– Я тут думал.
– Апокалипсис все ближе.
– О Ким Докче.
Признание Ю Джунхёка почти что заставляет Хан Суён свалиться со стула. Униженный, он сверлит ее взглядом.
«Неважно», – решает он. Он пришел сюда, полностью готовый к тому, что она воспользуется его уязвимостью, готовый к насмешкам. Настолько откровенное изумление в целом попадает в границы ожиданий.
– И почему ты пришел ко мне?
– Ты его лучший друг.
– Ну, да, конечно, но суть не в этом. Ну да ладно, сделаю скидку на то, что ты умом не блещешь. – Её язвительный комментарий приводит к еще одному злобному взгляду. - Ты серьезно?
Он неохотно кивает.
Хан Суён театрально сжимает переносицу
– Я всегда знала, что этот день настанет. Они так быстро растут.
– Я старше тебя.
– И тем не менее, это ты просишь у меня совета.
Он начинает сожалеть об этом решении. Честно говоря, он пожалел о нем, как только отправил ей сообщение с вопросом, свободна ли она.
– Ну, давай начнем. Я давно этого ждала. Не стесняйся разливаться соловьем сколько душе угодно.
Ю Джунхёк ничего такого делать не будет, и Хан Суён это знает. Повисает тишина. Для любого другого она, наверное, была бы оглушительной. К сожалению, Хан Суён знает Ю Джунхёка много лет. Её не напугать его мучительной неловкостью.
Она отходит, чтобы заварить чай, прихлебывая, начинает печатать. Она уже по уши в политической интриге, когда Ю Джунхёк снова начинает говорить, и выглядит при этом как нервный подросток, а не как угрюмый мужчина под тридцать.
– Как я могу убедить Ким Докчу меня трахнуть?
Хан Суён разворачивается налево, чтобы не забрызгать попавшим не в то горло чаем свой ноутбук.
«Проблема Ким Докчи» подняла свою уродливую голову восемь месяцев назад.
Хан Суён написала ему: «Есть один парень, с которым я хочу тебя познакомить. Ты его возненавидишь».
Челюсть Ю Джунхёка заболела от того, как сильно он сжал зубы. «Какое убедительное описание», - отвечает он, слишком хорошо знакомый со странным чувством юмора Хан Суён.
Если она сказала, что он возненавидит этого парня, шансы были пятьдесят на пятьдесят, что Ю Джунхёк действительно его возненавидит. Однако Хан Суён не стала бы сводить двух людей вместе, если бы думала, что это закончится арестом одного из них или обоих сразу.
Скорее всего, незнакомец попадет в категорию раздражителей, а не в категорию я не успокоюсь, пока не убью этого мужика.
По глупости Ю Джунхёк недооценил стремление Хан Суён сделать его жизнь несчастной.
– А правда, что ты на прошлой неделе избил пацана, который был влюблен в твою сестру? – это первое, что говорит ему Ким Докча. Ю Джунхёк готов был придушить Хан Суён: он был в ярости из‑за того, что она разболтала его секреты.
Становится хуже – намного хуже, – прежде чем становится лучше. Ким Докча – сущее наказание, которое никогда, никогда не закрывает рот и не уважает его личное пространство.
Сперва Ю Джунхёк ненавидит Ким Докчу из-за того, что тот неисправимый легкомысленный лжец, который улыбается слишком ярко и слишком часто. Он не красавец, вовсе нет, но есть в нем что-то, что заставляет Ю Джунхёка бесстыже пялиться ему в глаза.
Затем однажды их пути пересекаются случайно. Ким Докча один, и это ощущается неправильным. Он тихий, ужасно тихий. Он похож на мираж, словно готов исчезнуть, стоит Ю Джунхёку только моргнуть.
Ю Джунхёк сидит в другой части кофейни, наблюдая за ним. Он ненавидит непроницаемую, отстраненно-вежливую версию Ким Докчи даже больше, чем красноречивую и изворотливую.
Ю Джунхёк никогда не был умелым собеседником. Все его достижения основывались на том, что люди заговаривали с ним первыми, а не наоборот, поэтому он не знает, как поступать в подобных ситуациях.
Две минуты спустя он принимает решение. Он собирает свои вещи и решительно направляется к столику Ким Докчи.
