Archive of Our Own

Chapter Text

— Вам всё понравилось? — Юная эреа за стойкой администрации смотрела сонным, ничего не выражающим взглядом. Валентин подумал, что на её месте смотрел бы так же — разве что постарался бы выгнать сонливость. Видимо, её никто не заставлял.

— Благодарю вас, — дежурно, в тон ей, отозвался Валентин. — Всё хорошо. Я хотел бы узнать, возможно ли оставить у вас чемодан до вечера? И если да, сколько это будет стоить?

Девушка заморгала, потом с силой поморщилась, явно пытаясь проснуться и вынырнуть из привычного алгоритма работы. Валентин постарался улыбнуться, но не смог.

— Я боюсь, у нас нет такой услуги, эр, — опасливо заявила девушка. — Но если вы можете немного подождать, я свяжусь со старшим администратором, и…

— Благодарю вас, — повторил Валентин, — не стоит беспокоиться. Всего вам доброго и приятного дежурства.

Девушка с явным облегчением выдохнула и улыбнулась ему так, как, вероятно, каждому в этом отеле. Валентин кивнул в ответ, вытянул ручку чемодана и зашагал к выходу.

Неважно. Так будет даже лучше. Оставить вещи можно под стойкой у Джастина, а что придётся толкаться с ними в метро — не такое уж неудобство. Многие так толкаются, и ему придётся. Нужно привыкать. Зато вечером не понадобится делать лишний крюк. Впрочем… Лучше не являться на просмотр квартиры сразу с вещами. Во-первых, возможно, это произведёт не лучшее впечатление. Во-вторых — труднее будет уйти, если что-то пойдёт не так.

Светало всё ещё рано, и сейчас, в восемь утра, фонари вдоль дороги, конечно же, не горели. Гудели на все лады стоявшие в пробке автомобили, мимо люди цокали каблуками туфель, шаркали подошвами кроссовок; внезапный порыв ветра растрепал Валентину чёлку — вдоль потока прохожих на дикой скорости пронёсся какой-то парень на самокате. «Явное превышение допустимой на тротуаре скорости, — на автопилоте подумал Валентин, — штраф — десять тысяч…». Он поморщился. Конечно, цитаты из всех возможных кодексов ещё долго будут его преследовать, но всё же хотелось бы, чтобы в ответ не на каждый раздражитель.

Тучи заволакивали собой небо — им было совершенно всё равно, что шёл уже седьмой день месяца Летних Скал. Рядом с Валентином на асфальт упала капля, он снова поморщился, жалея, что не надел ветровку. Нет, лёгкий летний пиджак вполне защищал от прохлады, но не был оснащён капюшоном. А лезть за зонтом, когда одна рука занята чемоданом, а вестибюль метро уже виднелся на горизонте, Валентин считал нецелесообразным. Хорошо бы успеть до дождя.

Он успел: морось разве что слегка прошлась по его чёлке и плечам. Ничего страшного. Кто не теряет внешний лоск в пути, особенно если этот путь проходится с помощью общественного транспорта?.. Валентин отошёл в угол вестибюля подальше от толпы, пригладил волосы пятернёй и вытянул карточку проездного из кармана пиджака. Купил и пополнил он её заранее, но не доставать же в потоке… Тем более, что с чемоданом ему понадобится пройти контроль.

Багаж его нареканий не вызвал, с турникетом и эскалатором тоже не случилось заминок, и вскоре Валентин уже стоял в вагоне, прижатый толпой к дверям. Насколько он помнил, на этой линии не было выходов на «платформы справа», а значит, трудно будет только тогда, когда он доедет до своей станции. И на переходе, возможно, тоже. Особенно если там не окажется эскалаторов.

Валентин поднял запястье, проверяя время. Часы показывали восемь пятнадцать, и он позволил себе облегчённый выдох. Не опаздывает.

