Work Text:
— Я думал... Что ты останешься... Здесь.
— В следующий раз точно останусь, Неви. Ты бы знал, сколько мне дел надо разобрать! Подкинул же работенки, — Ризли постарался усмехнуться как можно более естественно. – Сам ведь знаешь. И чего им всем на месте не сидится?
Вечер уже почти превратился в ночь. Закат, такой розовый и такой невинный, уже давно потух, но тьма еще не до конца опустилась на Кур-де-Фонтейн. Ризли, пока торопливо застегивал скинутую на пол рубашку, успел заметить, как за окном зажглись первые фонари. Из приоткрытой рамы доносился мягкий шум фонтана и голоса прогуливающихся вечером парочек. Когда Ризли надевал штаны, он переводил взгляд от пола к комоду, затем на шкаф и снова в окно, к свободе от душной спальни. Как же всё скоротечно.
Всё это время он находился спиной к судье, просто не в силах сейчас вновь смотреть на него. Такого замученного и уставшего, погрязшего в собственных нежных чувствах и в горечи, что оставалась после них мерзким послевкусием. Ноги были слабыми после недавнего оргазма, и Ризли едва не споткнулся. Он уже собирался завернуть в коридор и исчезнуть, когда до его слуха донеслось тихое и хриплое:
— Завтра выходной. Ты бы успел всё закончить.
«Если бы захотел».
— Ага! – искренне прыснул Ризли. – Сам-то давно проводил выходной не на работе?
Ризли видел лежащего на боку Невиллета, но взгляд на нем фокусировать не хотел. Пытался смотреть на спинку кровати и смятые простыни, но не выходило. У него никогда не получалось. Ещё красные от недавнего возбуждения щёки и белые волосы с двумя так ярко выделяющимися прядями синими прядями, ну, прядями на первый взгляд. Ризли совсем тихо и совсем не осознанно хмыкнул. В душе ничего не кололо и не порхало, сердце просто мерно и спокойно билось в его груди, так по-настоящему и ощутимо, что Ризли на секунду поверил, что оно сделано не изо льда. Но такие мысли он сразу же отбросил: если бы его сердце было живым, он бы давно избавил Невиллета от своего общества. Им даже по работе практически не приходилось бы пересекаться – в тюрьму с новыми делами и поручениями можно вновь отправлять рядовых работников Дворца или даже мелюзин. Присутствие судьи в крепости было лишь волей самого судьи, а не необходимостью. Так ведь уже было раньше, много лет, до того, как Ризли впервые заметил на себе необычный взгляд Невиллетта. Необычный – слишком аккуратное слово. Его рассматривали. Изучали. Откровенно пялились. Сначала Ризли списывал это на непонимание судьёй человеческих норм поведения. Всё же Невиллетт человеком не был – об этом герцог себе забывать не позволял.
Ему пришлось присутствовать на разбирательстве громкого дела, связанного с рецидивистом, чтобы отчитаться о воспитательных мерах в крепости. Формальность и ничего более: он не мог дождаться, когда уже сопротивляющегося и проклинающего весь мир убийцу уведёт стража, и он сможет направиться обратно вниз, чтобы купить себе ужин за купоны и забыться во сне. Так, как это происходило всегда, да? Его взгляд застыл на Невиллете случайно, Ризли просто рассматривал каждый уголок зала суда от скуки, избегая лишь место судебной дуэлянтки. Эти глаза. О, герцог хорошо помнил, как выглядят глаза Невиллетта. Эти глаза, обрамленные густыми ресницами, холодные и такие бесчувственные, глаза, таившие в себе тяжесть прожитых лет, заставляли кожу на затылке неметь. Ризли часто представлял, как в них зажжётся пламя, стоит ему лишь чиркнуть спичкой. Представлял, как они могли бы закатываться от особенно удачного движения, как трепетали бы ресницы и слёзы скапливались в уголках глаз от невыносимого удовольствия. Стоило Ризли только представить, как могли бы звучать стоны мольбы Невиллета, он кончал. Ярко и отчаянно, еще долго пытаясь отдышаться. Конечно, всего лишь фантазии. Но Невиллет смотрел на него. Прямо сейчас, по-настоящему, смотрел так же, как в сладких и влажных мечтах, не отрываясь ни на секунду. Ему приходилось что-то говорить, отвечать на вопросы и выносить промежуточные итоги, но Ризли не слушал. На него продолжали смотреть, и это уже нельзя было списать на незнание правил. Невиллетт знал правила лучше многих, и прямо сейчас он бесстыдно их нарушал.
Слушание закончилось, и серийного убийцу, кричащего и обвиняющего в своём пожизненном заключении судью, силой уволокли из Оперного театра. Ризли даже не заметил, как вокруг не осталось ни одной живой души. До слуха донеслось лишь эхо ритмичного стука каблуков.
— Уважаемый герцог крепости Меропид, пройдемте со мной. У меня есть к Вам разговор, — судья всегда был воплощением слова формальность. Ризли едва не цокнул языком.
— Да, месье Невиллет.
Ризли даже успел понервничать, пока молча шел за Невиллетом по коридорам, таким шумным и светлым, где и он, и судья казались лишними. Что такого он натворил, что с ним хотят поговорить наедине? Он неосознанно рассматривал чужую спину, скрытую под слоями одежд, и вспоминал все недавние происшествия в крепости. Их структуры практически не соприкасались, и в подводной крепости у судьи власти не было так же, как и у Ризли на поверхности. Но зачем-то же его позвали в кабинет в конце рабочего дня?
Дверь с глухим звуком захлопнулась, оставляя их наедине и отрезая от остального мира. Лучи солнца заливали кабинет, просачиваясь через высокие окна. Когда Ризли небрежно сел на стул напротив стола судьи и поверхностно осмотрел стол, чтобы себя занять. Изящные перья, пара начатых писем и обращений, небольшая стопка дел и книга в розовой обложке. Название «Лепестки сакуры летят по воздуху в апреле» отдалось эхом в его голове, и он едва сдержал смешок. Наверное, это для какого-то дела, или бездна его знает для чего ещë. Быстро забыв об этой забавной вещице, всё своё внимание герцог сосредоточил на витающей на свету пыли, чтобы в голову не лезли непрошенные мысли. Он не заметил, как Невиллет несколько взволнованно открывает ящики своего стола, и как облегчённо выдыхает, когда находит то, что искал.