Лицо Ким Докчи тут же проясняется.
– А я всё гадал, планируешь ли ты и дальше молча на меня пялиться. Парень может что-то не так понять, – говорит он поддразнивающе. Ю Джунхёк вне себя от раздражения, недовольный тем, что попался на крючок.
Сложные чувства борются в груди Ю Джунхёка, когда он садится. Он размышляет, что из этого было игрой – конец или начало?
Начиная с этого момента, хотя Ю Джунхёк всё ещё считает Ким Докчу самым раздражающим и обескураживающим человеком на планете Земля, он задается целью попытаться понять этого ублюдка, наблюдая за ним, словно за подопытным образцом.
Ю Джунхёк обнаруживает, что проводит все больше времени с тайной, известной под именем Ким Докча. Все, кроме Хан Суён, воспринимают Ю Джунхёка как угрозу, что его вполне устраивает.
Он, как и все в окружении Ким Докчи, становится постоянной величиной, спутником, обреченным быть втянутым в чёрную дыру в центре их вселенной.
Что бы он нём ни думали, Ю Джунхёк всегда был человеком, чьи действия говорят громче слов. Ким Докча несёт много чепухи, но Ю Джунхёк подозревает, что их роднит эта черта. Ким Докча выглядит одиноким, даже когда окружен людьми, и Ю Джунхёк размышляет, что же сможет заставить Ким Докчу быть с ними честным и рассказать, что ему нужно.
Он думает об этом так долго и напряженно, что его мозг словно плавится. Миа обращает внимание, обвиняя его в рассеянности, но что, черт возьми, он должен сделать? Обсудить это с Ким Докчой?
Невозможно.
Он напоминает себе, как это маловероятно, думая о темных бездонных глазах. Улыбках, полных секретов.
Только одну вещь он знает о Ким Дочке наверняка: он одинокий двадцатидевятилетний мудак.
Спустя несколько месяцев наблюдений Ю Джунхёк решает вздремнуть, что для него нехарактерно. Но накануне он засиделся допоздна за матчем, а потом еще и готовил. Его нельзя обвинять в том, что его глаза слипаются.
– Если хочешь узнать меня получше, – мурлычет до боли знакомый голос, – тебе достаточно лишь спросить.
Это вовсе не так просто – с Ким Докчой ничего не бывает простым. Ким Докча будет дразнить его до скончания веков и придумает сотню убедительных лживых объяснений, чтобы скрыть правду. Ю Джунхёк подозревает, что Ким Докча стыдится своей истории, что лишь разжигает любопытство Ю Джунхёка.
Ю Джунхёк говорит себе, что видение совершенно ошибочно, но несмотря ни на что сон продолжается, становясь всё ярче.
Он по пальцем одной руки может пересчитать смелых женщин, которые к нему подкатывали. Чтобы пересчитать всех, с кем он соблаговолил переспать, даже целой руки не понадобится. Тогда его рептильим мозгам казалось естественным позволить им взять инициативу, но его подсознание протестует против самой идеи Ким Докчи, скачущего у него на коленях.
Это абсурдно, даже представить немыслимо.
И раз уж он не хочет вытрахать правду из Ким Докчи, возможно, он хочет, чтобы трахнули его. Сон Ю Джунхёка мгновенно сворачивает в этом направлении. Ким Докча проскальзывает рукой под его рубашку.
Ким Докча наверняка говорит что-то уместно идиотское – Ю Джунхёку не хватает воображения, чтобы придумать больше диалогов. Вместо этого он концентрируется на ярких синяках, которые Ким Докча оставляет на его коже, на загадочном взгляде Ким Докчи, полностью сосредоточенном на нем.
Я хочу видеть его таким.
Ю Джунхёк просыпается с этой мыслью в голове и испачканным нижним бельем.
Он ругается, пряча лицо в ладонях.
Он отдал бы все, чтобы повернуть время вспять. Бремя знания слишком тяжело.
– Мне не нравятся мужчины, – первое, что Ю Джунхёк говорит Ким Докче на следующий день после эротического сна с его участием.
– С прискорбием сообщаю, что я не намерен менять пол, – отвечает Ким Докча таким же безэмоциональным тоном, как обычно.
Ю Джунхёк хмурится.
– У тебя есть предпочтения?
