так завидовал. Но... в любом случае… если это тот путь, который тебе нужен, чтобы сказать Касу, что ты его любишь, тогда сделай это. Но ты же знаешь, что он уже знает, верно? Основываясь на всей информации об одержимости, которую я прочитал, и особенно увидев Михаила и Адама нашего мира вместе, не влюблённых друг в друга, но настолько синхронизированных, Кас может почувствовать все твои эмоции.

     — Эм, я вроде как догадался, — чёрт бы побрал его брата за то, что он такой книжный ботаник. — Я всё ещё не могу это сказать, но я работаю над этим. Мы можем чувствовать эмоции друг друга. Кас сказал, что нужны примерно… месяцы или годы, чтобы это произошло, но для нас это заняло около трёх часов. Потом он заметил, что у тебя закончилась какая-то странная перуанская трава, и перенёс нас, чтобы взять ещё.

     — ВЫ ОТПРАВИЛИСЬ В ПЕРУ?

     — Просто чтобы пополнить запасы травы — или растения, — или чем бы оно ни было, — пожалуйста.

     — Вау, Дин, вау. Ладно… подводя итог: ты в безопасности, Кас в безопасности. Ты, по сути, функциональный немой, у которого проблем больше, чем у нас книг, но ты над этим работаешь. И вы рядом с Колорадо, вроде всё?

     — Хорошее резюме, Сэмми.

     — Делай всё, что тебе нужно, не торопись. Будь на связи время от времени, хорошо?

     — Спасибо, приятель. Это же касается и тебя. Вы с Эйлин останетесь в бункере на какое-то время или собираетесь снова уходить?

     — Узнали о ругару, который может находиться в Луизиане. Так что сегодня мы останемся здесь, а завтра, вероятно, отправимся в путь. И если это не ругару, то Эйлин всегда хотела увидеть Новый Орлеан. А если это ругару, мы убьём его, а затем отправимся в Новый Орлеан. Беспроигрышный вариант.

     — Будь осторожен, Сэм, скоро созвонимся.

     — Обязательно — удачи в использовании слов, придурок.

     — Пока, сучка.

     — До скорого.

     Дин закончил разговор и прислонился головой к крыше машины, приходя в себя от только что состоявшегося разговора. Сэм знал. Сэм знал уже много лет, но никогда ничего не говорил. Сэма не беспокоило, что Дин влюблён в мужчину. Всё, чего тот хотел — это чтобы Дин был счастлив.

      Решено, он купит Сэму целую корзину капусты, когда вернётся. Капусту с овсянкой или что-то в этом роде. И всю остальную здоровую фигню, которую тот хочет.

     — Кастиэль, — мягко помолился Дин, слегка потирая грудь, — Кастиэль, пожалуйста, вернись ко мне.

     Внезапно он перестал чувствовать пустоту. Он ощутил мягкий прилив теплоты и энергии, к которым так привык за последнюю неделю. Прошло всего двадцать минут, но, когда они вернулись, Дин и представить себе не мог, как сильно тосковал по этому.

     — Я здесь, Дин.

     Он выдохнул, хотя даже не знал, что задерживал дыхание.

     — Хорошо, это... я... это хорошо. Скучал по ощущению тебя.

     — Это чувство невероятно взаимно. Как прошёл твой разговор с Сэмом?

     — Это был… это был разговор. Всё в порядке.

     — Просто исходя из прошлого опыта, я полагаю, он усомнился в твоих мотивах относительно одержимости. Что ты ему сказал?

     — То же самое, что и тебе. Михаил апокалиптического мира, всё такое, всё такое, всё такое. Конец. Ты тайно подслушивал? — оживлённо ответил Дин.

     — Даю тебе слово, что не подслушивал, я просто решил, что сейчас подходящее время, чтобы спросить тебя честно.

     В его словах не было осуждения или враждебности, только любовь и искреннее чувство заботы.

     — Знаешь, для того, кто так сильно ненавидит свой прошлый опыт и исходил из этой единственной причины для текущей одержимости, ты почти не упоминал Михаила. Я думал, тебе нужно будет поговорить об этом больше. Но пока ты просто хорошо проводишь время.

     Количество фальшивой невинности, изливающейся из скромных ангельских слов, могло бы заполнить плотину Гувера.

     — Во-первых, я ПРЕКРАСНО провожу время, спасибо тебе большое, а во-вторых... молчи, Кас, — улыбнулся Дин. — Не заговаривай зубы профессиональному заговорщику зубов. Что ж, я хотел, чтобы ты побыл со мной ненадолго? А что? Это слишком большая просьба? — бесцельно спросил он, когда открыл багажник и достал пиво, с удовольствием делая глоток.

     — Ты же знаешь, что теперь я не позволю тебе сесть за руль самостоятельно.

     — Без разницы, ты начал это путешествие, ты можешь и продолжать его.

     — Очень хорошо. И нет, Дин, это не слишком большая просьба. Это ничто. И в то же время это всё, по крайней мере для меня. Ты ведь знаешь, что мог просто прийти и попросить меня, просто потому что хотел этого, верно?

     Дин продолжал пить пиво, как будто нашёл воду после недельного пребывания в пустыне.

     — Не думал, что ты пойдёшь на это, — сказал он погодя.

     — Я сделаю для тебя всё, что угодно, ты же знаешь. Так почему же ты хотел этого?

     Первое пиво не помогло — последовало второе.

     — Я... — Дин сделал жадный глоток, — я просто хотел, чтобы ты был рядом, — он немного порасхаживал, пока, наконец, не нашёл пень у леса, на который можно было сесть. — Ты вернулся… и я просто хотел тебя, здесь. Рядом. Чёрт, я не знаю, — пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Я думал, если ты будешь внутри меня, ты больше не уйдёшь, не пострадаешь, потому что я не позволю. Я смогу защитить тебя. Здесь. Кас, я... — его слова оборвались из-за слишком большого количества эмоций. Когда он почувствовал начинающие стекать слёзы, он не стал утруждать себя попытками скрыть то, что, как знал его ангел, всегда было там.

     Он не смог закончить, но он знал, что Кастиэль понял. Знал, что тот чувствовал это всем своим существом.

     — Я никогда не покину тебя. Если ты захочешь, нам больше никогда не придётся охотиться. Мы можем проживать свои дни где угодно, где захотим, не задумываясь о монстрах этого мира. Мы можем быть счастливее, чем ты когда-либо мечтал. Я позволил бы тебе вмещать меня до конца времён, если бы ты действительно этого хотел. Или я мог бы вернуться в своё тело в какой-то момент. Ты мог бы вернуть меня в считанные секунды, всё, что тебе нужно сделать — это попросить. Дин, ты можешь просить меня о чём угодно или рассказать мне что угодно. Пожалуйста, скажи мне, чего ты хочешь?

      — Тебя. Я хочу тебя, Кас. Ты — всё, чего я хочу, — Дин не мог до конца осознать, что он только что сказал вслух и всему миру. Он боролся с паникой, которая грозила охватить его, допивая остатки пива, как будто он был первокурсником в колледже, пытающимся как-то взять себя в руки.

     — У тебя есть я. Ты это знаешь. У тебя всегда был я. И хотя это понятно и без слов, ты тоже всё, чего я хочу.

     Честность пришла на обочине дороги в глуши Канзаса, сидя на пне, но это было такое же хорошее место для её проявления, как и любое другое. Дин встал и пошёл обратно к машине.

     — В конце концов, мы вернём тебя в твоё тело, но пока что — куда ты, чёрт возьми, направлялся? — спросил Дин, забираясь обратно в машину, всё ещё не веря в то, что только что произошло. Не было никакого способа, чтобы он смог продолжать говорить о тяжёлом и весомом, и он также знал, что Кастиэль не стал бы его винить за это. Он вставил ключ в замок зажигания и потерял всякое ощущение себя.

     — Что ты только что говорил, о моей безопасности? — Кастиэль произнёс это как властный родитель. — Хочешь, чтобы я был в безопасности и с тобой? Я хочу этого же в отношении тебя. Так что это значит, что я при контроле, и я по-прежнему за рулём. Ты только что выпил два пива, хотя, полагаю, мне следует быть немного благодарным твоему быстрому вливанию жидкой храбрости. Было приятно это услышать.

     — Я же говорил, что работаю над этим. Влей в меня ещё немного пива, и ты, возможно, получишь ещё.

     — Не искушай меня, Дин. Однажды я выпил целый магазин спиртного. Я сделаю это снова, — с ухмылкой бросил Кастиэль, возвращая их на трассу.

     — Я тебе доверяю. Я всё ещё понятия не имею, куда мы направляемся. Погоди… это вообще имеет значение? Не, не особо. Просто веди, ангел.

     — Всё, что захочешь, — сказал Кастиэль с весёлым смехом.

     Единственный трезвый продолжал их путь ещё пару часов, пока они не оказались в крошечном городке Лимоне, Колорадо. Там были закусочная и мотель «Айви Лиф». Этого им было достаточно.

***

     После ужина, состоявшего из на удивление вкусных бургеров, Дин отвёл их к ним в номер, так как солнце уже начало клониться к закату.

     — Знаешь, что, — спросил Дин, позже намыливаясь в душе.

     — Что такое?

     — Я же до сегодняшнего дня никогда не позволял тебе водить импалу, не так ли?

     — Нет. Я впервые вёл твою машину.

     — Прости за это, — сказал он, поворачиваясь, чтобы смыть шампунь с волос. — Поведи её домой, если хочешь. Води, когда мы вернёмся домой. Дьявол, я даже буду сидеть рядом в редких случаях и очень постараюсь не кричать на тебя за рулём, как тебе такое?

     — Я беспокоюсь о твоём психическом здоровье.

     Дин засмеялся, выключая воду и вслепую шаря вокруг в поисках полотенца, пока не почувствовал, как его руку направляют вниз и влево, в этот момент он нашёл полотенце.

     — Ага, я так и думал, — сказал он, наконец вытирая воду с глаз и выходя из душа, на ходу вытираясь полотенцем.

     — Что, Дин, что ты думал?

     — Ты когда-нибудь отводил взгляд, пока я был в душе? — вытершись насухо, Дин собрался было завернуться в полотенце и пойти в спальню, но вскоре понял, что это, по большому счёту, бессмысленно, поэтому перекинул его через карниз для занавески в душе и отправился на поиски пижамы обнажённый и беззаботный. Он заранее задёрнул шторы в комнате, достаточно плотно.

     — Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я просто почувствовал, что ты не можешь найти полотенце, и поэтому слегка подтолкнул тебя в нужном направлении?

      — Ты не отвечаешь на вопрос, Кас, — сказал он, когда надевал клетчатые пижамные штаны, не заботясь о футболке. Кондиционер в номере мотеля, вероятно, был изготовлен ещё при Эйзенхауэре, и даже установив его на максимум, температура в номере колебалась в районе 78°¹⁸.

     — Ты прав. Нет.

     — Чёртов напыщенный ангел, — проворчал Дин себе под нос, обнаруживая, что не способен скрыть веселье в голосе.

***

     Они некоторое время лежали в постели и смотрели какое-то кулинарное шоу по каналу The Food Network, когда Дин вдруг осознал, что не чувствовал свою левую руку.

     — Кас, у меня, инсульт или сердечный приступ? Я не чувствую свою левую кисть, или руку, если уже на то пошло, — поспешно сказал он, слегка запаниковав.

     — Нет, ты в полном порядке, я просто позаимствовал её на минуту.

     Если Кастиэль мог контролировать его плечи, то, конечно, мог контролировать и руку. Тот мог контролировать буквально любую часть его тела, какую хотел. Пульс Дина подскочил до ста пятидесяти, как и неделю назад, когда ангел мягко подтолкнул его к дверной раме. Около пятидесяти различных мыслей пронеслись в его мозгу с невероятной скоростью. Идеи, о которых ему совершенно не следовало думать, вспыхивали, как лесные пожары, и он не мог их остановить. Как и то, насколько учащённым становилось его дыхание.

     — Дин. Я остановлюсь прямо сейчас, если ты этого хочешь, — Кастиэль заметил, что Дин был близок к обмороку. — Ты бы хотел, чтобы я вернул тебе контроль над твоей рукой? Кроме того, ты же знаешь, что можешь забрать её у меня, когда бы ты ни захотел.