— Это.., — Ризли задержал свой взгляд на бледном лице напротив и сразу же переключился на вещь, которую перед ним поставили. Если бы не собственное смущение, он бы точно заметил, как покраснели кончики ушей судьи. – Это небольшой подарок для Вас, герцог. Уникальный чай из долины Чэньюй. Мои подчиненные были там по поручению, и зная Вашу любовь к данному напитку, я не мог не…
Все дальнейшие слова разума Ризли не достигли. Невиллет подарил ему что-то. Сладкий запах высушенных листьев чувствовался даже когда баночка была закрыта, но сейчас это было совсем не важно. Невиллет подарил ему что-то. Просто так. Просто потому, что Ризли любил чай, и судья об этом помнил.
—… поэтому я Вас сегодня пригласил. Уважаемый герцог? – последняя фраза произнесена как-то не так, совсем не так, как обычно говорил судья, но Ризли не смог понять, в чëм дело.
— Выпьете его со мной? – Ризли испугался своей смелости. Не слишком-то уважительно звучало это предложение. Герцог хорошо различал свои мечты и реальность. Никогда всему этому не бывать.
— Приношу свои извинения, герцог, — немного помолчав, ответил Невиллет. – На сегодня у меня ещё есть дела, но, если Вы так настаиваете…
— Настаиваю, — Ризли позволил себе ухмылку. – Когда Вам будет угодно. Вы знаете, где меня найти.
Невиллет действительно пришёл. Прошло около четырех дней, Ризли старался не считать. И не ждать. Как будто бы его приглашение действительно могли принять. Как будто бы этот подарок не был формальностью и обычным налаживанием дипломатических отношений между Фонтейном в лице судьи и крепостью Меропид. Ризли рутинно занимался бумажной работой и читал отчет об увеличениях объемов работы на производстве в этом месяце, когда к нему постучали. Учтиво, ровно три раза.
— Войдите, — не отрываясь от бумаг бросил герцог и уже потянулся за очередной сигаретой, когда заметил высокую фигуру на пороге. Вот же…
— Уважаемый герцог, я не отвлекаю Вас? – Невиллет остался стоять на пороге, ожидая позволения. – Я мог бы…
— Совсем нет, — Ризли бросил идею закурить и без сожалений отложил все документы. – Я заварю.
Невиллет стал появляться в крепости. Стража и заключенные смотрели ему в спину и перешептывались, но никогда не мешали. Ризли знал, что у судьи нет никаких официальных поводов спускаться в Меропид, кроме как провести с герцогом своё немногочисленное свободное время. Это дарило ложные надежды. Для Невиллета все их встречи точно не значат ничего. Ризли доводил себя до исступления, кончая уже третий раз за ночь, потому что не мог иначе. Хотя бы на несколько мгновений выпустить свои эмоции просто для того, чтобы на утро снова надеть свою лишенную чувств маску.
— Уважаемый герцог?
Прошло уже достаточно времени, и Ризли с Невиллетом узнали друг друга лучше. Герцог не мог себе объяснить, почему. Почему так хочет сжать это тело в своих руках и прочувствовать каждый сантиметр кожи. Почему так хочет быть рядом. Почему так хочет, чтобы такой холодный и загадочный судья принадлежал только ему. Ризли успел выяснить, что Невиллет не любит чай, и теперь всегда наливал ему холодной воды. Герцог рассказал ему, кажется, всю историю своей жизни, а так же выслушал все медленные, тягучие и приятные рассказы Невиллета о былых временах и о водах всего Тейвата. Судья мало что говорил о своей жизни: возможно, не хотел, а возможно, сказать ему было нечего.
Ризли сегодня снова позвали на заседание суда. Кажется, за последние месяцы он бывал тут чаще, чем за всё время управление крепостью. И, как и всегда, Невиллет заговорил с ним только тогда, когда всё зрители уже удалились.
— Я бы хотел пригласить Вас, — Невиллет замолчал и отвел взгляд, — прогуляться со мной. К морю.
Как будто маленький взрыв в самом центре мозга. Оказывается, Ризли совсем не сложно обрадовать. В этот раз сдержать улыбку не получилось.
— Снова хотите провести со мной время вне работы? Я польщён.
До этого момента герцог задавался вопросом, зачем его вообще пригласили на это заседание. Ему ведь даже слово ни разу не дали. Теперь же в его присутствии был какой-то смысл.
– К морю? – спросил Ризли, когда привычно неторопливо шёл за Невиллетом.
Это приглашение было… Странным. Как будто бы выходящим за рамки дружественных рабочих отношений. Но Ризли не спешил себя обнадеживать. Что этот дракон вообще понимает в таких тонкостях? Он ведь просто делает то, что хочет. Без подтекстов и намёков.
— Да. Сегодня... полная луна.
Вот оно что. Интересно, Невиллет знает, что такие приглашения означают у людей? Это казалось Ризли глупой затеей, но возражать не хотелось. Всё-таки не каждый день судья Фонтейна приглашает его побыть вдвоём где-то кроме их мест работы. Даже если дело не в самом Ризли, а в желании не оставаться одному.
Ризли, чтобы перестать чувствовать такое напряжение, достал свою помятую упаковку сигарет и уже почти вытянул одну, когда справа донеслось тихое:
— Не надо. Я не переношу табак.
Этого следовало ожидать. Ризли и раньше не решался курить при судье, а сейчас вдруг решил, что это дозволительно. Осталось только тяжело вздохнуть.
Большую часть времени они молчали. Пару раз герцог попытался рассказать о недавних событиях в жизни крепости и как-то пошутить, но Невиллет отвечал коротко и только по делу, сохраняя свою привычную холодность и чопорность. Совсем не смотрел на Ризли, только перед собой, неторопливо шагая по небольшой дорожке, отделявшей поля от песчанной косы.
Герцогу нравилось проводить время с этим мужчиной даже так. Пусть Невиллет и возводит стены, ограждаясь ото всех, никто не может запретить Ризли хотя бы любоваться им издалека, раз стать ближе ему не позволяют. Все-таки судья невероятно красив. Герцог даже не мог сказать, чем именно. Было в нём что-то такое, что хотелось разгадать, и Ризли поддавался. Как будто бы у этой головоломки и правда есть ответ.
На берегу крошечные песчинки переливались в белом свете луны. Ризли не из романтиков, но отражение лунного диска в чужих глазах заставило его глупо улыбнуться. Как можно было так наивно влюбиться? Ризли никогда не жаловался на недостаток внимания со стороны обоих полов, но ему это было не нужно. То, что ты никогда не сможешь получить, всегда будет самым желанным. Настолько недоступного партнера, как Невиллет, надо ещё поискать.