Ким Докча смотрит на него с нескрываемым недоверием. Ю Джунхёк наслаждается славой человека, заставшего Ким Докчу врасплох.
– Я начинаю думать, что вопрос этот не про альтруизм или человеческую природу.
– Ответь на вопрос.
– Скажи «пожалуйста», и я подумаю.
– Пожалуйста, – выдавливает Ю Джунхёк, прежде чем его никчемная гордость помешает ему ответить.
Ким Докча настороженно прищуривает глаза.
– Это какая-то схема мести? Ты планируешь нанять убийцу в моем вкусе, чтобы он ухаживал за мной перед тем, как убить?
– Если бы я хотел твоей смерти, я бы лично избавил тебя от страданий месяцы назад.
– Как очаровательно. Я польщен.
И хотя ответ Ким Докчи явно полон сарказма, комплимент кажется искренним.
– И?
– М-м?
Возмущенным взглядом Ю Джунхёка сталь можно плавить, но Ким Докча встречает его с ухмылкой.
– Я сказал, что подумаю над ответом, если ты скажешь «пожалуйста». Когда-нибудь ты научишься словесным играм.
У игр должны быть правила, условия для обеспечения честной игры.
Без них Ю Джунхёк чувствует себя потерянным и отчаянно хватается за любую соломинку в попытках уравнять баланс на поле.
– Джунхёк-а, – бормочет Ким Докча из сна, опаляя дыханием ключицу Ю Джунхёка, – ты не можешь кончить, пока я не разрешу. Будь хорошим мальчиком и жди.
Ю Джунхёк оставляет на прикроватной тумбочке вмятину, когда рефлекторно бьет по ней. Он не знает, что сильнее болит – его самооценка или его рука.
К несчастью, звук будит Миа. Сонно она спрашивает, все ли с ним в порядке, и он уверяет её, что всё в порядке, пока мрачно шаркает в ванную.
В первый раз Ю Джунхёк списал всё на случайность. Он убеждал себя в этом и во второй, и в третий, но это уже седьмой раз за столько же недель, когда он просыпается от мыслей, как Ким Докча его трахает.
К лучшему или к худшему, Ю Джунхёк всегда был реалистом.
В час нужды он обращается к интернету. «Как мужчины занимаются сексом», – гуглит он.
Результатов множество. Он пропускает порно. Даже гетеросексуальный секс на видео наводил на него скуку, а он не гей.
Ю Джунхёк осознает, что изучает рекомендации по смазкам исключительно в научных целях. Ким Докча — это подопытный образец, который он может изучать годами без прорыва, и ему нужно подготовить к атаке каждое доступное в его арсенале оружие.
Ю Джунхёк знает, что привлекателен. Он ходит в спортзал каждый день. Он придирчив к своим ногтям, средствам для волос и мылу.
У него ни разу не было провалов в романтических делах. Ким Докча флиртует с ним так же легко, как дышит.
...Именно поэтому так невероятно бесит, что Ким Докча никак не клюет на приманку. Ю Джунхёк бьет по боксерской груше сильнее, чем ожидает его тренер, и она снова сокрушается, что он не занялся боевыми искусствами на пике формы.
Он перепробовал всё, включая пьяное бормотание «трахни меня» в караоке. Ким Докча, будь он неладен, сжимает его бедро.
– Что, прямо здесь? Прямо перед детьми? Какой скандал.
Ю Джунхёк – человек многогранный, но он точно не из тех, кто легко сдается. Он дает себе неделю, чтобы погрузиться в уныние, слушая «My Chemical Romance» и «Vassline» на повторе, пока не чувствует себя немного менее похожим на тоскливого, угрюмого подростка.
Он выполняет квоты. Отправляет письма. Назначает командные встречи. В течение двух месяцев он уничтожает всё и всех, встающих на его пути, но Король-Завоеватель ужасен в том, чтобы позволить себя завоевать.
Впрочем, он не то чтобы рассматривал это именно как завоевание. Он оказывает Ким Докче беспрецедентную честь трахнуть его в зад.
Хан Суён хрипит от смеха к тому моменту, когда он заканчивает рассказывать крайне сокращенную версию истории.
– Не смотри на меня так, – говорит Хан Суён, когда наконец может дышать. – Это самая жалкая хрень, которую я когда-либо слышала.
