Archive of Our Own

1.

Половица под ногой тихо скрипнула. Ибо выругался про себя и быстро перенес вес на другую ногу. Обернулся на кровать у окна: Да Цинь не шевелился, да и вообще его было трудно разбудить. Но осторожность не мешала.

Зато дверь открылась бесшумно: пару недель назад Ибо догадался смазать петли и теперь гордился своей смекалкой. В сущности, это были пустяки — ночью в Академии было куда больше ловушек, которые должны были оповещать о нарушителях, но Ибо научился обходить и их.

У его ночных вылазок была вполне определенная цель, от которой предвкушение крепким узлом затягивалось в животе, сердце сладко замирало, а потом вдруг начинало колотиться с удвоенной скоростью, стоило Ибо подумать о Сяо Чжане.

Он до сих пор не мог поверить, что это не сон и что сейчас он действительно крадется на ночное свидание. Конечно, Сяо Чжань будет недоволен, упрямо подожмет губы, отчитает за легкомыслие и неосторожность, которые подтолкнули Ибо совершать глупости, лезть на рожон и подвергать их обоих опасности. Все это Ибо уже слышал, но возможно, ему удастся быстро прижаться поцелуем к губам Сяо Чжаня и прекратить это занудное ворчание, в котором, как ему казалось, тревоги всегда было больше, чем упрека.

Ибо шел привычным путем: здесь, за статуей, нырнуть в нишу, чтобы не нарваться на чары, тут срезать через вечно пустующую сквозную кладовую, замереть, прислушаться — дежурившая госпожа Пинь без трех минут до полуночи должна была инспектировать дальнее крыло, но мало ли что.

А потом план Ибо дал сбой.

Свернув направо в зеркальную галерею, он влетел в чью-то крепкую фигуру. Послышалась ехидная усмешка, теплые руки бережно обхватили за плечи, хотя нужды в этом не было — Ибо сумел удержать равновесие. Он замер лишь на мгновение, но как только услышал голос, расслабился, задышал чаще и позволил себе вольность: ткнулся носом в сгиб шеи и зажмурился.

— Если бы на моем месте был профессор Лян, посмотрел бы я на тебя, — Сяо Чжань усмехнулся и взъерошил Ибо волосы на затылке. Тот завозился на плече, не зная, то ли подставиться под ласкающую руку, то ли обнять покрепче.

— На этом месте вообще никого не должно было быть, по моим прикидкам, — глухо пробурчал он в плотную ткань водолазки. — Даже вас. Я думал, мы встретимся у призрачной статуи, как обычно.

— Директор Мо поручил наложить на проход за галереей новые чары. Я бы не успел тебя предупредить. Оставалось только встретить.

Ибо вздохнул и отстранился.

— Значит, в ваш класс мы уже сегодня не попадем?

Сяо Чжань лукаво улыбнулся.

— Кто сказал тебе такую глупость?

— Но ведь проход за галереей — единственный путь. Чары…

— Чары не срабатывают на своем создателе. Как ты вообще сдал летом экзамен по чарам, Ибо?

— Нормально сдал, — покраснел тот, вспоминая единственную «удовлетворительно» в табеле за три года обучения в Академии. Зато вопросы к экзамену по ритуалам он заучил на совесть — даже больше требуемого. Сяо Чжань тогда еще держал оборону, но Ибо поставил себе вполне рабочую цель: впечатлять любыми доступными способами без надежды на… всякое. С ритуалами план сработал. Ибо штудировал книги, как помешанный, а вот на чары не хватило ни времени, ни его самого.

— А если бы сдал хотя бы на «хорошо», то знал бы, что тот, кто накладывает чары, может оставить в них лазейки. Поэтому идем.

Они быстро прошли зеркальную галерею, и, перед тем как свернуть налево в узкий, темный проход, Сяо Чжань взял Ибо за руку. В следующее мгновение по телу прошла вибрация — они прошли границу чар, но те не среагировали, пропуская их обоих.

— Какую лазейку вы оставили? — спросил Ибо, когда они спускались по винтовой лестнице.

— Если я возьму свой платок и брошу его через границу чар, они сработают?

— Нет, — покачал головой Ибо.

— Почему?

— Потому что платок принадлежит вам. «Чары не срабатывают на создателе и принадлежащих ему вещах», — процитировал учебник Ибо.

— Верно. Но как чары «понимают», что нечто принадлежит создателю?

Ибо нахмурился: это выходило за границы основ, изложенных в учебнике. Сяо Чжань улыбнулся, увидев, что тот затрудняется с ответом, и продолжил:

— Это настолько просто, что редко упоминается в книгах. В основе лежат вполне обычные действия — бытовые ритуалы, если хочешь: создание своими руками, приобретение, принятие в дар, присвоение, обещание, письменное или словесное, — все эти повседневные действия «клеймят» вещи и создают между создателем и предметом незримую связь.

— Все равно не понимаю, — Ибо нахмурился: Сяо Чжань ведь не создавал его, не приобретал и далее по списку.

— Но ты ведь принадлежишь мне? — хитро улыбнулся Сяо Чжань, открывая дверь в свой класс. — Об этом я и думал, когда накладывал чары на проход. И этого оказалось достаточно.

От этих слов жар волной прокатился по позвоночнику Ибо, будто пламя лизнуло нежную кожу от загривка до поясницы. Сяо Чжань редко когда был настолько открытым и улыбчивым. Чаще он носил маску отстраненности, иногда мрачной задумчивости, будь то занятия с учениками, свободное время или ночное патрулирование.

Ибо все равно, несмотря ни на что, к нему тянуло. Чуть ли не с самого первого дня, когда Сяо Чжань только пришел в Академию. Он моргнул, вспоминая два последних года, когда он из кожи вон лез, чтобы впечатлить Сяо Чжаня, чтобы доказать, что он лучше остальных учеников — и неважно, что между ними была разница в десять лет и что едва ли Сяо Чжань мог ответить на его чувства. И вот к чему они пришли.

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь с таким сложным выражением лица, — поддел его Сяо Чжань, опираясь о край стола, — но надеюсь, что осмысляешь тонкости проведенного мной ритуала. Так что если нас поймают, скажу, что ты ко мне на очередное дополнительное занятие пришел, и даже не совру, — рассмеялся он.

Ибо думал совсем о другом, и Сяо Чжань это видел, потому и дразнил, Ибо это точно знал. И он, не скрываясь, потянулся к губам Сяо Чжаня, обнял его за шею и навалился всем телом, целуя напористо и жестко.

Сяо Чжань поначалу отвечал сдержанно, как и всегда. Ибо нравилось придерживать его голову, прикусывать губы, беспрепятственно толкаться языком в чужой рот и чувствовать, как Сяо Чжань постепенно сдается и распаляется сам.

Ибо расставил ноги поудобнее, вжался пахом в пах Сяо Чжаня, отчего у них обоих — Ибо почувствовал ответную дрожь — перехватило дыхание. В животе сладко тянуло — и любовь, которую Ибо испытывал к Сяо Чжаню, казалось, охватывала все его существо: покалывала кончики пальцев, ласкающих щеки и скулы Сяо Чжаня; горела в груди, разнося жаркое пламя по крови; неистовым вихрем переворачивала все внутри, заставляя прижиматься к Сяо Чжаню крепче.

Его руки с силой сминали ткань толстовки Ибо. Тот задыхался, чувствуя, как самоконтроль Сяо Чжань исчезает с каждой секундой. Ибо казалось, что пальцы даже сквозь толстый флис могут оставить на спине отметины.

Голову кружило от желания. Ибо не сразу заметил, что толкается промежностью Сяо Чжаню в бедро. Его ладони уже проникли под толстовку, и теперь пожары разгорались под прикосновениями сухих пальцев. Ибо не составляло труда представить воображаемые искры, то и дело пробегающие по коже, как будто первобытный человек упрямо пытался высечь огонь.

Ибо отвлекся на забавное сравнение, уступил инициативу, и уже язык Сяо Чжаня между его губ задавал ритм головокружительного поцелуя. Спустя еще несколько минут Сяо Чжань поменял их местами, прижимая Ибо к столу.

Звякнула пряжка ремня на его джинсах. Острая вспышка удовольствия пронзила тело Ибо, стоило Сяо Чжаню обхватить его член. Сколько раз они уже это делали? Но Ибо все равно было мало. И все же сегодня хотелось несколько иначе. По-другому. Как они делали лишь однажды, когда в один из выходных тайно уединились в комнате Сяо Чжаня.

Тот редко проводил выходные в Академии, говоря, что у него как у мракоборца, пусть и бывшего, полно дел за ее пределами. Но той холодной ноябрьской ночью Сяо Чжань остался в стенах замка. К вечеру Ибо собрал всю свою смелость и сунулся в преподавательское крыло.

Стук в дверь вышел робким и недостаточно громким, но Сяо Чжань услышал, открыл и удивленно моргнул, увидев Ибо. Он не помнил, что тогда нес, но Сяо Чжань сам мягко потянул его в комнату, попутно проверяя, что у этой сцены не было свидетелей.

Они что-то обсуждали, Сяо Чжань заварил чай — к нему так никто и не притронулся. Слова переросли в поцелуи, прикосновения становились более смелыми, бархатистая обивка дивана сменилась мягкими простынями.

Тогда Ибо понравилось давать и отдаваться, и сейчас хотелось повторить. Пусть учебный класс был не совсем подходящим местом, но Ибо подготовился.

Пока еще в голове мелькали разумные мысли, он дотронулся до руки Сяо Чжаня, скользящей по его члену, и остановил ее. Сяо Чжань немного отстранился, мягко поцеловал, позволяя Ибо прийти в себя.

— Что такое? Не хочешь? — с небольшой тревогой спросил он, замечая, что Ибо немного нервно ерзает.

— Хочу. — На большее пока Ибо не хватило. Жар их разгоряченных тел, аромат Сяо Чжаня, приглушенные звуки сталкивающихся губ так глубоко проникли в Ибо, что, казалось, избавиться от переполняющих ощущений можно было только отдав половину Сяо Чжаню. И Ибо несло, притягивало к Сяо Чжаню. Словно помешанный, он не мог от него оторваться. А когда все-таки смог, то прошептал: — Но не так. Хочу как тогда. Я подготовился.

Этого раскаленного шепота хватило, чтобы все то темное, что порой мелькало в Сяо Чжане, вырвалось наружу. Объятия стали крепче, сильнее, поцелуи — яростнее. Совсем скоро Ибо почувствовал, как толстовка приземлилась куда-то на пол рядом со столом, а джинсы с бельем оказались на уровне лодыжек. Деревянная столешница тронула прохладой обнаженные ягодицы, а горячая ладонь нырнула к паху, очертила головку члена, медленно провела к основанию, обхватила яйца.

Предвкушение заставило Ибо напрячься до предела. И когда сухие пальцы коснулись влажного колечка мышц, он не выдержал, подался вперед, прижался к груди, обтянутой плотной водолазкой. Сяо Чжань его удержал — хватка была жесткой, он отлично себя контролировал. Его палец скользнул глубже, Ибо попытался его сжать, чтобы почувствовать больше.

— Давайте два, — сипло попросил он. — Видите же, я правда готовился.

Второй палец вошел без труда, остатки смазки немного хлюпали при движении. Ибо хотел откинуться на локти, чтобы было удобнее, Сяо Чжань его не отпустил от себя, яростно вылизывая нёбо. Толчки языком совпадали с ритмом движений пальцами, но неожиданно Сяо Чжань отстранился.

Ибо непонимающе следил за его перемещениями по классу, чувствуя, как постепенно ослабевает возбуждение. Сяо Чжань поискал что-то сначала в одном ящике преподавательского стола, затем в шкафу позади рабочего места, потом вернулся к столу и открыл нижний ящик. Мелькнувший в его пальцах крохотный тюбик смазки заставил Ибо напрячься.

Неудержимая ревность всколыхнулась, подступила куда-то к горлу тошнотворным комком. Он даже не сразу ответил на поцелуй вновь прильнувшего к нему Сяо Чжаня.

— И часто вам пригождается смазка в классе? Используете как какой-нибудь артефакт для ритуала? — его голос звучал злее, чем он ожидал, но Сяо Чжань, казалось, не заметил перемены настроения и продолжил настойчиво раздвигать его губы языком.

— Хранил ее для очень особенного ритуала. Разве с тобой теперь можно иначе? Нужно быть готовым ко всему, — усмехнулся он, увлеченно скользя рукой по члену Ибо вверх-вниз, снова разжигая нетерпение и желание.

Когда злость Ибо сменилась предвкушением, Сяо Чжань выдавил смазку на пальцы и аккуратно прикоснулся к полураскрытому колечку мышц. Обвел немного припухшую кожу, но, похоже, и сам не был в настроении ждать и мучить Ибо медлительностью. Пальцы легко скользнули внутрь, почти сразу нащупали простату, и Сяо Чжань едва успел второй рукой обхватить Ибо за талию — его сотрясла настолько сильная дрожь, что он выгнулся, прильнул всем телом к Сяо Чжаню, а затем тут же обмяк, откидываясь назад.

Сяо Чжань повторил движение пальцами, вновь попадая по чувствительной точке — в ответ Ибо глухо простонал, уткнулся ему в шею, в порыве страсти прикусил мочку уха.

Когда всего стало слишком много — близости Сяо Чжаня, его жара и тяжелого дыхания, ритмичных толчков, от каждого второго из которых позвоночник прошивало искрами, — Ибо нетерпеливо задвигался на столе, вынуждая Сяо Чжаня вытащить пальцы.

— Давайте, — прошептал он, вставая с поверхности и укладываясь на нее грудью. — Хочу так. Если я останусь на столе, боюсь, он не выдержит, и вам придется объяснять директору Мо, почему нужен новый.

Столешница была жесткой, что создавало неудобство, но гораздо больше Ибо сейчас заботил замеревший Сяо Чжань, безмолвно разглядывавший его провокационную позу.

— Не смей думать о посторонних, когда ты со мной, — неожиданно резко сказал тот, отвешивая легкий шлепок по ягодице Ибо. От этого движения он слегка подался вперед, тяжело качающийся член коснулся стола — стало неприятно, и Ибо слегка сдвинулся назад, еще больше прогибаясь в пояснице.

Сяо Чжань шумно задышал и громко сглотнул. Ибо слышал, как тот нетерпеливо расстегивал брюки и повторно открывал тюбик смазки.

Головка толкнулась внутрь мягко. Ибо прикрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Поначалу было чересчур туго, член распирал его изнутри, несмотря на то, что смазки Сяо Чжань не пожалел. Он входил медленно, позволяя Ибо привыкнуть, но тот не мог полностью расслабиться из-за не слишком удобной позы. Икры немного тянуло, и Ибо согнул ноги в коленях, снимая нагрузку с мышц.

Сяо Чжань заметил его дискомфорт, опустил руку вниз, погладил Ибо по животу, обхватил чуть обмякший член и вместе с этим вошел в него до конца. Ощущение наполненности, испытанное Ибо во второй раз, ошеломляло так же сильно, как в первый. Было что-то сводящее с ума в этом чувстве единения, послушания и контроля. Кровь забурлила в жилах, когда Ибо представил, как они выглядят со стороны: Сяо Чжань берет его в классе, навалившись на него всем телом, прижав к преподавательскому столу. Мелькнула довольная мысль, что теперь каждый раз на занятиях Сяо Чжань просто не сможет не думать о нем.

Вскоре сам Ибо не мог думать ни о чем другом, кроме как о руке, грубо ему надрачивавшей, и о члене, который двигался глубоко в нем. Колени Ибо подгибались, хотелось полностью расслабиться, безвольно повиснуть в руках Сяо Чжаня, позволяя ему делать с ним все, что тот захочет. Ибо подался назад, ощущая, как превосходно заполняет его член, потом толкнулся вперед в сильную руку.

— Не шевелись, — выдохнул Сяо Чжань, наваливаясь на него сильнее и практически обездвиживая. Толчки, ладонь, задевавшая головку чувствительного члена, тяжелое, горячее тело сверху и хриплый шепот вышибли у Ибо все пробки. В голове зашумело, тело стало легким-легким, Ибо больше не осознавал, где он, кто он, с кем он. А затем это обилие ощущений взорвалось внутри фейерверком, сладкое напряжение разлилось по всему телу, и Ибо потерялся в удовольствии — кажется, он сжимался на члене Сяо Чжаня, тот сжимал его в ответ, что-то бормотал на ухо, но все это растворялось в толще ослепительного удовольствия, охватившего Ибо.

Пришел в себя он, когда Сяо Чжань вытирал с них обоих салфеткой сперму. Ибо неловко переступил с ноги на ногу — икры заныли с новой силой, — запутался в джинсах. Одна штанина в итоге все-таки была снята, а на вторую не хватило терпения, и она так и болталась на лодыжке вместе с бельем. Рядом также валялась неаккуратным комом толстовка.

Сяо Чжань уже привел себя в порядок и теперь застегивал брюки и поправлял сбившуюся водолазку. Почти ничего не выдавало, что у него только что был головокружительный секс, лишь волосы были слегка растрепаны да на щеках алел непривычный румянец. Ибо залюбовался.