— Луна красивая сегодня, да? – Ризли сглотнул, рассматривая водную гладь, а затем перевёл взгляд на Невиллета. Интересно, поймут ли его сейчас? Что таят в себе эти глубины? Герцог боялся, что никогда не сможет узнать.
Вокруг было безлюдно, совсем тихо, покой ночного города нарушал лишь шум волн и лёгкий морской ветер с запахом соли. Пульсирующая в висках кровь — всё, что Ризли мог слышать. Воздуха не хватало. Это всё так глупо. Невиллет молчал уже подозрительно долго, и захотелось, чтобы песок этого пляжа утянул Ризли под землю.
— Как и всегда, — просто ответил Невиллет, и Ризли сразу же отвел взгляд.
Конечно. И на что Ризли вообще рассчитывал? Это просто смешно. Герцог наивно сам себя обнадеживал. Ничего из этих чувств не получится.
Вопреки всем пессимистичным ожиданиям Ризли, после того вечера на берегу, кажется, что-то поменялось. Сначала Ризли, как в зале суда, думал, что ему просто кажется. Что его разум выдаёт желаемое за действительное. Продолжал пачкать простыни и засыпать в холодной постели в полном одиночестве. Он не из тех, кто обнимает подушку или гладит самого себя по волосам: обманываться у Ризли никогда не выходило. От сладких снов он просыпался в пустой и тоскливой комнате, лишенной солнечного света, и мог только грустно вздыхать. Невиллет ведь не умел любить. Любовь – это всегда про людей, а древним существам вроде него это чувство ни к чему. Для него Ризли – всего лишь мгновение во многовековой жизни. Всего лишь человек.
Они вновь сидели напротив друг друга. Их пустые чашки давно стояли на столе, но судья никуда не собирался. Невиллет говорил о чëм-то, но Ризли не вникал. Это ведь не самое главное, да? У него такие красивые губы, что любые речи слушать приятно. Теперь у Ризли даже надоедливые строгие фразы во время суда вызывали стояк и необходимость закрыться в уборной после заседания. Невыносимый судья.
В тот день Невиллет снова спустился к нему. Без приглашения Ризли и не предупредив того, разумеется, как и обычно. Герцог, может, и не говорил этого напрямую, но встречи с судьёй были единственным событием, способным скрасить однообразные будни.
— Войдите, — сказал Ризли на уже привычные три стука в дверь. Излишняя вежливость, конечно, но Невиллет не мог по-другому.
Разговор совсем не касался работы. Судья давно перестал притворяться, что заходит по делу, а потом всего лишь остаётся поговорить ненадолго. Ризли не было интересно, что ему пытаются рассказать — даже если бы было, этот голос, мягкий и текучий, словно вода, уносил его сознание очень далеко от подводной тюрьмы. Снова становилось ужасно жарко.
— Уважаемый герцог? Как ваше самочувствие?
— А? — Ризли потерянно моргнул и оживился. — Прошу прощения. Немного отвлёкся. Продолжайте. Я бы... Хоть целую вечность вас слушал.
Невиллет замолчал. В кабинете теперь было слышно только тяжелое дыхание Ризли. Это не ощущалось комфортной и приятной тишиной между близкими людьми — скорее повисшим напряжением и недосказанностью. Ризли показалось, что весь его мир разрушился, когда судья неловко поднялся и, коротко кивнув герцогу, развернулся на своих каблуках, чтобы резким шагом направиться к выходу. Ничего общего с его привычной величественной походкой.
— Месье Невиллет? — как можно более непринуждённо позвал герцог. — Останьтесь ещё ненадолго.
— Мы пересечемся на завтрашнем заседании, — холодно бросили в ответ, как будто Ризли только что и не сказал ничего необычного. Как будто бы Невиллета ничего не понял.
— Постойте, — Ризли и сам удивился своей дерзости, когда рывком поднялся со своего кресла и практически побежал за судьей. — Мне... Ещё есть, что сказать вам. Это не терпит отлагательств, господин судья.
Он мягко улыбнулся на последних словах, подойдя вплотную к чужой спине, спрятанной под слоями одежд. Хотелось ощутить жар нежной кожи здесь, сейчас, потому что Ризли больше не может ждать. Его чувства всегда были такими — яркими и неконтролируемыми. Герцог слышал ровное дыхание мужчины и чувствовал лёгкий свежий аромат, такой, какой бывает после дождя. Стоит лишь чуть наклониться, и он сможет укусить кончик заостренного уха. Провести языком по ушной раковине и поцеловать бледные щеки. От одних лишь этих невинных мыслей по телу разливался жар.
— ...Герцог? — взволнованный голос выдернул Ризли из мечтаний.
Да. Он всего лишь стоит вплотную к судье, не издавая никаких звуков и не двигаясь. Их тела почти соприкасаются, но судья не отстраняется от него. И Ризли прижимается плотнее. Так, чтобы расствориться в тепле Невиллета. Его не отталкивают. И герцог решает, что это означает «да». Он смело положил ладонь на предплечье мужчины и неспешно, наслаждаясь мягкостью ткани и теплом, ведёт вверх, до плеча, чтобы затем кончики пальцев коснулись щеки. На ощупь такая же, как Ризли себе представлял — нежная и гладкая. Происходит то, чего он и желать не мог: Невиллет льнет к его ладони, вжимаясь щекой в грубую кожу герцога.
— Невиллет? — тихо спрашивает Ризли, шепча в самое ухо, слегка ухмыляясь.
Когда к нему поворачиваются лицом, он слегка остраняет ладонь, но судья берёт его руку в свою и возвращает её обратно, не разрывая зрительного контакта. Ризли не препятствует, ведь ему достаточно и второй руки, чтобы обхватить талию Невиллета и прижать к себе. Чужие глаза всё так же холодны и далеки, но Ризли слышит тяжёлое дыхание и чувствует, как охотно ему поддаётся тело мужчины. Здесь не нужны лишние слова.
Ему не отказали. Ризли сдержал вдох, когда руки Невиллета тоже оказались на его талии и обняли так крепко, что герцог бы ни за что не смог отстраниться, даже если бы хотел. А он не хотел.
Как небо и земля, они всегда находились на виду друг у друга, и никогда бы не встретились, если бы земля разверзлась, а небо не захотело упасть в её объятья. Знамение конца времен.
