Work Text:
Кэмерон едва вздрагивает, заслышав в небольшом кабинете эхо шагов. И чтобы понять, кому они принадлежат, оборачиваться вовсе не обязательно. Уверенная и даже тяжёлая поступь, напряжённая челюсть и пронзительно-голубые глаза. Он сглатывает, стараясь успокоить сбившееся дыхание и не привлекать внимания. Может, сержант Салливан его не заметит.
Но он, конечно, замечает. Кажется, будто он всегда замечает, и как Кэмерон ни старается подстроить всё наилучшим образом, этого вечно недостаточно. Сержант держит его на прицеле, хищно жаждет нажать на курок. Но потом, по какой-то причине, снова и снова даёт поблажку. И всё равно всегда оказывается рядом. Уже не допрашивая, не проверяя. А наблюдая. Оценивая.
Пульс Кэмерона учащается всякий раз, когда сержант рядом, когда он чувствует этот взгляд, устремлённый прямо в него, будто тот видит его насквозь — разбирает по кусочкам и собирает воедино, как самую излюбленную винтовку.
Он никогда не знает, как вести себя рядом с ним, поэтому и сейчас просто стоит, не двигаясь ни на дюйм и едва осмеливаясь дышать.
Стук берцев замолкает. Сержант Салливан рядом, Кэмерон знает это, чувствует каждой частичкой своего сознания. Но что-то кажется странным. Обычно тот уже кричит, как всегда думается, на пустом месте, приказывая выметаться из кабинета к чёртовой матери.
Прежде чем Кэмерон успевает решить, что делать — обернуться ли, уйти ли без приказа, сделать хоть что-нибудь, — сержант вплотную прижимается к его спине, сбитым дыханием обжигая ухо. Кэмерон застывает ещё сильнее, сердце грозит выскочить из груди.
Две тяжёлые руки ложатся ему на бёдра, сильные и недвижимые, кончики пальцев впиваются до кости. Кэмерон чувствует, как прерывается чужое дыхание, и поспешно сглатывает.
— Ты хоть представляешь, — начинает сержант низким и слегка дрожащим голосом, который тут же отзывается неподдельным интересом в члене. Остаётся лишь надеяться, что его не заставят, блять, обернуться, иначе секрет раскрыт, и его с позором выгонят, или случится бог знает что ещё. — …что ты со мной делаешь? — заканчивает он, заставляя Кэмерона сдержать стон. По всему телу пробегает предательская дрожь.
— Не думаю, что представляю, сэр, — после небольшой паузы наконец выдавливает из себя Кэмерон.
Всё его тело гудит, пальцы непроизвольно подёргиваются, но две сильные руки мёртвой хваткой удерживают его на месте. Разум плывёт от ни с чем не сравнимой смеси страха, возбуждения и предвкушения — от этого член упирается в брюки так сильно, что становится почти больно. Интересно, видит ли сержант его предательский румянец, пылающий даже на затылке?
— А хочешь узнать, Кэмерон? — почти мурлычет тот, тёплыми губами проходясь в дюйме от шеи.
— Сука, — Кэмерон слышит отголосок собственного вслыхипа. — Да.
Его голова бессильно откидывается назад, оказываясь на чужой мускулистой груди, когда пальцы сержанта впиваются в бёдра ещё сильнее. И тогда он чувствует его — твёрдого, прижимающегося к пояснице прямо поверх ягодиц.
Дыхание обоих срывается — грудь Салливана тяжело вздымается у него за спиной. Он не смеет пошевелиться, слишком боясь разрушить то, что бы, блять, здесь ни происходило. Пока терпение не достигает предела. Против его воли бёдра сами инстинктивно подаются назад, в отчаянных поисках хоть малейшего трения.
Сержант громко шипит, словно от боли, и опускает голову Кэмерону на плечо.
Кэмерон повторяет еще раз. Потому что видеть Салливана в таком состоянии — потрясающе. Потрясающе чувствовать его неровное дыхание за спиной, его сильные ладони, так легко удерживающие его в неподвижности.
— Прекрати, — снова шипит тот, всё так же не отпуская ни на миллиметр. — Блять, хватит так делать, или у нас будут проблемы.
Его голос такой хриплый и грубый, что пронзает Кэмерона насквозь, будто раскалённый огонь.
