Work Text:
привычка джину оставлять какую-нибудь из своих многочисленных жутких теней для присмотра секретом, в общем-то, давно не была. почувствовать их присутствие, за редким исключением в лице охотников национального уровня, никто не мог, но знать - особенно после того, как пару раз джину, меняясь с ними местами, бесцеремонно, но очень своевременно влезал в чужие рейды - знали. джинчоль тоже знал, что обзавёлся своеобразным маячком, и даже знал, каким, но именно это почему-то расстраивало. меньше, конечно, чем отсутствие времени на личную жизнь (и отсутствие самой этой личной жизни), но больше, чем джинчоль ожидал. точнее, он вообще не ожидал, что это его расстроит. игрис был одним из самых любимых теневых воинов самого джину и, вообще-то, этот факт многое говорил и о месте джинчоля в его системе ценностей, но при этом игрис был всего лишь рыцарем - не элитой, не генералом и уж тем более не чёртовым стрёмным муравьём с ударной мощью небольшой ядерной державы. я что, думал джинчоль по ходу очередного правительственного заседания, не достоин защиты кем-нибудь посильнее обычного рыцаря? меня что, думал джинчоль, стоя в пробке размером с экватор, так легко кем-то заменить в случае чего? мне что, бесился джинчоль перед зеркалом в ванной, разве вообще нужна чья-то защита!? мне, охотнику А-класса с охрененным опытом полевой, надзорной и в принципе любой работы? какого, блин, хрена! то, что он вообще заморачивался по такому идиотскому поводу, расстраивало отдельно и очень походило на разочарование в самом себе.
джину, как и всегда, тайминговал совершенно неуважительно к чужому режиму и расписанию, когда заявился к джинчолю домой глубокой ночью.
- здравствуйте, шеф.
от его негромкого голоса джинчоль едва не подскочил, а несколько папок из кучи отчётов, забранных домой, всё-таки свалились на пол. считалось, что обмануть чутьё охотника его ранга невозможно, но джину менялся со своими тенями мгновенно и бесшумно и, конечно, плевал на общепринятое мнение.
- я же просил не делать так, - нахмурился джинчоль. радость от того, что этот чокнутый жив, цел и в пределах досягаемости, стремительно скатывалась в отрицательный диапазон. - люди давно придумали и телефон, и дверной звонок.
- но так проще, - пожал плечами джину. для приличия посмотрел на тёмный экран своего мобильного: - там не ловило.
очевидно, что в любых вратах ничего не ловит.
- сейчас два часа ночи, - вздохнул джинчоль. - у меня хренова гора работы.
ты не отвечал полторы недели, ты заколебал своевольничать, ты бессовестный совершенно пацан, и да, в этой горе работы, которую больше никто не сделает, тоже виноват ты. всё это крутилось в голове, пока он собирал свалившиеся бумаги в беспорядочную кучу, пока устало тёр переносицу, пока пытался понять, чего же в нём больше - раздражения или облегчения.
- я знал, что вы не спите, игрис сообщил.
- ты прицепил его ко мне, чтобы следить, что я делаю? - огрызнулся джинчоль.
- я прицепил его к вам, чтобы успеть, если что-то случится, - ровно ответил джину.
очень напрашивалось возражение, что конкретно сейчас, например, ничего (кроме полного аврала с отчётностью) не случилось и поэтому какого хрена некоторые наглые пацаны так демонстративно пренебрегают элементарными правилами поведения. вместо этого джинчоль подошёл и упёрся в джину сердитым взглядом.
- почему игрис?
этого вопроса джину явно не ожидал и промелькнувшая в его глазах растерянность отозвалась чем-то щемящим в районе сердца.
- ...игрис достаточно силён против любой возможной угрозы по эту сторону врат.
джину упрямо выдерживал недовольство джинчоля, хотя (джинчоль поклялся бы на библии в присутствии папы римского) собственное его уже просто распирало. обретя нелогичную и не поддающуюся измерению силу, джину ни перед кем не считал нужным оправдываться, предпочитая промолчать или уйти от ответа, иногда буквально. пару раз он и отсюда так же уходил, не желая обсуждать неудобные для себя вопросы, к которым относились “почему ты не хочешь в какую-нибудь гильдию”, “откуда у тебя такие запасы маны” и “чего ты добиваешься”. последнее джинчоль озвучил как раз полторы недели назад примерно в такое же ночное время незапланированного визита и джину тогда, промолчав, слился в неведомые дали. возникший на его месте игрис сверкнул прорезями шлема и укрылся в джинчолевой тени, и как потом джинчоль себя не переубеждал - так и не переубедил в том, что в рыцарском взгляде отчётливо считывалось осуждение.
- я тоже достаточно силён против любой возможной угрозы по эту сторону врат, - сказал джинчоль. - ещё попытки будут?
- я ему доверяю, - хмуро сообщил джину.
- новость дня.
- раньше вы не были таким мелочным.
- раньше и ты не был таким наглым.
по всем признакам джину уже должен был бы исчезнуть из квартиры джинчоля (и, возможно, из жизни) на очередной бессрочный период. в мире наступили бы временное спокойствие и порядок, джинчоль бы закопался в работу, а неизбежный апокалипсис (потому что невозможен мир без апокалипсиса там, где то и дело открываются врата в иные измерения) стал бы спасением от тоски по бесячему, необходимому и такому далёкому человеку.