Ризли, почувствовав, как Невиллет пытается перехватить инициативу, стал целовать жадно и властно, прикусывая нижнюю губу и глубже вторгаясь языком.
— Ты хочешь.., — Ризли не сразу понял, что так звучит его голос сейчас. Низко и хрипло от съедающей похоти.
— Да, — приглушённый ответ герцог воспринял как спусковой крючок. Можно больше себя не сдерживать, можно больше не притворяться, можно больше не скрывать свою другую сторону.
Можно запустить пальцы в волосы,такие же мягкие на ощупь, как и в мечтах, и нежно притягивать к себе, не позволяя отстраняться от поцелуя. Ризли прорычал в чужие губы, когда дрожищие руки не могли растегивать пуговицы сложного одеяния достаточно быстро, и сжал волосы чуть крепче, уловив тихий стон.
— Ляг на стол, — Ризли нетерпеливо и безжалостно сбросил немногочисленные бумаги и прочие мелочи на пол, когда наконец разобрался с мантией и добрался до нижних одежд Невиллета.
— На стол? — его брови чуть приподнялись, и Ризли подметил, что раньше он никогда не видел такого выражения на лице судьи, а так же понял, что теперь ему хотелось бы видеть его почаще. Невиллет растерянно расстегивал ремешки и цепочки на торсе герцога, копируя движения Ризли, когда оба его худых запястья с лёгкостью поймали одной рукой и подняли над головой.
— Да. Что-то не так? — он одним движением стянул обтягивающие брюки и приподнял Невиллета за талию. Ответа не последовало, но судья расслабился в руках герцога и позволил ему делать то, что захочется. — Обещаю, ты ещё насмотришься на голого меня, если захочешь, конечно.
Верх мантии делал его плечи и спину шире, а худые подтянутые бедры скрывал подол, но теперь герцог мог увидеть настоящего судью, всё ещё широкоплечего, но изящного. Ризли не мог оторвать глаз от изгибов талии и худых бедер. Красивых эпитетов на ум никак не приходило, так что вместо комплиментов он просто перевернул Невиллета на живот и положил так, чтобы носочки ботинок едва доставали пола и, крепко удерживая чужое бедро одной рукой и растегивая второй свой ремень, тихо предупредил:
— Будь потише, м? Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь заметил нас? — Ризли почувствовал дрожь по чужой коже и услышал согласное хныканье. Кажется, он всё делает правильно. Герцог всё же решил сказать что-то ещё, чтобы звучать нежнее, — Ты очень красивый.
Обращаться к судье без надоевших вежливых условностей и оборотов речи, над которыми приходилось усердно думать перед тем, как произнести, нравилось Ризли куда больше. Можно, наконец, стянуть с себя кожу герцога крепости, который всего лишь уважает судью Фонтейна, и вовсе не желает, чтобы тот просто замолчал и позволил кусать свою шею и гладить спину. Загрубевшие подушечки пальцев почти невесомо вели вниз, и Ризли хотел запомнить эти первые совместные ощущения навсегда.
Задница Невиллета герцогу тоже нравилась. Именно такая, какой он её представлял: плоская и невыразительная, совсем не такая округлая и вызывающая, как у девушек, с которыми он чаще всего отдыхал в былые годы, но Ризли было всё равно. Это всё же была задница Невиллета, а в Невеллите его привлекало абсолютно всё.
Никаких движений или слов от судьи Фонтейна: он покорно лёг лицом в стол, держась пальцами за край. Ризли, кажется, полностью подчинились. Уже от одного осознания, что Верховный судья всего Фонтейна перед ним полностью обнажённый и покорно подставляется, кололо в паху. Небрежно стянув с себя бельё, Ризли взял с края стола чудом переживший разгром бутылек с маслом (иногда очень хотелось расслабиться прямо на рабочем месте) и распределил по своим пальцам. Кажется, сначала нужно сделать так. Не то чтобы у него не было опыта с мужчинами, но раньше всё заканчивалось лишь минетом. Ризли довольно улыбнулся. Надеясь, что два пальца — это не перебор, он раздвинул мягкие половинки и обильно полил сжимающееся колечко мышц.
— М, тебе нравится? — Ризли, услышав что-то, напоминающее одобрение, входит пальцами медленно, мягко и нежно, насколько он умел, второй рукой поглаживая поясницу. Внутри Невиллета тепло и узко, и герцог сильно закусывает губу, чтобы мысли не мешали ему неспешно растягивать и подготавливать это прекрасное тело для себя. Он осторожно добавил третий палец, продолжая плавные движения и погружая пальцы уже полностью. Уже на четвертом пальце герцог не стал задерживаться долго. Собственное возбуждение болезненно ныло, требуя внимания, и сдерживаться дальше сил не было.
Ризли наклонился так, чтобы прошептать Невиллету едва слышное:
— Я люблю тебя.
Герцог ещё раз провёл рукой по лопаткам, ощущая дрожь по всему телу, и уже удобно взял в руки гладкие бёдра, когда услышал в ответ смущённое и не очень уверенное:
— Я... тоже Вас люблю, герцог.
Ризли входил так медленно, как мог, контролируя желание сорваться на привычные грубые, резкие толчки, так, как он всегда любил, но так нельзя. Не с Невиллетом. Жар плавил разум и тело, заполняя собой всё внутри, ощущения были совсем другими, не теми, к которым привык герцог. Так туго и так влажно: Ризли вылил весь бутылёк. Влажные звуки и тихие стоны под ним...Ноги тряслись, и единственный кусочек сознания Ризли, способный думать о чем-то, кроме горячего тела и оголённого желания, удивлялся, как герцог всё ещё держится на ногах.
— Вы.., — до его слуха дошел всё такой же тихий шепот, но теперь задыхающийся, — Можете... Быстрее...
Ризли включился через пару секунд. Он сразу же ускорился, но не так, как ему на самом деле хотелось, потому что стоны стали значительно громче. Герцог позволил себе лишь маленькую дерзость. Нельзя было видеть это чудо совсем близко и ничего не предпринять. Он слишком часто воображал себе это. Пальцы Ризли, дрожащие и едва слушающиеся, вплелись в длинные белые волосы и оттянули, так, что приподнять лицо Невиллета от стола. Герцогу теперь хотелось как можно чаще касаться этих холодных губ, которые сейчас вздыхают так томно и горячо. Герцог даже успел пожалеть, что не снял с себя рубашку. Так хотелось кожей ощутить Невиллета, погрузиться, раствориться целиком. Целоваться с ним было замечательно. Ризли сдавался без боя, покорно позволяя прикусывать губы и сплетать языки.