— Что? — Сяо Чжань насмешливо щелкнул его по носу. Хриплые нотки в голосе заставили Ибо самодовольно улыбнуться. — Давай одевайся и возвращайся в комнату. Успеешь хотя бы немного поспать, завтра занятия никто не отменял.

Ибо вскинулся. Он не хотел возвращаться, он хотел бы остаться с Сяо Чжанем на всю ночь. Но до преподавательского крыла из учебного было идти неблизко. К тому же не хотелось, чтобы Да Цинь заметил утром его отсутствие.

— Но вы же меня проводите? — не сдавался Ибо. — Чары рядом с зеркальной галереей…

— …после того, что только что произошло, чары уверены как никогда, что ты принадлежишь мне, — каждый раз после оргазма Сяо Чжань не сразу возвращал себе строгий облик и был мягким, почти игривым. — Но так и быть, провожу тебя, чтобы ты больше никому другому не попался.

Последняя фраза звучала несколько угрожающе. Ибо даже показалось, что глаза Сяо Чжаня недобро сверкнули. Внутри все затрепетало от странной радости. Обратную дорогу до своей комнаты Ибо почти не запомнил, смакуя это глубокое чувство.

Они попрощались недалеко от перехода в ученическое крыло. Сяо Чжань незаметно сжал его руку и пошел обратно по коридору. Ибо прокрался в комнату, тихо переоделся в спортивные штаны и футболку и юркнул под одеяло. Перед глазами мелькали отрывки сегодняшней близости, а в груди медленно разливалось тепло.

2.

Как ни странно, несмотря на выматывающий оргазм и усталость, уснуть у Ибо получилось не сразу. Мозг отмотал воспоминания в самое начало, когда Ибо впервые встретил Сяо Чжаня. Ему на тот момент было шестнадцать, начинался его второй год обучения в Академии.

Ибо скептически разглядывал свое расписание. Да Цинь тоже подошел к доске и посмотрел на предметы.

— Последний год свободы, — тоскливо изрек он.

Конечно, прежде всего на доске внимание привлекало расписание старшекурсников. Первые два года в Академии были подготовительными, ученики изучали несколько общих предметов и налегали на физическую подготовку. Далее они выбирали специализацию — целительство, мракоборчество или ритуалы.

— Зато в этом году не будет ничего лишнего, — пробормотал Ибо. — То, что нам дают на Ритуалах и артефактах, будет полезно на Защите от тварей мрака, а теперь еще и Историю Царства мрака вводят.

— Кто, интересно, будет ее вести? Профессор Юйчэнь больше не работает в Академии.

— Еще не слышали про нового преподавателя? — к ним сзади подошла Чэн Си. — Я слышала, что профессору Юйчэнь на замену взяли некоего Сяо Чжаня.

— Сяо Чжаня? — оживился Ибо. Друзья посмотрели на него с любопытством. — Серьезно? Вы ничего не слышали о Сяо Чжане? Окончил Академию шесть лет назад, был очень видным мракоборцем. Последние пару лет о нем мало что было слышно, так как он был серьезно ранен во время одной из зачисток. Я не думал, что он вернется в Академию и будет преподавать. Странно только, что ему дали предметы не по его специализации, но, наверное, он и в ритуальной магии силен, и про Царство мрака многое знает непонаслышке.

— Ибо, Ибо, — Чэн Си с улыбкой похлопала его по плечу. — Только не говори, что Сяо Чжань — твой любимчик из «Истории мракоборчества», что мы с Да Цинем тебе подарили. Говоришь, как будто ты его фанат.

— Идите вы, — насупился Ибо. — Было много хороших мракоборцев. Просто он действительно… классный… специалист. Я хочу быть таким же, как он. Как мои родители.

Ди Цинь и Чэн Си промолчали. Тема родителей Ибо была той чертой, которую они никогда не перешагивали в своих шутках и подколах.

Сяо Чжань оказался не таким, как Ибо себе представлял.

История Царства мрака была в первый же день учебы, сразу после Ритуалов и артефактов. Ибо ожидал, что в класс вот-вот тяжелой поступью войдет серьезный, немного мрачный человек с суровым взглядом и упрямо сжатыми губами. В строгом костюме или даже в мракоборческой мантии. На его занятиях будет царить гробовая тишина, а он твердым, но печальным голосом будет рассказывать о том, как сражался с тварями мрака. Таким Сяо Чжаня описывали в заметках и статьях.

Когда в дверях показалась высокая фигура в темно-синих джинсах и черном свитере, Ибо, может быть, и не обратил бы на нее никакого внимания. Человек двигался мягко, расслабленно, как кошка. Однако с его появлением все разговоры в классе стихли, и Ибо удивился, оторвав голову от учебника.

Сяо Чжань, а это точно был он, выглядел собранным, но совсем не грозным. Он пытливо всматривался в лица учеников, пытаясь их запомнить визуально, и явно проигрывал в этом.

— Доброе утро, — голос его тоже оказался мягче, бархатистее, чем Ибо воображал. — Буду краток. Меня зовут Сяо Чжань, я буду вести у вас Историю Царства мрака, а в будущем, если выберете ритуалы как специализацию, то еще и Ритуальную магию. Прошу прощения, если не смогу вас быстро всех запомнить: вчера вел у трех старших курсов, сегодня еще у вас, студентов пока слишком много для моей памяти. Вы обучаетесь на втором году и пока что совсем не знакомы с исторической подоплекой существования Царства мрака. Конечно, вы все что-то читали о нем, но мы изучим всё с самого начала…

С тех пор прошло два года, а Ибо до сих пор помнил самую первую лекцию, прочтенную профессором Сяо. Он сразу забыл, что в его воображении Сяо Чжань был совсем другим. Бывший мракоборец, пришедший преподавать, привлекал внимание яркой внешностью, открытой улыбкой, доброжелательностью, порой едкими шутками. На каждый вопрос у него был ответ, и чувствовалось, что он много знает, может быть, слишком много, про Царство мрака. Лишь изредка в нем проскальзывало нечто жесткое, холодное, темное, но было ясно, что мракоборчество оставляет свой след на каждом.

Для Ибо, который больше всего на свете хотел быть мракоборцем, Сяо Чжань быстро стал самой авторитетной фигурой в Академии. Слушая и записывая каждое его слово, задавая дополнительные вопросы в конце, а порой и после занятий, Ибо и сам не заметил, как в него влюбился.

Осознание пришло внезапно, но не поразило Ибо, как будто он уже давно догадывался о глубине возникших чувств. «Значит, влюбился», — подумал тогда Ибо, прервавшись на середине домашней работы по Истории Царства мрака. Рисовать шкалу наиболее жестоких столкновений тварей мрака с людьми, а впоследствии и с мракоборцами было интересно. Ибо прокручивал в голове лекцию, когда понял, что в его воспоминаниях сохранился целый набор отрывков с теми мгновениями, где Сяо Чжань что-то говорил, прохаживался по классу, крутил в руках указку. Смысл того, что Сяо Чжань рассказывал, остался для Ибо на периферии внимания. Таких воспоминаний у него на самом деле накопилось уже много. И от этого было так хорошо и правильно, что до Ибо наконец дошло почему.

Что тут можно было сделать? Сначала Ибо решил ничего не делать, позволить чувствам просто быть. Возможно, увлечение пройдет, возможно, Ибо не выдержит и расскажет Сяо Чжаню. Возможно, вообще стоило рассказать в самое ближайшее время, чтобы Сяо Чжань мягко и осторожно рассмеялся — по крайней мере когда студенты несли чушь, он всегда иронично улыбался — и отказал. Тогда влюбленность Ибо может пройти быстрее.

Тут он понял, что не хотел бы с ней расставаться. Это было приятное ощущение, ни к чему его не обязывающее, просто горящее глубоко внутри, позволяющее чувствовать себя живым. Поэтому…

— Профессор Сяо, я бы хотел попросить вас о дополнительных занятиях. — Ибо поправил лямку тяжелого рюкзака и с надеждой посмотрел на Сяо Чжаня. Тот выглядел недоуменным.

— Ван Ибо, вы отлично справляетесь с нагрузкой. Зачем вам дополнительные занятия?

«Вы мне нравитесь».

— Мне нравятся ваши объяснения. Хочу больше узнать о Царстве мрака и ритуалах. Вы ведь ведете Ритуальную магию на старших курсах?

— Да, но ты, кажется, хотел стать не чародеем, а мракоборцем, как родители? — Сяо Чжань пытливо на него смотрел, будто подозревал в каких-то корыстных мотивах. С одной стороны они были, но с другой…

— Я уже не совсем уверен, что хочу связать жизнь с мракоборчеством, — Ибо отвел глаза в сторону. Это была правда, и чем больше он об этом думал, тем больше ему казалось, что он предает память родителей. — Ритуалы будто бы нравятся мне больше. Поэтому я и надеялся на дополнительные занятия с вами, чтобы понять, чего же я хочу.

— О. — Сяо Чжань нахмурился, что-то вспоминая, потом открыл ящик стола и достал один из листов бумаги. — У меня очень плотное расписание, мне же дали сразу несколько дисциплин, но у второгодок не так много занятий, посмотри, возможно, где-то найдешь общее окно.

Выбирать особо не приходилось, и Ибо скрепя сердце ткнул в утро понедельника. Ну и что, что рано, зато на одну возможность больше видеть Сяо Чжаня.

А всего пару недель спустя первоначальный план «ничего не делать с чувствами» с треском провалился.

Речь зашла о возможности тварей мрака скрываться среди людей. О том, что распознать их было практически невозможно, если только не охотиться и если тварь не раскроет себя сама.

Однако было несколько вспомогательных ритуалов, один из которых — ритуал открытого разума — был не очень сложным и часто практиковался и чародеями, и мракоборцами.

Ибо всецело доверял Сяо Чжаню и послушно следовал его инструкциям, чтобы создать магический рисунок.

— Ритуал открытого разума не обнажает сходу сущность твари. Однако… Вот так, теперь прикрепи рисунок сюда, прямо перед собой… — Сяо Чжань подвел его к стене класса, жестом показал Ибо встать рядом. Сам он держался чуть поодаль. Его аура уверенности восхитила Ибо, и на миг, всего на один миг, он позабыл, что они изучали. — Однако ритуал помогает ее раскрыть. Если задать правильные вопросы. Стой на месте, сейчас ты — часть ритуала, магический рисунок уже воздействует на тебя. Ритуал действует не только на тварей, но и на людей, поэтому его легко практиковать в классе. Я задам несколько вопросов, и ты почувствуешь силу ритуала на себе. Итак, Ван Ибо, сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Слова вырвались против воли Ибо. Он просто не смог сдержаться. Его губы разомкнулись, воздух вышел через легкие, толкнулся в голосовые связки, и он, не задумываясь, назвал цифру.

— Хорошо. Где ты сейчас находишься?

Ибо растерянно взглянул на Сяо Чжаня, а потом протараторил:

— В Китае, Лоян, Академия сопротивления мраку, класс ритуальной магии, дополнительное занятие…

— Достаточно. Зачем ты ходишь на дополнительные занятия?

И все. Ибо потом долго гадал, был ли умысел у Сяо Чжаня, когда он задал этот вопрос. В один миг у Ибо перед глазами пронеслась целая вселенная, он попытался даже противиться силе ритуала — язык больно обожгло, — но произнес то, на что обрекала его магия:

— Потому что я в вас влюблен.

Повисла тишина. Ибо смотрел на прикрепленный к стене рисунок и думал, что это было их последнее дополнительное занятие. Сейчас Сяо Чжань остановит этот треклятый ритуал и выгонит его из класса. Отлично, у Ибо будет около десяти минут до следующего занятия, чтобы… чтобы что? Даже себя обвинить не получалось.

Сяо Чжань молчал. Ибо осторожно покосился на него. На лице Сяо Чжаня была непроницаемая маска. Он вздохнул и… продолжил:

— Вернемся к более безопасным вопросам. Какое сегодня число? Какой у тебя следующий урок? Кто директор Академии?

Ибо отвечал без единой запинки, но чувствовал, что сила ритуала постепенно ослабевала. Когда рисунок упал со стены, Сяо Чжань осторожно поднял его и спрятал в шкаф. Он не поворачивался к Ибо лицом, и тот чувствовал себя неловко, не зная, кто должен заговорить первым.

— Вы… больше не будете проводить со мной занятия?

— Почему? — Сяо Чжань выпрямился и посмотрел вдаль.

— Потому что… я сказал… — Сяо Чжань молчал, давая ему договорить сквозь смущение. — Что влюблен в вас.

— Это факт, и я знаю, что он правдивый. Это как-то меняет твое отношение к ритуальной магии? Ты мне лгал, когда говорил о своих других мотивах?

Ибо немного растерялся.

— Нет. Но они были не единственными. И теперь вы знаете.

Сяо Чжань кивнул. Несмотря на то, что самому Ибо было очень неловко, Сяо Чжань не выглядел смущенным, и Ибо это тоже нравилось.

— Это не имеет значения. Если ритуалы тебе по-прежнему интересны, то жду тебя на занятиях по расписанию. В следующий понедельник тоже. Если захочешь.

Где-то внутри заскребла обида и горечь, несмотря на то, что Ибо понимал: Сяо Чжань в любом случае ему бы отказал. Но был ли смысл обижаться, если Сяо Чжань все равно и после произошедшего щедро предлагал свое расположение и поддержку? Никакого. Поэтому Ибо несмело кивнул в знак согласия.

А спустя несколько месяцев уверенно вписал в бланк распределения на специализацию: «Ритуалы».

3.

На первое дополнительное занятие в новом году Ибо шел с волнением. На третьем курсе у всех учеников прибавилось нагрузки. Если второгодки учились обычно три дня в неделю, то у старшеклассников занятия были каждый день, за исключением выходных. Объем домашних заданий также вырос в разы, поэтому у Ибо не сразу получилось выбрать время для встреч с Сяо Чжанем.

Тот по-прежнему вел себя безукоризненно отстраненно, как и полагалось преподавателю, вот только чувства Ибо не прошли. Сяо Чжаню они никак не мешали, поскольку Ибо ему о них не напоминал.

Он шел по коридорам Академии и размышлял о недавней лекции, которую читал Сяо Чжань. У тех, кто выбрал ритуалы как специализацию, он вел Историю Царства мрака на более глубоком уровне по сравнению со вторым курсом. Занятия предполагали, что они повторят основы мироустройства, в котором люди были вынуждены сосуществовать с тварями мрака, а затем разберут каждое соприкосновение и столкновение человека с чужим миром во всех подробностях.

— Как вы помните, твари мрака начали особенно сильно досаждать людям около восьмидесяти лет назад. Несмотря на древнюю историю существования и факт регулярных нападений на деревни и города, активность тварей сдерживалась благодаря созданной в эпоху Цинь магической печатью. Царство мрака — мир потусторонний, по сути это другое измерение. Между двумя мирами есть своего рода порталы — обычные люди называют их прорехами в ткани мира. Печать сдерживала сразу несколько крупных прорех расположенных в Азии, однако, как и любая другая рукотворная вещь, она была не вечна. Постепенно ее действие ослабевало, пока она не разрушилась совсем. И твари мрака хлынули в этот мир, а в истории человечества начались жуткие, кровавые десятилетия. Искусство создавать мощные печати было утеряно, для этого были нужны крайне сильные артефакты, а осталось их не больше десятка во всем мире. Сейчас мракоборцы накладывают средние и малые печати на «прорехи», но эта защита не вполне надежна и требует частого обновления.

Сяо Чжань рассказывал объективные вещи. Каждому, кто пришел учиться в Академию, они были известны с ранних лет. Что Ибо особенно нравилось: безэмоциональность и отстраненность его повествования. Очень часто мракоборцы сгущали краски — как будто так и не смирились до конца с устоявшимся миропорядком. Сяо Чжань излагал сухие факты, снова и снова перетряхивал утрамбованные мысли в черепных коробках юных чародеев, позволяя им выбирать беспристрастность вместо ослепляющей ненависти.

— Два вида не могут сосуществовать мирно, так как один зависит от другого. В обоих говорит инстинкт выжить любой ценой. Один вид нападает, другой — защищается, — продолжал Сяо Чжань. — Тварям мрака необходима жизненная энергия людей. Они часто похищают и убивают людей, чтобы насытить резервуары своей внутренней силы. Твари мрака в своем «первозданном», если так можно выразиться, виде являются темными, бесплотными сгустками, черными тенями, перемещающимися с достаточно быстрой скоростью. В Царстве мрака есть своя иерархия, есть высшие твари, они «живут» обособленно и «принимают» все важные решения. Остальные твари «живут» подобно тому, как люди живут в семьях. Возможно, даже позволительно сравнить их существование с общинным строем.

— Откуда вы все это знаете? — восторженно спросила заучка Цин-Цин, перебивая Сяо Чжаня.

Тот недовольно сощурился, но ответил, отходя от лекции.