     — Нет, — это был едва слышный шёпот, но он определённо не колебался, давая ответ.

     Кастиэль взял его только что подчинённую руку и переплёл её с пальцами с другой руки Дина, кладя их обе на живот Дина.

      — Ты... — Дин попытался взять себя в руки, — ты хотел взять меня за руку? —технически, да — это Дин держал себя за руку, но он мог чувствовать лишь одну из них. Кастиэль нежно провёл большим пальцем по коже Дина туда и обратно, прежде чем снова заговорить, и это действительно чувствовалось так, как если бы кто-то другой прикасался к Дину с заботой. Он почувствовал себя идиотом: всё, чего Кастиэль хотел — это взять его за руку.

     — Да, хотел. Это нормально?

     — Конечно, Кас, ага, это хорошо, — его мысли начали замедляться, и он быстро, нежно сжал руку, над которой был лишён контроля. Он подумал, как чертовски странно, что он не мог почувствовать это, но знал, что ангел мог.

     Когда он пытался вновь взять под контроль дыхание и сердечный ритм, он чуть было не рассмеялся над абсурдностью ситуации, но спохватился, вместо этого наблюдая, как люди по телевизору лихорадочно бегали по кухне. Что, чёрт возьми, как он думал, Кастиэль собирался делать? Наброситься прямо на его член? Именно тогда, в этот самый момент, всё подобие самообладания вылетело в окно.

     Дин ничего не мог с собой поделать, одна лишь мысль об этом зрелище заставила его задохнуться, сжимая свою руку на Кастиэлевой, когда он закрыл глаза. Сильное желание охватило его, и он знал, что не было никакой возможности, чтобы ангел не почувствовал это. Одна простая мысль, по сути, сломила Дина Винчестера, и он никак не смог бы выдать это за нечто другое, тем более что его тело быстро начинало откликаться на всё, что рисовал его разум.

     — Дин…

     Если бы было возможно для бестелесного существа, которому вообще не нужно было дышать, каким-то образом звучать так, будто у него перехватило дыхание, когда он говорил, то именно это в тот момент и произошло.

     — Поговори со мной.

     Ага, этого не должно было случиться.

     — Прочитай мои мысли, — тихо сказал Дин, проводя пальцами по тыльной стороне ладони Кастиэля.

     — Нет, не в данном случае.

     Кастиэль отнял свою руку от Диновой и поднёс её ко рту, слегка проводя пальцами меж его губ.

     — Для данного случая мне нужно, чтобы ты использовал свои слова. Поговори со мной.

     Не в силах сдержаться, Дин поцеловал пальцы, выводящие узоры на его губах. Большой палец намеренно начал тянуть его нижнюю губу, в то время как остальные пальцы ласкали его щёку. Дин попытался и не смог подавить стон.

     — Не открывай глаза, это будет казаться реальнее. Но мне всё равно нужно, чтобы ты поговорил со мной.

     — Это реально, Кас, потому что это ты. Я знаю, что это ты. Это реально, — каким-то образом выдавил он, изо всех сил стараясь не взять в рот один из пальцев Кастиэля.

     — Что же, да, это реально. Это я, и я прикасаюсь к тебе, но я всё равно хотел бы знать, как ты хочешь, чтобы я действовал, если вообще хочешь.

     Из телевизора донёсся звон кастрюль и сковородок, и Дин сказал первое, что пришло в голову.

     — Выключи телевизор.

     Поскольку Дину сказали держать глаза закрытыми, он так и сделал. Он услышал что-то похожее на электрическое шипение и лёгкий треск, но телевизор действительно перестал издавать звуки. Он сомневался, что Кастиэль пользовался пультом, решив позволить своей благодати сделать это за него. И если тот в процессе поджарил старую модель LG, то кого это волнует, ведь тот выключил эту чёртову штуку.

     — Слова.

     Кастиэль танцевал бережными и любопытными пальцами по шее Дина, робко проводя ими вниз по обнажённой груди, пока они снова не соединились с рукой Дина.

     — Кас... пожалуйста... — и вот, Дин умолял.

     — Дин Винчестер, скажи мне, чего ты хочешь. Прямо. Сейчас.

     Это был приказ. Это определённо был приказ, отданный ему самым «я командовал собственным гарнизоном Небес» голосом за всё время, и Дин был близок к тому, чтобы сойти с ума от того, насколько горячо Кастиэль звучал.

     Кастиэль начал проводить ладонью вверх по правой руке Дина, в прямо противоположном направлении тому, в котором Дин хотел, чтобы тот двигался. С остававшейся в его мозгу кровью, Дин схватил своё левое запястье и толкнул его к поясу брюк, вымолвив единственные три слова, которые он смог сформировать после получения сексуального до безумия приказа.

     — Прикоснись ко мне, — с трудом выдохнул он.

     Это было всё, что нужно было ангелу. Без колебаний, тот начал ласкать член Дина поверх штанов. Не смущаясь, Дин издал стон, который сдерживал с тех пор, как всё это началось, приподнимая бёдра, чтобы ободрить Кастиэля на дальнейшее. Тот определённо ободрился и начал сжимать Дина чуть сильнее.

     — Ты сказал, — задыхался Дин минуту или час спустя, — ты сказал, что если я сломаю себе ноги, ты тоже это почувствуешь, — Кастиэль продолжал сжимать и поглаживать, извлекая из Дина звуки удовольствия, заставляя его на мгновение потерять нить мыслей. — Пожалуйста, Кас, пожалуйста, скажи мне, что ты можешь это чувствовать.

     — Конечно, я чувствую твоё удовольствие, каждым своим нервом — это опьяняет, — он звучал настолько же не в себе, как и Дин.

     — Как и твой голос, — и это было так. Голос, должно быть, понизился на октаву, и Дин никак не мог им насытиться.

     — Чего ещё ты хочешь, Дин? Что ещё я могу сделать для тебя — для нас — для того, чтобы нам было хорошо?

     — Всё, что, чёрт возьми, ты захочешь, — проговорил он сквозь стиснутые зубы, прижимаясь ещё сильнее к руке Кастиэля.

     — Сейчас я возьму под контроль твою правую руку.

     — Давай, — согласился он, пребывая в состоянии блаженства.

     Кастиэль подцепил обоими большими пальцами штаны Дина, чуть приподнимая ткань, прежде чем замереть в ожидании.

     Долго ждать ему не пришлось. Дин приподнял спину, и Кастиэль мягко подтолкнул штаны вниз, Дин прогнулся ещё, чтобы помочь, ни разу не открывая глаза. Он начал ложиться обратно, когда почувствовал руку у себя на груди, подталкивающую его обратно к кровати, медленно поднимающуюся вверх по шее, чтобы вернуться к губам. Дин только начал покрывать поцелуями пальцы, когда левая рука Кастиэля вернулась южнее, смыкаясь вокруг его члена, который больше не был скрыт под одеждой.

     — Чёрт! — полувскрикнул Дин, его спина выгнулась над кроватью, а головой он уткнулся в подушку. Он подумал о том, чтобы сжать в кулаках одеяло, но это так и осталось мыслью, поскольку он не мог контролировать свои руки.

     Дин поддался тому, что хотел сделать ранее, он слегка облизнулся и втянул один из пальцев Кастиэля в рот. Дин услышал стон, раздавшийся в его голове, и поглаживания, которые он чувствовал повсюду, на мгновение запнулись. Это просто воодушевило его мягко прикусить палец, а затем пососать немного сильнее.

     Обоюдность — забавная игра. Кастиэль возобновил ритмичные накачивания члена Дина в своей руке, одновременно добавляя в его рот ещё один палец, а затем и ещё один, которые человек жадно посасывал. Как только Дин стал выглядеть достаточно потерявшимся в страсти, Кастиэль вынул пальцы из его рта, в то же время прекращая движения другой рукой. Он дал Дину мгновение, чтобы отдышаться, прежде чем снова обхватить его член только что смазанной слюной рукой.

     — Кас… я не смогу долго держаться, — выдавил он, прежде чем начать целовать другие пальцы, повторяя имя Кастиэля, словно молитву.

     — Я не хочу, чтобы ты держался долго, я хочу, чтобы ты кончил для меня.

     Его желание прозвучало как рычание, и с несколькими движениями руки Кастиэля вокруг головки его ствола, Дин потерял себя в руках руководящего мужчины. Он не знал, кричал ли он или молчал, открыл ли глаза или продолжал видеть ослепительные звёзды, с которыми начал, когда делал то, что ему говорили. Всё, что он знал, это то, что он был не один. Где-то в его разуме звучал голос, который принадлежал не ему, повторяющий имя, которое принадлежало ему.

     Пока дыхание Дина пыталось нормализоваться, он почувствовал прохладный ветерок, пробежавший по его животу. Он точно знал, что это не охлаждающее устройство эпохи Эйзенхауэра, и растерялся лишь на мгновение, пока не перестал чувствовать липкость.

     — Кас... ты этого не сделал. Ты только что...

     — Конечно, сделал.

     Кастиэль подцепил большими пальцами пижамные штаны Дина сзади, и Дин приподнялся так, чтобы их вернули на прежний уровень, снова прикрывая его. Как только он оказался одет, каковым был в начале их вечера, он почувствовал, как к нему возвращался контроль над обеими руками.

     — Ты облагодатил нас чистотой?!

     — Я ранее выключил телевизор, почему так трудно представить, что я так же могу убрать эякулят.

     Спасибо Джеку, что Дин полностью контролировал свои руки, потому что его ладони незамедлительно взлетели к лицу, закрывая его.

     — Кас, ты не можешь... — начал он. И, видимо, у него имелось лишь начало. — Я даже не могу закончить это предложение, — и тогда начался смех. Смех, который был хорошим, нужным и проникал до глубины души. — Знаешь что, не бери в голову. Формулируй предложения так, как тебе, чёрт возьми, нравится. Мне абсолютно без разницы. Просто никогда не меняйся, — он продолжал смеяться, когда взял и обнял себя руками. Что было сделано не для него самого, и Кастиэль знал это.

     — Сядь для меня прямо. Сядь ровно и выпрямись, а затем наклонись как можно дальше.

     — Всё, что захочешь, — сказал Дин, всё ещё смеясь, когда он наклонился к краю кровати так далеко, как только мог.

     ФУШ-Ш!

     Крылья почти полностью выдвинулись вперёд, так что ни лампы, ни будильники при их появлении не пострадали.

     — Ага, это сработает. Просто оберни ими меня.

     — Это всё, что я хочу сделать. Правда, Дин. Если ты разрешишь мне, я просто хочу обнять тебя. Я вернул тебе контроль над всем, что мог, но я бы хотел сохранить возможность использовать твои плечевые мышцы и крылья, если ты не против.

     — Конечно, не против, — сказал он, осторожно ложась обратно. Как только его голова коснулась подушек, пернатая чернота полностью накрыла его. Дину было всё равно, насколько жарче ему от этого стало, он просто схватил несколько перьев подлиннее и прижал крылья ещё ближе.

     — Дин?

     Когда Кастиэль рассеянно погладил некоторыми своими перьями грудь Дина, его голос прозвучал тихо. Застенчиво. Совсем не так, как обычно.

     — То, что мы делали… было хорошо? Было ли это приятно? Было ли желанно? Сделал ли я что-нибудь, что тебе не…

     — Кас. Остановись, — он притянул так много крыльев, как только мог в руках, прижимая их к груди. — Да, ответ на всё это — да. Мы ходили вокруг этого больше недели, а кроме того, вероятно, думали об этом годами, если только я немного не ошибаюсь в расчётах.

     — Уверяю тебя, ты не ошибаешься.

     — Вот и всё, — сказал Дин, слегка посмеявшись. — Возможно, это не самый обычный или нормальный способ для двух людей наконец-то сойтись, но всё равно получилось неплохо, по-моему. Если бы я не был таким чёртовым трусом, то без сомнений мог бы просто оставить тебя в твоём теле для этого — но я трус.