Он уже был совсем близок. Этот мужчина был способен завести его одним своим взглядом, так что сейчас, ощущая себя внутри, сдерживаться он не хотел.
— Прогни спину...Неви, — возбужденный голос Ризли был ещё более низким и хриплым. Он как будто звучал в самой голове, заполняя собой всё сознание Невиллета.
Пара глубоких толчков, и оргазм настиг его. В неге, ещё не совсем вернувшись с небес, Ризли сделал два движения по члену Невиллета, и слышит блаженный стон. Он бы всё отдал за то, чтобы услышать этот звук еще хотя бы раз. Герцог, к сожалению, слишком быстро возвращается обратно, в мир, где его рука липкая от семени, а впереди половина рабочего дня. Но это было совсем не важно. Сейчас — точно нет.
Ризли аккуратно поднял Невиллета и, закину его руку на своё плечо для поддержки, помогал привести себя в порядок и на секунду задумался, как ему повезло. Герцог всегда мечтал о таком партнёре, как Невиллет. Он и сам не знал, почему конкретно он влюбился в судью, но одно герцог всегда знал точно: покорность его возбуждает. Иначе было лишь раз в его жизни, но это закончилось, даже не начавшись.
— Тогда, когда мы гуляли под луной... Я ведь признался, Неви. Как же мне хотелось назвать тебя Неви.
— Я... Не думал, что вы.., — он отвёл взгляд, — разбираетесь.
— Ты, — небрежно поправил Ризли, прижимая Невиллета к себе. — Поздновато для таких вежливостей, не находишь?
— Я не думал, что.., — он явно делал усилие над собой, — ты тоже такое читаешь.
— Про луну пишут не только в твоих лёгких инадзумских книжках, — Ризли по-доброму усмехнулся и, с удовольствием отметив, что это смутило Невиллета, решил добавить уже тише и другим тоном, осторожно накидывая на его плечи рубашку. — Приходи ко мне почаще, и другие сцены оттуда мы тоже повторим.
Если бы Ризли не увидел своими глазами, ни за что бы не поверил, что Невиллет умеет быть таким. Таким послушным, жаждущим касаний. Таким уязвимым. Интересно, ему правда это нравится, или он не знает, что можно и по-другому, и копирует то поведение, о котором читает?
Невиллетт человеком не был – и Ризли никогда не забывал об этом, даже когда мягкие тонкие губы неумело целовали его шею, а длинные тонкие пальцы нежно гладили соски. Зачем ему это всë?
***
Сначала Ризли думал, что в Невиллете есть что-то, до чего нужно добраться. Какая-то загадка, причудливая головоломка, тайна, которую хочется раскрыть. Цель, по дороге которой нужно преодолеть множество препятствий, но результат обязательно будет того стоить. Да?
Герцог понял, насколько далеко зашли его липкие и холодные мысли, когда вместо того, чтобы наслаждаться тихими стонами под собой, мечтал лишь поскорее накинуть свой плащ и исчезнуть глубоко под землёй. Больше не думать об этом пресном и отстраненном человеке, руки которого сейчас сжимают его спину. Ритм слишком медленный, недостаточный для того, чтобы кончить и подняться, наконец, с кровати. Толчки ускоряются: только шлепки бёдер о чужую кожу и пустой взгляд герцога, устремлённый на стену перед ним.
Ризли всегда знал, что его возбуждает покорность. Это было так же очевидно, как голубое небо над головой, но, кажется, это не было единственным, в чëм Ризли так нуждался. Он бы никогда не подумал, что будет что-то ещё, в чем он будет нуждаться в отношениях. Это никогда не было сложным для него — приятные разговоры, хороший секс, весёлое времяпрепровождение. Но огонька... Ему так не хватало огонька.
Когда герцог, выпив впервые за много лет, рассказывал Невиллету все болезненные подробности тяжелого детства, тот молчал почти всё время. Ризли даже на секунду показалось, что ему совсем всё равно. Объятья успокаивают, но этого недостаточно. Этого недостаточно.
Когда герцог рассказывал о своём дне или о глупостях, которые пришли в голову секунду назад, Невиллет даже никогда не задавал никаких вопросов. Ризли осознал, что он и раньше ни о чем не спрашивал, лишь слушал и говорил сам, только если герцог просил.
Вся тишина между ними ощущалась неправильной. Раньше в груди у Ризли трепетало желание узнать Невиллета получше, чтобы тот поделился с ним чем-то личным, по-настоящему важным. Но что, если ничего такого и не было? Никакой загадки. Только дракон, заигравшийся в человека.
Из мыслей его вырвал собственный стон, невольно сорвавшийся с губ. Это был один из тех обидных оргазмов, когда эйфория уже достигла пика, но ты всё ещё не удовлетворен, и виски продолжают напряженно пульсировать. Ризли упал на шелковые простыни рядом с Невиллетом, совсем не желая прикасаться, но всё же обнимая.
***
Ризли поймал себя на мысли, что всё снова стало как прежде. Будто бы вернулось к началу. Никто не чиркал спичкой. Никакого огонька. Как это могло так быстро закончиться? Когда всё успело так перевернуться?
Оперный зал уже опустел. Только герцог стоял, оперевшись рукой о стул на первом ряду, и наблюдал за девушкой, оставшейся на сцене для того, чтобы немного размяться.
— Клоринда! – Ризли с улыбкой помахал судебной дуэлянтке. – Сколько лет! Ты ко мне уже вечность не заходишь. Без тебя и чай не тот! Как жизнь, Кло?
Клоринда перестала попадаться ему на глаза где-то полгода назад, но Ризли не предавал этому значения. Ему ведь просто отказали, да? Значит, надо двигаться дальше, чем он и занимался. Есть в жизни вещи, которые мы никогда не сможем получить.
— Не смей называть меня Кло, — она безэмоционально нацелила на герцога свой меч, так, будто готова была наброситься с мечом прямо сейчас.
— Я с благими намерениями! Не переживай так. — Ризли проигнорировал тон девушки. Угрожающий, холодный как сталь. Под стать самому герцогу, и поэтому он не испугался. Просто размеренно поднялся по ступеням, ведущим на сцену, и подошёл совсем близко, так, чтобы кончик возведённого на него меча касался груди. – Тебе стоит немного расслабиться! Последние деньки у тебя были не самыми радужными.
Фраза прозвучала серьёзнее, чем хотелось Ризли. На прошлой неделе сразу трое обвиненных решились с ней на бой, и, конечно, все трое проиграли.
