Work Text:
Юта никогда в своей жизни не жаловалась на серость будней.
Наверное, потому, что его повседневность ощущалась так, будто он находится в рекламе какой-то популярной газировки. То есть он мотал счастливыми ножками, пока вокруг него взрывались радужные фейерверки.
Хотя когда ты дружишь с Годжо Сатору, в процессе происходит что-то подобное.
И вот у него, кажется, наступил новый этап жизни.
Он родился в достаточно тихом городе, где почти на каждом излучателе видны забавные объемные растения, где на улицах пахнет выпечкой из пекарен, а сами домики выглядят очень мило в своей простоте.
Придумать бы, что можно было придумать такого, чтобы каждый его день был просто признанием?
Оказывается, можно.
И имя этого явления — Инумаки Тоге. Он живёт в соседнем доме, прямо напротив его окна.
Наверняка Юта заметил его невероятную харизму, мимику и гибкие движения в танцах, которые он исполнял каждый вечер у окна.
Но заметил лишь россыпь прелестных родинок на папе, потому что этот кадр, видимо, любит ходить дома голышом при неумении нормально пользоваться шторами.
Оккоцу честно старался не подглядывать, но это же практически невозможно, когда ты работаешь на удаленке, а твоё рабочее место находится у окна.
У парня начало закрадываться даже ощущение, что скоро ему придется писать начальство и предлагать предложения, ведь его роботоспособность снизилась почти вдвое. Не для того, чтобы Юта был незаменимым сотрудником, но многие на это полагаются и ждут высоких результатов.
Как тогда вообще можно сосредоточиться, когда его сосед напротив исполняет тверк прямо у окна??
К тому же с голой задницей, пусть и симпатичной.
Когда Оккоцу подписывал договор об аренде квартиры, там было очень много пунктов, включая такой странный элемент, как «Не кормить птиц на балконе».
Иногда он даже открывал испарительную, когда видел, как Тоге делал шпагат стоя.
Поразительная гибкость.
На самом деле знание имени и то, почему блондинка обладает такими способностями, брюнетка, стало известно почти сразу. Инумаки работает инструктором современных танцев в студии "Лунные кошки" на первом этаже собственного дома. Удобно слаживалось: парень просыпался, опускался на работу, а потом поднимался назад.
Наверное, было бы интересно посмотреть на работу парня, если бы не изменились обстоятельства.
Но в конце концов они всё равно не могли не встретиться.
Судьба – ещё та чертовка и любит сталкивать людей.
Оккоцу вернулся после встречи с друзьями, но решил не торопиться заходить домой. Спокойно присел на ступеньки дома и глубоко задумался.
— Стрельнуть тебе сигаретку?
Брюнет даже сначала не понял, откуда это прозвучало, пока не поднял голову вверх и не увидел, как наверху вниз увидел его ночной кошмар.
Тоге выдыхает пар из электронки и очень часто улыбается кота всё так же смотрит на своего собеседника.
Юта просто не могла об этом думать. Как он мог не заметить присутствия этого чуда, когда видел его даже на расстоянии между ними?
— Но у тебя же электронная сигарета, — не то чтобы Оккоцу курил, но просто стало чисто по-человечески любопытно.
Неужто предложить уход?
— Я знаю, — прозвучало в ответ и светловолосый снова затягивается, после чего приседает рядом.
Юте стало ну очень неловко, и он медленно сглотнул слюну, когда парень рядом примостился слишком плотно к нему, словно искал тепла в этот прохладный вечер. Он бы явно пошутил, что его новый знакомый слишком похож на кота, но ему что-то было не очень смешно.
Ладони начал потеть, а в солнечном сплетении что-то подрагивать, возможно, это дрожал он сам. Будь тут Сатору, его бы явно разорвало на атомы от смеха из-за того, что его друг ведёт себя как школьник, впервые говорящий с объектом своей симпатии.