     — Ты не трус, Дин. Ты просто делаешь всё своим способом и в своём темпе. Лично для меня, предложение мне овладеть тобой, было очень смелым первым шагом. Несмотря на бесконечные намёки, которыми я осыпал тебя, именно ты, по сути, «собрался с духом» и начал это.

     Дин никогда не думал об этом в таком ключе, но это заставило его почувствовать себя немного лучше.

     — Ага, приятель, у тебя действительно нет фильтра. Совершенно никакого. Я знаю, что говорил это меньше пяти минут назад, но никогда не меняйся, — сказал он, поднося перо к губам и целуя его. — Так, эм... Для тебя, — теперь настала его очередь звучать застенчиво. — Всё было в порядке? Тебе хотя бы было приятно, даже не имея тела?

     — Да. Это было феноменально. Я очень надеюсь, что мы сможем разделить это снова в будущем. Либо вместе, как мы сделали это сейчас, либо в другом смысле вместе.

     — Я определённо хочу ещё такого. Очень скоро мы вернём тебя в твоё тело. Думаю, поездка пошла на пользу нам обоим, — сказал он, зевая и немного поворачиваясь на бок.

     — Определённо да. Спи. Мы возвращаемся домой завтра?

     — Я бы с удовольствием, но спешить некуда. Я не беспокоюсь о будильнике, и мы можем вернуться в ту маленькую закусочную позавтракать и отправиться в путь в любое время.

     — Тогда так и поступим.

***

     После душа, который был намного дольше и намного удовлетворительнее, чем ожидала какая-либо из сторон, когда изначально включала воду, Дин собрал то немногое, что у него было с собой, и запихнул всё обратно в сумку.

     Дин устроился за столиком в закусочной, с удовольствием потягивая кофе и просматривая весьма старое, слегка липкое меню.

     — Сладкое или солёное?

     — Почему бы не то и другое. Погоди… святое дерьмо, Кас! Я сделал это! Я только что мысленно ответил тебе! И это не выглядит, словно я разговариваю сам с собой! Это потрясающе.

     — Я согласен.

     Минуту или две спустя официантка вернулась.

     — Так что ты будешь, дорогой? — она, вероятно, говорила это последние тридцать лет, плюс-минус, но всё же каким-то образом ей удавалось сохранить доброту и искренность в своём голосе.

     — Яичница-болтунья, бекон, сосиски и небольшая стопка панкейков, — сказал он, всё ещё сияя из-за, ну, всего, когда передавал меню обратно.

      — Скоро принесу, — ответила она, когда зажала меню рукой. — Милый, я должна знать, отчего у тебя сегодня такое хорошее настроение?

     — Провёл ночь с ангелом, — весело ответил он с самодовольной широкой ухмылкой, наслаждаясь свежеприготовленным кофе.

     — О, ради всего, мать его, святого, Дин...

     Дин тут же поперхнулся своим кофе.

     — Дорогой, ты в порядке? Вот, возьми ещё несколько салфеток, — сказала она, звуча слегка обеспокоенно, когда схватила несколько салфеток со стойки позади себя.

     — Ага, я в порядке, всё хорошо, кофе горячий! Горячий! Очень горячий. Вкусный! Горячий, — сказал он, пытаясь скрыть, что всё ещё давится. К его облегчению, официантка ушла.

     — Не заставляй меня надирать твою пернатую задницу, когда мы вернёмся домой!

     — Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь.

     — Давай! Я оказал бы тебе яростное сопротивление.

     — Пожалуйста, я прижал бы тебя к полу за считанные секунды, и единственное, что могло бы тебя разозлить, это если бы я тебя отпустил.

     Это заставило Дина замолчать.

     — Чёрт... Ты победил, — мягко сказал он в свой кофе.

     Кастиэль только счастливо промурчал.

***

     Дин вёз их домой с опущенными стёклами и работающим радио. У него было сильное искушение позволить Кастиэлю переместить их вместе с импалой обратно, чтобы сэкономить около пяти часов, но день был прекрасный, и он не стал тратить его впустую. Дин, очевидно, хотел вернуть ангела в собственное тело по множеству причин, но он всё ещё не был на сто процентов готов расстаться с ним, пока не совсем. Поэтому он наслаждался поездкой. Не то чтобы он не мог переприютить того в любое время, он только с превеликим удовольствием, но всё же, сейчас ещё он не был готов к вышеупомянутому.

     Когда они вернулись домой, Дин оставил охладитель в машине на потом и, прихватив только спортивную сумку, направился на кухню. Они не видели машину Сэма, так что тот, очевидно, был на пути на юг на возможно-возможно-не охоту на ругару. Он бросил сумку на стойку, открыл холодильник и достал два пива. Садясь за стол, он поставил свою бутылку, а вторую подвинул к свободному стулу.

     — Мне же не нужно это говорить, правда? — он молился всем богам, которых когда-либо встречал, чтобы ему не пришлось формулировать эти слова.

     — Говорить что? Что ты изгоняешь меня?

     — Ага… это. Должен ли я сделать официальное заявление, прежде чем ты сможешь вернуться в своё тело? Или ты можешь просто уйти, без того, чтобы я говорил что-то вслух? Я не хочу это говорить, — он поиграл с крышкой на пиве, пока не открывая его.

     — Нет, Дин, тебе не нужно. Мне не требуется принудительное изгнание. Вместо этого просто скажи мне, чего ты хотел бы.

     — Я бы хотел выпить пива с тобой. ТОБОЙ тобой. Касом. Во плоти.

     — Тогда так и поступим. Закрой для меня глаза, лишь настолько, чтобы я мог уйти.

     Дин сделал как ему сказали, кухня осветилась даже при закрытых глазах, и он почувствовал, как вся теплота, искры, энергия и любовь покинули его. Кастиэль ушёл. Он открыл глаза, увидел ожидающее пиво и никогда в жизни не чувствовал себя таким опустошённым. По крайней мере, он знал, что это ненадолго.

     Всего несколько мгновений спустя Кастиэль вошёл в кухню, одетый в те же серые пижамные штаны и футболку апельсинового сока, и сел за стол, держа на коленях сложенный лист бумаги.

     — Привет, Дин, — сказал тот, тепло улыбаясь мужчине напротив.

     — Приветик, Кас. Чёрт, как же я рад тебя видеть, — столько всего произошло за такой короткий промежуток времени, и Дин с трудом сдерживал эмоции, видя своего ангела прямо здесь, сидевшего за тем же столом, что и он. Шмыгнув разок, он открыл своё пиво и поднял его, дожидаясь, пока Кастиэль откроет своё.

     — За что мы пьём? — вопросил Кастиэль, отвинчивая крышку своего пива.

     — За нас. Достаточно просто, верно?

     — Идеально, — ответил тот, стукая бутылку Дина своей.

     Сделав первый глоток, Дин склонил голову к коленям Кастиэля.

     — Что это за лист?

     — О... — ровно ответил тот, разворачивая и протягивая бумагу Дину. — Сэм был так любезен, что заменил твою записку своей.

     «ДОРОГИЕ ПРИДУРКИ — НАС НЕ БУДЕТ КАК МИНИМУМ НЕДЕЛЮ, И ЕСЛИ ВЫ, ДВА ИДИОТА, НЕ ПРОВЕДЁТЕ ВРЕМЯ ВМЕСТЕ С ЧЁРТОВОЙ ПОЛЬЗОЙ ДЛЯ СЕБЯ, КОГДА КАС ВЕРНЁТСЯ ОБРАТНО В СВОЁ ТЕЛО, МЫ ВЫШВЫРНЕМ ВАС ИЗ БУНКЕРА.»

     К счастью, у Дина во рту не было жидкости, так что по крайней мере на этот раз он не подавился, когда начал хохотать до хрипоты.

     — Чем бы ты хотел сегодня заняться? — спросил тот, как только Дин восстановил дыхание. Пока он обдумывал варианты, Кастиэль потянулся через стол и мягко взял руку Дина в свою.

     — Я хочу больше такого, — вздохнул Дин, закрывая глаза и крепко сжимая ангела. — Ага, я хочу больше такого, — он снова открыл глаза, уставившись в безумно голубые глаза, устремлённые на него. — Но сначала я хотел бы принять душ и надеть какую-нибудь чистую одежду. А дальше мне не важно. Мы можем взять с собой на крышу охладитель пива, посмотреть фильм, пойти в бар и поиграть в бильярд, мы можем каталогизировать книги, к которым даже не прикасались в этом проклятом месте, Кас, мне плевать, я просто хочу быть рядом с тобой. Знаешь что, — сказал он, поднеся руку Кастиэля к своим губам и запечатлевая на ней долгий поцелуй, — позволь мне привести себя в порядок, а потом ты сможешь решить за нас. Чего бы ты ни хотел, звучит хорошо для... подожди... — Дин позволил себе несколько секунд на панику, прежде чем заговорить снова. — Мне же разрешено так делать? Дерьмо. Это твоя настоящая рука, — сказал он, сжимая и встряхивая руку Кастиэля перед лицом ангела, просто на случай, если тот не знал, что это его рука, — не моя рука, которой ты управляешь. Чёрт, я облажался? Нет… подожди… я ведь могу это делать, правда? Гадство, — он уставился на столешницу, погружённый в смятение, или в то, что он считал смятением, что только приводило к ещё большему смятению.

     Кастиэль не позволил ему изливать свою панику дальше, поэтому остановил его, поднося руку Дина к своим губам и целуя её в ответ.

     — Да, Дин — тебе разрешено это делать. Тебе разрешено делать со мной всё, что ты захочешь.

     Дину действительно не нужно было это слышать.

     — Я бы предложил присоединиться к тебе в душе, но я не собираюсь испытывать удачу или заставлять тебя нервничать ещё больше, — он засмеялся, снова целуя пальцы Дина. — Иди приводи себя в порядок, а я найду, что нам посмотреть.

     Дин просто глупо уставился на того на несколько секунд, потому что ага, он подумывал сказать ангелу раздеться и отправиться в душ. Одновременно он подумывал о том, чтобы впасть в истерику, но он был сильнее этого. Кроме того, он и так достаточно напереживался за свою жизнь.

     — Так, ладно, не прямо сейчас — но как насчёт билета с открытой датой на этот душ позже? — спросил Дин, когда встал, проводя пальцами по руке Кастиэля.

     — Я принимаю твой билет.

***

     Дин провёл в душе непомерно много времени, но не по тем причинам, о которых мог бы подумать любой, кто его знал. Если был хоть малейший на свете шанс, что он сегодня вечером переспит, то он должен был быть чистым. Ещё раз, как если бы это было на повторе сегодня, он постарался не запаниковать. Победа любит подготовку, и Дин собирался быть настолько готовым и чистым, насколько это в человеческих силах.

     Не-а, не-а — он готовился к анальному сексу, и он абсолютно точно паниковал.

     Но это был Кас. Парень, которого он любил годами и которого, почти не задумываясь, чуть не затащил в душ каких-нибудь десять минут назад. Тот самый парень, который вытащил его из ада. Этот парень.

     И что с того, что Дин погуглил «как лучше подготовиться к аналу», кого это волновало? Дина не волновало. Ну, на самом деле волновало — очень, — потому что ему нужно было знать. Он как-то сомневался, что ему придётся объяснять Кастиэлю как это делать, ведь этот парень наблюдал за человечеством на протяжении тысячелетий, и шансы были чертовски велики, что Кастиэль, вероятно, был свидетелем множества случаев однополого секса. Насколько он знал, ангел и сам немного погуглил с момента, как столь много желаний и чувств вышли на свет. Чёрт, однажды утром он проснулся в постели с парнем, который беспорядочно возился с его ноутбуком, вероятно, чувствуя пробуждение Дин внутри себя, пока не открыл сайт о пчёлах — Дин не стал спрашивать, какой была предыдущая область интересов того. Дело в том, что его не беспокоило отсутствие сексуального опыта у Кастиэля.

     Было правильным решением не приглашать того в душ, у Дина была работа.

     Минуту, почему он просто предположил, что будет принимающим? Вероятно, потому, что Кастиэль мягко вдавил его к чёртовой дверной раме, и от этого в его мозгу произошло короткое замыкание, он чуть не потребовал, чтобы ангел вернулся в своё тело и впечатал его в стену по-настоящему. Так что... ага, вероятно, именно поэтому он предположил, что будет принимающим.