— Тебе нужен достойный соперник, — глаза Ризли блеснули. Всего на секунду, но девушка не просто так уже много лет работала дуэлянтом. Внимания к чужим слабостям ей было не занимать.
То, что не можешь получить, всегда будет самым желанным. Клоринда уже отказывала ему. Да?
— И что же Вы предлагаете, герцог? – она неторопливо провела пальцем по стволу своего револьвера. – Где мне сейчас найти достойного соперника?
— А если приглядеться? – Ризли сощурил глаза, ухмыляясь. – То, что нам так нужно, всегда рядом. Нужно просто поймать нужный момент.
— Вы так думаете? – она фыркнула и сморщила нос. – Это всё очень интересно, конечно, но к чему вы ведёте? Будьте же прямолинейны.
— Клоринда, — Ризли выдохнул и посмотрел в искрящиеся глаза напротив. — Я всегда хотел узнать, какого это, драться с Вами.
— Хотите сражения, герцог? – ей изящные брови свелись к переносице, а глаза хищно блеснули. – Вы так уверены в своих силах?
— Просто мечтаю, — Ризли насмешливо фыркнул, но Клоринда не была слепа: она, не скрываясь, пристально посмотрела на сжатые кулаки герцога, искрящиеся маленькими снежинками. Частицы элементальной энергии пока еще не долетали до девушки, но она знала: совсем немного, и она ощутит кусающий лёд на своих щеках и почувствует окутывающий запах табака и бергамота. – Я всегда выхожу из битв победителем.
— И чего же Вы ждёте? Приглашения? – она скопировала интонацию Ризли и показательно наставила на него дуло револьвера.
Ризли больше ничего не нужно было говорить. Он уже сорвался с места и сократил расстояние между ними до совсем незначительного. Клоринда не была хрупкой, годы сражений и ежедневные тренировки закалили её тело, но она всё еще оставалась женщиной. С тонкой талией и изящными, плавными, очень быстрыми движениями, оставляющими после себе молнии-следы от электроэнергии.
Ризли тренировался уже не так часто, как в молодости. Кабинетная работа ослабит даже самого сильного бойца. Её удары проходили в опасной близости от кожи, но герцог не планировал отвечать той же монетой по-настоящему. Оружие парит рядом, и кулаки стремительно пролетают в опасной близости от виска.
Ризли этого не заметил, но Клоринда сглотнула и едва не пропустила следующий удар снизу, увернувшись в последний момент. Еë тактику герцог ещë не раскусил. Высокий и крепкий мужчина пытался угнаться за девушкой, с невероятной скоростью кружащейся вокруг него. В какой-то момент она стала настолько быстрой, что Ризли видел перед собой лишь фиолетовые полосы.
— Почему бы нам не перестать играться? — Ризли низко хмыкнул. — Давай. Покажи, как ты побеждаешь всех этих негодяев. Я знаю, ты тоже этого хочешь. Кло.
Предплечья сразу защипало, и Ризли увидел сетку из тонких кровоточащих порезов. Ничего страшного, всего лишь немного адреналина, чтобы завестись. Герцог заметил, как молнии на секунду перестали сверкать, когда лёд его Сердца Бога начал свою атаку. Искры не были такими выразительными, как у Клоринды, и герцога это только подстегнуло бить чаще, сильнее, ярче. Он пытался проскользнуть за её спину, но она всегда успевала ускользнуть в самый последний момент. Ризли не заметил, как стал глупо вращаться вокруг себя в попытке хотя бы поймать девушку взглядом, и она воспользовалась его замешательством.
Напала с лица, грозно сверкнув оружием перед его глазами, заставив пошатнуться и упасть на спину. Ризли едва успел подставить локти, чтобы не ударить затылок.
— Вы виновны, герцог, — казалось, она даже не начала задыхаться, но Ризли заметил каплю пота, стекающую по её виску, а ещё видел, как Клоринду бьёт дрожь. Он знал это чувство. Ничего, что было бы связанно с жаждой боя. У него самого уже крепко стоял, и Ризли знал: Клоринда это заметила. – Так примите же наказание с честью.
Нос её острых туфель упирался в пах, когда она занесла свой меч над его головой. Блестящая и холодная сталь. Ризли бы был даже не против сейчас умереть от этой изящной руки. Интересно, какая на ощупь кожа, скрытая перчаткой? Пальцы уже никогда не ощутят бархат этих кистей, если сейчас его лишат жизни. И это единственное, о чем он сожалел перед гибелью.
Вот он. Тот самый пожар, запылавший от лёгкого движения спички. Огонь, способный растопить айсберг.
Меч вонзился в сцену, в опасной близости от уха Ризли. Сердце забилось вновь, с такой силой, что держать дыхание ровным не выходило. Виски пульсировали, а внизу живота было приятно жарко.
— Я возвращаюсь в крепость.
— И почему меня должно это заботить? — Клоринда стояла спиной, и Ризли не смог посмотреть в её глаза. Они всегда выдавали девушку с головой.
— А судебная дуэлянтка не хочет составить герцогу компанию? – Ризли сводил с ума аромат её духов. Такой глубокий и цветочный, напоминающий липкую паутину, из которой глупому насекомому уже никогда не выбраться.
— В другой раз, уважаемый герцог, — Ризли был готов поклясться, что она улыбалась. Это означает «да».
Клоринда сводила с ума. Ризли сгорал от страсти, и ничто не помогало в том, чтобы отделаться от этих мыслей. Она манила к себе из темноты, туда, откуда для него уже не будет выхода. Ризли сгорал от страсти, но ещё ему было стыдно до скрежета где-то под сердцем. Он никогда не чувствовал такого раньше. Он никогда не чувствовал такого к Невиллету.
Его чувства были таким необузданными и горячими, что теперь уже Ризли стал чаще выбираться наружу, чтобы посидеть на соседнем месте с Клориндой во время суда. Сдерживаться было тяжело им обоим.
— Ты любишь вот так, да? Когда кто угодно может заметить, чем мы тут занимаемся?
Герцог и сам удивлялся, как жил до того, как в его жизни Клоринда перестала быть просто приятной собеседницей во время чаепития. Как он жил вообще без неё, когда на долгие месяцы они оставили друг друга по разные стороны пропасти. Ризли никогда прежде не чувствовал себя настолько живым.
Клоринда лишь холодно хмыкнула, но Ризли ощутил, как она сжалась вокруг его грубых пальцев и слабо двинула бедрами навстречу. Весь свет сосредоточился на преступнике и оппоненте, так что можно было действовать без всякого страха.