— Стараюсь, сэр, — отвечает Кэмерон, крепко зажмурив глаза и стиснув челюсти.
Он слышит, как сержант позади него глубоко вдыхает, а затем отстраняется, оставляя на спине ледяную пустоту, под которой ноги едва держат. Наконец отстраняются и руки. Коуп слышит, как он отходит, подтягивает к себе стул и размеренно садится.
— Можешь идти, рекрут, — раздаётся голос, уже успевший прийти в норму.
— Мне… — Кэмерон сглатывает. — Мне нужно пару минут. Сэр.
Громкий стук эхом разносится по крошечной комнате, заставляя Кэмерона вздрогнуть. Решившись на риск, он бросает взгляд через плечо, в сторону стола.
Сержант сжимает обе руки в кулаки, одним прикрывая рот, другим упираясь в гладкую поверхность, по которой только что ударил. Зажмуривает глаза. Явно пытается взять под контроль своё дыхание.
Кэмерон с трудом верит, что он — причина всему этому. Ему хочется подойти, оседлать эти сильные бёдра, провести языком по шее, опуститься на колени перед…
Кэмерон быстро промаргивается и вылетает из комнаты.
В этом чёртовом месте нет ни единого уединённого уголка. Ни одного места, где можно просто спокойно подрочить.
Ну, хоть у сержанта в распоряжение целый кабинет, в котором он сможет позаботиться о своей крепкой проблеме. Вот только сейчас ничуть не помогает представлять то, как он, дёргая вниз ширинку, достаёт член из армейских брюк, лаская себя сильными руками, скользя большим пальцем по головке…
Полный пиздец, Кэмерон.
Он выбегает на улицу, глубоко вдыхая вечерний воздух. Всё, о чём он точно может подумать, абсолютно не помогает. Мозг полностью тонет в ощущениях, остаточных касаниях, в том, каково было быть полностью прижатый к сержанту и чувствовать его тёплое дыхание, ласкающее ухо.
Уёбство.
Кэмерон прислоняется лбом к холодной каменной стене, глубоко вдыхая через нос свежий ночной воздух в тщетной попытке очистить разум.
— Твои самые больные фантазии могли наконец сбыться, — язвительно вздыхает рядом собственный голос. — Но ты всё испортил. Даже тогда, когда всё, что от тебя требовалось — просто опуститься на колени и отсосать ему.
— Исчезни, — хрипло отвечает Кэмерон, с силой прижимаясь виском к шершавой поверхности.
— Я ведь знал, что в нём что-то есть, — внутренний голос прикусывает губу. — Хотя бы то, как он на нас смотрит. Это же готовый сценарий для самого влажного сна.
— Да, — огрызается Кэмерон. — Но я ничего не могу с этим поделать. Так что просто заткнись.
— Ага, только в штаны не кончи ночью. Так себе способ проснуться, — бездумно хихикает голос, затихая в глубинах сознания.
Во сне Кэмерон, к счастью, не кончает, но всё равно просыпается, думая о чужом прерывистом дыхании.
Два дня Салливан не обращает на него ни малейшего внимания. Даже не смотрит в его сторону.
Ничего.
Кэмерон начинает верить, что всё это ему попросту приснилось.
— Коуп! — наконец раздаётся резкий голос сержанта, разрезающий суету перевёрнутой с ног на голову казармы.
Кэмерон выпрямляется по струнке, уставившись в пустоту перед собой, лишь бы избежать встречи с чужим пронзительным взглядом, когда сержант останавливается напротив.
— Где расписание обходов на неделю?
Один только звук этого голоса, обращённого прямо к нему, заставляет член предательственно дёрнуться в штанах. Кэмерон на мгновение зажмуривается, стискивая зубы, прежде чем ответить. И совершает роковую ошибку — смотрит Салливану в глаза. К паху мгновенно приливает кровь, и рекрут порывисто скрещивает руки, пытаясь скрыть внезапно проступивший интерес.
Взгляд Салливана медленно скользит вниз, почти не моргая, задерживаясь на его скрещенных руках. Затем так же быстро возвращается наверх. Лицо сержанта абсолютно бесстрастно. Или, может, Кэмерону всё показалось, и скрывать-то и нечего.