Ю Джунхёк встает.
– Если ты не собираешься помогать мне, я ухожу.
– Да бога ради! Я тебе нужна. Сажай свою жалкую задницу обратно.
С трудом сдерживая раздражение, Ю Джунхёк неохотно подчиняется.
Хан Суён медленно поднимает палец.
– Ты не думал, что он может быть просто не заинтересован в тебе?
– Нет.
– Самодовольный ублюдок.
Ю Джунхёк хмурится. Ким Докча сохраняет безопасную дистанцию со всеми, кроме него, Мии, Ли Гильёна и Син Юсон, но дети не считаются. До этого момента Ю Джунхёк верил, что для Ким Докчи он был особенным. Слова Хан Суён зарождают в его уме сомнения.
– Это был гипотетический вопрос. Хватит вести себя, будто я убила твоего кота.
Со вновь нахлынувшим раздражением Ю Джунхёк сердито на неё смотрит.
Хан Суён по-заговорщицки наклоняется ближе.
– Я перефразирую свой вопрос. Если ты так уверен, что ему нравишься, почему он не делает первый шаг?
Ю Джунхёк открывает рот. Закрывает.
– Я не знаю.
Хан Суён щелкает его по лбу.
– Этот парень немного того, не находишь? Не в плохом смысле – в грустном. Он не думает, что заслуживает хороших вещей.
– Заслуживает.
– Мы с тобой это понимаем. Он – нет.
Он сжимает и разжимает кулаки, полный праведной ярости на целый мир за то, что тот посмел плюнуть в лицо такому завораживающему парню, как Ким Докча.
– Тогда ему повезло, что я не очень-то хороший.
Хан Суён хихикает, хлопая его по спине на удачу.
«У меня. Суббота. Ужин в 7».
– Просто поразительно, что ни одно из предложений в твоем сообщении не было вопросом, – тянет Ким Докча, стоя на пороге Ю Джунхёка в семь пятнадцать без капли стыда.
– Ты опоздал.
– Стильно задержался.
– Это правило действует только для вечеринок.
Ким Докча ставит свою бутылку вина на кухонную столешницу, вскидывая бровь в ответ на намёк.
– Что, Мии нет?
– Нет. Это свидание.
Ким Докча замирает, его щеки розовеют. Он пытается быстро восстановить самообладание.
– Ха-ха, очень смешно. Рад, что ты наконец научился шутить.
– Это не было шуткой.
Улыбка медленно сходит с лица Ким Докчи. Пристально глядя на Ю Джунхёка неестественно широко распахнутыми глазами, он кажется юным и маленьким.
– Ты пригласил меня к себе на свидание?
– Ненавижу есть вне дома.
– Да, разумеется, – Ким Докча протягивает руку, его румянец становится глубже. – Где у тебя штопор?
Ю Джунхёк хмурится.
– Тебе обязательно нужно напиться, чтобы поверить мне?
– Ну как минимум захмелеть.
Ю Джунхёк принципиально не отвечает ему и не позволяет Ким Докче рыться в ящиках. Он загоняет Ким Докчу в угол, как только представляется возможность, дожидаясь, пока Ким Докча упрется спиной в стену, прежде чем начать говорить.
– Я пригласил тебя сюда с определенными ожиданиями.
Ким Докча сглатывает.
– Это ты сказал мне, что тебе не нравятся мужчины.
– Мужчины, во множественном числе.
– У тебя ужасный вкус.
– В этом мы согласны.
– Ты действительно убеждаешь меня в теории о подставе после свидания.
– Ким Докча, – говорит Ю Джунхёк, низкий голос рокочет в его горле, – если ты меня не хочешь, так и скажи.
- Пока ты держишь рот на замке, едва ли удастся найти того, кто тебя не хочет.
– Это «да» или «нет»?
Ким Докча колеблется. Он смотрит в глаза Ю Джунхёка, размышляя. Ю Джунхёк ошеломительно красив, слишком хорош для него. Он всегда был уверен, абсолютно уверен, что у Ю Джунхёка есть кто-то другой, или что он найдет кого-то другого. Он просто временно занимал чужое место, отчаянно нуждаясь во внимании.
Он эгоистичен и знает это, но он не полный ублюдок. Он бы отступил, если бы Ю Джунхёк хотя бы слово сказал.