Возможно, было бы лучше, если бы этот вездесущий парень был тут, но Годжо здесь не было, а Юта уже просто осознавался на микро- и макроэлементах от внутренней неловкости и, возможно, стыда.
— Ты только недавно разработал? Не помню тебя. У нас здесь, в большинстве своих, и тут новое лицо.
Оккоцу был благодарен за такую смену темы для разговора.
Но долго его счастье не длилось, ведь его новоприобретённый знакомый, казалось, плохо понимал существование личного пространства, потому что такие яркие постоянные прикосновения к собственному персоне его немножко возмущали.
Тоге выворачивался, как мог.
Еще чуток – и он бы полностью залез на бёдра брюнета и вполне бы чувствовал себя отлично.
Это было возмутительно.
Юта действительно начала думать, что это какой-то розыгрыш. Вероятно, это некий тест на его стрессоустойчивость и выдержки.
Стрессоустойчивость, потому что он явно не привык к такому роду приколов, а выдержки – потому что такая боль знакомая задница так и льнула к нему.
— Д-да, я переехал около двух недель назад. У вас тут довольно мило. А ты инструктор по танцам? Не пойми меня неправильно, но я просто в первый день после переезда увидел тебя с отделением! У вас довольно прозрачные стёкла, студия на первом этаже!
У Оккоцу заплетался язык, и он чувствовал себя очень неловко, ведь не хотел никак выдать себе тему, что интересуется личностью блондина у других людей.
Хотя он и не соврал.
Он же действительно видел это в первый день жизни в этом городе. Тогда он правда застыл и довольно долго пялился на гибкие движения танзора.
Но нервничать всё равно не стоит.
У его собеседника вырывались звуки умиления. Юта прекрасно понимает, что, когда он понимает волнение и чувство смущения, оно выглядит как "самое милое создание", как любит говорить Сатору. Хотя сам он бы о себе так не сказал.
Неважно, как это называется. Главное, что его противник безоружен против этого.
Инумаки уже забыл, о чём они разговаривали.
— Не нервничай ты так. Хочешь, я немного расскажу тебе об этом месте?
Брюнету, хотя и правда, стоило бы узнать немного об улице, на которой поселился. Не вечно же он будет в неведении.
Так этот парень просто повернулся и наблюдал, как блондинка снова хитро улыбнулась и, соответствуя лицу, расположенному ближе к чужому уху, начала говорить.
— Это улица Лунных кошек, сладкий. Тут ничего не может пройти без уведомления других. Но не переживай, мы все как одна большая семья.
Юта до этого момента не собирался переживать, но теплое дыхание окутало его лицо и такой томный голос то и сделал, что заставлял его сжиматься изнутри.
Кажется, сейчас началась новая история.
Или она началась ещё тогда, когда его тут впервые заметили.
***
Юта практически никогда не жаловалась на паранойю.
Были, конечно, прецеденты, как, например, ситуация в младших классах, когда к нему липла девочка, и ему постоянно казалось, что она рядом. Тянулось аж несколько лет в этом деле, но всё осталось в прошлом.
Но брюнет всё ещё крайне озадачен.
Такую паранойю ещё нужно было умудриться поймать.
Ему постоянно казалось, что его новый сосед пытается добраться не до его сердца и души, а не до его члена.
С этим аспектом ещё тоже пришлось разобраться.
Инумаки, казалось, с усилием щеголял перед открытым окном, сверкая розовой попкой, а Юта всё сильнее боялся сказать ему об этом, потому что о нём поздно думают, когда он скажет об этом настолько?
Да и Тоге время от времени приглашал его в гости, залезая в каждый угол квартиры. Парень прекрасно видел чьё окно напротив.
Его собственный.
Самое страшное для Оккоцу было приглашение в студию.
Нет, не для танцев, конечно, хотя парень раньше довольно часто занимался разным видом спорта и даже парочку раз с танцами. Это, скорее всего, было для того, чтобы провести время вместе и посмотреть, как люди занимаются искусством.