Вагон мерно раскачивался, люди в нём — совсем наоборот. Валентин подумал, не присесть ли ему на чемодан, но отмёл эту идею — пластик хрупкий, а его самого могут и запинать, если не сразу увидят. Он уже давненько не пользовался метро, но вчера так и не смог заставить себя сесть за руль «своего» чёрного «Линарца». Джастин бросил машину, когда сбежал сам, по достижении совершеннолетия она досталась Валентину, но… но ведь и брат когда-то получил её от отца. А значит, и Валентин к ней теперь не подойдёт. Всё. Пусть остаётся во временах студенчества. Вместе со студенчеством, собственно…

— Станция «Площадь Леопарда», — приятным голосом сообщил диктор в динамиках. Валентин, встрепенувшись, ухватился за ручку чемодана. Зря он опасался сложностей при выходе из вагона — здесь, на станции, где сплетались сразу три линии, толпа мирно вынесла его на платформу. Вместе с чемоданом, хвала Создателю.

Пара секунд ушла на то, чтобы сориентироваться по указателям. Для перехода на нужную ветку полагалось добраться до конца платформы и — как удачно — снова встать на эскалатор. Валентин зашагал в нужном направлении, стараясь не проехаться ни по чьим ногам. Он был бы крайне благодарен, если бы ему отвечали той же вежливостью, но за каких-то триста бье его умудрились дважды толкнуть под локоть. Он закусил губу, но лишь на миг, и просто продолжил идти. Подумаешь, толкнули. Какая малость. И глупость. Люди спешат, а он с чемоданом наверняка задерживает толпу. Неважно.

Часы показывали восемь сорок.

От пересадочного узла до нужной Валентину станции оставалось проехать два перегона, а офисное здание располагалось всего в пяти минутах ходьбы от метро. Его просили прийти к половине десятого, но он будет на месте на полчаса раньше. Отлично — это полностью соответствовало его планам.

Бизнес-центр находился в здании одной из бывших фабрик, давно уже переставших функционировать. Валентин припомнил историю: когда-то давно, в прошлом ещё Круге, улица, по которой он сейчас шагал, звалась Железной. Видимо, раньше тут было полно кузниц, потом — эта фабрика (уже на Угольной, конечно, улице), а теперь вот — бизнес-центр (на улице, как это ни было иронично, Рабочей). Четыре этажа, широкие двери, лёгкий налёт недавней истории. Валентину нравилось.

Джастин рассказывал — да и на собеседовании Валентина уведомили — что фирма снимала два этажа — первый и второй. Первый был им по-настоящему необходим: специфика работы предполагала аренду гаража и склада. Ах да, ещё была подземная парковка и специально оборудованное место для курения. Валентин мысленно посчитал свои деньги, подумал было, что пачка сигарет для особых случаев его не разорит, но тут же отмёл эту мысль и твёрдым шагом прошёл мимо табачного ларька. С нынешней ситуацией «особые случаи» могут происходить часто. А так недолго и огрести зависимость. И, соответственно, финансовую дыру. Нет уж.

Он перетянул чемодан через порог главного входа и притормозил у стойки. Глубоко вдохнул и разозлился на себя: что за мальчишество, Вальхен! Тебе двадцать три, ты дипломированный, чтоб тебя, специалист, у тебя за плечами ладно Лаик — собственная семья, и ты тревожишься под строгим взглядом охраны?!

— Доброе утро, — приветливо кивнул он, быстро справившись с собой. — Сегодня мой первый день работы в «Алва Косметикос», и у меня нет пропуска. Мне нужно…

— ID-карту вам нужно, — пробурчал охранник. Скорее всего, у него заканчивалась ночная смена. — Давайте сюда, а сами вот, в журнале распишитесь…

Валентин выложил на стойку карту и взялся за ручку. Ничего особенного, всё то же самое, что он проделывал в дни собеседований. Разве что охранники тогда были пободрее и, соответственно, поприветлевее. Впрочем, это не имело значения — работу они свою выполняли качественно.

Или не очень — с учётом того, что вручив Валентину одноразовый пропуск, охранник даже не попытался заставить его открыть чемодан. Хм. Они ведь — сотрудники самого бизнес-центра? Скорее всего, да. Потому что Валентин, вспоминая своего будущего руководителя, думал: если бы под началом Лионеля Савиньяка работал человек, настолько пренебрегающий безопасностью… он бы не работал под его началом.

Преодолев турникет и дверь офиса, Валентин снова глубоко вдохнул. На ресепшене ещё никого не было, в коридоре — тоже. Часы показывали восемь пятьдесят девять. Рабочий день Джастина должен начаться через минуту. А значит, он уже точно был на месте.