Вместо этого он стоит на кухне, которая принадлежит самому шикарному человеку, которого он когда-либо встречал, и Ю Джунхёк дышит ему на лоб, выглядя при этом так, словно мир рассыплется на куски, если Ким Докча придумает какую-нибудь лживую причину, чтобы отказать ему.
Не полный ублюдок, но все же ублюдок.
Он же может иногда себя побаловать, верно?
– Да, – отвечает он, и Ю Джунхёк наклоняется, осторожно придерживая затылок Ким Докчи левой рукой.
Они целуются медленно, не торопясь. У Ким Докчи нет опыта, но Ю Джунхёку все равно. Он наслаждается неаккуратностью, с пылом стонет в рот Ким Докчи.
Если их первый поцелуй осторожен, то второй – страстный. В нем есть глубина, множество невысказанных слов. Они месяцы кружились в этом танце, хотя Ким Докча и не хотел этого признавать. Он никогда не позволял себе мечтать, просто не смел.
Где-то между четвертым и пятым поцелуем Ким Докча вспоминает себя, пусть и чуть-чуть.
– Черт, – говорит он, его грудь вздымается. – Ты хорошо целуешься.
Ю Джунхёк пожимает плечами. Это далеко не первый раз, когда ему это говорят.
– Самодовольный мудак, – бормочет Ким Докча, печально глядя на стол.
– Давай поедим, пока горячее.
Ошеломленный, Ким Докча плетется за ним.
Они едят в тишине, мягкая фоновая музыка заполняет пространство. Ким Докча больше времени наблюдает за тем, как чопорно ест Ю Джунхёк, чем подносит собственные палочки ко рту. Когда Ю Джунхёк замечает, он ругает его за ужасные пищевые привычки.
После этого слова свободно льются из его рта. Они сумбурно переругиваются. Ю Джунхёк пытается не попадаться в ловушки Ким Докчи, но терпит неудачу, потому что слишком очарован, и тогда до Ким Докчи доходит: Черт возьми. Я действительно нравлюсь этому парню.
Они моют посуду. Ю Джунхёк спрашивает, можно ли ему принять душ первым.
Ким Докча пожимает плечами.
– Это твоя квартира. Валяй.
В итоге он листает телефон, пока ждёт, читая накопленные главы веб-новелл. Когда он наконец вспоминает проверить время, проходит уже тридцать минут. Он начинает гадать, не ухитрился ли Ю Джунхёк утонуть в душе, когда тот говорит, что настала его очередь, и пар выходит в коридор из открытой двери.
Ему ничего не остается, кроме как тщательно вымыться, бросив мимолетный взгляд на все бутылочки в душе и у раковины. Ким Докча мельком задумывается, не получил ли Ю Джунхёк их в подарок от спонсоров и брендов, желающих с ним подружиться.
Он выходит из ванной с удовлетворенным вздохом, открывает рот, чтобы попросить пару спортивных штанов, но вид Ю Джунхёка, ждущего его полностью обнаженным, с волосами, взъерошенными феном, заставляет его замереть.
Если и были какие-то сомнения относительно намерений Ю Джунхёка, эти сомнения вылетают в окно. «Черт, – думает Ким Докча уже в очередной раз. – Он возмутительно сексуален».
Ю Джунхёк хмурится, рассматривая его в ответ.
– Почему ты не помыл голову?
– Мы все равно вспотеем. Какой смысл?
Ю Джунхёк обдумывает его ответ несколько секунд, прежде чем смириться, хлопая по пустому месту рядом с собой. Смущенный, Ким Докча придерживает на себе полотенце, пока Ю Джунхёк не стаскивает его. Годы профессионального вранья позволяют его рукам не дрожать, заставляют демонстрировать уверенность, которой он не ощущает.
- Итак, – говорит Ким Докча, намеренно игнорируя то, как горящий взгляд Ю Джунхёка, скользит по его коже. – Как ты хочешь это сделать?
Ю Джунхёк отворачивается. На один болезненный миг Ким Докча думает, что Ю Джунхёк заставит его угадывать. Вместо этого его встречает вид упругих, рельефно вылепленных ягодиц, разделенных безобидной маленькой игрушкой со все еще липкой смазкой вокруг. Из его головы выбивает все мысли, точно так же, как воздух выбивает из его легких.