— Я не закончил его, сэр! — громко и чётко рапортует Кэмерон, приковывая взгляд к плечу сержанта.
— Так чего же ты ждёшь, рекрут?
— Сэр, я не знаю, сэр! — сердце начинает колотить в висках, а лицо заливает предательский жар.
— Сделай его как можно скорее, — раздаётся ровная команда. — Вольно, рекрут.
Сержант разворачивается и выходит из казармы.
Спустя пару секунд плечи Кэмерона расслабляются — он наконец садится на свою койку, аккуратно притягивая блокнот так, чтобы тот прикрывал бугорок в армейских штанах.
А через десять минут его фигура оказывается на пороге небольшого кабинета.
— Расписание готово, сержант, сэр, — выпрямившись, рапортует он.
— Закрой дверь, рекрут.
Кэмерон моргает, прежде чем очнуться и двинуться — предвкушение, наполнившее тело, задурманивает мозг. Он закрывает дверь. И запирает. Без приказа.
А когда наконец поднимает взгляд на своего сержанта, встречается с пронзительно-голубыми глазами. Тот сидит, расставив колени и уперевшись локтями в подлокотник.
— Коуп, — начинает он, заставляя чужое сердце молотом заколотиться в груди. В голове вьётся вопрос: собирается ли он что-то просить, что-то, чего не должен, но что всеобъемлюще жаждет всем своим видом. Коуп уже практически уверен, что в любом случае согласится на что угодно. — Я… — сержант колеблется и отводит взгляд, словно стесняясь. — Я хотел извиниться, — Кэмерон хмурит брови — в животе сводит от чувств. — За своё поведение, — продолжает Салливан, всё так же избегая взгляда. — И если ты захочешь доложить об этом, я полностью пойму…
— Что? Я не собирался докладывать об этом, конечно нет, — перебивает Кэмерон, давно переставший чувствовать себя виноватым, когда перебивает старшего по званию.
— Я ценю это. Очень, — сержант Салливан переводит глаза на него. Теперь он вдруг кажется таким маленьким. И всё, чего Кэмерон хочет — чтобы это испуганное выражение исчезло с чужого лица.
— Вам не нужно извиняться, — осмелев, Кэмерон делает шаг вперёд. А Салливан, как ему кажется, откидывается на спинку стула. — Я думал…
— Да? — он стискивает зубы. Кэмерон чувствует резкое желание лизнуть эту напряжённую мышцу.
— Трудно быть полностью сосредоточенным на чём-то и в то же время правильно выполнять свои обязанности, сэр, — рискует Кэмерон, подходя всё ближе и ближе. Глаза сержанта быстро перемещаются к двери — он точно слышал щелчок замка и знал, что тот позволял. Кэмерон ощущает приятное тепло по всему телу.
Он втискивается в пространство между ног своего командира. Дыхание спирает. Дыхание сержанта тоже становится прерывистым — сильная рука, о которой он фантазировал снова и снова, ложится ему на бедро. Затем другая — на второе. Он приподнимает Кэмерона и безмолвно сажает на стол.
Они откровенно пялятся друг на друга, пытаясь успокоить нервы. Сержант пригвождает бедро Кэмерона ногой, чтобы развязать его берцы, на что рекрут лишь безвольно матерится.
Покончив с начатым делом, Салливан выпрямляется и тянется лицом к лицу так близко, что Кэмерон почти ликует, что его наконец-то поцелуют. Но вновь чувствует лишь тёплое дыхание. Сержант расстёгивает его ремень и одним движением дёргает брюки с боксерами вниз.
Гордо окрепший член Кэмерона обдаёт раскалённым воздухом, и тот дёргается, когда сержант придвигается ближе и скользит руками по голым бёдрам, оставляя за собой рассаду мурашек.
— Уверен? — бормочет он, наклоняя голову — расширенные зрачки затемняют почти всю небесно-голубую радужку. Единственное, что Кэмерон может сделать, это кивнуть — и приоткрыть рот, всем видом моля о поцелуе. — Хочу узнать, какой ты на вкус, Кэмерон… Можно?
— Блять.
Кэмерон откидывает голову назад, на мгновение прикрывая глаза, и тут же уставляется в потолок.