— Любишь быть грязной у всех на виду, да? — он начал двигать рукой быстрее, не отрывая свой взгляд от сцены. Жаль, что сейчас Ризли не может услышать хлюпанье, с которым его пальцы входят и выходят из её влагалища. Клоринда тоже смотрела на зал, прямо на судейское кресло, где сейчас Невиллет выносил приговор очередному негодяю. Тихий скулёж в самое ухо, и Ризли понимает, что делает всё правильно. Он двигает пальцами сильнее, глубже проникая и сильнее давя на клитор.
— Похотливая шлюха, — хрипло выдыхает Ризли, и чувствует, как стенки сокращаются вокруг его пальцев, а Клоринда с упорством сдерживает свои стоны. Он и не думал, что эти дурацкие словечки могут так заводить.
Когда Ризли и Клоринда неспешно удалялись из Оперного театра, начался дождь. Не то чтобы это могло помешать их планам, и Клоринда совсем не выглядела расстроенной. Всё внутри Ризли похолодело. Холодные капли с укором ударяли по его коже. Он самый отвратительный человек во всём Тейвате.
Девушка нетерпеливо тащила за руку, но герцог уже думал о том, чтобы вбежать знакомый кабинет и проведать Невиллета. Они уже давно не проводили время вместе, даже не встречались якобы случайно, чтобы просто поговорить, и уж тем более Ризли не присылал формальных приглашений, когда скучал по длинным белым волосам и худым бедрам. Потому что он больше не скучал.
— Что такое? – чуть хриплый женский голос вырвал его из тяжелых мыслей. – Успел передумать?
— Нет, — прозвучало не слишком уверенно. – Просто задумался.
— И дальше хочешь так стоять?
Сначала Ризли не понял, но затем ощутил, что дождь усилился, и его одежда успела промокнуть насквозь. Стоит признаться самому себе: ему не хотелось разворачиваться.
***
— На колени, — Ризли развел ноги широко, насколько позволяло кресло. Его кресло начальника тюрьмы. Даже власть над огромной крепостью не ублажала его эго так, как Клоринда, стоящая на коленях и неторопливо расстёгивающая его ремень.
Она презрительно посмотрела снизу вверх, из-под ресниц, и взяла ладонь Ризли в свою, положив на свою голову. Герцог знает, что нужно делать.
— Умница, — грубая рука крепко сжимала волосы и трахала расслабленную глотку. Она взяла член уже полностью, на секунду уткнувшись носом в пах, а затем подняла глаза. В них не было покорности, только вызов и желание. Теперь уже сама ритмично двигала головой, быстро работая языком. Слюна стекала по подбородку, и она хрипло простонала, когда герцог снова взял дело в свои руки.
Покорность. В памяти Ризли всего на мгновение вспыхнуло красное от стыда лицо Невиллета во время каждого неумелого минета, но этот образ был слишком слабым: Клоринда попыталась сглотнуть, чем вызывала вибрацию глотки. Это ощущалось так фантастически, что герцог не смог сдержать стон. Времени было не так много, да и растягивать не хотелось. Клоринде уж точно.
Ризли подумал, что мог бы кончить и во второй раз, когда Клоринда, не отводя свои бесстыжие глаза, сглотнула всё, что ей дали, и улыбнулась. Даже немного нежно, хотя, возможно, у Ризли просто разыгралась фантазия.
— Тебе придётся потерпеть до завтра, — Ризли сдавил рукой ее шею, и, поймав её легкую улыбку, решил добавить. – Будет так, как ты любишь. Без всяких неудобных столов, м?
Она встала с коленей и бросила короткое:
— Так, как хочу я, — утверждение, почти команда, одними губами. — У меня?
— У тебя. — Ризли сдержался и легко, почти невесомо поцеловал её щеку, хотя хотел бы прямо сейчас бросить лицом в свой рабочий стол. Но ему запретили. Едва ли не разбив губу, когда он попытался сделать это в прошлый раз. Повторять герцог не рискнёт.
— Ризли? – привычные три стука в дверь.
Как будто бы трос оборвался, и Ризли полетел вниз. Это не может закончиться так. Так глупо. Клоринда – просто увлечение, да? Они оба совсем не серьезны, правда? Это просто маленькая слабость. Это скоро пройдёт. Ему нужно ещё совсем чуть-чуть.
— Входи... те.
Клоринда стремительно встала рядом, спиной к недоумевающему Невиллету и лицом к испуганному Ризли. Герцог грустно отметил, что он и Клоринда испугались по совсем разным причинам. Она неровно дышала, и губы заметно припухли, и, будь Ризли на месте Невиллета, он бы это заметил. Перед тем, как развернуться и направиться к выходу из кабинета, Клоринда быстро провела указательным пальцем по внутренней стороне бедра. Ризли едва не шикнул и попытался сурово посмотреть на девушку, но по её довольному собой лицу было видно – ничего не вышло. Она всегда будет делать по-своему.
«В отличии от Невиллета»
— Извините, что помешал, — его лицо выглядело так же умиротворенно, как и обычно. – Моё дело не..
— Месье Невиллет, — Клоринда неловко поклонилась в приветствие. – Я уже ухожу. До встречи, герцог.
Дверь за ней закрылась, и Ризли не смог сдержать облегченного выдоха. Кровь ударила в голову, и он не сразу осознал, что Невиллет не проходит к нему, как обычно, а безмолвно стоит рядом с дверью.
— Почему ты больше не пишешь?
— Я не.., — Ризли испуганно моргнул. Укол совести пробрал всё тело, и захотелось сжаться и исчезнуть прямо на месте. В тоне голоса было что-то такое, чего раньше от Невиллета он не слышал, и это больно укололо куда-то в сердце.
— Что случилось, Ризли? Ты.., — он моргнул два раза, кажется, стараясь успокоиться. — Не понимаю тебя .
— Неви, — нежное обращение сорвалось с губ по привычке, — я так загружен делами в последнее время. У нас тут были небольшие беспорядки, но я уже всё уладил.
На Ризли смотрели всё так же пусто и отстранённо, и в именно в этот момент это заставило герцога сжалиться. Он же правда любит Невиллета, видеть его таким грустным — ужасно больно, так почему он не может просто бросить свои глупые увлечения и продолжать строить то, что у него уже есть?
— Ну же, — Ризли медленно поднялся с кресла, подходя чуть ближе. — Иди сюда.