Он облизывает губы.
– Я, знаешь ли, девственник.
– Я так и думал.
Ким Докча проводит рукой по его спине, любуясь тем, как мышцы Ю Джунхёка реагируют на его прикосновения. Его тело – машина, тонко настроенная, и вид его, раскинувшегося на темных простынях, вызывает слюноотделение.
- Ты доверяешь мне взять инициативу?
- Хватит болтать и дотронься до меня, Ким Докча.
- Ну, раз уж ты так вежливо просишь.
Он тянется к смазке на прикроватной тумбочке, прежде чем вытащить пробку. Стон Ю Джунхёка, который тот почти не старается заглушить, срывает Ким Докче крышу, заставляя его начать действовать.
Он вводит два пальца. Он, может, и девственник, но он много читает. Когда-то давно он получил высший балл по биологии. Он знает, что секс между мужчинами может быть приятным, знает про существование «сладкой точки» простаты, но он никогда не изучал анатомию. Ему требуется время, чтобы найти ее.
Он добавляет всё больше смазки всякий раз, когда чувствует, что Ю Джунхёк слишком плотно сжимается вокруг него, достаточно туго, чтобы скрутить и сломать его кости. Ким Докча просит его перевернуться на бок, чтобы видеть лицо Ю Джунхёка, раскрасневшееся от внимания.
Они едва начали, но Ю Джунхёк выглядит фантастически. «Генетика - сволочь», – мелькает в голове Ким Докчи. Его нахмуренные брови – высокое искусство, и его линии подбородка заслуживают парочки поэм. Чудесным образом Ким Докча получает всё это.
Он раздвигает бедра Ю Джунхёка, освобождая место для своей головы, одержимый желанием оставить засосы на его коже. Его стоны становятся мягче, более чувственными. Ю Джунхёк пытается закрыть глаза рукой, но Ким Докча хватает его за запястье, строго хмурясь.
- Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь.
Еще недавно он смущался, а теперь звучит более властно, чем во всем влажных снах Ю Джунхёка вместе взятых. Ю Джунхёк раздувает ноздри и твердо встречает его взгляд, потому что он слишком упрям, чтобы уйти от вызова. Он сминает простыню кулаками и тяжело дышит.
Они оба насторожены, оба не привыкли обнажать душу. В конце концов, Ю Джунхёк кончает даже без прикосновений к его члену, а Ким Докча мучительно напряжен рядом с ним, в его глазах невыразимый голод.
– Возьми своё, – выдавливает Ю Джунхёк, его мозг все ещё словно вата после оргазма.
– Так вот кто ты? Мой?
Ю Джунхёк открывает рот, чтобы сказать что-то язвительное, но Ким Докча смотрит на него. Всё, чем они могут стать, висит на волоске.
Он обвивает лодыжкой спину Ким Докчи, притягивая его вниз, пока их носы не соприкоснутся.
– Не задавай глупых вопросов.
Ким Докча смеется. Это пьянящий звук. Он не торопясь изучает тело Ю Джунхёка, игнорируя все его протесты. Раз ты мой, я должен осмотреть свою собственность.
Они снова целуются. На этот раз в процессе значительно больше трения. Ким Докча ждет, пока у Ю Джунхёка не пройдет рефрактерный период, чтобы попросить презерватив. Он раздвигает три пальца внутри Ю Джунхёка вширь, пока Ю Джунхёк покачивается на его бедрах.
– Ты нравишься мне таким послушным. Должно быть, это тяжело для такого помешанного на контроле человека, как ты.
Гневный взгляд Ю Джунхёка явно менее весомый, когда он насажен, словно бабочка на булавку. Ким Докча прямо сейчас словно воплощает влажную мечту тысяч людей.
– Хватит болтать.
– Никогда не закрывать рот – часть моего обаяния.
К несчастью для Ю Джунхёка, он прав. Ю Джунхёк протестует лишь для вида. Он кусает губы Ким Докчи до красноты, впивается ногтями в его спину. Его спина выгибается, когда Ким Докча проникает в него. Ю Джунхёк никак не может уловить мысли Ким Докчи, те утекают словно песок сквозь пальцы, но тело Ким Докчи прямо здесь. Он здесь. Впервые в несчастной жизни Ю Джунхёка Ким Докча именно там, где он его хочет.