Валентин зажмурился, выдохнул, решил не прокручивать в голове сценарии разговора, а просто позволить ему состояться, и решительно зашагал влево. Прямо по стрелкам с весёлыми надписями «Шадди — там!».

Джастин стоял спиной ко входу в комнату отдыха, шумела шадди-машина, играла музыка, так что Валентин даже не удивился, что брат его не услышал. Чемодан он, в конце концов, катил по ковролину. Так.

— У тебя можно оставить вещи? — без предисловий начал Валентин, повысив голос.

Джастин дёрнулся и круто обернулся. Валентин подавил улыбку: он ожидал увидеть именно такие глаза. Расширившиеся, как те шаддийные блюдечки, что украшали полки за спиной брата.

— Вальхен… — Джастин закашлялся. — Ты какого… Так. Что он сделал?

Валентин тихо хмыкнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Джастин, родной, самый замечательный. Вот уж кому можно было не описывать хотя бы источник проблемы.

— Даже не знаю, с чего начать, — с притворной задумчивостью заявил Валентин, подходя к стойке и усаживаясь на один из стульев. — Пожалуй, с пощёчины.

Джастин скривился, Валентин только мрачно усмехнулся в ответ. Хорошо, лёд догадался приложить, следа от руки Вальтера на лице не осталось. Иначе в первый рабочий день пришлось бы либо спешно тратить деньги на тональный крем, либо производить нехорошее впечатление.

— За что? — Джастин глянул Валентину в глаза и понятливо шагнул к шадди-машине. — Не пойми меня неправильно, Вальхен: я знаю, что ему повод был не обязателен, но…

— Ну как это «за что». — Валентин на миг прикрыл глаза. — Во-первых, он давал мне после вручения диплома неделю отдыха. А я посмел потратить её на собеседования. Во-вторых, я и не должен был проходить никаких собеседований, Джастин, поскольку сегодня мне уже стоило сверкать галстуком в отцовской консультации. А в-третьих, видишь ли, я ещё и посмел устроиться «на побегушки, и тем более к Савиньяку». Ну и… Слово за слово. Я просто не стал молчать.

Джастин вздохнул. Сам он с диким скандалом сбежал из родительской квартиры ровнёхонько десять лет назад. Повод для скандала оказался весомым даже по меркам Валентина: брат просто бросил юридический факультет посреди третьего курса, отчислился, устроился бариста в какую-то шаддийню и месяца три исправно делал вид, что ходит на пары. Даже отвечал на какие-то вопросы отца о том, что было сегодня на лекциях. А потом в его шаддийню Леворукий занёс дядю Штефана.

Вальтер пытался говорить спокойно, чтобы Джастина мороз продирал, но ошибся: за всю жизнь вместо желаемого страха перед таким тоном он привил своим детям к нему иммунитет. Сменив тактику, отец начал орать, но не на того напал: после Лаик и Арамоны-то… А потом Джастин заорал в ответ, и видит Создатель: ни до, ни после Валентин брата таким не видел. И не слышал. И никогда ещё в их квартире так громко не хлопали двери, никогда так яростно не стучали подошвы обуви, никогда так сильно не пахло успокоительными каплями, что пила мать.

На звонки Джастин тогда даже Валентину не отвечал. Потом объяснился: «Думал, он может взять твой телефон и позвонить сам. Чтобы я точно взял. Прости, Вальхен».

Валентин простил. Даже после того, как родители объездили несколько моргов. В конце концов, самому Валентину тогда было только тринадцать, он переживал из-за скорого — всего через два года! — поступления в Лаик, а Джастин… Джастин был прав, что решил спрятаться от отца.

Связался с семьёй он только тогда, когда Вальтер догадался набрать номер зятя, мужа Ирэны, и пригрозить через него: «Если этот… молодой человек… засел у вас, будьте любезны передать ему, что не объявится до полуночи — я объявлю его в розыск». Это на Джастина подействовало. А ещё, наверное, подействовало то, что трубку умудрился перехватить семилетний Клаус и закричать: «Джастин, братишка, ты там?..»…

Отец полностью оборвал общение со старшим сыном, и явно рассчитывал на то, что так поступит и остальная семья, но тут восстала мама. Просто за очередным завтраком в ответ на отцовское: «И учтите: я не желаю, чтобы хоть кто-то из вас с ним контактировал» она заявила ледяным тоном: «В данном случае твои желания, Вальтер — это исключительно твои проблемы». И отец замолчал. Хотя осталось, конечно, негласное правило: ни слова в этом доме больше не звучало ни о встречах с Джастином, ни о самом Джастине.