Оккоцу с удовольствием бы посмотрел, но в это время вырвал изнутри.
Очень тяжело смотреть на то, в каких позах и как сильно обводит его друга.
У брюнета сразу перед глазами картинка, как тот в одном только коротком футболке делает шапагат стоя.
Естественно, в окно.
Как же по-другому.
По ощущениям это безумие могло длиться вечность.
Юта бы приходил в студию, слегка вымирал и возвращался назад домой зализывать боевые ранения.
Но у кое-кого нервишки были далеко не стальными, хоть терпения и в достатке.
В какой-то из дней Тоге пригласила брюнетку посмотреть приватный танец.
Оккоцу немного не понимал, что имело значение, и решил не отказываться.
Так что прямо сейчас он сидел на мягком стуле напротив платформы с пилоном.
На котором, как гибкая кошка, выворачивался Инумаки.
Движения парня были отточены, плавны и безумно сексуальны. Он знал, что делать, и не сомневался в своих действиях.
На нем были одеты только короткие облегающие шорты и свободный топ, развивающий движение. Ноги были полностью голыми и постоянно мелькали перед глазами, чем постоянно притягивали взгляд.
Как бы брюнету не хотелось расслабиться, но выходило только сильнее напрячься.
Парень прямо на сцене двигался, как сам бог, мешая в танце какие-то движения в восточном стиле, двигая всем телом и подчёркивая его красоту.
А красив он ещё как был.
Это было не то ослепительное великолепие женщин, которые поражали наповал, это было скорее как яд, убивающий тебя медленно и приносящий перед смертью мучительное удовольствие.
Тоге, как самое настоящее божество коварства, спустился к нему и, почти припрыгивая, сел на бёдра брюнета, заваливая того на пол.
Попался.
Юта чувствовала себя загнанным мышонком, который вот-вот должен съесть очень наглый, хитрый кот. Парень только покрепче опёрся о твёрдый пол, показывая ища опору, и продолжал заворожено смотреть в улыбающееся лицо собеседника.
Риск быть сожранным, как никогда не зашкаливал.
А Тоге зря времени не терял.
Он примостился задницей поудобнее, потираясь пахом об чужой пресс.
Инумаки не нужно получать официальное приглашение, чтобы съесть такой вкусный торт.
Было бы глупостью упустить такую возможность.
На самом деле, если бы Юта не хотел всего этого, он бы уже давно уверенно сказал «Нет», но только если бы действительно этого не хотел.
В итоге Оккоцу лишь сильнее вцепился в довольно милые бедра с заметной россыпью родников до небольшого увеличения и внутренней проигрывающей войны, хотя до этого удалось добиться всей победы.
Танцор мажет ладонью по шее и жёстко вцепляется в темные волосы, потягивая их назад и заставляя парня напротив запрокинуть голову, после чего с великим удовольствием проводит влажную дорожку, начиная от ключиц и заканчивая подбородком прямиком у губ.
Дальше был только очень мокрый поцелуй, от которого подгибаются пальцы, и будто бы что-то дёргается.
Вероятно, член.
Самообман не был независимым резидентом Юты, так как лицо, признанное, что у него стоит каменно.
И, судя по горячему, льнущему к нему телу — не у него одного.
Светловолосый с упоением целовал, прикусывая чужие губы и получая в ответ то же самое, отчего довольно тихо постанывал.
Светлая ладонь оторвалась от темных волос и сдавила чужую шею, создав легкое кислородное голодание и принося большее удовольствие.
Инумаки улыбнулся, поцеловал в уголок рта и начал отодвигаться от льнущего к нему тела.
Окцу почувствовал пустоту и с непониманием взглянул на парня.
Но Тоге далеко не ушёл.
Он встал на колени и, прижавшись щекой к чужому животу, расстегнул ширинку и нырнул ладонью в трусы. Достал твёрдый горячий член с милой розовой головкой и подул на него, впитывая реакцию чужого тела.