— Мракоборцы давно исследуют Царство мрака. Все эти сведения были добыты выжившими смельчаками, записаны и теперь передаются последующим поколениям. Вам может показаться, что знать о том, как устроено Царство мрака, — не так уж важно. Однако, когда ведешь непрекращающуюся войну, важной может оказаться любая деталь. Вам также могли показаться нотки скептицизма в моем голосе, когда я говорил, что твари «живут» и «принимают решения», и здесь кроется самая главная тайна, которую мракоборцам так и не удалось разгадать: мы не знаем, каким образом общаются твари мрака. Но очевидно, что это существа разумные, у них развито мышление, сознание и — в каком бы то ни было виде — речь. Когда твари мрака оказываются в нашем мире, в своем первозданном виде они слишком заметны. Поэтому они могут принимать облик своих жертв и использовать его в течение долгого времени. Принимая человеческий облик, им становятся доступны воспоминания человека, язык, все его способности и умения. Тварей мрака в человеческой оболочке не так просто вычислить.

— Получается, среди людей может быть множество шпионов из Царства мрака?

— Враг тоже ведет разведку, — пожал плечами Сяо Чжань. — К сожалению, здесь их возможности шире, чем у нас. Однако есть способы обнаруживать тварей мрака. Будучи существами из другого измерения, их сущности, уж простите за тавтологию, немного «фонят» в нашем мире. Поэтому все больше общественных мест сейчас стараются оборудовать специальными датчиками, позволяющими вовремя заметить и отследить опасность. Царство мрака накладывает особый отпечаток на любого, кто с ним взаимодействует. Очень часто датчики ловят излучение на самих мракоборцах, изредка — на их детях, — Сяо Чжань посмотрел на каждого ученика, остановил взгляд прямо на Ибо, а затем перевел его на сидевшего рядом Да Циня. — И на тех, кто так или иначе увлекается темной магией и темными артефактами.

Последние слова беспокоили Ибо. Он знал, что он фонил. Проблема заключалась в том, что его родители-мракоборцы погибли, когда ему было четыре. С тех пор он жил в приюте больше десяти лет до поступления в Академию. В приюте были как дети умерших мракоборцев, так и дети, чьи родители были убиты тварями мрака. В остальном приют был самым обычным, и темных артефактов там никогда не было.

Ибо был уверен, что излучение со временем ослабнет, однако каждый раз, когда при любой проверке датчик загорался слабым красным светом, ему становилось неспокойно на душе.

— И долго ты будешь топтаться под дверью? — голос Сяо Чжаня, бодрый, самую малость скептичный, раздался прямо за спиной, и Ибо вздрогнул. — Извини. Давно ждешь? Директор Мо задержал меня.

— Нет, я только пришел, — Ибо вошел в класс вслед за Сяо Чжанем, продолжая думать о Царстве мрака и оставляемом им излучении.

— Все в порядке? — Сяо Чжань заметил его отстраненность.

— Да. — Ибо сел за привычное место и немного замялся, прежде чем решил все-таки рассказать. — Думал о том, что вы сказали на лекции.

Сяо Чжань заинтересованно поднял бровь.

— Что именно привлекло твое внимание?

— Вы сказали, что Царство мрака оставляет след на том, кто с ним соприкоснулся, — сбивчиво заговорил Ибо. — Понятно, что твари, использующие человеческие тела, фонят. Мракоборцы, артефактщики и даже их дети, так как опосредованно имеют контакт с Царством мрака, тоже. Но…

— Что? — Сяо Чжань обогнул учительский стол, подошел ближе, опираясь бедром на соседнюю парту. От этой стремительно сократившейся дистанции сердце Ибо взволнованно трепыхнулось в груди. Он сердито одернул себя в мыслях.

— И я тоже. Это излучение… Датчики постоянно его фиксируют. В приюте и в Академии меня никогда не подозревали и говорили, что это все из-за родителей. Но я потом читал в книгах: если перестать взаимодействовать с объектом тьмы, то излучение пропадает со временем. А у меня оно стабильное. Это ведь неправильно, да? Почему так, как вы думаете?

Ибо поднял взгляд на Сяо Чжаня и заметил, что его лицо застыло. Он смотрел вдаль и размышлял о чем-то. Лоб прорезала тонкая морщинка, словно он решал для себя какое-то моральное противоречие.

— Если вы что-то знаете, скажите мне, — попросил Ибо. — Вряд ли мне расскажет правду кто-то другой.

Сяо Чжань вздрогнул. Но в итоге кивнул.

— Это будет болезненный разговор. И связанный с твоими родителями и их гибелью, — предупредил он Ибо.

— Я готов, — ни секунды не колебался тот.

— Хорошо, — Сяо Чжань потер переносицу, собираясь с мыслями. — Что ты знаешь о смерти своих родителей?

Ибо не выдержал его прямого взгляда и уставился в пол.

— Неужели мне даже о них солгали?

— Нет, думаю, просто не рассказали всего, что произошло в тот день.

— Они были на задании где-то под Сианем и погибли там, когда закрывали очередную прореху. Точнее, что-то пошло не так с ритуалом, и они оказались в Царстве мрака. Другие мракоборцы отправились их спасать, но погибли сами.

— Если взять выборочные факты, то все так и было. Однако выжившие тоже были. Тогда из попавших в Царство мрака уцелели четверо: Да Вэйлун и Цзян Ицзэ…

— Родители Да Циня, мракоборцы и члены попечительского совета Академии?

— Да, они. И еще Ли Хаонань, правая рука тогдашнего главы мракоборцев, но он скончался через несколько дней после сражения.

Ибо внимательно слушал. Сяо Чжань сделал небольшую паузу, чтобы тот мог все обдумать.

— Я не совсем понял… Вы сказали, что уцелели четыре человека. Кто четвертый?

Сяо Чжань тяжело вздохнул.

— Ты, Ибо.

Ибо отшатнулся от Сяо Чжаня, удивленно на него посмотрел, неверяще покачал головой.

— Как такое возможно? Это же неправда? Вы ошибаетесь…

— Я тогда был совсем юн, — рассказывал Сяо Чжань, — понятное дело, что меня не могло быть в Сиане. Но я читал много внутренних отчетов о том происшествии, когда сам стал мракоборцем. По какой-то причине Ван Чжоу и Ли Ланьсинь взяли на место, где образовался портал, четырехлетнего ребенка. Возможно, сами не предвидели, что прореха разойдется слишком сильно. Возможно, это был… Возможно, ошиблись направившие их мракоборцы. Но ты был в тот день со своими родителями, и, когда портал открылся, ты вместе с ними попал в Царство мрака. Ли Хаонань тебя спас, но сам погиб. Ты был ребенком, это был огромный стресс, вероятно поэтому ты ничего не помнишь. Я не знаю, почему мракоборцы скрыли от тебя правду. Но среди засекреченных отчетов много бумаг и исследований, посвященных тебе.

— Почему? — губы плохо слушались Ибо, были сухие, холодные.

— Ты являешься единственным ребенком, побывавшем в Царстве мрака, выжившим там и вернувшимся оттуда. Мракоборцы, скорее всего, считают, что это является причиной, по которой ты фонишь, но прямых доказательств у них нет. Они ни за что не будут рисковать жизнями других детей, чтобы проверить эту гипотезу.

— Удивительно, — зло пробормотал Ибо. — Какое благородство. Где оно было и где оно сейчас, когда они говорят со мной о смерти моих родителей? Когда произносят возвышенные речи и прославляют погибших тогда мракоборцев? Это ведь так лицемерно!

— Возможно, они ждут твоего совершеннолетия, — осторожно предположил Сяо Чжань.

— Почему вы не стали ждать? Почему рассказали мне?

— Ты имеешь право знать. Тем более, что тебя беспокоит излучение. Я считаю, что детям не стоит лгать, только ради того чтобы оградить от страшных вещей. А еще я считаю, что ты уже достаточно взрослый и рассудительный, чтобы принять правду.

— А я могу ознакомиться с документами? — помолчав, спросил Ибо. — Хочу сам прочитать то, о чем вы рассказали. Я вам верю, но мне было бы легче, если бы я… — голос его стал тише, и он не смог закончить предложение.

— А вот здесь я думаю, что лучше дождаться если не выпуска из Академии, то хотя бы восемнадцатилетия. К засекреченным файлам могут не допустить несовершеннолетнего, даже если это касается его напрямую.

— Дурацкая система, — Ибо раздраженно пнул ботинком ножку парты.

Сяо Чжань протянул руку, словно хотел похлопать его по плечу, но замер на полпути. Ибо тоскливо посмотрел на застывшую в воздухе ладонь. Даже никаких ободряющих прикосновений не будет, жаль.

— Занятие на сегодня отменяется, сам понимаешь. Возвращайся к себе, отдохни. И главное, не думай слишком много о том, что я рассказал. Лучше всего, если ты сможешь на что-то отвлечься.

— Например? — невесело усмехнулся Ибо, но послушно поднялся с места и направился к двери. — Неважно. Спасибо, что рассказали, профессор Сяо.

Он хотел обернуться, но увидеть жалость в любимых глазах было бы неприятно. Ибо потянул на себя ручку, но выйти в коридор не успел: в Академии громко зазвучал сигнал тревоги.

4.

Весь третий год обучения в Академии был пронизан тревогой и чувством беспомощности.

Все началось с той ночи, когда Ибо узнал правду о том, как погибли его родители. Сирена, что прозвучала, когда он выходил из класса Сяо Чжаня, оповещала, что в Академии случилось нечто серьезное, и директор Мо ждал всех преподавателей у себя.

Сяо Чжань проводил Ибо до ближайшего поворота. Ученическое крыло располагалось справа от учебного, а кабинет директора — слева. Прежде чем отвернуться и уйти, Ибо заметил, как в глазах Сяо Чжаня мелькнуло что-то недоброе, но распознать эмоцию он не смог.

Его охватило внезапное любопытство, и в голове закрутился авантюрный план. Ибо притворился, что возвращается к себе — шаги Сяо Чжаня спустя несколько десятков секунд стали удаляться по коридору, — а затем нырнул в нишу, дернул ручку крохотного чулана, пробрался меж пыльных стеллажей, спустился на этаж ниже, попетлял по тайным проходам и вышел в коридор на другой стороне Академии.

До кабинета директора Мо было далеко, и Ибо осторожно ускорился. В этой части здания была кухня, складские помещения, инвентарные и мастерские. Едва ли кто мог ожидать там появления студента.

Из-за долгого пути в обход Ибо потерял много времени, поэтому, когда он дошел до профессорской галереи, все преподаватели уже выходили из кабинета директора Мо крайне обеспокоенные. Ибо притаился за углом, прислушиваясь к взволнованному шепоту взрослых.

— Бедная девочка, — сокрушенно качала головой профессор Ли — полная старушка вела у старшекурсников занятия по лечебным ритуалам и слыла чуть ли не добрейшей женщиной во всей Академии. — Целитель Мэн, — обратилась она к коллеге, — как вы думаете, мы справимся? Я безусловно верю в ваше целительское мастерство, но уж больно сильному темному воздействию подверглась четверокурсница.

— Как минимум мы сможем ее стабилизировать и поддерживать ее жизненные показатели на уровне нормы, — Целитель Мэн всегда звучала мрачно и цинично — как и полагалось врачам, в понимании Ибо. — Очень многое зависит от профессора Синь и профессора Лян. Профессор Лян, когда вы сможете определить, что за артефакт применили к Хуан Чжэн?

Коренастый, лысеющий профессор с колючими глазами недовольно посмотрел на коллегу, затем перевел взгляд на профессора Синь — в прошлом та была его лучшей ученицей.

— Скажи им, что думаешь насчет этого, кхм, артефакта?

Профессор Синь безучастно смотрела вглубь коридора. Ее спокойная печаль встревожила Ибо больше всего — он уже успел познакомиться с преподавательницей на занятиях по Артефактам, и было в этой реакции что-то жуткое и неправильное.

— Мы, конечно, осмотрим и девочку, и место, где ее нашли, со всей тщательностью, но судя по тому, что описал нам директор Мо, есть вероятность, что мы никогда не найдем артефакт.

— Его так сложно обнаружить? — поинтересовался профессор Фэн.

— Если он вообще был, — загадочно обронил профессор Лян. — Янь-Янь, идем, директор Мо просил отчет как можно быстрее.

Голоса преподавателей удалялись, и Ибо понял, что больше ему ничего не удастся подслушать. Сяо Чжаня в толпе не было: либо он еще оставался у директора Мо, либо ушел раньше всех, не тратя время на волнения и пересуды. Голову Ибо занимали два вопроса: что случилось с Хуан Чжэн и что имел в виду профессор Лян, когда сказал, что артефакта могло и не быть?

На следующий день Академия гудела от разных теорий среди студентов. Преподаватели свои размышления держали при себе, ограничиваясь официальной версией, что Хуан Чжэн подверглась воздействию мощного темного артефакта и серьезно пострадала. Что за воздействие, что за артефакт — никто не говорил.

— Профессора и сами не знают, — проговорила Чэн Си, наблюдая за заплаканной парой — родителями Хуан Чжэн, которые направлялись к выходу из Академии вместе с директором Мо, — что случилось. Посмотрите, все встревожены.

— Мои родители уже были сегодня утром у директора, — задумчиво произнес Да Цинь. — Просили быть осторожными, ходить привычными маршрутами и не трогать подозрительные вещи. Но как я понял, что бы ни думали преподаватели, попечительский совет считает, что Хуан Чжэн подверглась нападению еще накануне в городе. Старшие курсы ведь отпускают на выходных в центр. Так что в Академии может и не быть никакого опасного артефакта, все только зря на ушах стоят. Ибо, что думаешь?

— Какая разница? — вздохнул Ибо. — Какое-то время все будут продолжать волноваться. Потом забудут. Потом Хуан Чжэн вылечат, и все утихнет.

Не утихло.

В январе произошел еще один несчастный случай со старшекурсником, в апреле — следующий. И если можно было подумать, что Чжу Мин так же, как и Хуан Чжэн, нарвался на темный артефакт в городе, то У Чуньлинь, ботаник и заучка каких только надо поискать, никогда не покидал Академию на выходных.

Попечительский совет в полном составе примчался в тот же день, когда стало известно о нападении на У Чуньлиня. Занятия отменили, так как всех преподавателей попросили присутствовать на собрании.

Ибо вместе с Да Цинем мрачно смотрели на казавшиеся показушными мантии членов совета. Да Вэйлун о чем-то жарко спорил с директором прямо в коридоре. Цзян Ицзэ стояла рядом и свирепо смотрела на любопытных учеников, которые не торопились расходиться по комнатам.

Неожиданно к ним подошел Сяо Чжань. Ибо отметил, что, несмотря на напряженность в его походке, держался он спокойно, уверенно и непринужденно. Стоило ему заговорить, как Да Вэйлун осекся, замолчал и с удивлением уставился на бывшего мракоборца. Директор Мо воспользовался передышкой и распахнул дверь кабинета, приглашая их войти.

— Отец наверняка настаивает на закрытии школы, — тоскливо вздохнул Да Цинь.

— Только не говори, что будешь грустить без занятий и заданий, — усмехнулась Чэн Си.

— Уж лучше реально учиться, чем слушать их нудеж, что я должен непременно быть лучшим во всем, чтобы продолжить династию мракоборцев.

— Глупо закрывать школу в конце апреля, — покачал головой Ибо. — Тут до каникул всего ничего осталось.

— И тем не менее трое старшекурсников так и лежат в лазарете, а темный артефакт до сих пор не найден. И без него целители никак не могут приступить к лечению, — поежилась Чэн Си. — А ведь на следующий год четверокурсниками станем мы…

— Вот только не нагнетай, — осадил ее Да Цинь.

— Возможно, Сяо Чжань что-то придумает, — неожиданно вырвалось у Ибо.

Он спрашивал Сяо Чжаня несколько раз, что тот думал о происшествиях, но он лишь качал головой. Воздействие темной энергии на учеников было очевидным, но ее источник был неизвестен.

— Профессор Лян и профессор Синь ищут любую зацепку, — говорил он с удрученным лицом.

— Вы тоже не знаете, что стало причиной такого состояния ребят? — спрашивал Ибо.

Сяо Чжань только вздыхал.

И все же у Ибо сложилось впечатление, что даже если Сяо Чжань не знал и не догадывался, в чем дело, то его мракоборческая интуиция была гораздо надежнее любых знаний. Ибо отмечал, что перед нападениями Сяо Чжань чаще нервничал, явно мучился от бессонницы и нагружал и себя, и учеников, и Ибо больше обычного.

Другие вряд ли бы заметили, но влюбленный глаз подмечал и такие мелочи.

Казалось, что после собрания совет попечителей ушел ни с чем, и спустя несколько дней Ибо с облегчением выдохнул. Несмотря на грозившую опасность, он не хотел оставаться в опустевшей в случае закрытия Академии или того хуже — возвращаться в приют.

В приюте не было плохо, но он неизбежно ассоциировался с первыми годами жизни там, когда все особенно остро напоминало ему о родителях. У него осталось на память не так много вещей от них: пара фотографий, отцовский складной нож и кулон в форме бутона пиона от мамы.

Его Ибо и вертел в руках субботним утром. Он редко его доставал из ящика стола, всего несколько раз в год. Сегодня был один из таких дней: день рождения мамы. Ибо всегда надевал кулон, желая хотя бы немного быть ближе к родителям в памятные даты.

Пока Да Цинь не вышел из ванной комнаты, Ибо быстро повесил кулон на шею и поправил цепочку с искусным плетением под широким воротом футболки. Стало немного теплее на душе.