Конечно, за Валентина отец после этого взялся так, что даже Лаик с его муштрой и практически солдатской дисциплиной показался глотком свободы. Валентин даже умудрился подружиться с некоторыми из однокашников, влиться в компанию, больше того — не потерять эти связи, продолжить общение и после училища. На юрфак он поступил, не скрипя зубами и даже частично по своей воле — знание законов прекрасно может пригодиться в жизни. После окончания университета отец собирался устроить его в свою юридическую консультацию, даже подумывал переименовать её из просто «Придд» в «Придд и сын». «Для меня это огромная честь, отец», — кивнул Валентин, услышав об этих планах. И взбрыкнуть позволил себе только после получения диплома. Хотя планировал это брыкание около года.

Он, естественно, обратился к Джастину. Тот за время, конечно, оброс ворохом контактов, разнообразных связей… И первым делом предложил: «Слушай, у нас тут пустует место ассистента начбеза. Может, и знания твои пригодятся, всё-таки безопасность… Ну, мало ли. А там кто знает, вдруг какие-нибудь полставки юрисконсульта освободятся, ну или просто опыт наработаешь… Я Ро… в смысле, генеральному шепну, они с начбезом друзья; да ты вроде его брата тоже знаешь? Который Арно?».

Думать Валентин не стал, разве что попросил Джастина никому ничего не шептать. Приехав домой с церемонии вручения дипломов, он молча положил чёрную с золотым (а не серебряным) оттиском корочку на стол отца, услышал скупое: «Недурно, Валентин-Отто. Пожалуй, ты заслужил неделю отдыха перед тем, как начать работу», кивнул с подобающими изъявлениями благодарности, ушёл в свою комнату и отправил по выданному Джастином адресу заранее подготовленное резюме.

Потом, в «неделю отдыха», было два собеседования — как полагается, сначала с кадровиком, показавшимся Валентину жутко неприятным типом, но что уж теперь, не с ним ему работать — а потом и с потенциальным начальником. Вообще-то шапочно они были знакомы ещё со времён Лаик: братья как-то встречали Арно в увольнительную, и тот, естественно, не мог не представить им своих друзей. Всех. Разумеется. Но с тех пор, конечно, не пересекались. Однако то ли Савиньяк знал, что Валентин отказался от протекции, то ли они на собеседовании умудрились сойтись характерами — тот тоже вёл себя очень закрыто — то ли ему и правда позарез был нужен личный помощник, и Валентин его устроил, но так или иначе, а в последний рабочий день недели Валентину позвонил тот самый кадровик и ломким старческим голосом велел приезжать в офис прямо после выходных и подписывать трудовой договор. И сразу же, конечно, приступать к работе.

Вещи Валентин собрал заранее. Аккуратно, по частям, чтобы не привлекать ничьё внимание (особенно — приходящей домработницы). Заранее нашёл маленькую квартиру-студию на окраине, окнами прямо на Ноймарское шоссе — только тут вышла накладка: хозяин был в отъезде и мог показать жильё и передать ключи только в начале недели. Поэтому Валентин заранее забронировал комнату в отеле — на ночь с выходного на рабочий день. Заранее подготовил шаблон сообщения для Ирэны — мол, если отец будет искать, стой насмерть, меня у тебя нет и не будет. Заранее проверил личные накопления на банковской карте. Заранее купил и пополнил транспортную…

А потом пошёл к Вальтеру и спокойно объяснил ему, что место в юридической консультации — это, конечно, замечательно, и он польщён доверием, да только жизнь свою всё-таки хочет строить самостоятельно, а не выглядывая из-за отцовского плеча. И чтобы тот не беспокоился: Валентин уже нашёл себе и работу, и жилплощадь. И даже личные средства, которые он не должен родителю, у него имеются.