— Да, пожалуйста, пожалуйста…
Язык сержанта скользит от основания до головки одной влажной полосой, от которой у Кэмерона сводит ноги. Салливан сжимает их руками, когда ладонь рекрута располагается на его плече, невесомо касается губами кончика члена, языком очерчивая безумные узоры по всей длине.
Кэмерон тяжело дышит носом, не смея смотреть вниз, — боится, что от такого кончит на месте, а хочется, чтобы всё продолжалось, и продолжалось, и никогда не заканчивалось, хочется…
Сука, он чувствует, как оказывается глубже во рту, и изо всех сил вцепляется в стол. Сержант бесстыдно стонет. Член Кэмерона касается задней стенки горла, и мир едва не исчезает, когда он чувствует лёгкую вибрацию.
— Господи, — хнычет он, хватаясь за чужое плечо.
Сержант с причмокиванием выпускает член изо рта — губы блядски припухают, а щёки заливаются румянцем. Он наклоняется, медленно скользя языком по нижней части напряжённого живота, и в то же время неожиданно касается члена рукой.
Кэмерон тихо ругается, непроизвольно дёргая бёдрами от нового ощущения.
Тот обхватывает сильнее, большим пальцем восхитительно проходя по головке члена и размазывая по нему предэякулят, пока губами впивается в каждый дюйм кожи, что только попадается «под руку». Опускается ниже, проводит горячим языком по яичкам, не переставая орудовать волшебными пальцами.
Кэмерон уже не старается контролировать стоны и всхлипы — низ живота характерно сводит в предоргазменной неге.
— Сержант, я сейчас… бля-… — на выдохе выдавливает рекрут.
И тут же нервно вдыхает, никак не ожидая, что член снова окажется во рту, — но Салливан вбирает глубже, заставляя Кэмерона громко всхлипнуть и вжаться пальцами в своё плечо. Обводя тёплым языком всю длину, он продолжает ласку руками.
Давит прямо на трепещущую венку.
Кэмерон сглатывает, чувствуя, как в последний предупреждающий раз дёргается головка, и кончает прямо в горячий рот сержанта. Тот мгновенно проглатывает семя. И одного только этого вида достаточно, чтобы Кэмерон кончил во второй раз.
Когда сержант поднимает взгляд на Кэмерона, что всё ещё тяжело дышит, на его лице расплывается довольная улыбка — такая, какую Кэмерон не видел никогда. В глазах светится чёртов огонёк, заливающий всё лицо. И это всё из-за него, думает рекрут, и тут же наклоняется, прижимаясь к чужим губам своими.
Он чувствует, как сержант тает в поцелуе, наконец-то переплетаясь языками — едва слышно стонет, на что Салливан крепче сжимает его бёдра.
— Ты просто нечто, Коуп, — улыбается он губы в губы.
— А я думал, ты меня ненавидишь. Так тебя боялся, — признаётся Кэмерон.
— Я просто хотел, чтобы ты ушёл, — подтверждая опасения Кэмерона, выдаёт сержант, пока поднимает с пола чужие брюки. — Но не потому, почему ты мог бы подумать, — он хмурится, придерживая ногу рекрута, чтобы просунуть её в штанину.
Кэмерон расслабляется, позволяя одеть себя, и старается запечатлеть в памяти каждую черту лица сержанта.
— Просто хотел тебя уберечь. Дать шанс уйти, — говорит тот, глядя прямо в глаза. В которых отражается кристальная искренность. — Для таких, как мы, жизнь — не сахар. И я хотел избавить тебя от этого бремени, — он тихо усмехается. Кэмерон застёгивает свой ремень, пока сержант заканчивает с натягиванием носков. — Но ты без боя не сдаёшься, да, Кэмерон? — наконец он улыбается, и Коуп не может не ответить такой же улыбкой.
Надев ботинки, он опирается на сержанта как на рычаг, чтобы встать.
— Ты такой сильный. Стойкий, — выдыхает Салливан. — Никак не мог выбросить тебя из головы.
— Я рад, что не смог, — неожиданно для себя отвечает Кэмерон.
И в следующую секунду оказывается верхом на своём сержанте, всё так же не сдвинувшемся со стула, и целует его, пока у обоих не перехватывает дыхание.
— Я тоже, — выдыхает сержант, снова приникая к чужим губам.