Очень быстро блондинка решила попробовать его на вкус.
С тихим, словно бы мурчанием, приступил облизывать ствол, обильно смачивая его слюной и пачкая телесными жидкостями. Губы со щеками уже блестели от влаги.
Шумно выдохнув, Тоге обхватил ртом члена и начал довольно бодро опускаться, не испытывая, кажется, ни толики рвотного рефлекса.
Его по ощущениям просто не было.
Юта с восхищением зарылся ладонью в светлые волосы и слегка прижал чужую голову ниже, доставляя головку прямо к задней стенке гортани и ощущая сокращение мышцы горла. Ощущения заставляли дрожать всем телом.
Блондин слегка промычал, чтобы создать вибрацию, и изо рта Оккоцу вырвался рваный стон, сразу заглушённый рукой. Парень закусил ребро ладонью и закинул голову назад.
Перед глазами мерцали звёзды.
Инумаки насаживался на член всё быстрее и быстрее, всегда доходя до основания и доставая носом до лобка. На углах глаза собирались слезы, и брюнет дрожащими пальцами собирал их, не вызывая проскользнуть по лицу.
И вот как только Оккоцу начал испытывать кульминацию, всё резко ограничилось.
Парень уже второй раз за вечер не различался, почему тот остановился, и просто терпеливо Ждал.
— Что ты...? — брюнет сразу же замолк, как только увидел, что происходит.
Светловолосый удобно расположился прямо напротив партнёра и начал заигрывать проскальзывать лодыжками по бёдрам, изображая назад к паху.
Где-то в этот момент у одного парня случился микроинсульт.
Юта же действительно засматривался на эти чудесные ножки, но он совершенно не думал, что они же будут вытворять с ним подобные вещи.
Голые ступни прикоснулись к его члену и обхватили того с двух сторон, двигаясь вверх-вниз. Пальцы иногда меняли траекторию и на углубления на стволе, после поднятия к очень влажной головке и словно ее гладили.
Лодыжка поднялась чуть выше и провела путь от живота к груди.
Темноволосый погладил ее рукой и, осторожно обхватив шилотку ладонью, облизал короткие палочки.
Провёл мокрую дорожку по ребру ступни, продолжавшуюся между фалангами и поцеловал напоследок тыльную сторону, после чего ступня вернулась к занятию, от которого отвлеклась.
Большие пальцы слегка оттягивали кожу у края ствола, отчего показывали всем, чтобы лучше блестела головка.
Юта не могла этого больше выносить.
Один только вид того, как его новоприобретённый друг с высунутым в уголке рта языком вытворяет своими ногами удивительные вещи, заставляет парня вылетать в астрал.
А уж это чувствую...
Так что, долго не испытывая муку, Юта обильно кончила на бледных ступнях, размазывая белую жидкость по всей поверхности мягких лодыжек.
В этот момент можно было спокойно и умирать, но не тут-то было.
Брюнет смотрела на довольное выражение лица и головы парня, говоря, что справедливость должна восторжествовать.
Почему только он один доставляет такое удовольствие?
В этот момент явно уже не нужно было думать о каком-то смущении или мучиться от внутренних рефлексий.
Юта приподнялся и подхватил пискнувшее от удивления тело, чтобы тут же положить то же самое в коленно-локтевую позу.
Этот ракурс раскрывает все тайны. Даже заказал мокрое пятно на шортах, говорящее, что их обладатель кончил без стимуляции.
Но никто останавливаться не собирался.
Брюнет стащил и так не сильно много прикрывающий элемент одежды и посмотрел на давно знакомую упругую задницу и колечко мышц, которое отражало сужение.
Не долго думая, Оккоцу удовлетворил свое желание.