Подробности из него отец всё-таки вытянул. Валентин говорил ровным тоном, вежливо перечисляя факты. Как он понимал сейчас, именно это отца и взбесило. «Как же так, — наверняка думал он, — я растил из тебя своё продолжение, свою копию, вечно ледяного и невозмутимого Придда, и… и… вырастил?! Вырастил так, что ты сумел играть на моём же поле моими же фигурами?!»

Пощёчина даже не стала для Валентина неожиданностью. Возможно, и не стоило в ответ на «…будешь на побегушках, и у кого — у Савиньяка!» заявлять: «Это ревность или просто досада на то, что не у тебя?». Но признаться, даже у терпения Валентина имелись пределы. Сносить оскорбления он не собирался.

«Я не буду разговаривать с тобой, пока ты не извинишься со всем уважением», — процедил отец. Валентин краем сознания отметил, что руки у него подрагивают, и это обрадовало. Настолько, что даже боль в щеке показалась чуть слабее.

«Значит, — холодно ответил он, — ты не будешь со мной разговаривать». И вышел из кабинета, не упустив возможности издевательски коротко поклониться на прощание. Так, как это было принято.

С мамой он поговорил быстро, уже стоя одетым и с чемоданом в руке на лифтовой площадке. Мама, прислонившись к стене задрапированным в тонкий халат плечом, держала в пальцах тонкую сигарету и всё не решалась щёлкнуть зажигалкой.

«Я не еду ни к Джастину, ни к Ирэне, — предупредил её Валентин. — Я нашёл жильё. Северный округ. Просто хочу, чтобы ты знала и не беспокоилась».

«Я не стану беспокоиться, — ровным тоном заверила его мать. — И тебя никто не станет искать».

«Спасибо», — только и смог ответить Валентин.

И шагнул в лифт. Хотелось бы иронично добавить: «Навстречу новой жизни», но лифт, вот незадача, повёз его вниз. «В Закат, разумеется. Как поэтично. Веннен в усыпальнице вертится».

— …Ну даже не так уж и плохо, наверное, — со своим вечным оптимизмом заявил Джастин, выслушав рассказ Валентина. — Во всяком случае, не как со мной. Ты всё-таки куда хитрее.

— Приму за комплимент, — невесело хмыкнул Валентин, придвигая к себе чашку сваренного братом шадди. — Спасибо. Сколько с меня?

— Вальхен, не дури, а? — предсказуемо взвыл Джастин. — У меня тут три чашки в день бесплатные как местному бариста, ну выпью две, подумаешь! А то… знаю я, что у тебя за накопления с тех курсовых для халявщиков…

— У меня есть деньги, — отрезал Валентин, хотя и понимал, как глупо будет ссориться с Джастином из-за такой мелочи. — Не поверишь. Мать перевела сумму почти сразу, как я уехал.

Джастин кашлянул:

— И ты…

— И я, — с достоинством перебил его Валентин, — отправил её обратно. А потом получил назад. Через минуту. И решил, что играть с ней в то, кто кого переупрямит, бессмысленно. Верну потом. С зарплаты.

— Ну-ну, — буркнул Джастин, умудряясь при этом улыбаться. — Узнаю маму. Да и ты весь в неё.

— Поэтому, — Валентин отхлебнул шадди, — я и не стал… перебрасываться с ней деньгами. Нам бы рано или поздно заблокировали счета.

Джастин, конечно, расхохотался. Валентин коротко улыбнулся в чашку. Пока он добирался до офиса, тучи развеялись, и теперь в окна комнаты отдыха вовсю било летнее солнце. Валентин терпеть не мог подобные глупости, но именно сейчас очень хотелось думать, что это — хороший знак.

— Ладно, но квартиру-то ты зачем снял? — Джастин протёр рычажки шадди-машины. — Мог бы и ко мне…

Валентин закатил глаза:

— К тебе. В съёмную комнату. В квартире, где у тебя есть соседи. Извини, но я не так общителен, как ты. Мне бы хотелось покоя.

— Этого бы нам всем хотелось, — хмыкнул брат. — А Ирэна?

— А Ирэна, — поморщился Валентин, — если ты забыл, замужняя женщина, и младший братец на шею им с Корнелием ни к чему. Нет, я не кидаю камни в твой огород, но для себя предпочту другой вариант. Благо там от метро всего три автобусные остановки.