- до апокалипсиса и правда недолго осталось, - вдруг тихо сказал джину.
- ты теперь и мысли чужие читаешь? - прищурился джинчоль.
- нет, только очень сильные эмоции.
немедленно захотелось выругаться. закурить и опрокинуть в себя бутылку виски, разогнаться до двухсот по встречной, войти в S-ранговые врата в одиночку, отхватить какой-нибудь бонусный уровень с бессмертным боссом в самом стрёмном из подземелий. в общем, сделать что-нибудь адекватное тому, как действовал сон джину на такого уравновешенного человека, как у джинчоль.
- ну так и почему игрис? - повторил джинчоль исключительно на упрямстве.
в конце концов, он тоже умеет настаивать на своём.
- я смог призвать его только с третьего раза, - джину сократил расстояние между ними до неприлично близкого и опустил одну ладонь джинчолю на талию, отчего сердце защемило особенно сильно. второй он немного неловко коснулся его плеча. - предложил служить живому мне вместо пустого трона, который он защищал. вы тоже не сразу меня признали, но теперь вы на моей стороне.
- и это всё? - почему-то шёпотом уточнил джинчоль.
- насчёт игриса да, - кивнул джину. - насчёт вас - нет.
поцеловать его хотелось так сильно, что этим желанием фонило, наверное, на все доступные измерения.
- а говорят, вы лучше всех по показателям самоконтроля, - судя по голосу, самоконтроль самого джину тоже был близок к нулю. - кругом враньё.
- иди. ты. нахрен. - раздельно выдал джинчоль, прихватил его за затылок и чуть не застонал вслух, когда пальцы зарылись в тёмные густые волосы. - как ты меня достал, чудовище, ты бы знал.
джину закрыл его рот своим где-то в конце “чудовища” - язык мягко скользнул по нижней губе, словно слизывая и это слово, и все последующие. воздух вокруг ощутимо гудел напряжением, как будто вот-вот прямо в квартире откроются врата в очередной филиал ада, и точно так же что-то гудело внутри джинчоля, дрожало и трепыхалось пришпиленным мотыльком. он застыл, ошеломлённый скорее собственными ощущениями, чем смелостью джину, и джину, уловив эту неопределённость, тут же напрягся, хотя на этот раз джинчоль не собирался никого вот так безответственно отпускать.
- опять сбегаешь? - он посильнее сжал его волосы в пальцах.
- опять издеваетесь? - огрызнулся джину, но тени вокруг него посветлели, растворились в сумраке комнаты.
сильнейший в мире охотник больше всего сейчас походил на обиженного ребёнка. сердце перестало щемиться и забилось в тахикардическом припадке.
- даже не думал, - качнул головой джинчоль. - я, кажется, в твоём присутствии вообще плохо соображаю.
вопреки хмурому выражению лица, джину прижал его к себе ещё ближе. при желании во всём его поведении можно было увидеть одновременно и эгоистичную самоуверенность, и совершенно оправданное ситуацией волнение, но всё, чего джинчоль желал - это перестать тратить время впустую. он поцеловал джину так, как всегда хотел, как представлял себе в долгие недели его отсутствия - жадно, жарко, почти пошло выстанывая в его рот что-то несвязное, влажными выдохами оседающее на коже предчувствием ещё большей близости. по-хорошему, стоило немного притормозить и обсудить словами вслух то, что они делают и что собираются сделать, но джинчоль был уверен, что мир не рухнет, если они поговорят позже. он чувствовал силу в руках джину, чувствовал, как врезается спиной в стену, чувствовал возбуждение и какой-то сумасшедший восторг от того, что одними поцелуями ни он, ни джину совершенно точно не удовлетворятся.
рассвет, в отличие от некоторых, тайминговал пока ещё в соответствии с законами физики. джинчоль потянулся за рубашкой, на которой теперь не хватало пары пуговиц, и пока он тянулся, по вспотевшей голой спине ощутимо холоднуло предутренней свежестью. джину сгрёб его обратно в охапку вместе с пострадавшей одеждой и уткнулся в изгиб плеча. тёплый и расслабленный, казалось, ещё немного и он заурчит, как кот. как, интересно, джинчоль будет вот без этого всего такого, а...
- я могу теперь называть вас хёном? - пробубнил джину.
джинчоль безуспешно попытался подавить смешок.
- тебя, - поправил он. - “я могу теперь называть тебя хёном”.
- я могу теперь называть тебя хёном, хён-зануда?
джинчоль отвесил ему лёгкую затрещину. взгляд упал на разбросанные (опять) по столу и полу бумаги.
- в следующий раз позвони, пожалуйста, заранее, - попросил он, вздыхая. - я постараюсь не брать работу на дом.
уловив смену настроения, джину поднял голову, оценил масштаб катастрофы и кивнул.
- игрис сообщит, - вины в его голосе, впрочем, не чувствовалось. - он ведь правда ловит сигнал везде, в отличие от телефона.
от следующей затрещины он ловко увернулся, перехватил руку джинчоля и поцеловал чуть пониже запястья, отчего к джинчолю вернулись тахикардия и все приличные и не очень желания.
- как ты меня... - подходящего слова не находилось. - ...!!!
- вы меня тоже, - не глядя на него, сказал джину.
доделать отчёты получилось только под самое утро.