Неожиданно в дверь постучали. Да Цинь как раз появился в комнате, вытирая мокрые волосы, недоуменно переглянулся с Ибо и открыл дверь. На пороге стояли профессор Цзинь, профессор Чжоу и Сяо Чжань.

— Доброе утро. Попечительский совет принял решение досмотреть комнаты и личные вещи учащихся в целях безопасности, — пробормотал профессор Цзинь заученный текст. — Просьба отойти к двери, мы все проверим, а вы, пожалуйста, не вмешивайтесь.

Ибо удивленно уставился на Сяо Чжаня, тот едва заметно кивнул.

— Возмутительно, — буркнул Да Цинь, уступая дорогу рослым преподавателям.

— Это нарушение личного пространства! — выкрикнул кто-то из соседней комнаты, явно не согласный с таким решением.

Преподаватели достали пару датчиков, считывающих излучение, несколько волшебных кристаллов. Ибо, может, и разделил бы возмущения друга, но перед Сяо Чжанем не хотелось вести себя как бунтующий подросток, да и процесс использования кристаллов Ибо интересовал больше, чем выражение недовольства — в конце концов, что в их комнате можно было найти? Грязные носки и небрежно написанные конспекты?

Как Ибо и думал, ни датчики, ни кристаллы ничего не показали. Да Цинь насмешливо смотрел на преподавателей. В коридоре кто-то из студентов продолжал кричать:

— Я уже сообщила тете, она передаст о ваших действиях в попечительский совет, вы не имеете права!..

Ибо украдкой посмотрел на Сяо Чжаня. Он не участвовал в непосредственном поиске темного артефакта, скорее выполнял роль наблюдателя, и следил за двумя другими преподавателями взволнованно и напряженно.

Когда те закончили, то повернулись к Сяо Чжаню и покачали головами: ничего.

— Что и ожидалось, — не удержался Да Цинь от язвительного комментария.

Сяо Чжань отреагировал довольно резко: он быстро повернулся к Да Циню и впился в него одним из своих самых пугающих взглядов. Ибо редко видел его таким, но у него всегда бежали мурашки по коже от такого Сяо Чжаня.

— Это вам не шутки, — процедил он. — Пострадали три ученика, и кто знает, кто будет следующим. Академия наконец-то начала предпринимать хоть какие-то меры…

— …в обход попечительского совета! — громыхнуло в ответ.

Отец Да Циня был в ярости. Его супруга тенью просочилась за ним в комнату и закрыла дверь.

— Голосование было проведено, последний член совета дал свое согласие вчера вечером, — невозмутимо произнес Сяо Чжань, с легкостью выдерживая гнев Да Вэйлуна. — Вы не можете препятствовать решениям, принятым большинством.

— Это все ваша идея, мракоборец Сяо! Не знаю, что вы пытаетесь найти у учеников, но очевидно, что вы ошибаетесь и источник темной энергии находится за пределами Академии! И уж точно не в комнате моего сына!

— Вэйлун, прошу тебя, успокойся, — Цзян Ицзэ была обманчиво спокойной, но Ибо ей не поверил. — Разумеется, Да Цинь и Ван Ибо не имеют отношения к ужасным нападениям. И как только профессор Сяо в этом убедится, он тут же покинет комнату, так ведь? — многозначительно произнесла она.

— Конечно, госпожа Цзян, — холодно ответил Сяо Чжань.

За дверью снова послышался шум и крики, и Сяо Чжань вместе с двумя другими преподавателями вышел посмотреть, в чем дело, оставив дверь в комнату приоткрытой.

Да Вэйлун поморщился и подошел к сыну. Ибо всегда испытывал неловкость в присутствии родителей друга. Можно было выйти, но возле проема стояла Цзян Ицзэ, поэтому Ибо сделал вид, что собирает небрежно лежащие вещи.

Он переставил стопку тетрадей, рассортировал их по нужности, учебники от нечего делать расставил по размеру. На полу валялась пара ручек, Ибо наклонился их поднять. От резкого движения ворот футболки немного съехал, Ибо машинально его поправил.

Рядом качнулась тень. Он поднял взгляд — Цзян Ицзэ смотрела на блестевшую на шее цепочку.

— Надо же… — она протянула руку, будто хотела дотронуться, но остановилась. — Какое знакомое плетение… Я думала, кулон не уцелел, я даже не знала, что все эти годы он был у тебя.

— Это единственное, что осталось мне от мамы, — неловко произнес Ибо, всеми фибрами души желая, чтобы Да Вэйлун забрал супругу решать внезапные и очень важные попечительские дела. — Откуда он вам знаком?

— Я подарила его Ланьсинь… На ее двадцатый день рождения. Ох, получается, ровно двадцать лет назад. Мы дружили, когда учились в Академии. Да и потом… Это очень редкий металл — иридий. Раньше многие мракоборцы носили украшения из иридия, потому что, считалось, что они помогают в борьбе с тварями тьмы и могут…

Цзян Ицзэ все-таки прикоснулась к кулону и тут же резко отдернула руку и осеклась. В ее голове точно сошелся какой-то пазл. Теперь она смотрела на Ибо так, будто тот был виноват в страшном преступлении и даже не догадывался об этом. От ее взгляда Ибо было не по себе, и он был рад, когда к ним подошли Да Цинь с отцом.

— Ибо, я надеюсь, все в порядке? Академия не имела права устраивать досмотр, даже несмотря на результаты голосования среди членов совета. Мы обязательно разберемся с этой ситуацией, да, Ицзэ?

Та кивнула, а Да Цинь произнес:

— Скорей бы уже поймали того гада, кто протащил в школу темный артефакт.

— Поймают, обязательно поймают, — уверенно сказал Да Вэйлун и недовольно повернулся к двери: — Ну что еще? Хотели что-то добавить, мракоборец, ах, простите, профессор Сяо?

Сяо Чжань окинул семью Да Вэйлуна презрительным взглядом. Иногда Ибо казалось, что он недолюбливал и Да Циня, но никогда не показывал этого на занятиях открыто. В любом случае с Ибо Сяо Чжань был неизменно открыт и добр.

Ответить Да Вэйлуну он не успел.

— Профессор Сяо! Профессор Сяо! — староста выпускного курса, Сун Чаоцин, запыхавшись вбежал на этаж. — Профессор Лян отправил срочно за вами, он что-то нашел у северной стены во дворе Академии!..

Сяо Чжань немедленно поспешил туда. А уже через час вся Академия знала, что в школе, скорее всего, несколько месяцев тайно находилась тварь мрака и на учеников нападала именно она. Как ей удалось проникнуть, как удалось не попасться и — что самое удивительное — как удалось сбежать, оставалось загадкой. Однако и директор Мо, и преподаватели, и пресловутый попечительский совет решили, что опасность миновала. И теперь, зная, что было причиной коматозного состояния учеников, целителям разрешили действовать наверняка и лечить пострадавших.

5.

Воспоминания крутились в голове Ибо и постепенно переходили в сон. Он видел, как за всеми этими событиями, за тревожными происшествиями и дополнительными занятиями они с Сяо Чжанем постепенно сближались.

Ибо пообещал себе, что его влюбленность не станет преградой для учебы и тем более для четко оговоренных отношений между ним и Сяо Чжанем, но как-то так получилось, что установленные границы расплывались и размывались.

Последняя черта осталась далеко позади, когда Ибо перешел на четвертый курс. Расписание тогда было адским. Что у него, что у Сяо Чжаня. Когда тот предложил для дополнительных занятий вечер среды, Ибо посмотрел на него как на умалишенного: зачем ставить что-то еще, когда у тебя и так стояло пять занятий подряд? Но Сяо Чжань только рукой махнул.

Неудивительно, что на первом же дополнительном занятии, пока Ибо увлеченно — у него-то среда была не настолько загруженной — сортировал мелкие кристаллы для ритуалов по коробкам, Сяо Чжань уснул прямо над стопкой бумаг.

Ибо обнаружил это случайно: повернулся спросить про свойства празема — с этим минералом он еще не сталкивался — и вместо вопросительного взгляда увидел макушку с немного растрепанной после долгого дня прической. Ибо несколько минут смотрел, впитывал этот образ беззащитного, уставшего Сяо Чжаня. Потом отвернулся, чувствуя, как начинает что-то клокотать внутри от внезапно накативших чувств. Он постарался закончить работу как можно быстрее, при этом кристаллы в коробки он раскладывал тише и аккуратнее, чем прежде.

Когда все было сложено, он осторожно подошел к Сяо Чжаню. Наверное, стоило его разбудить? Но Ибо не мог насмотреться. Сяо Чжань спал, положив голову на руки, и его правая щека смешно заломилась. Захотелось дотронуться до гладких прядей волос, очертить брови, скулы, нос. Сотворить какую-то глупость захотелось.

Ибо вздохнул, и тело само опустилось на колени. Жесткий деревянный пол чуть скрипнул — Ибо неловко передвинулся вперед. Теперь его лицо было на одном уровне с лицом Сяо Чжаня.

Ибо, словно во сне, все же протянул руку — она сама легла на щеку. Сяо Чжань слегка поморщился. Теперь Ибо мог разглядеть все морщинки, покраснения и шрамы. Оказалось, что по скуле шла тонкая белая полоска — почти от самой линии роста волос до уголка губ. Рядом с ним залегла складочка, придававшая Сяо Чжаню печальный облик. Нежная кожа под глазами отливала едва заметной синевой — признак глубокой усталости, которую он никогда не позволял себе демонстрировать в классе. Ресницы неровно подрагивали, глазные яблоки под веками едва заметно шевелились — Сяо Чжаню что-то снилось? Из этих хаотичных, разрозненных мелочей складывался какой-то новый образ, от которого у Ибо замирало сердце.

В порыве чувств он наклонился ближе — и тут Сяо Чжань распахнул глаза. Взгляд был сонным всего жалкую долю секунды, но Ибо успел сохранить его в своей памяти. Через мгновение Сяо Чжань стал собранным, закрытым, тут же вскинул голову и отстранился максимально далеко.

— Что ты делаешь, Ибо? — в темно-карих глазах мелькнуло что-то среднее между раздражением и сожалением.

— Простите, я забылся, — слова казались тяжелыми, язык будто прилип к нёбу, а затем эти оковы волшебным образом спали, и Ибо не сдержался: — Я просто очень сильно хотел вас поцеловать. Или чтобы вы меня поцеловали.

Сяо Чжань удивленно моргнул, прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Ибо заметил, как его кулаки сжались, а тело напряглось сильнее обычного.

— Нельзя. Это неправильно. Так не должно быть.

В последней фразе Ибо послышалась глухая тоска и обреченность, и он, будто слепец, на ощупь нашедший что-то, что ему было так нужно, вцепился в эти эмоции.

— Это потому что я ученик, а вы учитель? Может, это и неправильно, но я вам доверяю. Вы не причините мне вреда. К тому же я уже совершеннолетний. Мне можно… всякое. Я… согласен!

Звучало жалко, сумбурно. Но что еще Ибо мог предложить, кроме своей честности и искренности?

— Глупый, — Сяо Чжань неожиданно ласково прошептал и сам провел кончиками пальцев по щеке Ибо. — Рано или поздно я тебя сломаю. Я не хочу этого. Мы… разные.

— Разве? Вы мракоборец, а я хочу им стать. Я много о вас читал еще до того, как вы пришли в Академию, и много о вас знаю. Да, вы старше, опытнее и умеете больше, но я не считаю это непреодолимой пропастью.

— Что если однажды ты узнаешь обо мне что-то, что будет идти вразрез с твоими взглядами? — задал Сяо Чжань неожиданный вопрос.

Ибо прикинул, о чем могла идти речь. Имел ли Сяо Чжань в виду, что когда-то кого-то не спас? Ну так они не боги. Отпустил тварь мрака? Что ж, возможно, на то были причины. Ничего страшного, если этому виной были страх или малодушие. Были ли у Сяо Чжаня какие-то темные секреты? Если даже были, то какая Ибо разница?

— Это не имеет значения, — произнес Ибо вслух, когда понял, что чувствует. — Я всего лишь прошу искренности сейчас. В этот самый момент.

Сяо Чжань посмотрел на него с сомнением, а в следующий миг потянулся к нему.

— Будет тебе искренность, — прошептал он и крепко поцеловал.

Это ощущалось лучше, чем Ибо иногда представлял в фантазиях. Сяо Чжань целовал уверенно и напористо. От выверенных прикосновений губ и языка, от скользящих по спине ладоней бросало в жар, подгибались колени, а по позвоночнику катились искры. Поцелуй был ярким — как и полагалось первому поцелую, — и Ибо в нем буквально растворился, потерял себя, полностью отдаваясь ощущениям. Когда Сяо Чжань отстранился, Ибо не сразу осознал себя в пространстве, ему потребовалась пара минут, чтобы классная комната перестала вращаться перед глазами, а тело прекратило льнуть ближе и ближе к Сяо Чжаню.

— Ну и в обозримом будущем тоже, — неловко прошептал Ибо, все еще задыхаясь после поцелуя. — Искренности. Прошу искренности.

— Дай тебе палец, ты руку откусишь, — пробормотал Сяо Чжань, качая головой.

— Но вы ведь согласны? — взволнованно спросил Ибо, и внутри него все зазвенело от счастья, когда Сяо Чжань обреченно кивнул, утыкаясь лбом в его плечо, будто больше не мог себя контролировать.

6.

За первым поцелуем последовало множество других. Большую часть инициировал сам Ибо, и лишь некоторые — Сяо Чжань. Это случалось нечасто, и Ибо млел, когда Сяо Чжань целовал его первым или внезапно касался его руки или лица, когда они оставались наедине в классной комнате.

Ибо был неопытен, поэтому чаще ему хватало смелости начать, а дальше он терялся или просто растворялся в ответных ласках. Когда же к его губам припадал Сяо Чжань, их прикосновения становились гораздо интимнее с каждым разом.

Поначалу Ибо сходил с ума от одних только ладоней, пробирающихся к нему под свитер и ласкающих ложбинки позвоночника. Когда эти самые ладони опускались на ягодицы и сжимали их, Ибо сотрясала сладкая дрожь.

— Мне нравится, как ты реагируешь, — шептал на ухо Сяо Чжань, а затем, словно оставляя многоточие, касался языком мочки уха.

Ибо реагировал и в самом деле бурно, гораздо сильнее, чем он от себя ожидал. Но ему нравилось. Понравился даже вечер, когда пришлось возвращаться в комнату в неприятно тянущем мокром белье, после того как Сяо Чжань сначала распалил его, а потом несколькими уверенными прикосновениями довел до оглушительного оргазма прямо через одежду.

Еще пару месяцев спустя Ибо обнаружил, что сидит на одном из ученических столов, полностью обнаженный. Сяо Чжань одной рукой удерживал его за талию, другой нежно касался едва открытого входа. Было до одури смущающе чувствовать прикосновения там, и Сяо Чжаню пришлось отвлекать Ибо поцелуями. И когда хорошо смазанный палец легко скользнул в узкое отверстие, Ибо не сразу заметил.

Просто в какой-то момент стало очень хорошо, удовольствие ритмичными толчками накатывало откуда-то снизу, спускалось до ступней, прошивало жаром поясницу, делало тело безвольным и послушным. Сяо Чжань бережно опустил Ибо на поверхность стола, а освободившейся рукой обхватил его член. С удивлением Ибо заметил, что с головки почти непрерывно капала вязкая прозрачная жидкость, и на мгновение ему стало стыдно за свою несдержанность.

Сяо Чжань еще несколько раз толкнулся пальцем, и Ибо так громко застонал, что пришлось заглушить громкие звуки поцелуем. Вместе с этим Ибо ощутил, как запульсировал его член и излился Сяо Чжаню прямо в ладонь.

Тот медленно водил рукой по стволу, даже после того как Ибо уже кончил. Член стал невероятно чувствительным, но Ибо не мог остановиться и перестать толкаться в руку. Сладкое послевкусие прикосновения будоражило, и он подавался бедрами вперед, еще, еще и еще…

…пока не проснулся на сбившихся в жаркий ком простынях.

В последнее время такие сны не были редкостью, несмотря на частые встречи с Сяо Чжанем. После бурных вечеров в классе Ибо неизменно просыпался со стояком.

Он осторожно оглянулся на кровать Да Циня и с облегчением заметил, что того уже не было в комнате, а потом услышал шум воды из ванной комнаты. Наверное, друг уже не раз замечал и отсутствие соседа по ночам, и недвусмысленные звуки, издаваемые им во сне, но молчал и никак этого не показывал.

Ибо поерзал на постели, пытаясь разгладить простыни и уменьшить давление на стоящий член. Была суббота, но она обещала быть нудной. Сначала нужно было закончить горы домашнего задания, потом собрать в теплицах семена красношипника для задания Сяо Чжаня, затем сходить на общешкольное собрание, где члены попечительского совета — наверняка опять родители Да Циня в первых рядах — будут вещать о грядущем празднике Силы.

— Дурацкий праздник, — пробормотал Ибо, вскакивая с постели.

Прошло столько лет, а он его просто на дух не переносил. Дату торжества посвятили мракоборцам, которые погибли в той страшной битве в Царстве мрака, — в том числе и родителям Ибо. Он сам предпочел бы почитать их память как-то иначе. Поэтому каждый год накануне и во время праздника пребывал в дурном настроении.