То, что станция метро была конечной, он упоминать, разумеется, не собирался.

— «Всего три», — передразнил Джастин, немного театрально хватаясь за голову. — Гордый ты, сил моих нет.

— Гордый. — Валентин допил шадди и со стуком опустил чашку на блюдце. Снова поморщился — резко вышло, он не хотел. — Ты меня знаешь. Я всё решил. Заранее.

— Значит, и правда вариантов нет. — Джастин по-мальчишески хихикнул и потянулся было взъерошить Валентину волосы, но тот с усмешкой отклонился. — Ух, какой серьёзный…

— У меня первый рабочий день, — напомнил Валентин. — Я, знаешь ли, несколько встревожен этим обстоятельством. Так можно чемодан оставить, или он будет тебе мешать?

— Создатель, дай мне сил… — буркнул под нос Джастин, вышел из-за стойки и, ухватив чемодан, утащил его… а, там за его спиной оказалась интересно замаскированная дверь встроенного шкафа. — Всё. Заберёшь, как понадобится.

— Спасибо. — Валентин спрыгнул со стула. Часы показывали девять двадцать пять. — Я пойду в кадры.

— Держись. — Джастин скривился и закатил глаза. Судя по этому, кадровик и ему не нравился. — Зайди, как сможешь, хорошо?

— Зайду. — Валентин снова улыбнулся, поправил на плече сумку и зашагал в отдел кадров.

Хвала Создателю, больше сегодня улыбаться было некому. Он чувствовал, что и так исчерпал запас подобных выражений лица дня на два вперёд.

Кадровик приподнял седовласую голову в ответ на стук в дверь и как-то заискивающе, немножко по-крысиному, оскалил зубы:

— А, Валентин Придд… помню… Здравствуйте, здравствуйте. Вы извините меня, если я не стану вставать вам навстречу? Понимаете, я старый больной человек, и мне не хотелось бы лишний раз напрягаться… я, конечно…

— Не стоит извинений, господин Штанцлер. — Валентин шагнул в кабинет, прикрыл за собой дверь и остановился за пару шагов от стола. — Я готов к подписанию договора.

…Формальности оказались формальностями. Не то чтобы Валентин раньше хоть где-то работал официально, но договор оказался совершенно стандартным, он таких в университете на курсе по трудовому праву видел не один и не два. Тем не менее, всё равно прочитал каждый лист очень внимательно: ему чем-то не нравилось то, как подёргивался Штанцлер, хотя эти мелкие движения вполне походили просто на старческие судороги. Но лучше перестраховаться.

— А вы дотошный молодой человек, Валентин… вы же не возражаете, если я буду вас так называть? Хотя бы в силу возраста?..

— Не возражаю, — вежливо отозвался Валентин. Хотя возражал. Но что-то ему подсказывало: тут не сработает никакая защита, и у него — пока — не получится, чтобы этот «старый больной» человек раза так в три старше его самого называл его господином Приддом. Глупо, в самом деле, он и сам развеселится, услышав такое из уст Штанцлера. — И да, я дотошный человек. Я юрист по образованию.

«И Придд по фамилии», — добавил он мысленно, стараясь не морщиться. Вот за свою подозрительность он и правда был отцу благодарен, даже если Джастин, приятели и знакомые называли её излишней.

Договор не вызвал у него никаких нареканий, и он с лёгкой душой поставил несколько положенных подписей. Штанцлер пожал ему руку. Ладонь у него оказалась пухлой и чуть потной. В общем-то, ладонь как ладонь.

— Поздравляю вас, Валентин! — Голос Штанцлера мог бы звучать торжественно, если бы не высокий тембр. — И добро пожаловать в «Алва Косметикос»!

Под конец фразы он закашлялся, и Валентин только вежливо кивнул:

— Благодарю вас.

Пришлось потратить ещё две минуты на то, чтобы выслушать пожелания «счастливой работы» и предложения «обращаться по любым вопросам, по любым, Валентин, ведь это главная задача моего отдела!». Какая именно задача, Валентин не понял, но ещё раз кивнул:

— Спасибо, господин Штанцлер. Я могу приступить к своим обязанностям?