     И из-за других различных взаимодействий, о которых они говорили в недалёком прошлом.

     К тому же, если быть честным с самим собой, он хотел этого. У него даже никогда этого не было, и он хотел этого от Кастиэля так сильно, что у него почти кружилась голова.

     Сосредоточься! Он чуть не упал в душе от одной только мысли о том, что наконец-то получит своего ангела.

      С другой стороны, что, если Кастиэль не захочет заниматься сексом сегодня вечером? Это, вероятно, была одна из наиглупейших мыслей, которые он когда-либо допускал в свой мозг. Дин издал негромкий смешок-фырканье и закончил свои манипуляции.

***

     Дин был одновременно (а) несказанно взволнован и (б) в полном психическом раздрае. Было ли это пятьдесят на пятьдесят? Не-а, это скорее было больше похоже на восемьдесят на двадцать — восемьдесят в пользу взволнованности. Он подумал…

     Ему нужно было пиво. Это было единственное, в чём он был уверен. После того, как он надел футболку и спортивные штаны, он прошёл на кухню, открыл дверцу холодильника и…

     Пива там не было.

     Почему там не было пива? Там же было пиво. Он знал, что оно там было.

     — Сюда, Дин...

     Голос Кастиэля донёсся откуда-то со стороны пещеры Дина, поэтому он закрыл дверцу холодильника и направился туда.

     Его встретил Кастиэль, счастливо развалившийся на краю одного из плюшевых диванов, с напитком в руке и старым зелёным охладителем, наполненным льдом и пивом.

     Дин улыбнулся.

     — Ладно, я знаю, что был в душе не настолько долго, где ты взял столько льда?

     — На заправке. Я не совсем ездил туда, но лёд теперь здесь, — невинно сказал тот. Ну, достаточно невинно.

     — Кас, ты потрясающий, — сказал он, умостившись прямо рядом с ангелом и взяв пиво. Дин тоже перестал обращать внимание на личное пространство. — Что мы смотрим?

     — Я подумал, что мы могли бы продолжить смотреть «Фрейзер». Занимательно, юмористически и не требует больших умственных усилий.

     — Идеально.

     Они даже не досмотрели первую серию, а Дин уже подумывал о том, чтобы забраться к Кастиэлю на колени. Учитывая, что тот ещё даже не поцеловал его, Дин попытался немного умерить свои порывы. Или он мог бы притянуть Кастиэля на себя и получить полные колени ангела. Или он мог бы просто высыпать весь лёд из холодильника себе на голову. Это, скорее всего, была лучшая из всех идей. Что, чёрт возьми, они опять смотрели? «Эллен»? «Дымок из ствола»? «Фрейзер». Вот что.

     Вторая серия сопроводилась вторым пивом, и если кусочек льда примёрз ко внешней стороне бутылки, то пусть, Дин позволил ему растаять у себя на руке, молясь, чтобы тот остудил всё его тело. Он сделал большой глоток и поставил бутылку на пол, пытаясь сосредоточиться на ярких цветах и движущихся картинках перед собой.

     — Дин, — прошептал Кастиэль ему на ухо, — ты очень громкий, — тот начал водить носом по волосам Дина, вдыхая его запах.

     — Я ничего не говорил, — задыхаясь, он был шокирован тем, что мог сказать это. Проклятье, как надолго он отключился?

     — Количество желания и нужды, исходящих от тебя, почти оглушает. Мне не нужно владеть тобой, чтобы чувствовать эмоции, столь сильные как твои, — тот начал покрывать поцелуями волосы Дина и его загривок, а левой рукой осторожно пробирался вверх по груди Дина, заставляя человека издать почти незаметный стон. — Ты скорее всего даже не заметил, что я выключил телевизор, твои глаза были закрыты уже какое-то время, — мужчина продолжал целовать ключицу Дина, — однако я почему-то сомневаюсь, что это было от усталости.

     Дин никогда прежде не чувствовал щетину на своей щеке или шее — очевидно, — что только подтверждало тот факт, что он вот-вот потеряет себя в объятиях мужчины. Эта мысль продержалась всего миллисекунду, после чего все сомнения, страхи и дурацкие идеи натурально (но не слишком натурально)¹⁹ вылетели в окно. Сладкое трение, которое она причиняла, заставило его захотеть большего. Его единственной надеждой было то, что на следующий день у него будет что-то похожее на ожог от ковра.

      Вот и всё — Дин погублен. Он повернулся к Кастиэлю и наконец провёл правой рукой по самому красивому птичьему гнезду волос, которое он когда-либо видел, поэтому он посчитал разумным добавить ко всему и другую руку — просто чтобы получить полный опыт.

     — О боже... — выдохнул Дин, прижимаясь лбом к прекрасному созданию перед собой. У него совершенно не было самодисциплины, но, по крайней мере, у него были хорошие манеры. — Кас, можно я... — он замолчал, даже не зная, с чего начать.

     — Я уже говорил тебе, — нежно напомнил ему Кастиэль, садясь и пристально глядя на него. — Всё, что захочешь.

     — Это работает в обе стороны, — Дин едва смог произнести предложение, как уже с полным отсутствием сдержанности целовал ангела.

     Он мечтал и фантазировал о губах Кастиэля на протяжении столь долгого времени, и вот теперь они были его. Они были такими мягкими, такими полными, и он не смог устоять перед искушением попробовать их на вкус. Он хотел попробовать на вкус каждый дюйм тела Кастиэля, но мог немного сдержаться и начать хотя бы с губ. Как только Дин высунул свой изучающий язык, чтобы проверить реакцию партнёра, его встретили тем же. Этот первый, едва ощутимый вкус того, чего он жаждал так долго, с таким же успехом мог быть чьей-то первой дозой героина, и он пропал. Через некоторое время его губы начало покалывать от щетины, и Дин почувствовал себя пьяным.

     К своему долгожданному облегчению, он наконец-то узнал, каков Кастиэль на вкус. На вкус тот был как смесь идеальной сладости… как мёд, и пах так же — свежо, как влажный сон эскаписта. Дин положил руки по обе стороны лица Кастиэля, наслаждаясь ощущением щетины на своих ладонях и пальцах, но простого прикосновения казалось недостаточно. Он начал целовать щеку Кастиэля, ненадолго задерживаясь, чтобы прикусить и пососать мочку уха того, отчего у ангела вырвался сдавленный вздох. Ему определённо нужно было услышать больше подобного, поэтому его путешествие на юг продолжалось, пока он облизывал и посасывал пульс Кастиэля, в то время как тот впивался пальцами в бёдра Дина, откидывая голову назад, чтобы обнажить больше кожи в надежде на её использование.

     Дин продолжал упиваться каждым кусочком обнажённой плоти, к которой мог дотянуться ртом, чуть не порвав ворот футболки, с силой оттянув его, чтобы попробовать то, что в данный момент было прикрыто, но ему всё ещё хотелось большего; он впился пальцами в плечи Кастиэля в манере далёкой от ласковости. Дину нужно было дать тому понять, что он настроен серьёзно, и он лёг на диван, затягивая ангела на себя, когда подтянулся на диване, чтобы освободить пространство для их ног. К его радости, бывший воин Небес быстро учился. Кастиэль настойчиво просунул колено между ног Дина, чтобы прижаться между них.

     Он не был точно уверен, когда это произошло, но стыд Дина, очевидно, умер ужасной смертью в какой-то момент на прошлой неделе. Принимая во внимание долгие годы неразрешённой сексуальной напряжённости с мужчиной, который в настоящий момент находился на нём, Дин совсем не скорбел об этой утрате. Он поддался тому, чего хотел, и раскрыл ноги ещё больше, почти обхватывая той, что была ближе к спинке дивана, талию Кастиэля, приглашая мужчину приблизиться. Близость вознаградила Дина ощущением твёрдого члена Кастиэля, трущегося о его собственный, и никакая сила на земле, в раю или в аду не смогла бы сдержать тот беззастенчивый стон, который вырвался из него, когда он запрокинул голову, прерывая страстный поцелуй.

     — Кас… Кас, ты нужен мне... Пожалуйста, малыш, — едва выдохнул он в отчаянном стоне, впиваясь в плечи Кастиэля. Дин даже не знал, что именно ему нужно, только то, что это нечто большее. Дину чувствовал, как будто в этот момент в нём поселилась голодная жажда, которую он никогда не сможет утолить.

     — Я с тобой, Дин.

     Когда он снова посмотрел на того, ангельское создание хищно ухмыльнулось, схватило Дина за волосы на затылке и прижалось к его горлу, как пиявка. Для верности Кастиэль также опустился на промежность Дина.

     — Кас! — Дин застонал и, не в силах сдержаться, провёл ногтями по одетой спине Кастиэля и даже не потрудился остановиться, пока не смог обхватить ягодицы мужчины своими ладонями. Неудивительно, они оказались такими же крепкими и мускулистыми, как он и ожидал, что не стало шоком, поскольку тонкие серые пижамные штаны не оставляли простора для воображения. Он сжимал не то чтобы нерешительно, но и не пытался выжать сок из крупного, неподатливого апельсина. Тем не менее, звука, вызванного у Кастиэля, было достаточно, чтобы Дин понял, что это не было ошибкой с его стороны.

     Кастиэль просунул пальцы под футболку Дина, затем на мгновение провёл ими вверх к его обнажённой груди, прежде чем вернуться к подолу футболки и сжать его в руке.

     — Это нужно убрать. Прочь. Сейчас, — проворчал он, явно раздражённый всей производимой одеждой в целом.

     И вот снова, ещё одно распоряжение, отданное бескомпромиссным, абсолютно требовательным ангельским голосом, и Дин поддался легче, чем сложилось дешёвое садовое кресло.

     Он знал, что у него было два варианта: либо он поможет Кастиэлю снять футболку, либо... эту оскорбительную ткань снесут с него в священном стиле и он, возможно, лишится двух слоёв кожи.

     Он приподнялся всего на дюйм, когда почувствовал, что Кастиэль начал подпихивать презренную ткань вверх, поэтому Дин поднял руки, и с него сорвали верхнюю часть одежды, зашвырнув куда-то с глаз долой.

     Кастиэль вернулся к нему через несколько секунд, поклоняясь и пробуя на вкус представшую под собой кожу. Руки Дина перешли от сжимания волос ангела к царапанию и стаскиванию с того единственной оставшейся футболки. Казалось, у Дина тоже развилась ненависть к верхней одежде массового производства. Он продолжал тянуть эту проклятую вещь, пока Кастиэль продолжал целовать его грудь, останавливаясь только для того, чтобы Дин сорвал с него этот дурацкий кусок ткани.

     Дин обхватил руками мускулистые плечи Кастиэля и на мгновение оттолкнул того от себя, прервав поцелуи. Прежде чем ангел даже успел бы выразить на своём лице беспокойство, задаваясь вопросом, почему его остановили, Дин сказал:

     — Мне просто… Мне просто нужно увидеть тебя таким, — и начал осторожно водить пальцами вверх и вниз по груди Кастиэля. Дин был привычен только к мягкости женщин, которая была полной противоположностью фигуре, возвышающейся над ним. У мужчины, под которым он лежал, были жёсткие углы, красиво очерченные мышцы и небольшое количество волос на груди, ничего подобного Дин раньше не испытывал. У него было смутное подозрение, что он будет уничтожен для всех остальных, он позволил своим пальцам плотно вмяться в самые провокационные тазовые кости, которые он когда-либо видел в своей жизни.

     — Чёрт, ты такой горячий, Кас, — фильтр Дина постигла та же участь, что и его стыд.

     Кастиэль слегка смущённо улыбнулся и немного наклонил голову, Дин по-прежнему боготворил каждую частичку недавно обнажившейся загорелой кожи, до которой он мог дотянуться руками, поднимаясь обратно к этому великолепному щетинистому лицу, притягивая его к себе для жёсткого поцелуя.