Ибо рассеянно осмотрел свой стол, заваленный учебниками, а затем полез в ящик прикроватной тумбы. Выудил из его глубин кулон матери и надел на шею. Казалось, с ним пережить эту неделю будет гораздо легче.

7.

— Мы бесконечно рады, что с каждым годом число детей, учащихся в Академии, растет. Воспитываются новые поколения мракоборцев. Накопленный опыт передается и множится. К сожалению, мы до сих пор не обладаем достаточными знаниями и умениями, чтобы раз и навсегда побороть Царство мрака. Поэтому случаются трагедии. Праздник Силы — это тот самый день, когда мы вспоминаем о случившихся четырнадцать лет назад событиях, чтим память тех, кто погиб в ужасной схватке с тварями мрака, и вновь задумываемся, готовы ли мы нести выпавшее нам бремя. И если кто-то еще сомневается, Академия выучит вас и подскажет путь. Праздник Силы — это напоминание, что однажды мы допустили ошибку, но в то же время это знак, что мы поступаем правильно. Мы, попечительский совет и преподавательский состав Академии, хотим разделить с каждым учеником наш священный праздник, поэтому надеемся, что за оставшуюся неделю вы поможете украсить Академию и в субботу придете на торжественную часть мероприятия сюда, в этот зал, — Цзян Ицзэ говорила медленно, с расстановкой и с пафосом, достойным приема у Главы мракоборческого Управления.

От ее речи Ибо клонило в сон. И это даже не речь в честь праздника! Ибо скривился, представив, какой монолог Цзян Ицзэ подготовит к торжеству.

Он поймал взгляд Да Циня и закатил глаза. Тот согласно кивнул, мол, родители те еще зануды.

Да Вэйлун стоял подле супруги и буравил взглядом студентов. Директор Мо казался невозмутимым, преподаватели — равнодушными. Ибо специально посмотрел на Сяо Чжаня в последнюю очередь и не без ехидства заметил, как тот тоже едва заметно закатил глаза.

Цзян Ицзэ сменила профессор Ли и начала монотонно рассказывать программу праздника, правила поведения и дресс-кода.

— Из года в год одно и то же, — шепнула сидевшая на ряд выше Чэн Си. — Никакого разнообразия.

Будто подслушав ее, Да Вэйлун поднял руку, привлекая внимание профессора Ли, и, когда та сделала паузу, взял слово.

— Мы бы хотели также объявить, что в начале праздника, помимо церемонии открытия торжества, будет проведен особый ритуал, призванный укрепить наши силы и придать мужества всем мракоборцам, действующим и будущим. Проведение обряда было согласовано с Главой мракоборческого Управления Лю Сяньи, поэтому просим учеников отнестись к ритуалу максимально серьезно.

— Какой еще ритуал? — вполголоса спросил Ибо, поворачиваясь к Да Циню.

— Не знаю. Они что-то то ли нашли, то ли прочитали несколько месяцев назад, мне ничего не рассказывали. Мама очень сильно воодушевлена ритуалом, папа немного волнуется. Директор Мо, возможно, в курсе, а может, родители не посчитали нужным перед ним отчитываться, сразу заручившись поддержкой Главы Лю.

— Странно это все, — прошептала Чэн Си, а Ибо кивнул.

Остаток собрания прошел скучно: преподаватели вспоминали разные исторические факты, Да Вэйлун о чем-то спорил с профессором Лян, Цзян Ицзэ внимательно слушала целительницу Мэн.

Ибо нашел взглядом Сяо Чжаня и невольно улыбнулся. Вспомнился вчерашний вечер. Сяо Чжань сказал, что Ибо принадлежит ему. Это было волнительно и приятно. Ибо с насмешкой слушал восторженных одноклассниц, когда те обсуждали такое, а теперь сам чувствовал трепет от ощущения принадлежности другому человеку. Целых два года он не смел надеяться на взаимность, привыкал просто жить с непроходящей влюбленностью, и внезапно все изменилось.

К Сяо Чжаню можно было прикасаться, целовать его, пусть и украдкой. Многозначительно смотреть ему прямо в глаза и не бояться, что кто-то поймет, что на самом деле таят в себе подобные взгляды.

Быть может, кто-то и замечал. Те же Да Цинь или Чэн Си. Они слишком хорошо знали Ибо. Но Сяо Чжань всегда выглядел холодно и отстраненно, и только Ибо догадывался, что это напускное. Он знал, каким пылким мог быть Сяо Чжань. Как жадно он мог смотреть, как жарко целовать, как порывисто трогать под одеждой. Как громко он мог стонать и как бурно кончать. От промелькнувших в памяти картинок у Ибо быстро встал, и ему пришлось поправить штаны, чтобы стояк был не так заметен. Утром он так и не успел снять напряжение, и теперь оно давало о себе знать с удвоенной силой.

Ибо еле дождался окончания собрания и, когда их отпустили, поймал взгляд Сяо Чжаня. Смотрел долго, тяжело, исподлобья и видел, как в чужих глазах появляется его любимое: нечто темное и едва контролируемое.

Ничего не сказав друзьям, Ибо просочился сквозь толпу к выходу и направился в преподавательское крыло.

— Ван Ибо, можно тебя на минуту? — оклик Да Вэйлуна был очень некстати, но Ибо пришлось обернуться и выдавить вежливую улыбку.

— Господин Да, госпожа Цзян, — поприветствовал он родителей друга.

— Как ты, Ибо? Наверное, каждый год тебе непросто в это время? — участливо спросила Цзян Ицзэ.

— Все в порядке, я привык.

— Бедный мальчик! Каждый раз, когда я вижу тебя, я вспоминаю Ланьсинь, я ведь рассказывала, что мы были очень близки, пока учились в Академии. Мне так жаль, что мракоборцы оказались бессильны в тот день…

— Вы правильно подметили, что нам всем многому надо научиться, чтобы подобное не повторялось. — Выдержки Ибо едва хватало на эту фальшивую вежливость. — Вы узнали о каком-то особенном ритуале?

— Да, он очень особенный, — подтвердил Да Вэйлун. — Ты сам все увидишь во время праздника. Самое главное: ритуал поможет мракоборцам в итоге уничтожить Царство мрака и отомстить за всех погибших, в том числе за твоих родителей.

Ибо вымученно улыбнулся. Ему совсем не нравилась, что в разговоре с ним многие считали, что Ибо должен стать орудием возмездия. Он хотел стать мракоборцем, чтобы защищать людей, а не мстить за тех, кого уже не вернуть.

— Ицзэ, дорогая, я хотела у тебя кое-что узнать… — К ним подошла профессор Чжоу, и это отвлекло Цзян Ицзэ и Да Вэлуйна и позволило Ибо улизнуть.

Он думал, что Сяо Чжань будет ждать конца собрания, пока не разъедется большая часть попечительского совета, и появится в классе гораздо позже него, но, к удивлению Ибо, тот уже ждал его на полпути в одной из ниш. Видимо, воспользовался парой потайных лестниц. А может, просто успел дойти, пока родители Да Циня разговаривали с Ибо.

— Сюда, — шепнул он, открывая пустующую аудиторию, где обычно изучали Основы целительства, — Профессор Чжоу собиралась отвести Цзян Ицзэ и целителя Мэн в теплицы. Мой класс как раз у них на пути, а здесь точно никто в ближайшие полчаса не появится.

— Нам хватит получаса? — удивился Ибо, явно провоцируя Сяо Чжаня.

— Ты сможешь выдержать дольше? Мне показалось, что кому-то очень сильно не терпелось. Но сейчас я уже не уверен в этом.

— Я покажу вам, — шепнул Ибо.

Он оперся на парту, закинул Сяо Чжаню руки на плечи и увлек его в поцелуй.

В этот раз и Ибо, и Сяо Чжань буквально гнались за удовольствием — губы торопливо сталкивались и вновь размыкались, дыхание горячим, толчками вырывалось из горла и оседало несдержанными стонами, руки без устали гладили разгоряченную кожу.

Сяо Чжань в этот раз был излишне резок и напорист. Ибо послушно изгибался в его руках, откидывал голову, подставляя шею под поцелуи, и замечал, как расширяются зрачки Сяо Чжаня от жгучего желания. Сегодня его кожа была бледнее обычного, и контраст ярких, зацелованных губ завораживал.

Нетерпеливо Сяо Чжань провел ладонями по лопаткам Ибо. Простая черная футболка на нем слегка сковывала движения, и Сяо Чжань резко сдернул ее и откинул в сторону. Он припал губами к шее Ибо, скользя вдоль крупных звеньев цепочки, что Ибо надел утром. Ощущение холодного металла и горячих губ сводило с ума, Ибо зарылся пальцами в волосы Сяо Чжаня, принуждая его спускаться все ниже и ниже.

Над солнечным сплетением тот немного качнулся влево и задел щекой кулон. Ибо, разморенный ласками, не сразу понял, в какой момент Сяо Чжань отстранился. Лишь когда начала немного замерзать спина, он открыл глаза.

Сяо Чжань нависал над ним, придерживая за плечи, и его взгляд казался безумным. Пальцы больно впились в ключицы, пока Сяо Чжань неотрывно смотрел на кулон и тяжело дышал.

— Сяо Чжань? Что-то случилось? — непонимающе спросил Ибо и коснулся правой рукой чужой щеки.

Одновременно с этим в коридоре послышались голоса и тяжелые шаги. Сяо Чжань несколько раз моргнул, и пелена безумия исчезла из его взгляда.

— Кажется, я все же неудачно выбрал класс, — пробормотал он.

Он наклонился и поднял с пола футболку Ибо.

— Оденься, пожалуйста, нас не должны увидеть в таком компрометирующем положении.

Сяо Чжань сам натянул Ибо на плечи футболку, помог найти вырез, расправил слегка мятую ткань на теле, случайно задев цепочку.

Ибо прислушивался к звукам за дверью. Они действительно едва не попались, но реакция Сяо Чжаня была… странной. Его трудно было взволновать и вывести из себя, но в этот раз он едва себя контролировал. Волновался за себя, если их поймают? Или… за Ибо?

— Нам нужно быть осторожнее, да? — тихо спросил Ибо. — Я не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня. Вас ведь могут уволить, и тогда мы сможем встречаться только после моего выпуска.

— Да, да, — рассеянно повторял Сяо Чжань.

Внезапно он обхватил его лицо руками и взволнованно посмотрел ему прямо в глаза.

— Этого не произойдет, Ибо, я обещаю, теперь все будет иначе.

Теплый соленый поцелуй опустился на губы Ибо, и, несмотря на нежность прикосновения, тот подумал, что поцелуй был больше похож на прощальный.

8.

Сяо Чжань нередко пропадал. Он часто отлучался из Академии на выходных, а если и оставался, то мог часами сидеть над старинными книгами или в лаборатории. Ибо знал, что в такие моменты его лучше не отвлекать, поэтому он позволял себе просто находить взглядом знакомую фигуру в углу библиотеки или классе для практических занятий и возвращался к себе.

В этот раз Ибо был не на шутку встревожен, потому что Сяо Чжань не появлялся даже там. Он исправно вел занятия, но стоило им закончиться, как он тут же исчезал в своей комнате и не показывался в столовой.

— Вы меня избегаете? — не выдержал Ибо в четверг, когда подошел к Сяо Чжаню после Ритуальной магии. — Это потому что мы едва не попались? Нас кто-то подозревает?

В дверях класса уже толпились младшекурсники, и Сяо Чжань кидал красноречивые взгляды, однако ответил Ибо — мягко и печально:

— Нет, что ты. Извини, если сложилось такое впечатление. Просто навалилась дополнительная работа. Я… боюсь, до самого праздника Силы я буду очень занят. Извини.

— Я могу вам помочь?

Сяо Чжань тут же посерьезнел и закрылся.

— Нет, это может быть опасно и уж точно непросто. Я должен буду сделать все сам. Иди, Ибо, осталось две минуты до начала следующего занятия, а профессор Лян не любит, когда опаздывают.

И это был их последний разговор до самого праздника Силы, не считая пятничной лекции, которую Сяо Чжань читал их курсу.

Было в его поведении что-то неправильное, тревожное, и Ибо много думал о тех мгновениях в классе целительства, после которых все резко изменилось. Он вел себя как обычно. Вряд ли он сделал что-то не так. Значит причина была в Сяо Чжане. Да, они были менее осторожны и кто-то мог войти в класс и увидеть их. О чем же подумал тогда Сяо Чжань, раз так резко отстранился от Ибо, а потом и вовсе отдалился от него? Что-то услышал? Почувствовал? Вдруг это на самом деле не было связано с Ибо? Срочные мракоборческие дела? Очередное поручение директора Мо? Помощь в подготовке к ритуалу на празднике Силы?

Ибо скривился. Едва ли Сяо Чжань стал помогать Да Вэйлуну и Цзян Ицзэ. Неясно, что они могли не поделить с Сяо Чжанем, но тот явно относился к ним с пренебрежением и не скрывал этого даже в их присутствии. Не в этом было дело. Так ему подсказывала интуиция.

Резкая холодность и отсутствие встреч тяготили Ибо. Он и не думал, что настолько вляпался в своего преподавателя. Если бы не выболтанное под магическим воздействием признание, он бы не стремился добиваться внимания Сяо Чжаня. Когда тот узнал о его чувствах и никак не отреагировал, было легко притворяться, что ничего не было. Когда неожиданно ответил взаимностью, Ибо не заметил, как растворился во всепоглощающих эмоциях.

А теперь мир казался блеклым и безрадостным.

Чувство одиночества заставляло Ибо часто вспоминать первые годы в приюте, когда как будто кто-то резко выключил свет и ему пришлось на ощупь передвигаться по темной комнате. Дети, с которыми он вместе рос, были совсем другие, хотя у многих была похожая судьба. И все же ему не удавалось найти с ними общий язык.

Ибо думал, что в этом была и вина взрослых, которые постоянно говорили ему, какими героями были его родители и что надо им соответствовать. Эти слова, часто произносимые в присутствии других детей, еще больше отчуждали маленького Ибо от примитивно устроенного детского общества. Пожалуй, только поступив в Академию, Ибо почувствовал, что гнет возлагаемых на него надежд стал меньше. Он стал просто одним из желающих стать мракоборцем. А еще у него появились первые друзья — Да Цинь и Чэн Си.

Иногда он все равно ощущал себя чужим даже в Академии, но это чувство быстро проходило. Особенно когда Ибо узнавал что-то новое о Царстве мрака. Чэн Си, выросшая в семье обычных людей, считала это немного странным. С детства увлекавшаяся комиксами о супергероях, она сама хотела стать героем для других. Она смотрела на Царство мрака как человек, и только. Поэтому признание Ибо, что он чувствует себя спокойнее, когда изучает мир врага, вызвало у нее недоумение. Она позвала Да Циня, чтобы он рассудил их, но тот только пожал плечами. Его жизнь с детства была пропитана мракоборческими настроениями. Пусть он и не испытывал желания соприкасаться с Царством мрака больше необходимого, семейный долг накрепко связал его с выбранной стезей.

Теперь Ибо жалел, что не успел спросить об этом Сяо Чжаня. Несмотря на то, что они продолжали видеться в Академии, Ибо казалось, что они расстались. Как-то Да Цинь заметил его меланхоличное настроение и спросил, что случилось.

Ибо отмахнулся и отошел помочь Чэн Си украшать коридоры Академии к празднику. В этот самый момент ему казалось, что отчаяние в душе затягивало его в темную бездну. Если верить Сяо Чжаню, и Ибо действительно оказался в Царстве мрака в детстве… Царство мрака всегда представлялось Ибо средоточием тоски и печали, и прямо сейчас он чувствовал с ним небывалое родство и фонил не столько излучением, сколько именно этими эмоциями. Но вместе с тем внутри него крепло решение, что на следующий день после торжества он прямо спросит Сяо Чжаня, в чем дело.

9.

Праздник Силы обычно проходил спокойно и — несмотря на причину его появления — весело. Было приятно спустя два месяца после начала учебы общими усилиями создавать теплую атмосферу, напоминая друг другу, зачем существуют Академия и мракоборцы.

В этот раз в воздухе разливалось волнительное томление: Да Вэйлун и Цзян Ицзэ взбудоражили и учеников, и преподавателей своим ритуалом.

Ибо, чье настроение и так было ниже некуда, медленно разглаживал мелкие складки черной рубашки. Утром мелькали шальные мысли пропустить праздник: в мечтах Ибо встревоженный Сяо Чжань стучался к нему в комнату в разгар вечера и… Чушь какая-то.

Придумывать для друзей причину, по которой он не пойдет, было в тягость. Сказаться больным? Отправят к целителям. Из-за подготовки к празднику учебная нагрузка немного снизилась, так что объемными заданиями не отделаться. А в то, что Ибо просто не хочет, ни Да Цинь, ни Чэн Си просто никогда бы не поверили.

— Ибо, что ты там копаешься? — Да Цинь как раз переоделся и вышел из ванной комнаты.

— Я почти закончил, — бесцветно пробормотал Ибо, поправляя воротник. Шея и ключицы в вырезе рубашки выглядели слишком голо, захотелось прикрыть блеском и прохладой цепочки. — Иди, займите с Чэн Си мне место, я приду через пару минут.