Нагнулся и широко мазнул языком по ложбинке, обильно смачивая всё слюной. Помогал себе руками, проскальзывая по снова затвердевающему члену и, минуя яички, развёл два переключателя клавиш в анусе.
Проскользнул одной фалангой внутри.
И обнаружил, что прошёл слишком легко.
— Мне кажется, или тут довольно-таки свободно?
Юта проскользнул второй фалангой и согнул пальцы внутрь, из-за чего вырвался из чувства болезненного чувства.
— Я всё ждал, когда же ты не выдержишь и трахнешь меня. Конечно, я всегда был готов!
— То есть ты собираешься это каждый чёртов день?
Охренеть можно.
В жизни было много целеустремленных людей, но этот маленький танцор был неподражаем.
Хотел получить желаемое – и получил то же самое.
Юта лишь сильнее зажёг почувствовать что-то у себя внутри и, наклонившись к ягодицам, развёл их руки, чтобы сразу припасть к анусу.
Тело под ним сильно задрожало.
Брюнет причмокивал губами, переходя, что это самый вкусный ужин в жизни, и сильнее лишь проталкивал влажный язык всё глубже, по-видимому, пытаясь достать до самой души.
Оккоцу не знал, насколько хорошо это произошло, так что действовал активно. Дрожащие бёдра говорили лучше слов, и от этого он только усерднее работал.
— Меня на долго не хватит, — задушенно прохрипел светловолосый и слезящимися глазами посмотрел из-за плеча на партнёра.
Юте от этого только сильнее носило крышу.
— Ага. Меня тоже, — прозвучало в ответ.
Брюнет выровнялся и подтянул за талию тело поближе, чтобы упругая задница прижала его ствол к полоске волос на животе.
Немного так потершись, член вошёл в срочное нутро и почти сразу вбиваясь в быстром темпе.
Шлепки тел разносились по всему залу, а Инумаки срывался не то на стоны, не то на крики. Он царапал пол, и если бы не держал его за руки, парень бы свалился на пол.
Хоть помещение было просторным, но внутри сильно пахло сексом и легким удушливым запахом пота.
А ещё было невыносимо горячо.
Температура тела повысилась настолько сильно, что при прикосновении к холодным предметам казалось, будто обжигается.
При каждой толчке каждый уровень становился всё выше и выше.
Юта входил до упора и старался так сильно задевать всё внутри, чтобы парень привык метало во всех сторонах от щемящего удовольствия и чувства полноты.
Но как и было предсказано, долго это не длилось.
С очередным толчком и криком Инумаки излился на пол, пакая вместе с ним и своим бёдра. Юта, из-за проблем сгибания мышц вокруг члена, придерживаясь партнерства, кончая на ягодицы и кусая их следом, можно сказать, обеспечивает результат.
Оба завалились там, где были.
Они ушли полув обнимку, совершенно не заботясь об основных проблемах. Слышалось только тяжелое дыхание и, как бы, сильный стук сердца в грудную клетку.
Юта решила прервать тишину первым.
— Знаешь... Я только что вспомнил, что мы трахнулись в студии, где панорамные окна, которые вообще ничем не прикрыты.
— Я думаю, это уже не так важно. Все соседи не могли дождаться, когда ты наконец возьмёшь свой подарок, и сейчас, наверное, очень счастлив смотреть на хеппи энд, — ответил светловолосый и уткнулся в шею парню, тихо засопев.
— То есть они смотрели, как мы...
— Ты действительно хочешь сейчас об этом поговорить?
Юта не хотела говорить об этом.
Он хотел поговорить о том, что будет с ними дальше.
Или какая чёрта вообще произошла.
А также то, что с этой улицы не так, ведь бы всё здесь пыталось привести к тому, что происходит сейчас.
В том числе сам танцор.
— Пошли домой, — промычал Тоге, и брюнет с ним дружелюбно поднялся на ноги, помогая второму.
Хотя к чёрту разговоры.
Они же живут на действительно дивной улице.
Улице Лунных кошек.