     Наконец, Дин получил контакт кожи с кожей, и он наслаждался этим. Он трогал, искал и впивался в спину Кастиэля, и каждое движение, казалось, заставляло ангела тереться о него ещё сильнее. Их дыхание усиливалось с каждым поцелуем, которые, по всем признакам, становились всё более небрежными и отчаянными. Нужно было сменить место. Всё это требовало нового расположения, потому что с каждой прошедшей жаркой секундой Дин всё больше убеждался, что его дисциплина не продержится долго, и у него было много других вещей, которые он хотел бы сделать, прежде чем он или Кастиэль взорвутся.

     — Постель, Кас, — едва шепнул Дин, поцеловав Кастиэля в виски. — Пожалуйста, сейчас же в постель.

      — Чью постель ты бы предпочёл? — Дин поднял взгляд на серафима, и каким-то образом глаза того стали ещё голубее. Он не сказал бы, что они светились, но они были прямо на грани этого. Кастиэль посмотрел вниз на Дина, как на нечто драгоценное, и провёл пальцами по его щеке.

     Дин украл нежный поцелуй, потому что мог.

     — Мою, должна быть моя. Она посреди комнаты. Твоя у стены — не подойдёт.

     Кастиэль очаровательно склонил голову набок, но вместо замешательства на его лице появилась широкая улыбка.

     — О, я невероятно заинтригован, — промурлыкал тот, осторожно скатываясь с Дина, и, встав на ноги, Кастиэль протянул ему руку. — Пойдём?

     Дин позволил полностью сдёрнуть себя с дивана с силой, которая могла бы пробить им стену насквозь, если бы Кастиэль не остановил его на пути, сталкивая их губы вместе. Пара неуклюже пробиралась по коридору к спальням, щупая и хватаясь друг за друга при любой возможности, пока Дин не решил, что ему нужно взять перерыв в передвижении, и толкнул своего партнёра к стене. Не совсем дверная рама, но достаточно близко, так что всё равно было честной игрой.

     Он надеялся, что, если всё пойдёт так, как он себе представлял, это будет единственный раз, когда Дин будет контролировать ситуацию, прижимаясь к ангелу, потираясь о него, давая им обоим то трение, которого они жаждали и в котором нуждались, поэтому он воспользовался возможностью, облизывая, посасывая и покусывая верхнюю часть плеч Кастиэля, вызывая самые порнографические звуки, которые Дин когда-либо слышал.

     — Дин, — ошеломлённо удалось выговорить Кастиэлю, — мне кажется, ты упоминал что-то о постели.

     — Ага. Постель. Пошли.

     Проявив удивительное самообладание, оба мужчины отстранились друг от друга и торопливо и почти нормально направились в спальню Дина.

     Дин не стал утруждать себя включением света, коридор был более или менее хорошо освещён, и когда они подошли ближе к кровати, Кастиэль, видимо, собирался уложить их на бок, чего Дин не планировал. Он повернул их не слишком деликатным образом, чтобы быть уверенным, что приземлится на спину.

     — Хм-м-м… Это та позиция, в которой ты желаешь быть? — спросил Кастиэль, многозначительно проведя пальцами по поясу спортивных штанов Дина.

     Голос этого мужчины был воплощением эротизма, и было чудом, что Дин не кончил прямо там.

     — Ага, именно так, — уверенно ответил он, ползком двигаясь по кровати и подбираясь к подушкам.

     Кастиэлю не потребовалось официального написанного от руки приглашения, и мужчина последовал тем же путём туда, где он был всего несколько мгновений назад, устраиваясь между раскрытых, ожидающих ног Дина. Кастиэль неспешно направился к губам Дина, ненадолго задерживаясь, чтобы провести своим языком по соску. Звук, который он издал, молил о повторении, поэтому Кастиэль начал дразнить, посасывать и покусывать бугорок плоти, в то время как пальцы Дина сжимались в кулаки в волосах ангела.

     Воссоединение губ повлекло за собой соприкосновению членов, позволяя вздохам и стонам разноситься по комнате, когда в перерывах между поцелуями ненадолго появлялось дыхание.

     Когда мозг даровал ему мимолётные мгновения ясности, Дин вспомнил, почему он хотел, чтобы Кастиэль был в его кровати.

     — Крылья, — выдохнул Дин, целуя мужчину за ухом, — Кас, я хочу твои крылья.

     ФУШ-Ш!

     Кастиэль приподнялся на локтях так, чтобы посмотреть на мужчину под собой, пристально глядящего вверх.

     — Лучше? — спросил тот. Крылья Кастиэля изящно охватывали кровать, низко свисая по бокам, ничем не стеснённые. — Я понимаю, почему для этого ты хотел в свою постель, — лукаво сказал тот, ухмыляясь и распушая крылья.

     Дин обхватил мощную спину серафима, впиваясь пальцами в основание крыльев сверху.

     — Ты великолепен, Кас, — сказал он, теребя перья и прочёсывая их пальцами. Он позволил своим рукам опуститься ниже и снова притянул Кастиэля к себе для поцелуя.

     К его большому огорчению, вскоре после того, как он начал своё поклонение потрясающему полуночному оперению, Кастиэль снова сел, и руки Дина соскользнули ниже.

     — Дин, остановись — пожалуйста, всего на мгновение, всё, о чём я прошу, и они снова будут твоими.

     Дин почувствовал, как в этот момент сработали все пневматические тормоза в мире, и застыл.

     — Чёрт, Кас, дерьмо — я не должен был просить об этом? — он немедленно убрал руки с крыльев Кастиэля и прижал их к щекам того. — Прости, малыш, мне очень жаль, — молил он, целуя мужчину в щёки, лоб, нос, во всё, что мог, — ты можешь убрать их, мне так...

     — Дин, я больше всего на свете хочу, чтобы ты трогал мои крылья, честно, но... — он замолчал, больше не глядя Дину в глаза, — но если помнишь, я не человек и, что ж… мне просто нужно кое-что тебе сказать, чтобы ты не, эм... запаниковал? — он смиренно пожал плечами и вернул взгляд на мужчину, которого любил, выглядя немного смущённым.

     Это вызвало у Дина улыбку.

     — Ладно, во-первых, то, что ты не человек, не делает тебя менее горячим — скорее делает ещё горячее. И, если ты ещё не заметил, у меня пунктик на твоих крыльях, — засмеялся он, поглаживая перья, до которых мог дотянуться.

     Кастиэль попросил его остановиться, когда его пальцы были у основания крыльев на спине, поэтому он предположил, что к перьям, которые были ближе к нему, можно прикасаться. Ангел немного расправил крылья в очаровательной смеси гордости и застенчивости, поглаживая ими лицо Дина.

      — И, во-вторых, из-за чего, ради бога, я должен запаниковать? Если это часть тебя, то я полностью за, — сказал он, целуя мягкие перья Кастиэля.

     — Хорошо, — начал нечеловек, — у основания моих крыльев, ближе к нижней части спины, есть... ну, они будут ощущаться как небольшие бугорки... — Дин нашёл нерешительность того прелестной.

     — Понял — бугорки. Круто, — он погладил Кастиэля по щеке. — Что это такое? Я не поврежу их? Я не хочу причинять тебе боль, никогда.

     — Нет, — сказал тот, продолжая объяснение, — ты не причинишь мне боли. Это масляные железы. Потому что у меня есть крылья — и перья. Если надавить на них, они начнут выделять масло. Это масло используется для поддержания моих перьев в хорошем состоянии, оно не даёт им высыхать, — Кастиэль старался говорить как можно спокойнее, но всё ещё оставался слегка взволнован. Дополнительным фактором было то, что оба мужчины по-прежнему потирались друг о друга, хотя и гораздо медленнее, чем в начале, но не теряя ни капли желания, ни разу не запнувшись.

     — Хорош-о-о-о, — медленно произнёс Дин. Он бы солгал самому себе, если бы не был немного заинтригован этим. — Итак, масляные железы. Имеет смысл. Ты… хочешь, чтобы я их избегал? Я так и сделаю.

     Кастиэль издал лёгкий смешок, снова отводя глаза.

     — Я так долго чистил свои перья, я привык сам брать масло, это просто работа. Как чистка зубов. Просто то, что нужно сделать. Тем не менее, мне говорили, что когда другой ангел чистит тебе крылья, ну, не просто любой ангел, а партнёр, это может быть...чувствительно? Приятно? Я не уверен, я никогда с таким не сталкивался, но я… слышал об этом. За своими крыльями всегда ухаживал только я, — наконец удалось тому вымолвить, крылья при этом то и дело подёргивались.

     Пульс Дина снова завис где-то на ста пятидесяти ударах в минуту. Если у него случится инсульт, Кастиэль сможет просто вернуть его обратно, к чёрту.

     — Так ты хочешь мне сказать, — начал он, проводя пальцами по перьям своего ангела, медленно приближаясь к верхней части основания, — что если бы я, скажем... стимулировал твои масляные железы, это было бы действительно приятно? — он никогда в жизни не был так заведён.

     — Да, Дин, именно это я и хочу сказать, но я должен был хотя бы предупредить тебя или обратить твоё внимание на то, что они там есть, и если бы ты решил не трогать их, потому что они слишком... чужеродные, или нечеловеческие, я бы нисколько не оскорбился. Ты не задел бы мои чувства, я просто хотел, чтобы ты знал.

     Пальцы Дина продолжали нежно скользить по основанию крыльев Кастиэля, их путешествие вниз было мучительно медленным, заставляя ангела подрагивать. Его путь на юг подошёл к концу, когда он обнаружил два небольших холмика плоти. Настолько нежно и деликатно, насколько мог, он позволил своим пальцам вытанцовывать маленькими кругами вокруг желез, заставляя Кастиэля дрожать и громко вздыхать. Дин осторожно покрывал поцелуями макушку склонённой головы ангела, раздвинув ноги, чтобы мужчине над ним было комфортнее. Было ясно, что Кастиэль потерялся в удовольствии, обхватив руками Дина, крепко сжимая его плечи.

     — Что случится, если я нажму сильнее? — соблазнительно спросил Дин, находя одновременно болезненно возбуждающим и чертовски забавным как сильно уплывает Кастиэль от самых легчайших прикосновений.

     Небесное создание медленно подняло голову и встретилось своим стальным, полным решимости взглядом со взглядом Дина.

     — Сделай это и узнай, — бросил вызов тот.

     Теперь глаза Кастиэля действительно светились. Не так, как раньше, когда Дин не был уверен, поскольку они светились абсолютно на все сто процентов. Не слишком ярко, но было ясно, как день, что в них появилось слабое сияние света.

     Дин Винчестер не отступал ни от чего, в том числе и от указаний, исходивших от безумно блаженствующих ангелов, которые в данный момент извивались на нём.

     Дин нажал сильнее.

      Звук, вырвавшийся из уст Кастиэля, не мог быть человеческим, что не было столь удивительно, учитывая тот факт, что Дин в данный момент ублажал серафима. Крылья Кастиэля яростно забились, отчего различные предметы в спальне Дина разлетелись по неизвестным местам. Если раньше свет в глазах ангела был на двоечку, то сейчас он достиг десятки. Дин продолжил натиск, массируя и сжимая масляные железы Кастиэля, и ангел приподнялся на руках, выгибая спину, погружённый в мир возбуждения.

     Чувство тёплой жидкости, скользящей по его пальцам, было словно кто-то расплавил атлас и вылил его на руки Дина.

     Почти обезумев от вожделения, Дин просунул руку под левую ногу того, с усилием сев, схватил Кастиэля под правое колено и потянул. Серафим понял намёк и подобрал под себя ноги, и тогда Дин более или менее забрался к нему на колени, снова обхватывая ногами. Дин постарался как можно сильнее вдавить свой член в мужчину, потому что он действительно хотел увидеть, как тот теряет контроль.

     Одну руку Дин положил на лицо Кастиэля, притягивая их обратно для страстного поцелуя, а другую сразу же вернул к масляной железе, чувствуя, как нежная жидкость снова слегка стекает по его пальцам. Крылья яростно захлопали вокруг них, только усиливая возбуждение момента.

     Где-то в разгаре наслаждения самой сексуальной сессии ласк в своей жизни, Дин осознал, что его рука скользкая от масла, и ему определённо следует найти этому хорошее применение. Он начал постепенно замедлять их поцелуи, пока они, наконец, не прекратились, и отклонился назад на несколько дюймов.