Да Цинь ушел, Ибо достал кулон. Он невесомо коснулся солнечного сплетения — там, где совсем недавно скользили по коже губы Сяо Чжаня. А потом все рухнуло. Черт. Ибо сможет отсидеться в стороне во время праздника. Просто смотреть на Сяо Чжаня. Он ведь хотел довольствоваться малым, когда только осознал влюбленность? Вот, отличная возможность.

Ибо спустился в главный зал, где всегда проходила основная часть мероприятия. Там собралась почти вся Академия, Ибо едва нашел Да Циня и Чэн Си. Они выбрали места в центре зала, рядом с проходом. Когда Ибо к ним подошел, Чэн Си отодвинулась, освобождая ему крайний стул.

На невысоком помосте уже стояли преподаватели, директор Мо, члены попечительского совета, несколько известных мракоборцев и их глава — Лю Сяньи. Это была высокая, худощавая женщина с ледяным, колючим взглядом. Наверное, нужно быть достаточно жестоким и равнодушным, чтобы вести людей за собой и бороться с тварями мрака. Ибо подумал, что ему таких черт недоставало. Он считал себя слишком добрым и сопереживающим, а в последнее время еще и излишне меланхоличным. Сяо Чжань больше походил характером на Главу Лю, однако и в нем чувствовалось какое-то серьезное противоречие. Кстати…

Ибо снова прошелся взглядом по собравшимся на помосте. Фигуру Сяо Чжаня, облаченную во все черное, он заметил не сразу. Тот почему-то стоял у стены, рядом с группой студентов и напряженно следил за обстановкой в зале. Ибо сразу распознал этот взгляд и позу: так смотрели, когда ждали нападения. Или когда хотели напасть первыми. Что-то пойдет не так во время ритуала? Присмотревшись, Ибо заметил, что Сяо Чжань выглядел крайне измотанным. Темные круги под глазами, легкая сутулость, погасший взгляд превратили статного, уверенного профессора в блеклую тень самого себя.

Когда их взгляды пересеклись, Ибо заметил, как Сяо Чжань сжал губы, бегло осмотрел Ибо с головы до ног и тут же отвернулся. Как же, дополнительная работа.

Тем временем в центр зала вышел директор Мо. Под его мерный тембр утихли все разговоры среди студентов. Директор произнес традиционную речь, напоминая о трудностях, с которыми столкнулось человечество, обнаружив Царство мрака, о многочисленных трагедиях, происходивших много веков подряд, и об ответственности каждого избравшего путь мракоборца. Закончив, он жестом передал слово Цзян Ицзэ.

— В продолжение мыслей директора Мо хотелось бы отметить, что Царство мрака существует не само по себе, — говорила Цзян Ицзэ, и ее низкий, звучный голос разлетался по всему залу и эхом отражался от стен и сводов. — Как и наши чары, тьму поддерживают различные артефакты. Один из главнейших артефактов Царства — камень тьмы. Я уверена, что мои товарищи слышали о нем. О камне тьмы стало известно более пятидесяти лет назад, за ним шла долгая охота. И всего четырнадцать лет назад нам удалось отыскать его.

Сердце Ибо забилось чаще, когда Цзян Ицзэ пристально на него посмотрела. Он опустил глаза и украдкой нашел Сяо Чжаня. Тот сверлил взглядом сцену, его ноздри раздувались от плохо скрываемого гнева, а челюсти были плотно сжаты.

— Тогда мои друзья, невероятно смелые и одаренные мракоборцы, отправились на миссию, после которой мы должны были заполучить камень. Однако миссия завершилась кровопролитным сражением, камень так и не был найден, а многие, в том числе мои друзья, погибли. Их имена вам всем известны — Ван Чжоу и Ли Ланьсинь. Уже более десяти лет мы собираемся в этот день, чтобы почтить их память. И сегодня мы хотели объявить вам радостную новость: камень снова был обнаружен, у мракоборцев снова появилась надежда сокрушить тварей мрака и навсегда разрушить их Царство. Твари мрака оказались коварны: все эти годы камень тьмы был спрятан в нашем мире, и мы даже не догадывались об этом. Но теперь, когда камень окажется у нас и когда мы проведем особенный ритуал, мы отомстим тварям за всю ту боль, что они причинили людям.

— Ицзэ, — пораженно ахнула за ее спиной профессор Синь. — Где же находился камень тьмы все это время?

По залу прошелся растерянный шепот. Студенты встревожились, преподаватели удивленно переглядывались, директор Мо скрывался за привычной маской невозмутимости.

— Мракоборец Цзян, — выступила вперед Глава Лю, — пришла ко мне несколько месяцев назад и все рассказала. Я была удивлена точно так же, как и все вы — настолько невероятной оказалась ее история. Цзян Ицзэ и Да Вэйлун все тщательно проверили, и у нас нет оснований сомневаться: камень тьмы сейчас находится в Академии, в главном зале.

Чэн Си громко охнула, но этот звук потонул в общем всплеске удивления.

— Ван Ибо, сын выдающихся мракоборцев Ван Чжоу и Ли Ланьсинь, пожалуйста, подойди к нам, — ласково позвала его Лю Сяньи.

Казалось, будто вся Академия уставилась на Ибо. Отказать Главе Лю он, конечно, не мог. На ватных ногах он встал с места, медленно прошел через зал и поднялся на помост. Краем глаза он заметил, как Сяо Чжань тенью взлетел по боковым ступеням и встал рядом с другими преподавателями.

— Камень тьмы — очень сильный артефакт, оставляющий мощный след, — продолжила Цзян Ицзэ. — Когда твои родители очутились в Царстве мрака, твари хотели защитить его любой ценой. Им могла помочь только одна вещь, которая позволила бы скрыть от всех камень тьмы, пусть даже если бы это ненадолго ослабило самих тварей: любой сосуд или емкость из иридия. Многим известно, что это очень редкий металл, обладающий невероятными защитными свойствами и тонко чувствующий магию. К несчастью, у Ли Ланьсинь была одна вещь из иридия — кулон в виде бутона пиона. Ибо, я знаю, что этот кулон достался тебе на память о родителях. И мы уверены, что твари мрака спрятали камень в нем.

Рука Ибо машинально взлетела вверх. Он хотел дотронуться до кулона, ощутить его приятные холод и тяжесть, но какая-то сила сковала ему предплечье так, что он не мог им пошевелить.

— Ван Ибо, — произнес Да Вэйлун. — Нам нужен кулон твоей матери, чтобы провести ритуал. Это невероятный шанс, поворотный момент в истории, когда мы наконец можем дать отпор Царству мрака.

Ибо растерялся. Он не мог поверить, что столько лет хранил вещь, которая могла бы положить конец гибели людей из-за тварей мрака. У него было столько вопросов. Мог ли камень действительно быть внутри кулона? Как его удалось там спрятать? Что же произошло на самом деле четырнадцать лет назад? Как Цзян Ицзэ поняла, что камень у Ибо? Как она смогла придумать целый ритуал так быстро?

Да Вэйлун, Цзян Ицзэ и Лю Сяньи смотрели просяще. Ибо обернулся и посмотрел на преподавателей: многие из них до сих пор казались потрясенными. Только директор Мо хмурился, а профессор Лян скептически улыбался. Ибо не без страха повернул голову вправо, чтобы найти Сяо Чжаня, но тот сам вышел вперед и положил руку на плечо Ибо.

— Вы уверены, что камень тьмы точно находится в кулоне? И в чем заключается ваш ритуал?

— Профессор Сяо, — надменно произнес Да Вэйлун, — вы, конечно, считаетесь здесь экспертом по ритуальной магии, но мы обойдемся без вашего участия и отчитываться вам не будем. Глава Лю…

— Глава Лю, несомненно, поделится подробностями с преподавателями, — спокойно прервал Да Вэйлуна Сяо Чжань. — Ведь, прежде всего, речь идет о безопасности учеников школы. Как преподаватель Академии, как наставник Ван Ибо и как — мракоборец Да отметил верно — специалист по ритуальной магии я не могу допустить, чтобы мой ученик и другие студенты пострадали.

— Если вы дотронетесь до кулона, профессор Сяо, — вмешалась Цзян Ицзэ, — вы поймете, как я узнала про камень тьмы. Иридий поглощает излучение, но является отличным проводником, любой мракоборец, умеющий распознавать энергию мрака, ни с чем его не спутает. Что касается ритуала… Камень тьмы может открыть вход в Царство мрака. Важно не допустить, чтобы камень вновь вернулся во владение тварей, это сделает их сильнее. У нас есть мощный артефакт, найденный в последней поездке по Южной Америке. С силой этого артефакта можно не просто поставить печать, а уничтожить Царство мрака.

Студенты, находящиеся в зале ахнули. Ибо вздрогнул от этого звука. Его охватило плохое предчувствие, все его естество противилось этому ритуалу. Казалось, будто ему досталась главная роль в ужасном спектакле, где в конце все погибнут, и сейчас он стоял на сцене и отыгрывал финальные сцены. Ибо поежился и неосознанно придвинулся ближе к Сяо Чжаню.

— Я правильно понимаю, что вы хотите открыть вход в Царство мрака здесь, прямо сейчас, когда в Академии собрались почти все мракоборцы Управления? В присутствии сотен детей? События четырнадцатилетней давности вас ничему не научили? Что если что-то пойдет не так? — голос Сяо Чжаня был твердым, как сталь.

Ибо задался вопросом, почему именно он ратовал за безопасность учеников, а не директор Мо. Украдкой Ибо посмотрел на директора, и тот, заметив его взгляд, только кивнул в сторону Главы Лю.

Мракоборцы, занимавшие гостевой сектор зала, тоже начали встревоженно перешептываться.

— Кроме того, — продолжал Сяо Чжань, — в основе подобных ритуалов лежит кровная магия, магия принадлежности артефакта владельцу. Если Ибо — обладатель камня, именно он и должен исполнять ритуал. Что если он навредит ему? Что если твари мрака воспользуются этим?

— Это невозможно, — ответила Цзян Ицзэ. — Мы все продумали и подготовили…

Она не успела договорить: послышались глухие удары, пол в главном зале, а с ним и помост заходили ходуном. Около передних рядов оставалось пустое пространство, воздух там подернулся темной дымкой, а затем образовалось подобие вихря. Студенты вскочили со своих мест, преподаватели и мракоборцы кинулись к ним. Сяо Чжань заслонил собой Ибо.

— Портал в Царство мрака, — пораженно прошептал Да Вэйлун. — Но этого не должно было случиться…

— Всем преподавателям: вывести детей в укрытие! — громко воскликнул директор Мо. — Без паники! Не толпитесь на входе! Соблюдайте осторожность, мы не дадим вам пострадать!

Ибо смотрел, как ученики нестройно бросились к дверям. Профессора Лян, Цзинь и Фэн контролировали потоки, профессора Чжоу, Ли и Синь были готовы защищать студентов с тыла. Ибо тоже хотел сойти с помоста, но Сяо Чжань его удержал и снова завел себе за спину.

— Ван Ибо! — воскликнула Цзян Ицзэ. — Нам нужно, чтобы ты провел ритуал! Царство мрака уже открылось, становится слишком опасно…

— Вот именно! Ван Ибо не будет участвовать в ритуале, — возразил Сяо Чжань.

— Тогда пусть он отдаст нам камень тьмы, — раздраженно рявкнул Да Вэйлун. — Мы проведем ритуал сами, если вы так боитесь Царства мрака. Что, профессор Сяо, вы ведь поэтому ушли из мракоборцев? Испугались тварей мрака в своей последней зачистке? Отойдите от Ван Ибо, профессор Сяо, — Да Вэйлун приблизился к ним, и его слова источали яд и презрение, — мы заберем кулон и сделаем за вас всю грязную работу.

Ибо оскорбился за преподавателя. Что бы ни случилось в том рейде, где Сяо Чжань получил травму, у него и прежде было немало заслуг среди мракоборцев. Ибо был готов это сказать, когда услышал, что Сяо Чжань… смеется. Вкупе с разверзшейся тьмой портала его смех звучал поистине жутко. Человек не мог смеяться так.

Сяо Чжань схватил Ибо за локоть, тот самый, онемевший, и подтолкнул к порталу. Тело Ибо послушно откликнулось на толчок. Стало страшно, когда Ибо понял, что не имел над собой контроля.

— Я? Испугался тварей мрака? — зло усмехнулся Сяо Чжань. — Разве может испугаться тварь мрака себе подобных?

Он взмахнул руками и потоки темного дыма устремились к Да Вэйлуну, Цзян Ицзэ, Лю Сяньи и тем немногим мракоборцам, что остались в зале, а затем повернулся к Ибо.

Ибо пораженно на него смотрел. Глаза Сяо Чжаня были не темно-карими, а золотистыми, черты лица заострились, синяки на бледней коже ярко выделялись, и лишь его улыбка была печальной.

— Вот так, Ибо, — покачал он головой, опуская руки вниз, — теперь ты знаешь.

— Вы не Сяо Чжань… — прошептал Ибо. — И все эти годы?.. Зачем? Почему? Что вам было нужно?

— Я искал камень тьмы. И нашел его.

— Я вам его не отдам. Камень тьмы не должен вернуться к тварям мрака.

Сяо Чжань устало вздохнул.

— Ты столь многого не знаешь. Я тоже не знал, пока не увидел твой кулон неделю назад. Ибо, как ты думаешь, кто открыл вход в Царство мрака?

— Вы!

— Нет, Ибо. Я лишь наложил чары, истончающие границу между людским миром и Царством мрака. Открыть туда проход действительно может только владелец камня тьмы, но у него это получится, если он сам является порождением мрака.

— Что вы имеете в виду? — не понял Ибо. — Вы хотите сказать, что это я открыл портал? Я не… Я человек, я стану мракоборцем! Я буду уничтожать тварей мрака! Это все вы, вы… вы, наверное, нашли очередную лазейку в чарах принадлежности!

Сквозь плотный темный туман послышались голоса, Сяо Чжань обернулся и выругался: по его поведению Ибо понял, что мракоборцы прорывались к ним сквозь завесу.

— Верно, Ибо, ты молодец! Чары принадлежности помогут мне сделать кое-что другое. — Он протянул руку и с легкостью сорвал цепочку с шеи Ибо. — Но все-таки открыть вход в Царство мрака даже с чарами мне было не под силу, так сказать, не тот уровень. Впрочем… — Сяо Чжань взял Ибо за подбородок и посмотрел ему прямо в глаза. Его взгляд был прямым, глубоким, гипнотизирующим. Ибо снова почувствовал себя комком послушной глины в умелых руках мастера и догадался, что Сяо Чжань использует внушение. — Тебе будет полезно рассказывать всем, что вход в Царство мрака сделал я. Во всем виноват я, не ты. Слышишь, Ибо, это все я.

Последние слова жарким дыханием осели на губах Ибо. На мгновение ему показалось, что Сяо Чжань его поцелует, но тот резко оттолкнул его от себя и исчез в портале.

Ибо еще несколько секунд оставался дезориентированным и оглушенным, но постепенно потоки тьмы начали рассеиваться, и к нему подбежали Глава Лю и директор Мо. Они трогали его за плечи, за руки, за лицо, что-то спрашивали. Ибо смотрел в ту точку, где видел Сяо Чжаня в последний раз, и не мог вымолвить ни слова.

10.

Когда Ибо вернулся к себе в комнату, уже была глубокая ночь. Он был измотан, но точно знал, что не сможет уснуть. От долгих расспросов директора Мо и Главы Лю и от внушения Сяо Чжаня болела голова, но Ибо не хотел идти к целителю Мэн за лекарством. Он вообще не хотел никого видеть.

Конечно же, Да Цинь не спал. Ибо надеялся, что он прокрадется в темноте к своей кровати, рухнет лицом в постель и будет бесконечно перебирать поток мыслей до самого утра.

Но в комнате горели два ночника, а на его кровати дремала Чэн Си. Ибо вопросительно посмотрел на Да Циня, который сонно моргнул и вскочил на ноги.

— Ибо? Как ты? Что случилось? О чем говорил с тобой директор Мо? — Да Цинь принялся расталкивать Чэн Си.

— Под личиной профессора Сяо скрывалась тварь мрака, ей удалось схватить камень тьмы и вернуть его в Царство мрака, — послушно произнес Ибо. Даже без внушения Сяо Чжаня это была правда.

— Не могу в это поверить! Старшекурсники обсуждали это после отбоя, но мы думали, что они просто пересказывают слухи, — охнула Чэн Си, дергая Ибо за рукав и усаживая на постель рядом с собой. — Как давно профессора Сяо Чжаня подменили? Почему этого никто не заметил?

— Не знаю.

— А что теперь будет с Академией? — нахмурился Да Цинь.

— Ничего? — Меньше всего Ибо сейчас беспокоила судьба Академии. Его жизнь перевернулась с ног на голову, и ему еще предстояло это осмыслить. — Ничего глобально ведь не изменилось. Царство мрака осталось, остались мракоборцы. Возможно, Глава Лю отправит директора Мо в отставку. Возможно, кто-то сменит саму Лю Сяньи. Какая вообще разница? — чуть повысил голос Ибо.