– Двигайся, – говорит он, и его голос оказывается более хриплым, чем он ожидал.
– Больно?
– Просто двигайся, – раздраженно бормочет Ю Джунхёк.
Ким Докча улыбается, уловив намёк.
Его ритм мощный, равномерный и нежный. Он так и двигается взад-вперед, раскрасневшийся и задыхающийся, пока оба они не достигают предела. Яйца Ким Докчи напрягаются в обещании разрядки.
Несмотря на возмущенное требование Ю Джунхёка оставаться внутри, Ким Докча вытаскивает член как раз вовремя, придерживая презерватив у основания, чтобы не испачкать кровать. В посторгазменной неге Ким Докча покрывает шею и плечи Ю Джунхёка легкими, словно крылья бабочек, поцелуями.
Некоторое время спустя Ю Джунхёк говорит:
– В следующий раз трахаемся без него.
– Как амбициозно.
– Что, не хочешь?
Ким Докча лениво открывает один глаз.
– Не думаешь, что сперва ты должен кое-что мне сказать?
Ю Джунхёк ломает голову, но ничего не приходит на ум.
– Трахни меня снова, Ким Докча.
Ким Докча усмехается.
– Что ж, полагаю, в твоём случае это достаточно близко.
Месяцем позже Хан Суён смотрит на Ю Джунхёка, который валяется на коленях Ким Докчи, словно плед.
– Поздравляю с дебютом в гей-сексе.
- Не гей, – возражает Ю Джунхёк.
Она смотрит на их переплетенные пальцы, прежде чем её взгляд поднимается вверх, одновременно смущенный и любопытный. К счастью, Ким Докча отвечает на невысказанный вопрос.
– Я до сих пор идентифицирую себя как мужчина.
– Звучит довольно по-гейски для меня.
– У него кризис сексуальности. Дай ему время.
Она включает фильм, и они треплются – всё как обычно. Только когда уже становится поздно и они выпивают достаточно соджу, Хан Суён задает вопрос, который мучил ее с тех пор, как Ю Джунхёк рассказал ей всю историю.
– Какой сон тебя окончательно сломал?
– Без комментариев, – бормочет Ю Джунхёк. У него самая низкая переносимость алкоголя. Из них Ким Докча переносит алкоголь лучше всего, а Хан Суён твердый середнячок.
– Что? Нет, я тоже хочу знать. Ты видел сны обо мне? Больше одного?
Ким Докча сияет, как хитрая кошка.
– Без комментариев.
– Бьюсь об заклад, он был развратным.
– Вряд ли он может быть развратнее того, что мы делали на прошлых выходных.
– Отвратительно. Расскажи мне всё.
Ким Докча ловко уклоняется от вопроса. Никогда еще Ю Джунхёк не был так благодарен за его способность нести чушь.
На самом деле, было бы понятно, если бы это был влажный сон. У Ю Джунхёка было много влажных снов о Ким Докче.
Правда в том, что его сны блекли в сравнении с реальностью. Ему не хватило бы фантазии представить все их тихие полуночные разговоры или то, каким ярким и настоящим был вес члена Ким Докчи у него во рту. Он не мечтал о том, как будет им давиться, истекая слюной, пока Ким Докча умоляет его перестать.
Но нет, сон, от которого Ю Джунхёк проснулся в холодном поту, был простым, сцена в нем не слишком отличалась от происходящего сейчас. Он лежал на коленях Ким Докчи. Ким Докча перебирал пальцами его волосы.
«Ты мой любимый человек, Джунхёк-а. Ты мне очень нравишься».
Щеки Ю Джунхёка пылают, когда он вспоминает это.
– Посмотри на это лицо, Ким Докча. Он виноват. Он думает о непристойностях.
– Он мой парень. Всё в порядке.
Ю Джунхёк торжествующе усмехается. Получи, мерзкая женщина. Хан Суён по-детски показывает язык. Ким Докча меняет тему, уговаривая ее пить больше, чтобы она отрубилась.
В момент, когда он находится в гостях у Хан Суён, а Ю Джунхёк липнет к нему, словно от этого зависит его жизнь, трудно не чувствовать себя желанным и любимым.
Ким Докча начинает к этому привыкать.