     Впервые за этот вечер Дин занервничал, слегка соскользнув с колен Кастиэля, он взял в руку одну из завязок на серых пижамных штанах того, наклонил голову, чтобы внимательно посмотреть на ангела, и стал ждать, вопрошая глазами. Желание прикоснуться к Кастиэлю сокрушительным весом находилось в его груди, и, хотя тот неоднократно повторял «всё, что захочешь», Дин чувствовал, что это по-прежнему та грань, которую можно пересечь только с согласия.

     Кастиэль улыбнулся и кивнул.

     Дин не торопясь развязывал узел, осыпая поцелуями щеку своего ангела.

     — Кас, я так чертовски сильно хочу прикоснуться к тебе, — прошептал он, с благоговением ослабляя пояс.

     — В таком случае я приглашаю тебя забраться ко мне в штаны, чтобы ты смог обнаружить болезненно твёрдый, истекающий беспорядок, до которого ты меня довёл.

     — Святое дерьмо, Кас, ты станешь моей смертью, — проворчал Дин, снова сжав руки на самых опасно возбуждающих тазовых костях, которые он когда-либо видел.

     И тогда Дин на мгновение задумался, переживёт ли он вообще эту встречу со своим прекрасным созданием. Это было бы чертовски трудно.

     Кастиэль схватил Дина за загривок сильной рукой и притянул к себе так близко, чтобы прорычать ему на ухо:

     — И я бы возвращал тебя обратно каждый и каждый раз, просто чтобы смотреть, как ты снова и снова разваливаешься подо мной на части.

     Оправившись от слов, которые чуть не убили его, почти довели до края, лишили рассудка и заставили совершенно забыть, где он находился, Дин решительно сжал в руке волосы Кастиэля, дабы заставить того отстраниться только чтобы их губы соприкоснулись, а вторая его рука с полной отдачей вернулась к нижней части спины Кастиэля, потеряв изрядную часть масла на ткани, и глубоко надавила на железу. Дин продолжал потягивать Кастиэля за волосы, прижавшись ртом к горлу ангела, и этот волнующий, отдалённо знакомый нечеловеческий звук вернулся. Крылья Кастиэля с силой коротко хлопнули, пока Дин не убрал руку и, с некоторым вернувшимся к нему самообладанием, с любовью запустил руку спереди в штаны Кастиэля и уверенно сомкнул свою руку на члене того.

     Они оба застонали, дрейфующие в удовольствии, когда ангел опустил голову на плечо Дина, обхватывая его крыльями, и впился пальцами в спину Дина, возвращая долю их прежней медлительности. В этот момент его мозгу удалось сформулировать случайную мысль о том, что он будет покрыт синяками. Синяками, которые он категорически не позволит Кастиэлю излечить.

     Рука Дина с силой скользила вверх и вниз по толстому стволу Кастиэля с чем-то сродни почитанию и поклонению. Он никогда не думал, что этот день настанет, вся эта фантазия, по сути, была несбыточной мечтой, как он считал, но вот они были здесь, вместе, и Дин не мог поверить своей удаче, когда наконец смог ласкать своего партнёра.

     И тогда Дину стало недостаточно лишь ощущать, ему нужно было это увидеть. Он устремил взгляд вниз и был очарован тем, как его рука смотрелась вокруг члена Кастиэля. Из него обильно вытекал предэякулят, и именно в этот момент Дин полностью осознал осуществление своих желаний. Он резко сполз назад на кровать и наклонился, не в силах устоять перед искушением узнать, каков на вкус его ангел.

     Он лишь на мгновение поднял взгляд на Кастиэля, обнаружив того одновременно в состоянии шока и в состоянии полной поглощённости желанием, прежде чем провёл языком по истекающему члену своего партнёра, слизывая каждую каплю возбуждения, которая успела просочиться. Дин застонал, наслаждаясь солёным и мускусным вкусом, к которому примешивалась сладость. Дин предположил, что это должно было быть масло Кастиэля. И всё же ему хотелось большего, поэтому он обхватил губами головку и втянул Кастиэля в рот.

     — Чёрт, Дин! — выкрикнул Кастиэль, зарывшись своими пальцами в волосы на затылке своего человека.

     Это ощущение сразу же направилось прямиком к члену Дина и заставило его ещё глубже втянуть своего ангела в рот.

     Ага, Дин прямо сейчас сосал член. У него во рту действительно был пенис — и ему это чертовски нравилось. Что ему нравилось ещё больше, так это совершенно развратные звуки, которые издавал Кастиэль. Как ангелу удавалось издавать такие звуки, он никогда не поймёт. Это придало Дину смелости принять того больше, опустившись так низко, как мог, не давясь. Его партнёр был восхитителен, и Дин не мог насытиться, поэтому он продолжал медленно покачиваться вверх и вниз, всё больше погружая Кастиэля в блаженство.

     Он слышал, как дыхание Кастиэля становилось всё прерывистее, и, несмотря на то что он наслаждался происходящим, Дин был далеко не готов к тому, чтобы всё это закончилось. Он начал медленно целовать живот Кастиэля вверх, что ангел, по-видимому, воспринял как оскорбление. Похоже, медленное восхождение Дина не соответствовало темпу, который предпочёл бы серафим, Кастиэль вцепился руками в плечи Дина и притянул его обратно для обжигающего поцелуя.

     — Дин, — простонал Кастиэль между поцелуями, — теперь я хочу прикоснуться к тебе, — сказал он, заведя руку назад, чтобы обмазать её маслом.

     Когда Кастиэль притянул Дина обратно к своим губам, его штаны уже сползли на бёдра, вероятно, благодаря всем остальным его движениям, и Дин был благодарен тому, что трение облегчило ему задачу по избавлению от ненужных штанов.

     — Да, Кас, да, я тоже этого хочу, — сказал он, в ответ возвращая руку на твёрдый ствол Кастиэля.

     В ту секунду, когда Кастиэль, наконец, коснулся члена Дина, впервые своей собственной рукой, Дину пришлось напомнить себе, как дышать.

     — Чёрт, ты ощущаешься так хорошо, — хрипло выдохнул он, запрокидывая голову и закрывая глаза в потолок.

     — Я доставлю тебе удовольствие любым способом, каким ты захочешь, как только ты мне позволишь, — задыхаясь, ответил Кастиэль, — Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне, — его губы в полной мере воспользовались преимуществами незащищённого горла Дина, пробуя на вкус всё, что мог, притянув мужчину ближе.

     Пока пара продолжала неспешно поглаживать и сжимать друг друга в тандеме, прикасаясь губами ко всей обнажённой плоти в пределах досягаемости на протяжении, казалось, блаженной вечности, Дин решил взять пример с Джима Моррисона: время колебаний прошло²⁰. Он оторвался от губ Кастиэля и, не сводя с мужчины глаз, положил руки тому на ноги.

     — Я хочу тебя внутри меня, — это заявление не оставляло места для вопросов.

     Сияние глаз Кастиэля несколько угасло за время их взаимной восхитительной сессии мастурбации, но теперь оно вернулось в полную силу. Даже при ярком голубом сиянии Дин по-прежнему мог видеть, что зрачки ангела были полностью расширены от вожделения. А потом они закрылись.

     Кастиэль испустил дрожащий вздох, медленно проводя руками по скользкому от масла и пота телу Дина, пока они не замерли у него на загривке, и тогда Кастиэль нежно притянул мужчину к себе, так что их лбы прижались друг к другу.

     — Да, я могу это сделать, — Кастиэль звучал совершенно чертовски разбитым, и это только ещё больше завело Дина.

     Дин вернул свои руки на греховно-восхитительную щетину своего партнёра.

     — Хорошо, — сказал он, резко и настойчиво целуя мужчину, — разбери меня на части, — он простонал, лишь частично приглушённый между встречей губ, — Кастиэль, я хочу, чтобы ты погрузился в меня так глубоко, чтобы я натурально перестал видеть.

     — Чёрт... — прорычал ангел, чьи крылья резко хлопнули по бокам, а руки впились в задницу своего скорого любовника.

     Кастиэль отклонил голову от головы своего партнёра в сторону изножья кровати, выгибая спину, и выглядел глубоко дышащим, возможно, чтобы успокоиться, в то время как его человек преданно водил руками вверх и вниз по груди мужчины. Дин знал, что они оба были на грани полного сожжения, поэтому взять небольшой тайм-аут могло быть разумным решением. В течение неопределённого времени каждый из них как можно более успокаивающе проводил пальцами вверх и вниз по рукам другого, прижавшись головами и медленно меняя положения, соприкасаясь лбами и висками.

     В конце концов ангел уверенно встал и позволил своим штанам упасть на пол.

     — Святое дерьмо! — воскликнул Дин. Кастиэль быстро вопросительно взглянул на Дина, пока на лице единственного (едва) одетого мужчины не начала формироваться улыбка.

     — Извини — не-а, не извини. Святое дерьмо, Кас, ты безумно красив, — Дин упивался крылатой красотой перед собой, созданной с подтянутыми мышцами, и на мгновение подумал о том, чтобы сжечь этот дурацкий тренчкот, который годами скрывал всё это великолепие.

     Кастиэль игриво улыбнулся и обнажённым забрался обратно на кровать. С настолько нежными пальцами, с какими получалось, а получалось не слишком, Кастиэль стянул с Дина штаны до конца и, скидывая их на пол, жадно оглядел своего партнёра в ответ.

     — Ты потрясающий. Я не могу поверить, что ты мой, — смело сказал Кастиэль, не в силах удержаться от того, чтобы облизать губы.

     — Уже давно, милый, — сказал Дин, беззастенчиво улыбаясь, словно глупец.

     С приглашением, которое уже, вероятно, было предложено годы назад, Кастиэль медленно подполз вперёд, к раскрытым ногам Дина, останавливаясь на мгновение, чтобы пососать, нежно или грубо, кожу его бёдер. Он замедлялся по мере того, как поднимался выше, ненадолго приостанавливая свой подъём, когда он навис над подрагивающим членом Дина.

     Дин, который, вероятно, должен был быть смущён из-за издаваемых им звуков, но которому было абсолютно наплевать, увидел, как ангел медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом своих почти пылающих голубых глаз, слегка улыбаясь, когда обхватил рукой основание его члена, поднося его к своим губам и слизнул быстро стекающий предэякулят с кончика члена Дина, ни разу не теряя зрительного контакта.

     Будучи способным издать лишь ограниченный набор гласных, Дин изо всех сил старался удерживать свой взгляд сфокусированным на Кастиэле, но все его попытки явно пошли прахом, когда ангел взял член Дина в рот до самого основания, совершенно не обращая внимания на момент, когда член коснулся задней стенки горла, и лишь надавил дальше.

     — Чёрт! Кас! — голова Дина так сильно запрокинулась на подушке, что он задался вопросом, не парализовал ли он себя, но, глядя на то, как Кастиэлю приходилось удерживать его бёдра внизу, он был почти уверен, что с ним было всё в порядке.

     Ангел продолжал впиваться пальцами в бока Дина, удерживая его внизу на месте, когда мучительно медленно скользил по члену Дина вверх и вниз, пока просто напоследок не поцеловал головку и не продолжил вести языком по груди Дина. Постепенно продвигаясь и облизывая своего прекрасного человека, Кастиэль целенаправленно положил правую руку на заднюю сторону левого колена Дина, надавливая, раскрывая ноги мужчины ещё шире.

     — О боже, да, Кас, — выдохнул он, зарывшись руками в волосы ангела, притягивая того ближе, пока подъём Кастиэля вверх не завершился, и тот не воссоединился губами с Дином.

     — Смазка, — прошептал Кастиэль на ухо Дину, проводя языком по хрящу.

     — Она у тебя на спине, ангел, — сказал Дин и с силой зарылся в перья Кастиэля, погружая язык в рот другого мужчины.

     Кастиэль на мгновение растворился в поцелуе.

     — Мне очень приятно, что ты предпочитаешь меня чему-то искусственному, — сказал он, подмигнув Дину.