Привычным жестом герцог пригласил его в свои объятья, и к нему сразу же прижались, цепляясь за плечи так, как будто он мог исчезнуть.
В одну ночь, когда Ризли боролся с желанием закурить и лениво крутил в пальцах запанку, утопая в шелках постели Невиллета, тот нарушил своё бесконечное молчание. Он тихо произнёс, прижимаясь к накаченному плечу, что никого никогда не любил так, как Ризли. Герцог тогда снисходительно улыбнулся и сказал, что он его чувства разделяет, но в душе не поверил ни на секунду. Этот дракон видел столько людей и нелюдей за всю свою долгую жизнь, и наверняка любил кого-то из них, а потом его чувства проходили, потому что появлялся кто-то ещë. Да?
— Я никогда так не любил.
И вот опять. Хотелось сбежать.
А теперь, бросая Невиллета одного и убегая под самым отвратительным предлогом, Ризли в тяжёлых мыслях надевал старые армейские сапоги. Он рассеяно отметил, что неплохо бы отнести их в ремонт. Как будто больше не о чем было думать. Герцог тяжело вздохнул, почти проскулил, не в силах справиться с собой и своими мыслями. Почему он не может быть откровенным?
— Ты можешь прийти завтра?
Шёлк широких рукавов небесно-голубого кимоно струился при каждом легком движении, при каждом мягком шаге. Подарок герцога. Невиллет застыл вдалеке от Ризли, в самом начале прихожей. С трудом застегнув едва живой ремешок, герцог впервые за вечер посмотрел в глаза судье. На него смотрели так печально и разбито, что Ризли физически стало больно.
— Эй, — Ризли подмигнул и ухмыльнулся. – Конечно приду. Я соскучился по тебе.
Туч на небе было не видно, и Ризли смог облегчённо выдохнуть. А вдруг он ошибся? Оступился. Отношения с Невиллетом стали стабильными, частью рутины, самой приятной частью, разумеется, но всё же. Ризли всегда было нужно двигаться дальше, когда всё, чего он желал, уже было достигнуто. Но касалось ли это любви? В последний раз. Завтра будет последний раз, и он окончательно всё для себя решит. По дороге до крепости он докурил очередную упаковку.
***
Ризли забылся. Потерялся в собственных фантазиях и воспоминаниях. Он делал так, как любила Клоринда: грубо и быстро, так, как будто завтра не наступит. Перед глазами стояли её насмехающиеся губы и волосы, разметанные по подушке.
— Сука, — он ускорился, крепко ухватившись за чужие мягкие бёдра. Перед глазами он видел губы, изогнутые в наглой и довольной собой ухмылке, тихо шепчущие: «Это что, всё, на что ты способен? Я была о тебе лучшего мнения». Она уже задыхалась, дышала ртом и сжимала его член внутри во время каждого рывка, но продолжала подстегивать своим хлестким языком. Ризли в такие моменты просто рычал, ощущая такую бешенную страсть, что глаза застилала пелена, а мыслей не было совсем: казалось, вся кровь из мозга отливала в член.
Невиллет не понимал, что он сделал не так. Ризли злится? Но за что? Он сжимал простыни и пытался хотя бы потереться членом о простыни, чтобы снять напряжение с себя. Герцог был непривычно груб, и это было возбуждающе и пугающе одновременно. Боль от недостаточной растяжки он почти не замечал, только ужасно давящее чувство страха за какую-то совершенную им ошибку.
— Риз.., — Невиллет задушено выдохнул. Его бесцеремонно притягивали за бёдра, быстро и до конца насаживая на член и не заботясь о его чувствах. Это ведь совсем не похоже на герцога, да? Может, это у него что-то случилось? Но долго над этим думать не получается: волосы наматывают на кулак и с силой оттягивают, заставив всхлипнуть.
— Какая же ты блядь, — Ризли несколько раз наотмашь ударил ладонью по ягодице, довольно замечая оставшийся след и не обращая внимания, что вместо довольных выдохов и скуления Клоринды в комнате слышны лишь всхлипы.
Клоринда бы грубо схватила его за волосы и, притянув к своим губам, прошептала бы в самое ухо: «Ещё. Сильнее, слабак». Она бы укусила за мочку уха и лизнула бы ушную раковину только для того, чтобы толчки Ризли стали еще грубее, а его зубы вгрызлись в её шею. В паху всё горело, и ему хотелось ощутить, как тонкие руки цепляются за его спину, но все, чем он обладал в реальности – дрожащее под ним тело мужчины, уткнувшегося лицом в подушку.
— Кло! — тяжело выдохнул Ризли, по инерции толкнувшись ещё несколько раз. Всего пару секунд, когда он был на вершине удовольствия, а затем все рухнуло в бездну. Его пальцы сейчас сжимали не жёсткие и короткие синие пряди, а мягкие белые волосы, в которые он так любил утыкаться носом, засыпая. Когда-то очень давно, возможно, в прошлой жизни.
Невиллет понял сразу. Ризли всё ещё был внутри, устало повалился на него и дышал в загривок так приятно и так привычно, что хотелось плакать. Вся эта страсть предназначалась не ему. Всё закончится так.
Сказать было нечего. Герцог резко вышел из обессиленного тела и сел на край кровати. В спальне было тепло, даже душно, а за окном гулял сильный ветер и сгущались тучи. Ризли уже потянулся за сигаретами, но закурить не решился. Хотелось уже сделать глоток свежего воздуха. Сбросить груз с плеч. Перестать врать себе.
Перестать, наконец, врать Невиллету.
То, что не можешь получить, всегда будет самым желанным. Но иногда, добившись того, чего так хотел, осознаешь, что нуждался в чём-то другом.
«Прости, я больше тебя не люблю».
Нет, никаких лишних слов. Прощание уже прозвучало финальным стоном Ризли, уродливо обрывая всю эту изначально обречённую историю. Ризли дрожащими руками резко потянул за ремешок сапог, и он с тихим треском остался в его ладони.
Ризли, словно вновь освободившийся из оков, неторопливо шагал, бросив потушенный ливнем окурок на мостовую, даже не стараясь закрыться от тяжёлых капель. Вода стекала по его лицу, неспешно и мерно, оставляя на коже влагу и холод. Пряди намокли и прилипли ко лбу. Совесть грызла его, но он не мог обмануть своё сердце и заставить себя чувствовать иначе. Не мог всё вернуть.
За окном гремела буря, когда Ризли вдавливал Клоринду в постель.