— Вы ещё должны пройти инструктаж, — Штанцлер поёрзал в кресле, — но поскольку вы поступаете в личное распоряже… то есть, будете личным помощником господина Савиньяка, полагаю, он и сам вас с удовольствием туда отправит.

Произнося имя Савиньяка, он слегка скривился, и Валентин мысленно хмыкнул. Надо будет понаблюдать и понять, за что это господин старый больной человек недолюбливает его, Валентина, непосредственное начальство…

Всё может оказаться полезным. Всё нужно принимать во внимание.

…Приёмная главы службы безопасности располагалась на втором этаже. Валентин поднялся по лестнице, юркнул в туалет: шадди требовал выхода, а волосы — расчёски. Часы показывали девять пятьдесят.

Он вошёл в приёмную. Его рабочее место оказалось не прямо напротив двери, а чуть слева — где-то посередине между выходом в коридор и непосредственно кабинетом Савиньяка. Диваны, пара стульев, стеллажи, шкаф для одежды и отдельная вешалка — Валентин успел рассмотреть всё это ещё на втором собеседовании. А потому сейчас лишь спокойно подошёл к столу, опустил сумку на тумбочку и внимательно посмотрел в камеру, висевшую в углу кабинета. Потом вздохнул, мысленно выругал себя за ребячество и по-человечески постучал в дверь начальства.

— С добрым утром, Придд, — раздалось из-за спины.

— С добрым, господин Савиньяк, — вежливо отозвался Валентин, спокойно оборачиваясь. — Могу я узнать, когда и как именно мне надлежит пройти инструктаж?

Савиньяк хмыкнул, бесцеремонно меряя Валентина оценивающим взглядом. Тот даже чуть расслабился: это хорошо. Когда на тебя так смотрят, не скрывая — это очень хорошо. Это честно.

— А вы, я смотрю, прыткий. — Савиньяк приложил ключ-карту к магнитному замку в свой кабинет и прошёл туда мимо Валентина, походя дёрнув подбородком — явно приглашая. Валентин шагнул через порог. — Сядьте, не мельтешите.

Валентин огляделся. Помимо рабочего стола, как-то сразу притянувшего к себе взгляд, в кабинете нашёлся, разумеется, и кожаный диван, и встроенный, как у Джастина в шаддийне, платяной шкаф, и пара стульев для посетителей у стола. Но Валентина немного удивила целая зона отдыха — уютного вида диванчик и два кресла вокруг журнального столика. По правую руку от входа, прямо у окон. С панорамным видом… на задний двор бизнес-центра, где сбрасывали складской мусор вроде поддонов.

— Иногда полезно делать выговоры, когда подчинённые расслаблены, — сообщил Савиньяк, явно проследив за взглядом Валентина. — Меньше ожидают. Я, кажется, велел вам сесть, Придд.

— Прошу прощения, господин Савиньяк, — отмер Валентин, решив, что на кабинет этот он ещё успеет насмотреться, а сейчас важно произвести хорошее впечатление. — Здесь достаточно… сидячих мест, чтобы я немного промедлил с выбором. Больше не повторится.

Он уселся перед столом, следя взглядом за начальством. Начальство, быстро пригладив волосы, снова усмехнулось. Значит, Валентин рассчитал верно: небольшой выход за рамки делового общения Савиньяк приветствует. Кажется.

— Сейчас вернётесь на ваше рабочее место, — заявил Савиньяк, устраиваясь в своём кресле, — включите компьютер — там уже всё настроено, разумеется — и найдёте инструктаж на рабочем столе. Там же — файл с полным описанием ваших обязанностей. Не сомневаюсь, что вы всё поняли ещё на этапе собеседования, но память лучше освежите. Словом, знакомьтесь с документами, задавайте пароль, настраивайте почту и занимайтесь прочей скукотой, Придд. Через час принесёте шадди. Чёрный.

«И я проэкзаменую вас по инструктажу», — повисло в воздухе непроизнесённым, но вполне очевидным. Валентин наклонил голову:

— Я вас понял.

И мельком глянул на часы. Часы показывали десять ноль две.

Значит, в одиннадцать ноль-две чёрный шадди появится на столе Савиньяка. Тем более, судя по его полуухмылке, время он тоже засёк.