— Ибо… — Чэн Си успокаивающе положила руку ему на плечо. — Я понимаю, ты потрясен, что твой наставник… Кошмар! У меня это в голове не укладывается! Мы все видели профессора Сяо на занятиях, но ты же еще и учился у него дополнительно. Неужели… Неужели не было никаких признаков, что он не человек?

Ибо прямо в одежде забился в угол кровати, спрятав лицо в коленях, и не ответил. Какие могли быть признаки? Фонил Сяо Чжань не больше остальных мракоборцев — наверняка использовал какие-то уловки. На людей на глазах у Ибо не нападал.

— Ох! — Видимо они с Да Цинем думали об одном и том же. — Получается, прошлогодние нападения — тоже дело рук профессора Сяо? Точнее твари, что украла его облик? Чего же он добивался?

— Меня беспокоит кое-что еще, — робко подала голос Чэн Си. — Как мы можем быть уверены, что в Академии нет других тварей мрака, прячущихся под личинами наших однокурсников или преподавателей? Вдруг они совсем рядом и их больше, чем мы думаем? Получается, что Управление не справляется с их обнаружением? Получается, что мы все равно в опасности даже в Академии?

Ибо внутренне вздрагивал от каждого вопроса Чэн Си.

«Ты даже не представляешь, насколько ты можешь быть права, — думал он. — Если Сяо Чжань прав и я тоже… Нет, нет, нет. Это могла быть его очередная хитрость. Я должен буду выяснить сам, кто я, солгал ли он или нет».

— Я не знаю, — сухо пробормотал Ибо. — Я ничего не знаю. Я устал. Давайте будем спать.

Чэн Си ушла, Да Цинь лег и выключил свет, а Ибо еще долго смотрел в окно — сухие ветви клена дрожали на ветру, — и в голове крутились слова Сяо Чжаня: «Открыть проход в Царство мрака может только владелец камня тьмы, но у него это получится, если он сам является порождением мрака… Даже с чарами мне было это не под силу, так сказать, не тот уровень. Но тебе будет полезно рассказывать всем, что это сделал я».

Владельцем камня тьмы был Ибо. Получается, что он тоже тварь мрака? Как такое было возможно? Он помнил себя в детстве, помнил как рос в приюте, как поступил в Академию. Его тело менялось, у него были человеческие воспоминания.

Он поднял руку в воздух, вспоминая, как легко Сяо Чжань призвал потоки тьмы. Внутри что-то заклокотало, забурлило, стоило Ибо по-настоящему подумать о тьме, и он резко оборвал себя, мысленно перечисляя состав противорвотного отвара, лишь бы только не вспоминать сегодняшний вечер. Он человек. Он не убивает людей, чтобы выжить. Он не может быть тварью мрака.

Он еще раз все проверит и про происхождение тварей, и про чары принадлежности. Уже засыпая Ибо подумал, что не знает, чего хочет больше: чтобы это все оказалось ложью или… правдой?

Воскресенье в Академии выдалось мрачным. Завтрак Ибо проспал и пришел в столовую лишь к обеду. Там висела угрюмая тишина. Никто не осмеливался громко обсуждать произошедшее, и только тревожный шепот по углам держал всех в напряжении. Преподаватели выглядели уставшими, но за учениками они наблюдали внимательнее обычного.

После обеда он пришел в библиотеку. Госпожа Юй, маленькая, суховатая женщина, скептически на него посмотрела.

— Думаешь, преподавателям будет дело до домашней работы в ближайшую неделю?

— Ну ведь чем-то надо заниматься, — пожал плечами Ибо. Да, он выглядел странно и подозрительно, так как пришел в библиотеку в воскресный день сразу после громкого происшествия. У него был повод: его наставник оказался не тем, за кого себя выдавал. Какие к нему могли быть вопросы?

Ибо набрал две стопки книг и не знал, с какой лучше начать. Не то чтобы он собирался подвергать сомнению все, что рассказывал Сяо Чжань на занятиях, но вдруг он что-то утаил?

— Первый вопрос, который задает себе каждый, кто вступил на путь мракоборца: кто такие твари мрака? — вспоминал Ибо одну из лекций Сяо Чжаня. — Твари мрака — это убитые, замученные души людей, погибших страшной смертью, не упокоенные должным образом, не нашедшие покой в вечности, не ушедшие на перерождение. В отличие от призраков, которых можно упокоить и отправить на перерождение, твари мрака — это своего рода конечная точка. Их можно только уничтожить. Призраки обретаются на земле. Твари мрака принадлежат к особому миру или, если угодно, измерению, Царству мрака. Когда завеса между миром людей и Царством истончается, твари мрака могут проникнуть на землю и нападать на людей. Твари мрака зависят от жизненной энергии людей, она, как и энергия темных артефактов, нужна, чтобы поддерживать жизнь, точнее, существование.

— Можно ли сказать, что это очередная эволюционная задача на выживание? — спросила Цин-Цин. — По сути, и мы, и твари мрака являемся людьми, просто мы как будто на разных духовных уровнях? Тогда твари мрака просто паразитируют на нас. Если лишить их всех источников энергии — магических и человеческих, — получится ли тогда от них избавиться?

— Пока что на этот вопрос нет однозначного ответа. Мракоборцы пытаются перекрыть доступ тварям мрака к энергии, но никто не знает наверняка, что из этого выйдет. Может оказаться и так, что не все из них зависят от артефактов и людей.

Тогда никто не обратил внимания на последние слова Сяо Чжаня, а тот продолжил рассказывать об истории Царства мрака, но теперь Ибо отчаянно цеплялся за эту информацию. Интуиция ему подсказывала, что это могло бы многое объяснить.

В рукописях ничего насчет альтернативных источников энергии для тварей мрака не упоминалось. В остальном Сяо Чжань читал им лекции точно по учебнику. Ибо раздраженно оттолкнул от себя бесполезную стопку книг.

Оставалась еще вторая гора мануалов и брошюр, но уже было поздно, да и госпожа Юй недобро на него поглядывала.

На следующий день занятия проводились по расписанию, хотя в нем и появились дыры: вести Ритуальную магию и Историю Царства мрака было некому, директор Мо пропадал в Управлении, профессор Лян следил за порядком в Академии в его отсутствие. Несмотря на то, что камень тьмы был утерян, впускать в школу кого-то нового преподаватели очень не хотели.

Еще несколько вечеров Ибо потратил на доскональное изучение информации о камне тьмы, истончающих чарах, чарах принадлежности и похожей на них магии.

Камень тьмы был весьма загадочным артефактом. Он действительно питал Царство мрака энергией, но только если находился непосредственно там. Из-за того что он был скрыт ото всех в мире людей в иридиевом кулоне, твари мрака были слабее и не могли часто проникать в мир людей. Камень тьмы обладал также свойством открывать проход между мирами и сделать это мог действительно только его владелец из числа тварей мрака. Наверное, Сяо Чжань провел не один ритуал, истончающий границу между измерениями, прямо на территории Академии, удачно выбрав момент, когда Ибо точно наденет кулон.

С чарами принадлежности все было куда интереснее. В случае мощных артефактов, особенно темных, чары не позволяли другому человеку использовать их магическую сущность напрямую. То есть Сяо Чжань никак не мог открыть проход, используя чары связи с Ибо и камнем тьмы. Однако Сяо Чжань мог брать и перемещать магические предметы, изначально принадлежавшие Ибо, безо всяких помех, даже если бы Ибо наложил на кулон множество защитных заклинаний. Однако чары принадлежности нужно постоянно поддерживать, и связь должна быть двусторонней.

Ибо задумался, сохранилась ли эта связь между ним и Сяо Чжанем сейчас. Книги говорили, что это можно было проверить: достаточно было провести ритуал призвания, чтобы вернуть принадлежавшее обратно. Ритуал был несложный, но Ибо трусил. Он не был готов встретиться с Сяо Чжанем.

Так прошло еще несколько дней. Атмосфера в Академии оставалась напряженной. Ибо не находил ответов на вопросы, которые его мучили. Он страдал, не понимая, кем является и кем должен стать. Какова была его роль в обладании камнем тьмы? Как он на самом деле оказался у него? Почему Сяо Чжань столько лет провел в Академии? Почему он сблизился именно с Ибо? И было ли что-то настоящее между ним и Сяо Чжанем?

Эти мысли причиняли ему боль. Еще Ибо беспокоился, что если он будет слишком долго ждать, чары принадлежности точно ослабнут и никакой ритуал не поможет ему снова увидеть Сяо Чжаня. Несмотря на образовавшуюся между ними пропасть, Ибо отчаянно хотел встретиться с ним — в последний раз.

В ночь со вторника на среду Ибо направился в часовую башню — единственное место, где он мог провести ритуал и не навлечь беду на себя и других учеников. Разложил кристаллы из розового и белого кварца в определенном порядке, нарисовал на полу нужные руны. Чтобы усилить действие чар, достал отцовский складной нож из кармана и полоснул лезвием по ладони. Красные капли крови окропили руну зова, и Ибо сжал израненную ладонь в кулак и зажмурился.

Его мысли прыгали, метались, толкались в черепной коробке. Он вспоминал Сяо Чжаня, его голос, взгляд, улыбку. Потом заставлял себя думать о матери, тонком запахе духов, ласкающей по макушке руке, оставленном на память кулоне. А затем снова проваливался в воспоминания о Сяо Чжане.

Ибо не знал, сколько времени так прошло, только за грудиной что-то ныло. Порывы ветра продували башню, и сухой осенний воздух пах холодом. Кровь шумела в ушах, сердце колотилось. Когда за спиной послышался знакомый низкий голос, оно сбилось с ритма и застучало заново, смешивая радость, волнение, страх.

— Ты звал меня? — нотки удивления в голосе Сяо Чжаня обескураживали, и Ибо распахнул глаза, повернулся к нему, до конца не веря, что у него получилось.

Сяо Чжань выглядел как обычно, возможно, менее осунувшимся и бледным, по сравнению с последними неделями. Он стоял возле окна, и его напряженная поза, скрещенные на груди руки взволновали Ибо.

— Звал, — хрипло прошептал он.

— Зачем?

— У меня есть вопросы. Много вопросов.

— Они же не додумались до ритуала открытого разума, правда? — теперь Сяо Чжань забеспокоился. — Ну конечно, нет, если ты сейчас здесь. Хотя это может быть и ловушка, — он как-то внезапно расслабился и печально улыбнулся.

— Почему вы пришли? — Почему это интересовало Ибо больше всего остального?

— Ты ведь провел ритуал призвания. Хорошо получилось. Было… — он замялся, — громко и мощно.

— Я думал, что связь пропала. Чары принадлежности истончаются, если их не обновлять.

Сяо Чжань вздохнул и отвернулся к окну. Ветер взметнул длинную челку — Ибо как наяву ощутил мягкость чужих волос, захотелось к ним прикоснуться. Все таки, несмотря на то, что Сяо Чжань был тварью мрака и даже не совсем Сяо Чжанем, к нему по-прежнему тянуло, и у Ибо было лишь одно объяснение этому, подтверждения которого он страшился.

— Наша связь была очень крепкой. Ее так просто не истончить.

— Потому что вы не человек? — Ибо сделал один шаг к Сяо Чжаню — один шаг к самому главному вопросу.

— Да.

— И потому что я не человек?

Сяо Чжань снова вздохнул. Красноречиво, но Ибо было мало.

— Я не был уверен, что внушение подействует на тебя должным образом. Я думал, ты не вспомнишь, не будешь думать о том, что произошло возле портала. Надеялся, что мое предательство окажется бóльшим потрясением, чем то, как был открыт вход в Царство мрака.

— Значит, я… такой же, как вы? Тварь мрака? — Ибо не мог с этим примириться и в то же время знание того, кто же он на самом деле, упорядочивало весь хаос в его душе.

— Да, — кивнул Сяо Чжань и наконец снова повернулся к нему лицом. — И нет.

— В каком смысле?

— Кто такие твари мрака, Ибо?

— Неперерожденные души. Люди, умершие страшной смертью и не сумевшие реинкарнироваться, — Ибо замолчал, не зная, что еще добавить.

— Да, — кивнул Сяо Чжань. — Большая часть тварей мрака действительно в прошлом были людьми. Я тоже когда-то был. Порождения насилия, порождения злобы живых людей и просто несчастные жертвы в круговороте насилия. Однако это не единственный способ, как появляются твари мрака. Я надеюсь, что это не западня, подстроенная мракоборцами, потому что то, что я тебе сейчас скажу, очень важно и не должно быть раскрыто.

— Вы можете не рассказывать, если не доверяете мне.

— Не могу. Это касается и тебя тоже. Мы прикладываем все усилия, чтобы люди не узнали, что иногда, очень редко, случается так, что две темные души порождают третью.

— В каком смысле порождают? Как… зачатие у людей?

— Что-то вроде того. Ты никогда не был в Царстве мрака — в осознанном возрасте — и не видел, как мы выглядим в первозданном виде…

— Бесплотные сгустки темной энергии, разве не так?

— Да, и все же, каждый сгусток — это самостоятельная сущность, душа, жизнь.

— И два таких сгустка порождают третий? По сути получается ребенок мрака.

— Да, Дитя мрака — мы зовем вас так.

— Я — Дитя мрака?

— Дети мрака очень ценятся в нашем мире. Вы сильнее остальных тварей мрака, вы не являетесь застывшими душами, вы можете взрослеть, изменяться. Но ваша самая главная ценность — это то, что вы не зависите от жизненной энергии людей. Тебе не надо охотиться, у тебя было нормальное детство, ты рос как обычный человеческий ребенок.

Сяо Чжань замолчал, и Ибо молчал вместе с ним, обдумывая то, что услышал.

— Я все равно не понимаю. А как же это тело? Дети мрака появляются сразу в человеческом обличье? Как же мои воспоминания? Я ведь помню…

— Твари мрака сохраняют воспоминания тех, чей облик они используют. Но скорее всего, ты помнишь только то, что случилось после смерти Ван Чжоу и Ли Ланьсинь. В тот злополучный день, когда они вторглись в Царство мрака, была кровавая битва. Погибли многие мракоборцы и твари мрака. Ван Чжоу и Ли Ланьсинь были очень сильными воинами, им почти удалось завладеть камнем тьмы, уничтожив их настоящих владельцев. Но почему-то вместе с Ван Чжоу и Ли Ланьсинь в Царстве мрака оказался и их сын, четырехлетний Ван Ибо. Один из детей мрака — они с Ван Ибо были примерно одного возраста — увидел, как умирают его родители и как Ли Ланьсинь забирает камень. Тогда он попытался помешать мракоборцам, но для этого ему было нужно обрести плоть — в виде сгустка энергии он был очень слаб. И он… использовал облик Ван Ибо. Его родители — его настоящие родители — увидели это, а мать к тому же заметила, что Ли Ланьсинь носила кулон из иридия. Используя последние силы, они атаковали Ван Чжоу и Ли Ланьсинь. Твоей матери удалось спрятать камень в кулоне и надеть его тебе — в облике человеческого ребенка — на шею. Возможно, она успела стереть все твои воспоминания до этого момента, я не знаю. Я не участвовал в той битве, мне рассказывали о ней, что-то я читал в отчетах мракоборцев. О многом я догадался сам не так давно. Знаю, что в том сражении была дикая суматоха, в Царство мрака проникли другие мракоборцы и забрали тебя с поля боя. Так камень тьмы оказался в мире людей, а Царство мрака ослабело.

Сяо Чжань наконец замолчал, и Ибо тупо смотрел в пол. То, что рассказывал Сяо Чжань, не укладывалось в голове, и вместе с тем Ибо казалось, что он всегда это знал.

— Это был наш единственный шанс на спасение, — продолжил Сяо Чжань спустя несколько минут. — Нам удалось сохранить камень, хотя цена была слишком высока. Через несколько лет десятки тварей мрака отправились в ваш мир, чтобы найти камень и вернуть его.

— И так в мир людей пришли вы. Как… вас зовут тогда на самом деле? — Любая мысль о собственной сущности порождала в душе Ибо страх и отвращение, и он фокусировался на бессмысленных мелочах.

— У нас нет имен в первозданном виде. Мы не помним, кем были, когда были людьми. У нас нет словесного языка. Наше общение напоминает телепатию, мы мыслим скорее образами, чем словами, и мы всегда знаем, к кому обращаемся. Речь и внешность нам нужны только в мире людей, — и видя, что Ибо не реагирует, Сяо Чжань добавил: — Мы можем менять внешность, можем использовать облик любого человека, чью энергию мы поглотили, но как правило, мы оставляем имя и внешность наших самых первых жертв. Вот такая вот своеобразная сентиментальность тварей мрака.

— Сентиментальность, ха-ха, — Наконец силы покинули Ибо, и он грузно опустился на пол, пачкая джинсы в пыли. — Вы убийца. Вы все убийцы. И я… получается, тоже убийца.

— Это не так, — голос Сяо Чжаня стал мягким, словно горячее молоко, смешанное с медом. Он присел перед Ибо на корточки и протянул руку. Ибо отшатнулся от нее. — Это просто твоя сущность. Ты не можешь ее изменить.