     — Я уже говорил тебе, что если это часть тебя, то я полностью за, — Дин в сотый раз провёл пальцами по щетине своего партнёра, и Кастиэль немного приподнялся, завёл левую руку за спину и вздохнул, собирая масло.

     Дин во все глаза смотрел на это нечеловеческое существо, всё ещё не в силах поверить в то, что видел. Вот он, достаточно везучий, чтобы наконец заполучить СВОЕГО ангела в свою постель — он даже не мог сдержать широкую глупую улыбку, которая появилась на его лице, в то время как он положил руки на грудь Кастиэля, с благоговением проводя ими вверх и вниз.

     — Что?.. — тихо спросил Кастиэль, кладя сухую ладонь поверх ладони Дина.

     — Я хотел тебя так долго.

     Кастиэль убрал свою руку с ладони Дина и вернул её под левое колено мужчины, ласково подтолкнув его ногу назад, склонившись над Дином. Лёгкими, как пёрышко, прикосновениями Кастиэль начал кружить своими смазанными маслом пальцами по анусу Дина.

     — Тогда давай не будем больше ждать, — сказал Кастиэль, добавляя медленное, аккуратное надавливание пальцами, пока покрывал поцелуями челюсть Дина.

     Ни страха, ни колебаний, ни каких-либо других сомнений не проскакивало в мыслях Дина. Возможно, имело место быть лёгкое сожаление, когда он задался вопросом, почему, ради всего святого, он не подстегнул это раньше, но это тоже не имело значения, ведь мужчина, которого он любил, был в его постели. Он провёл пальцами сквозь настоящую катастрофу, которую представляли собой волосы Кастиэля, и позволил себе поддаться чувствам и ощущениям, которых он никогда раньше не испытывал. Его серафим был с ним так старательно медлителен и нежен, лишь кружа вокруг его входа, постепенно надавливая. Дин целовал своего партнёра, его дыхание участилось, и ему становилось всё труднее и труднее сдерживаться.

     — Кас, внутрь… пожалуйста, — прохрипел Дин, покачивая бёдрами навстречу пальцам Кастиэля.

     Его ангел снова смазал пальцы маслом и быстро вернул их, и без предупреждения и предисловий скользнул указательным пальцем до первой костяшки в отверстие Дина, медленно растягивая тугое кольцо мышц дразнящими круговыми движениями, заставляя человека бормотать нечленораздельные ругательства.

     Член Дина болел, но он не осмеливался погладить себя, вместо этого он положил руку поверх, чтобы почувствовать просто немного трения, и делал всё возможное, чтобы подаваться навстречу благословенному вторжению, которое Кастиэль наконец ему дал.

     Кастиэль обернул ногу Дина вокруг своей талии, чтобы освободить другую руку, и провёл ею по шее Дина, крепко взявшись за короткие волосы у основания шеи.

     — Ты хочешь больше, Дин? — спросил он, посасывая засос на шее Дина.

     — Я хочу это, — отрывисто произнёс Дин, взяв член Кастиэля в руку, поглаживая его, возможно, чуть грубее среднего, уделяя особое внимание концу, когда он растирал предэякулят вокруг головки, заставляя ангела стонать, и тот полностью ввёл один палец в Дина. — Но ты большой, так что да, — Дин слегка хихикнул, наслаждаясь всем пальцем, когда он продолжал поглаживать мужчину над собой, — сначала я возьму ещё пальцев.

      Кастиэль сполз чуть ниже, целуя грудь Дина по пути. Дин ненадолго затосковал о близости и потере контакта, пока крылья ангела не обрамили его лицо, и только тогда Дин понял, что Кастиэль просто принял более удобный угол, потому что тогда он почувствовал, как два пальца скользнули внутрь него, медленно растягивая и раскрывая его больше.

     Дин ни разу не напрягся и ни разу не почувствовал боли. Раньше он задавался вопросом, почувствует ли её, но каким-то образом знал, что такой вероятности даже не существовало, не с тем, насколько нежным и неторопливым был с ним Кастиэль. Кроме того, масло было лучше любого лубриканта на планете, так что это, вероятно, тоже помогло. Дин хватал, перебирал и целовал все перья в пределах доступности, пока его ласково открывали, когда он заметил, что Кастиэль согнул два пальца с лёгким круговым движением, и последней мыслью, которая пришла Дину в голову, прежде чем он закричал, было то, что ему нужно отпустить крылья Кастиэля из опасения вырвать тому перья…

     — Кас… КАС! Господи Иисусе какого чёрта сделай так ещё раз, — прерывисто выдохнул Дин, сжимая в руках одеяло, отчаянно надеясь, что не потеряет сознание от удовольствия. Почему он не затащил этого засранца в свою постель ещё много лет назад? Дин был идиотом, но он с нетерпением ждал возможности исправить свою глупость.

     Кастиэль отпустил озорной смешок, быстро проводя рукой по члену Дина, затем снова опустил руку под его бедро, с силой толкая обратно, раскрывая его ноги ещё шире.

     — С радостью.

     Перед глазами у Дина всё побелело, когда он выкрикивал хвальбы Кастиэлю.

     — Кас, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, если я отключусь из-за того, как хорошо это ощущается, ты вернёшь меня обратно. Ты вернёшь меня, чёрт побери, обратно, слышишь меня?

     — О, мой милый мужчина, ты никуда не денешься, — сказал тот, медленно вынимая пальцы.

     — Кас... — хныкнул Дин. Он знал, что это звучало жалко, но также он знал, что ему на это было всё равно.

      Кастиэль собрал ещё масла и быстро вернул руку обратно.

     — Я не хочу причинять тебе боль, только удовольствие. Ты чувствуешь, что достаточно растянут для третьего пальца? — спросил тот, снова обводя расширяющееся отверстие Дина.

      — Да, — быстро сказал Дин, — абсолютно да, — Кастиэль всё ещё сидел на коленях между ног Дина, мучительно медленно подготавливая его. Всё, до чего Дин мог дотянуться, были перья, которые он возвеличивал, поэтому он целовал каждое, которое мог, когда Кастиэль снова вошёл в него.

     Дин чувствовал себя настолько потрясающе полным, когда его продолжали растягивать, и обнаружил, что ему почти невозможно удерживать свои бёдра от постоянных толчков, умоляя о большем. Он действительно думал, что это будет чувствоваться… ну, не настолько хорошо. Он понятия не имел, как это будет чувствоваться, но надеялся на хорошее. Вместо этого он получил нечто чертовски потрясающее. Кастиэль, очевидно, уловил его мольбы и медленно вынул пальцы. На этот раз Дин решил не возражать вслух против их потери, он знал, что получит гораздо лучшую замену.

     Когда он потянулся мимо Дина за неиспользуемой подушкой, Дин увидел, как руку его ангела окутало едва заметное голубое свечение, а затем исчезло. Этот вежливый засранец очистил свою руку моджо, прежде чем взять подушку. Дин был от него совершенно без ума.

     — Приподнимись для меня, — сказал Кастиэль, похлопывая Дина по бедру. Когда его партнёр сделал это, Кастиэль подсунул подушку под зад Дина, подстраивая её, пока не остался доволен. — Спасибо, Дин. Так угол лучше.

     Ангел снова завёл свою левую руку за спину и надавил на масляную железу с такой силой, что застонал, заставляя Дина прижать ладонь к своему занывшему просто от одного наблюдения за этим мужчиной члену. Его вожделение лишь возросло в десятикратном размере, когда Кастиэль начал медленно смазывать свой член, двигаясь вперёд и снова прижимая правую ногу Дина к груди.

     — Да?

     — Очень много раз да… Ангелы и их потребность в согласии, — он мягко рассмеялся, поглаживая перья.

     Кастиэль улыбнулся, наклоняя голову, и направил свой член ко входу Дина. Тот начал медленно описывать круги головкой вокруг его края, заставляя Дина стонать, слегка двигая бёдрами, и затем, наконец, постепенно ввёл головку внутрь.

     Это определённо было больше, чем три пальца, и Дин зашипел от жжения.

     — Дин, я остановлюсь, я вытащу сей...

     — Кастиэль, даже не смей останавливаться, — произнёс он сквозь стиснутые зубы, глядя в голубые глаза, которые освещали святое лицо ангела в божественном совершенстве. — Просто продолжай двигаться, медленно...

     Он сделал как его проинструктировал прекрасный человек под ним, со всей возможной любовью, пока не вошёл до самого конца. Он прильнул, пока не достиг губ Дина, мягко целуя их, обхватив ладонями лицо того, не в силах сдержать дрожащие слова хвалы, которые вырывались у него как на английском, так и на енохианском, решительно сдерживая себя, несмотря на безумное желание толкнуться. Он даст Дину столько времени, сколько тому понадобится, чтобы привыкнуть к ощущениям.

     — Кас... — едва вымолвил Дин, покрывая поцелуями любую часть тела ангела, до которой мог дотянуться, — я... — и ему было очень трудно формулировать слова. Это было незнакомое ощущение полноты, которой он никогда не ожидал, но всё же так сильно жаждал от своего ангела. — Ты... — он был способен произнести всего три слова. Он жёстко зарылся руками в основания Кастиэлевых крыльев, притягивая мужчину к себе и приподнимая свои бёдра. Звук, который был чистым экстазом, переросший в почти отчаянный всхлип, вырвался у него, и именно в этот момент Дин понял, что ему нужно вернуть это чувство.

     Дин твёрдо надавил серафиму на грудь, но приподнял его всего на дюйм или два, которых было достаточно, чтобы он смог заглянуть в потрясающие нечеловеческие глаза того.

     — Мне нужно, чтобы ты двигался, — недвусмысленно изрёк он, снова двигая бёдрами. — Пожалуйста.

      Выполнение приказов было для бывшего воина Небес чем-то привычным. Его также учили никогда не оспаривать полученные приказы, и эта просьба, исходящая от Дина, была на сто процентов директивой, которую он не собирался игнорировать.

     Кастиэль начал в медленном ритме, сначала ищуще исследуя. Дин уже восхитительно привык к ощущению такого растяжения, но добавлять фрикции стоило постепенно.

     В сознании Дина «постепенно» означало примерно несколько минут, поскольку он был на грани потери себя. Очевидно, Кастиэль был в том же положении, если судить по их взаимным стонам удовольствия. Первоначальный шок от чего-то, чего он никогда в жизни не испытывал, длился едва ли с волосок. Ему пришло на ум, что он уже скулил, он определённо уже умолял и просил. Требовал ли он прямо? Вероятно, нет, а если и да, то закончил это очень любезным «пожалуйста». Жар, нарастающий внизу его живота, был близок к ядерному, и он был наполнен с совершенством. Это электрическое ощущение только усилилось, когда он взглянул вверх на потрясающего мужчину на нём в состоянии безудержного экстаза, всё ещё целующего его и ласкающего его лицо при каждой полученной возможности, и Дин больше не мог удерживать язык.

     — Сильнее, Кастиэль… Я хочу, чтобы ты брал меня сильнее, — он даже не чувствовал стыда, и ему это так нравилось.

     Взгляд, которым наградил его ангел, казалось, разбирал его на части, когда тот выпрямился и сел. Голодная ухмылка появилась на лице того.

     — Я уже однажды собрал тебя воедино и могу сделать это снова, — прорычал тот, прижимая ноги Дина назад к его груди.

     Это было единственное предупреждение, которое Дин получил, прежде чем потерять себя в том, чего желал годами. Они набросились друг на друга так, как жаждали уже давно, пока руки, перья и гораздо более важные части тел впечатывались друг в друга.

     Когда ветер и голубое переливчатое сияние в комнате усилились, Дин, полностью погружённый в эйфорию, вернулся в настоящее только когда услышал, как его имя повторяют, словно благочестивое песнопение. Он понятия не имел, сколько времени прошло — пять минут, год, тысячелетие?

     — Дин... — выдавил Кастиэль, — я уже близко, — его глаза горели.

     — Тогда прикоснись ко мне, пожалуйста, — взмолился Дин, — подтолкни меня к краю вместе с собой.

