Work Text:
Арсений медленно топает в клуб. Тот находится в торговом центре. Естественно, с недавних пор заброшенном, как и все остальное в округе. Осенние листья хрустят под ногами, деревья оголяются и постепенно теряют всякие краски, и мир сливается с вечно серым асфальтом.
— Гр-р-р-р.
Речевой аппарат привычно подводит, но в вечном — или невечном, никто еще талмуд не написал о сроке жизни зомби-людей, — посмертии это норма. Живую, бойкую человеческую речь не услышать: только клацанье, рычание или шорканье гниющих ног.
Рука ложится на дверь, Арсений давит всем весом и заходит.
Бардак.
Полки повалены, товары разворованы, стекло витрин — вдребезги.
Арсений тяжело вздыхает: хочется, как прежде, а как прежде, кажется, уже никогда не будет.
Он волочит ноги по замершему эскалатору, доходит до третьего — самого высокого — этажа. Они собираются тут, потому что стеклянная крыша дает много естественного освещения и чем-то напоминает им, как все было.
Пластиковые разноцветные стулья, утащенные из фудкорта, стоят полукругом, половина собравшихся уже сидят, и Арсений приземляется рядом со знакомым ему зомби-Антоном.
Они не здороваются — хранят энергию для самой встречи. Речевой аппарат и так работает плохо, и им всем нужно время, чтобы формировать звуки в слова.
Арсений тоскливо обводит собравшихся взглядом, медленно моргает и рычит: Сережа опять приходит последним, и хочется закатить глаза. Но закатывать — слишком много мороки.
Пустынный холл торгового центра говорит им о появлении последнего из присутствующих, и они заранее поворачивают головы в сторону звука. Сережа прыгает на одной ноге (где он за неделю потерял вторую — вопрос) и занимает свободный стул.
Встает Дима.
С большим трудом на позапрошлой встрече они закрепили на стене плакат с написанными слизью буквами: «Клуб анонимных неживых». С другой стороны, какие же они анонимные, если в городе, кроме них, никого больше нет?
Арсений старается не думать об этом лишний раз.
— Приветствую всех на еженедельном собр-р-р-р…
Все присоединяются к невольно звучащему «г-р-р-р», поддерживая неловкую заминку. Через минуту, когда все замолкают, Дмитрий разминает язык и продолжает:
— Начнем с минуты молчания в благодарность за то, что мы все здесь и сейчас.
Арсений слегка кивает. Несмотря на то, какие эти собрания однообразные, с ними лучше, чем было — без.
— Тема сегодняшнего собрания — рутина. Что помогает вам держаться в течение недели.
Олеся быстро поднимает руку в воздух. Она из них наименее разложившаяся. Несмотря на это, палец отваливается, откатывается на пол к Стасу, который заторможенно на него смотрит. Стас воротит головой, поднимает палец и передает Олесе.
— Да, Олеся?
— Сегодня я нашла музыкальную шкатулку с «Jingle Bells».
Олеся вставляет палец на место, достает из кармана шкатулку и начинает крутить механизм.
Арсений качает головой в такт, Сережа топает, пока не вылетает колено, Стас клокочет, а Дима царапает сидушку.
Петь они теперь не могут.
На губах вечно поникшего Антона медленно появляется улыбка, и Арсению почему-то на секунду становится тепло в груди. Антон продавал диски в этом же торговом центре, и это Арсений его укусил и превратил в зомби.
Арсений рад, что у Антона еще есть губы. И рад, что Антон все еще способен улыбаться, смотря на Арсения.
Мелодия затихает, они в такт рычат вместо аплодисментов, замолкают и ждут, пока Дима продолжит.
— Очень хорошо. Предлагаю на следующую встречу разг-г-г-г… — Все пережидают. — Разгромить магазин хозтоваров и принести искусственную елку в клуб.
Стас кивает. Он работал здесь уборщиком, и у него часто были ключи от всех помещений:
— Я знаю, где елочные шары.
— Хорошо, — кивает Дима.
Валя очень медленно записывает их планы в блокнот. Они терпеливо смотрят, как, трясясь, скользит ручка по бумаге. Спешить им теперь некуда.
— Кто-нибудь хочет рассказать, как прошла ваша неделя? Как вы привыкаете к новой жизни?
— Нежизни, — поправляет Арсений.
Головы со скрипом оборачиваются на него.
— Спасибо за поправку, Арсений, — говорит Дима, — я все же останусь при своем мнении, и, пожалуйста, в следующий раз не перебивай.
Арсений кивает.
— У тебя есть чем поделиться, Арс?
Он думает о прошедшей неделе. Он не уходил особо с парковки торгового центра, словно не видел в этом смысла.
Все смотрят на него. Почему-то это не давит.
Они часто смотрят друг на друга и молчат. Им всем тут не особо хорошо.
— Я разбил окно машины. Там был ароматизатор-елочка. Почему-то я все еще чувствую этот запах по-старому.
Ему ободряюще рычат.
Арсений достает елочку из кармана и передает остальным.
Антон подносит елочку к носу, делает глубокий вдох, не отрывая взгляда от Арсения. Потом закашливается. Потом говорит:
— Можно я поношу эту елочку на шее неделю? У меня такая же висела в тачке.
Арсений кивает. Сложно отказывать тому, кого… ввел в эту жизнь.
Запахи изменили свое значение в нежизни, и очень редко что-то приятное пахнет так же приятно, как до этого.
Арсений надеется, что елочку он спер не из Антоновой машины.
— Итак, кто-то еще?
Стас, который как обычно пришел с чашкой три в одном в руке. Его челюсть падает слишком часто, и лучше уж она не на пол укатится, а плюхнется в кофе.
— В подвале соседнего здания работает холодильник. Иногда я встаю ночью, — говорит Стас, клацая зубами, — и иду смотреть, что внутри. Это успокаивает.
Арсений клокочет. Наверное, он может прийти к Стасу в гости. Иногда он скучает по электричеству и чему-то такому простому, как жужжание холодильника.
Снова воцаряется тишина, пока ее не нарушает Антон:
— В зоомагазине оставался еще хомячок в клетке. Вечерами я гладил его. Кормил. А вчера открыл замочек: запах живого, бьющееся сердечко, инстинкты ударили в голову — и я съел его. Потом расплакался.
Арсений не отрывает от него взгляда.
Дима откашливается:
— Спасибо за честность, Антон. Мы это очень ценим.
Арсений забрасывает руку Антону на плечо. Тот не сбрасывает ее.
Они немного молчат. Никто из них не был при жизни сертифицированным специалистом, и только у Димы был диплом врача.
— Я сегодня не хотел приходить, потому что мне было стыдно, — через силу говорит Арсений. — Прости, Антон.
Антон поднимает на него голову.
— Я рад, что ты пришел.
Они смотрят друг на друга несколько долгих секунд немигающе мертвыми взглядами.
Дима начинает синхронное «гр-р-р», привлекая всеобщее внимание.
— Давайте порычим вместе в честь того прогресса, который у нас всех есть. Новая жизнь сложная, и прогресс нелинеен.
Олеся начинает первой, и они присоединяются.
— Спасибо всем, кто пришел. И спасибо за то, что поделились своими историями.
Антон тормозит Арсения, когда тот уже собирается уходить.
— Ты приходил в мой магазин часто, когда я был живым.
Арсений кивает.
— У меня там есть скрэббл. В него не поиграешь в одного.
Уголки губ тихонько ползут вверх. Мир стал чуть менее серым на секунду. И, кажется, этого достаточно.