— Я убил Ван Ибо, — как заведенный повторял Ибо. — Я никто, я тварь мрака, я убийца. Я… я… Так не должно быть! Не должно! Я не могу изменить этого, но я не могу принять то, что вы мне рассказали! Я могу… я могу только… Я ведь хотел быть мракоборцем, я хотел бороться с ними! И я могу бороться с ними! — Ибо вскинулся, огляделся вокруг себя. — Я не могу ничего исправить, но я могу не допустить… Я могу… У меня был…

Он вскочил, задел ногой один из кристаллов и был тут же пойман сильными руками Сяо Чжаня.

— Отпустите! Вы меня не удержите! Я не хочу! Не хочу быть таким!.. — стоило ему это произнести, как он обмяк в чужих объятьях и разрыдался.

Сяо Чжань бережно прижимал его к себе, гладил по голове, спине, плечам, но ничего не говорил. Лишь когда Ибо успокоился и затих, прижимаясь мокрой щекой к плечу Сяо Чжаня, тот произнес:

— Ты не такой, как остальные твари мрака, Ибо. Тебе не нужно убивать людей, чтобы выжить. Ты можешь жить в мире людей и даже можешь быть мракоборцем, как ты и хотел. Ты можешь примириться со своей сущностью, не принимая природу остальных тварей мрака.

— Но я убил ребенка…

— Ты сам был ребенком. Ты хотел защитить родителей. Ты не понимал ценности человеческой, тем более детской, жизни. Пожалуйста, не вини себя в том, что случилось, и постарайся простить себя.

Они снова замолчали. Ибо слушал мерное дыхание Сяо Чжаня и искал в себе что-то, что поможет обрести ему умиротворение.

— Вам не понять… И пусть оказалось, что мы похожи больше, чем казалось, мы всегда будем стоять по разные стороны баррикад.

— Мы не на войне, Ибо. Я не воюю ни с тобой, ни с людьми. И больше всего я бы хотел, чтобы между нашими видами был мир. Но к сожалению, это невозможно. Нам нужна энергия людей, из-за чего мы вынуждены убивать людей, которые, в свою очередь, хотят нас уничтожить, чтобы выжить. Твоя однокурсница была права: это просто очередная эволюционная задача.

Немного подумав, Ибо задал следующий вопрос:

— Вы сказали, что дети мрака могут расти, развиваться. Это значит, что я повзрослею, состарюсь и умру, совсем как человек?

— Нет. Дети мрака растут примерно до двадцати пяти лет по человеческим меркам и с тех пор не меняются.

— Дети мрака бессмертны?

— В каком-то смысле да, но и их можно уничтожить теми же способами, что и остальных тварей мрака.

— Получается, все закончится вот так? — Ибо поник и неосознанно прижался к Сяо Чжаню сильнее. — Вы вернетесь в Царство мрака, а я останусь тут? Один на один со своей тайной? Что если мракоборцы когда-нибудь догадаются? Мое излучение — от меня ведь фонит, потому что я Дитя мрака, а не потому что я в детстве побывал в Царстве мрака, верно?

— Верно. Кстати, иридиевый кулон все эти годы поглощал большую часть излучения. Теперь, без кулона, тебе будет труднее скрываться. Но с чего ты взял, что все закончится? Ты мог бы вернуться со мной в Царство мрака…

— Нет! Никогда! — Ибо дернулся в крепких объятьях, но Сяо Чжань его не отпустил. — Я не хочу туда. Я хочу остаться здесь. Я хочу остаться Ван Ибо. Пусть и не имею никакого права жить его жизнью. Я хочу искупить его смерть, — и добавил чуть тише: — И зачем только вы пришли в Академию?

— Ты жалеешь, что мы встретились? — руки Сяо Чжаня перестали крепко сжимать Ибо за талию. — Мне надо было найти камень тьмы, понимаешь? Царство мрака было истощено. На меня надеялись. Я не знал, что встречу и по… и полюблю тебя.

— Разве твари мрака могут испытывать чувства? — шепотом спросил Ибо, и Сяо Чжань едва услышал вопрос.

— Конечно. Не забывай: когда-то мы были людьми, и твои родители когда-то были людьми. Чувства — это все, что мы помним, и это то, что делает нас живыми. Помимо темной и человеческой энергии. Чувства тоже питают нас, пусть и не так интенсивно.

— Когда вы узнали, что я Дитя мрака? Когда узнали про камень тьмы?

— Примерно за неделю до праздника Силы. Тогда я впервые коснулся твоего кулона и сразу понял, что в нем скрыто то, что я так давно искал. Мне понадобилось несколько дней, чтобы еще раз вспомнить все, что я знал про сражение, поэтому о твоем происхождении я догадался не сразу.

— То есть вы не знали, что камень в Академии? Вам просто повезло?

— Настоящий Сяо Чжань, о котором ты читал и которым ты восхищался, погиб в миссии, в сражении со мной. Я использовал его облик, и все решили, что он тяжело ранен. Мне было выгодно притвориться мракоборцем, которому придется оставить карьеру. В любом случае мне были нужны не сражения, а информация и связи. Последнее я получил — Сяо Чжань был известен. Поэтому меня взяли преподавателем. Сначала я хотел воспользоваться библиотекой Академии, чтобы отыскать след камня тьмы. Но в книгах не было ничего полезного, мракоборцы, как выяснилось, и сами не знали, где камень. А затем я почувствовал, что камень тьмы где-то рядом, в Академии, и стал присматриваться к ученикам и преподавателям.

— Прошлогодние нападения — ваших рук дело?

Сяо Чжань кивнул.

— Мне была нужна легитимная причина устроить обыск в комнатах. Дети не должны были серьезно пострадать, они просто были без сознания, чтобы все вокруг беспокоились. Если честно, я подозревал твоего друга, Да Циня. В первую очередь из-за его родителей. Они ведь тоже принимали участие в миссии, где погибли Ван Чжоу и Ли Ланьсинь. Подозреваю, они были ее главными разработчиками. Кроме того, от вашей комнаты фонило сильнее всего. Если бы я только знал… — Сяо Чжань усмехнулся и покачал головой.

— А что бы было, если бы тогда, вы во время ритуала открытого разума спросили, кто я и как меня зовут? Что бы я ответил?

— Я не знаю, — пожал плечами Сяо Чжань. — Возможно, ритуал оказался бы сильнее, и мы узнали бы все раньше. Возможно, ритуал не смог бы достучаться до твоей подавленной сущности, ведь ты действительно все эти годы считал себя человеком. Никто не проводил таких экспериментов, поэтому нельзя сказать наверняка.

— Когда вы отлучались из Академии, вы… охотились? — слово было подобрано дурацкое, будто из подростковых романов про нечисть, но Ибо больше волновал ответ Сяо Чжаня.

— Да. Но не в городе, я ездил в Лонин, что к северу от Академии.

Ибо попытался вспомнить, что он знал про Лонин. Кажется, это был уезд из нескольких небольших деревень рядом с границей Хэнаня. Но разве это было важно? Какая разница, гибли ли безвинные люди в большом, шумном городе или крохотном, забытом всеми поселении?

— Ибо…

— Я понимаю. От этого зависит ваше выживание, — Ибо тяжело вздохнул. Ну понимал он, а легче-то не становилось. Он внезапно вспомнил один давний разговор и почувствовал сожаление. — Простите. Оказывается, я вас обманул. Как-то вы спросили меня, что если я узнаю о вас нечто такое, что будет идти вразрез с моими принципами. Я сказал, что это неважно, но… Я не могу это принять. Я даже не могу найти какой-то компромисс.

— Это нормально, Ибо. Я знал, что так будет. Прости меня. Я знал, что рано или поздно ты узнаешь, кто я такой, и что это тебя сломает. Но я не смог сдержаться.

Ибо помнил, как хорошо ему было от этой несдержанности. Что бы он ни думал о Сяо Чжане теперь, по венам все равно бежал ток желания. Ибо хотел Сяо Чжаня. Хотя бы в последний раз.

Он зашевелился в его руках и решительно оседлал Сяо Чжаня. Пол был жесткий, пыльный; колени упирались в жесткую кладку и мягкие бедра. Сяо Чжань застыл, смотрел удивленно, как будто бы даже не дышал, давая Ибо полную свободу действий.

Ибо немного помедлил, прислушиваясь к себе. Чего именно он хотел? Все его естество тянулось к Сяо Чжаню — кем бы он ни был. Ибо четко увидел, как его душа раскололась: его темная сущность жаждала слияния с другим, подобным ему существом, его разумная человеческая натура приходила в ужас от его желаний. Бороться не было сил, да и это казалось бессмысленным, поэтому Ибо медленно опустил свои губы на губы Сяо Чжаня.

Глаза закрылись сами, внутри него взметнулась тьма, жаркими всполохами прокатилась по венам. Сяо Чжань ответил на поцелуй, и тьма пришла в неистовство. Ибо никогда не испытывал таких сильных чувств — не хватало совсем немного, чтобы отпустить себя и упасть в них с головой.

Сяо Чжань прижался к нему ближе, обхватывая руками за талию, и Ибо повело. Он целовался жарко, нетерпеливо, сжимая в ладонях чужие плечи и потираясь промежностью о чужой пах. От каждого толчка — собственного и ответного — возбуждение искрило то в затылке, то между позвонками, то на кончиках пальцев ног. Ширинка давила на упирающийся в нее член, и когда Ибо услышал звук открывающейся молнии, то всхлипнул от облегчения.

Пальцы Сяо Чжаня сомкнулись на головке, и Ибо вжался в него всем телом. Было так хорошо, и хотелось, чтобы Сяо Чжань чувствовал то же самое. Рука Ибо не без труда протиснулась между их телами и сначала погладила Сяо Чжаня через ткань брюк. Тот толкнулся вперед, и с его губ сорвался несдержанный стон. Пальцы ловко пролезли за пояс, за резинку белья, задели сочащуюся семенем нежную плоть. Ибо знал, что Сяо Чжань был очень чувствительным. Он протолкнул руку глубже, смыкая пальцы вокруг ствола, грубо и резко дернул ее вверх, затем вниз. Хватка Сяо Чжаня на его члене враз ослабла, тот откинулся к холодной стене, жмурясь и тяжело дыша.

Им хватило нескольких скользящих движений рукой, как оргазм накрыл их почти одновременно. Дрожь сотрясла их обоих, и Ибо зарылся лицом в плечо Сяо Чжаня, переживая сладкую истому. Хотелось продлить, растянуть удовольствие, успокоить тьму внутри, льнущую к другому существу.

Постепенно на плечах стал оседать холод, врывающийся через оконные арки. Ибо посмотрел на небо: до рассвета было еще далеко, но на душе становилось стыло — не то от промозглой ночи, не то от осознания, что это была их точка невозврата. Теперь все точно закончилось, и дальше пути Ибо и Сяо Чжаня разойдутся.

Сяо Чжань медленно встал и даже не стал отряхивать испачканную одежду, только застегнул ширинку и одернул водолазку. Он смотрел на Ибо так пронзительно, что стало невыносимо. Ибо отвернулся.

— Спасибо, что пришли и рассказали правду. Я никому не выдам секреты Царства мрака.

— Ты… меня отпускаешь? — тихо спросил Сяо Чжань. Ибо кивнул. — Тогда ты должен знать кое-что еще: ты всегда можешь позвать меня вновь. И я приду. Потому что такие связи так просто не обрываются.

Ибо прикрыл глаза. Слова Сяо Чжаня причиняли боль его измученному сердцу. Возможно, было бы лучше, если бы Сяо Чжань их не произносил.

— Прощай. — Макушку обожгло легким поцелуем, и через секунду на башне никого, кроме Ибо, не было.

Теперь все точно закончилось.

***

Ибо задумчиво смотрел в тарелку с омлетом. Сегодня в столовой было шумно: студенты сдали последние экзамены и готовились уйти на каникулы. Ибо закончил четвертый курс с хорошими оценками, но чувствовал, как желание становиться мракоборцем гасло с каждым днем.

— Даже не верится, что этот безумный год закончился! — с облегчением сказала Чэн Си, легко опускаясь на скамейку. — Подумать только: нам осталось доучиться последний курс, и все — свобода! Да Цинь, слышишь? Оторвись уже от газеты! Что ты нашел там такого интересного? Наверное, как всегда: ужасы, исчезновения, убийства, пожары. Как будто тебе не хватает подобных рассказов на уроках!

— Что-то произошло? — Ибо видел, что друг чем-то озабочен.

— Нет, просто меня привлекла заметка, что в соседнем Лонине открыли больницу, а при ней отделение для тяжелобольных. Странный выбор места...

— Ничего не странный! — вмешалась Чэн Си, которая неплохо знала окрестности. — Местные жители давно об этом просили. Их уезд и так на самом отшибе провинции, нет никакой инфраструктуры, а самая главная достопримечательность — тюрьма для особо опасных преступников, приговоренных к пожизненному заключению! Деревенские жители просто замучились ездить в Лоян за медицинской помощью, а согласно статистике, больше половины уезда составляют старики, немощные и больные.

Воображение Ибо тут же нарисовало мрачную картину: серые, туманные поля, крохотные домики крестьян, а вдалеке высились два мрачных здания: в одном гремели наручниками осужденные, в другом раздавались стоны умирающих.

— Этот Лонин — очень мрачное соседство, — произнес Да Цинь, словно представил похожую картину. И вдруг Ибо вспомнил, что уже слышал это название.

— Лонин… — пробормотал он.

Идея пришла к нему настолько внезапно, что он едва смог усидеть на месте.

После ухода Сяо Чжаня Ибо старался узнать о тварях мрака как можно больше: что о них было известно в целом, какими их описывали, какие поступки им свойственно было совершать, как часто им требовалось убивать людей. Но ни разу Ибо не встречал мысли, которая промелькнула у него. Это же казалось настолько естественно и отчасти правильно! Это могло бы быть выходом…

Чем больше он об этом думал, тем больше воодушевлялся. Впервые четыре года в Академии значили для него так мало. Прошлая цель оказалась пустышкой — Ибо никогда не смог бы считать себя мракоборцем по праву. Однако теперь у него появилась надежда.

Прошло несколько дней. В вечерних сумерках Академия казалась совсем опустевшей: многие ученики традиционно разъезжались по домам. Лишь некоторые, такие как Ибо, оставались в школе. Он сидел на подоконнике в их комнате и наблюдал за Да Цинем, который собирал вещи.

— Точно не хочешь поехать со мной? — спросил тот в сотый раз. — Мама хотела бы тебя увидеть. Она до сих пор переживает из-за того, что случилось осенью.

— Нет, все в порядке. Останусь здесь, мне будет чем заняться, — отмахнулся Ибо, спрыгивая с подоконника.

— Да Цинь, ты готов? — в комнату ворвалась Чэн Си. За ее спиной стояли два чемодана. — Мой папа уже приехал, подбросим тебя до города, как и договаривались. Ибо, пообещай, что приедешь в Лоян на пару дней летом и мы встретимся все втроем!

— Конечно, — легко улыбнулся Ибо, избегая смотреть друзьям в глаза. — Ладно, идите уже, наслаждайтесь отдыхом!

— Увидимся, Ибо! — Да Цинь и Чэн Си крепко обняли его на прощание и поспешили вниз.

Когда Ибо удостоверился, что никто его больше не потревожит, он достал из-под кровати вместительный рюкзак. Он приготовил заранее белье, несколько футболок, сменные джинсы, пару свитеров, шарф, теплую куртку и кроссовки. Втиснул пару наиболее ценных и полезных книг, канцелярские и бытовые мелочи. В отдельный карман положил деньги и документы. Проверил шкафы, стол, книжные полки. Напоследок Ибо присел на корточки и рукой изучил глубины прикроватной тумбы: пальцы нащупали гладкие, с островатыми краями камни.

Он выудил несколько на свет: их розовые и молочные поверхности источали слабый свет в вечернем полумраке. Вздохнув, Ибо крепко сжал кристаллы кварцы в кулаке. Нашел бархатный мешочек для хранения артефактов, положил кристаллы в него, а затем в рюкзак. Кто знает… Может, пригодится.

Он осторожно вышел из Академии, стараясь не встретить никого из преподавателей. Разученные чары невидимости высшей степени сложности добавляли уверенности, но Ибо все равно переживал, что его могут заметить. Так как сегодня большинство учеников уезжали из Академии, все ворота были открыты. Ибо направился к самым дальним: дорога, проходившая там, вела прямиком на север.

Покидал Академию он с легким сердцем. Лишь перед самыми воротами он оглянулся на высокое здание, которое несколько лет было для него пристанищем. Тут произошло немало событий, хороших и плохих, но Ибо точно знал: рано или поздно он бы оказался в той же самой точке, с рюкзаком на спине и темнеющей дорогой впереди.

Возле дежурной охраны Ибо задержал дыхание и проверил чары. Представил, как тьма его обнимает, обволакивает, скрывает от людских глаз. Медленно сделал один шаг, другой, третий — и беспрепятственно пересек магическую черту. Тишина двора Академии осталась за спиной — впереди была только полоска асфальта, бесконечные поля и предночное небо.

Он без устали шел вперед, и темнота опускалась на плечи, вела его вперед, клубилась под ногами. Когда ночь стала совсем непроглядной, Ибо дошел до перекрестка. Он знал, что, даже если сейчас его конечной точкой был Лонин, рано или поздно он отыщет путь в Царство мрака.

И этот путь его больше не страшил.