     Кастиэль ослабил хватку на одной из ног Дина и обхватил рукой его возбуждённый член и начал поглаживать его, возможно, дважды, может быть, трижды, пока каждая мышца в теле Дина не напряглась, мужчина потерялся в издаваемых им животных звуках, потерял из виду пространство, потерял всякое ощущение времени, но никогда не терял концентрации на своём ангеле. Оргазм Дина был тем, что подтолкнуло Кастиэля к собственному, и Дин почувствовал внутри себя освобождение того.

     Возможно, это было в комнате, а может, где-то в другом месте, но Дину показалось, что он услышал отдалённый звук бьющегося стекла. Ничто из этого не имело значения, пока он наблюдал за существом на себе, охваченном блаженством. Знакомый нечеловеческий звук вернулся, и Дин наконец узнал в нём истинный голос Кастиэля. В отличие от того, что он слышал у Phillips²¹, это совсем не резало ему слух, сейчас голос звучал как неземная музыка. Дин с благоговейным трепетом во все глаза наблюдал, как Кастиэль прокатывался на последних волнах своего оргазма, величественно расправив крылья во всю ширину. Дин потянулся к Кастиэлю, мягко притягивая того к себе, пока мужчина не улёгся у него на груди, совершенно обессиленный — так же, как и Дин.

     Дин поцеловал Кастиэля в макушку, ласково поглаживая перья того, окутанный обоими крыльями и испытывающий чувство полного и абсолютного удовлетворения. Он никогда не испытывал такого покоя, такого спокойствия, такого счастья, тако…

     — О-о-о… — застонал Дин, не в силах сдержать движения бёдер, когда Кастиэль выскользнул из него, затрагивая всё, что было чувствительно в миллионной степени.

     — Дин, — сказал Кастиэль, резко подняв голову, чтобы посмотреть на мужчину. — Ты в порядке?

     — О, я более чем в порядке, просто немного перевозбуждён — в хорошем смысле, — сказал он, притягивая Кастиэля на оставшееся расстояние, чтобы снова прижаться губами к губам того.

     Они продолжали лениво целоваться, пока Дин, наконец, не нарушил молчание.

     — Я думаю, нам нужен душ, — количество масла для крыльев и телесных жидкостей, которыми они были покрыты, заставляло бы выброс нефти из «Эксон Валдиз» выглядеть незначительным²².

     Дин почувствовал прохладный ветерок, пронёсшийся по ним, когда Кастиэль чуточку скатился с него и начал поглаживать его грудь.

     — Нужен ли? — скромно спросил он.

     — Ты снова очистил нас моджо! — Дин опустил взгляд, чтобы оглядеть себя, и осознал, что ничего не видит. Ему показалось забавным, что у него так много времени отняло заметить кромешную тьму в комнате.

     — Эм... Кас? Куда делся свет?

     — Я полагаю, что это, вероятно, моя вина, — сдержанно сказал Кастиэль. — Я… вполне возможно, что во время оргазма я... сжёг все лампочки в бункере. Мне не жаль. Я их починю, — Дин почувствовал, как рука того слегка шевельнулась, после чего последовала слабая голубая вспышка, и он услышал, как сдвигаются осколки разбитого стекла, а затем лампа в углу мягко загорелась, окутывая их тёплым жёлтым сиянием.

     Интимность и умиление, которые Дин ощущал всего несколько секунд назад, мгновенно испарились, когда он разразился хохотом. Кастиэль приподнялся на локте и посмотрел на него вниз, поглаживая его лицо, наслаждаясь моментом. Он тоже не смог сдержать смеха.

      Дин собрался и посмотрел на своего ангела, прочесав пальцами волосы того — удивлённый тем, что он всё ещё мог это делать, учитывая, что на данный момент они должны были быть ничем иным как сплошным клубком. Крылья Кастиэля были аккуратно сложены за спиной, и Дин был в восторге, что тот ещё не убрал их.

     Кастиэль наклонился, чтобы поцеловать Дина в лоб.

     — Всё было в порядке, Дин? — спросил тот, потираясь носом о линию волос Дина.

     Дин резко отстранился.

     — В порядке? В ПОРЯДКЕ? Это был лучший секс, который у меня когда-либо был в жизни. Нет, всё было не в порядке. Всё было чертовски умопомрачительно, — улыбаясь сказал он и притянул Кастиэля для поцелуя. — А как насчёт тебя, — спросил он, когда они отстранились друг от друга, — для тебя это было «в порядке»? — Дин не мог перестать улыбаться. Он мог никогда уже не перестать.

     — Я бы хотел воспользоваться твоим ответом, если можно, — весело произнёс Кастиэль, оглядывая тело Дина. Его улыбка вскоре обернулась хмуростью, когда он увидел все царапины и быстро формирующиеся синяки, которые он оставил на теле мужчины, и начал подносить руку к бедру того.

     — Даже, чёрт возьми, не смей! — рявкнул Дин. — Я точно знаю, о чём ты думаешь, и ты можешь прекратить прямо сейчас.

     — Но, Дин… Я оставил следы на тебе повсюду.

     Дин указал на тело Кастиэля.

     — И я сделал то же самое с тобой! Даже не думай меня исцелять, это потрясающе, они будут ныть несколько дней, и это будет восхитительно.

     — О... — счастливо прогудел Кастиэль. — Очень хорошо тогда.

     — Думаю, я схожу в ванную, приготовлюсь ко сну, — немного неуверенно произнёс Дин. Он поднёс руку к лицу Кастиэля и снова ощутил эту совершенно захватывавшую щетину. — Ты, эм... Ты останешься?

     — Нет ни одного другого места, где я предпочёл бы быть, — ответил тот, быстро поцеловав Дина.

     Дин улыбнулся и встал с кровати, оглядываясь на Кастиэля, но тут же вырвался из своего веселья.

     — Вот дерьмо! — он потянулся вниз к кровати, на которой тот лежал, и подобрал перо. — Боже мой, — испуганно произнёс он и подполз к Кастиэлю, извинительно поглаживая крылья того. — Ангел, мне так жаль, чёрт! — он уже чувствовал, как слёзы начинали собираться в уголках его глаз.

     — Дин, — тепло сказал Кастиэль, садясь и расправляя крылья. — Перья выпадают. Это не больно. Просто думай об этом, как о своих волосах. А теперь поправь меня, если я ошибаюсь, — сказал он соблазнительно, — но я почти уверен, что этой ночью дёргал тебя за волосы так же, как ты дёргал меня за крылья, да? Так что, полагаю, ты... — он притворился, что подсчитывает в уме, и погладил Дина по волосам, — наверное, потерял как минимум три волоса?

     — Чёрт, Кас, ладно — мнение понято, — хихикнул он, всё ещё немного приходя в себя. — И всё же, — он пожал плечами, — мне жаль, — он начал протягивать руку с пером обратно Кастиэлю.

     Кастиэль остановил руку Дина, прижимая её вместе с пером к груди Дина.

     — Оставь его. Я сильно сомневаюсь, что оно будет единственным, которое ты получишь, ты можешь начать коллекцию. А теперь иди, готовься ко сну, я буду здесь, когда ты вернёшься.

***

     Позже, когда Дин завершил свой ритуал отхода ко сну, он лежал в объятиях рук и крыльев Кастиэля, его голова уютно покоилась у того на груди. Ангел ранее исправил освещение в бункере, так что Дину не нужно было беспокоиться о воссоздании классической сцены из «Крепкого орешка», когда он пошёл в ванную.

     Они лежали в уютной тишине, Кастиэль проводил пальцами по волосам Дина, Дин проводил пальцами по перьям Кастиэля.

      — Кас?..

     — Да, Дин?

     — Ты же должен знать, что я тоже люблю тебя, верно? Я люблю тебя так чертовски сильно. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы это сказать, но ты ведь знаешь, правда? — Дин поцеловал Кастиэля в грудь, а затем уткнулся в неё лицом.

     — Знаю. Прости, что я обрушил это на тебя, когда думал, что больше никогда тебя не увижу. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было низко с моей стороны, но я должен был это сделать, чтобы спасти тебя, для прибытия Пустоты. Не переживай, что тогда ничего не ответил, на тебя тогда многое навалилось. Но я видел это в твоих глазах, Дин, — сказал Кастиэль, поглаживая руками спину Дина, — я знал без тени сомнения, что ты тоже любишь меня, я знал это каждый день с момента моего возвращения, и я всё ещё знаю сейчас.

     Дин крепко прижался к Кастиэлю, вероятно, сильно настолько, чтобы оставить новые синяки, но ему было всё равно.

     — Кас, ты не можешь снова покинуть меня, я не смогу этого вынести. Мы больше не можем ставить себя в дурацкие, опасные для жизни ситуации. Мы обманывали смерть чаще, чем нам полагалось, и сейчас всё хорошо, парень, всё действительно хорошо, — он немного ослабил хватку, чтобы суметь приподняться и посмотреть прямо в глаза мужчине, которого он любил. — Я не могу тебя потерять.

     — И ты не потеряешь. Я говорил тебе ранее, что нам больше никогда не придётся охотиться, и мы можем отправиться, куда захотим. Мы можем жить самой скучной жизнью, о которой ты только мог мечтать, — заверил тот, поглаживая лицо Дина. — Куда ты хочешь отправиться, Дин?

     Дин некоторое время размышлял об этом, время от времени утыкаясь лицом в руку Кастиэля, чтобы поцеловать ладонь того.

     — Помнишь, когда ты пришёл ко мне во сне, и я сидел на причале?

     — Конечно.

     — Какой-то домик. Где-то. С озером и причалом, — сказал он, придвигаясь, чтобы поцеловать Кастиэля. — Мне плевать, в каком он состоянии, но мы можем начать с этого. Какой-нибудь домик на берегу какого-нибудь озера.

     — Я не против, но это может подождать. А пока, как насчёт того, чтобы поспать?

     — Поспать звучит потрясающе.

     Дин потянулся, чтобы выключить прикроватную лампу, затем снова прижался лицом к своему ангелу, чувствуя, как его накрывает крыло.

     — Кас?

     — Да?

     — Люблю тебя.

     — Я тоже люблю тебя, Дин.

***

     Когда Сэм и Эйлин заехали в гараж, они увидели, что там стоит импала. Припарковавшись, Сэм посмотрел на Эйлин:

     — Клянусь, полетят головы, если эти двое не сошлись.

     — Полагаю, мы скоро узнаем, — ответила она, пожав плечами.

     Они медленно шли по коридору, пока Сэм не остановился, слегка склоняя голову набок, прислушиваясь к отдалённым голосам, и... это была лошадь?

     «Что?» — жестами спросила Эйлин.

     — Я думаю... — одними губами произнёс он, — я думаю, что это эпизод «Дымка из ствола»…

     Любопытство взяло над ними верх, и они продолжили следовать за звуками старого вестерна к тускло освещённой пещере Дина. Было тихо, если не считать телевизора.

     На лице Сэма появилась дьявольская ухмылка, и он показал жестами: «Я просто загляну».

     Эйлин шлёпнула его, после чего он подошёл к одному из диванов и выглянул из-за него, а затем сразу же прижал ладонь ко рту. Сэм начал подпрыгивать вверх-вниз так мягко, как только мог, по-прежнему крепко прижимая руку. Он жестом подозвал Эйлин подойти ближе, как будто махал пролетающему над головой самолёту после того, как месяц был затерян на острове. В тот же миг, когда она увидела то, что видел Сэм, у неё возникла такая же реакция, и она начала поднимать кулаки в воздух.

     На диване внизу Кастиэль лежал на спине, с закрытыми глазами, с Дином, устроившимся лицом к нему сверху между ног ангела, окутанный полуночными крыльями. Оба мужчины были одеты в старые пижамы, которые выглядели так, словно их пропустили через чёртов отжимной валик.

     Сэм и Эйлин продолжали своё молчаливое празднование ещё несколько секунд, пока Эйлин наконец не удалось изобразить: «Ладно, ещё разок взглянем...»

     Они снова выглянули из-за спинки дивана, и тут же наткнулись на пару ярко-голубых глаз, смотрящих на них вверх. Кастиэль просто улыбнулся, нежно поглаживая кругами спину спящего Дина. Он подмигнул им и помахал крылом, прежде чем закрыть глаза и завернуть Дина в свои перья, нежно целуя того в макушку.