Work Text:
давным давно, когда небо было больше, а земля младше, жили муж с женою, как солнце с луною. жили в любви и согласии, бед не зная.
одна только печаль у них была — не могли они дитёнка родить. всё ладно, муж крепкий и высокий, жена весела да румяна, а хата пустая и тихая, и робята в ней не бегают, и смеха детского не слыхать.
однажды ночью постучалась к ним кто-то. открыл муж дверь, а за порогом стоит старуха, к земле-матери пригнувшаяся. попросила старуха переночевать, и супруги пригласили её в дом, предложили еды, уложили на печь, сами легли по лавкам.
чуть рассвело, старуха разбудила женщину и говорит, знаю, мол, твою печаль, знаю как помочь.
и зашептала ей на ухо, а как замолкла — стала и пропала. ни волоса седого на подушке, ни нитки от онучей.
в полдень, как наказывала старуха, вывела жена в поле молодую кобылу, сплела из луговых цветов два венка и надела на них обеих. а возвратясь домой да заведя лошадь в стойло, поменялась с нею венками.
не прошло и двух месяцев, как показался у женщины живот. обрадовались супруги, помянули ведьму добрым словом.
время идёт, женин живот растёт. родила она девочку, с глазками светлыми, как день белый. растёт доченька, как на дрожжах тесто поднимается. не прошло много времени, снова живот показался у женщины — подивились супруги, да всё рано обрадовались.
время идёт, женин живот растёт. снова родила она девочку, с глазками чёрными, как глубокая ноченька. растёт вторая доченька, как пирог в печи поднимается.
сёстры славно между собою ладили, а как по хозяйству помогали, так всё у них быстро, на совесть, да с песенкой. и не могут мать с отцом на них нарадоваться.
раз заметила женщина, как стали дочери ночью из избы куда-то уходить. проследила за ними, а те в конюшню — и к кобыле, той самой, на которую мать их венок в поле надевала. гладят её, косички в гриве плетут, залезают на спину, обнимают, целуют её в морду, и всё к ней "матушка", "матушка". поняла женщина, что за обряд ей ведьма подсказала, подивилась.
мужу ничего не сказала, а всё же кобылу стала чаще навещать, морковку, яблоки да хлеб ей носить. а дочери и рады, крутятся вокруг одной своей матери весь день, а возле другой — ночью.
девочки росли разные, словно и не родные. младшая, марина, чёрненькая, волосы густые, как в поле рожь, ладная, крепкая, загорелая. в поля с тятей ходила, а потом и на охоту он с собой взял — очень просилась.
арина же светлая, бледная, всё в доме, да у печки, зато руки золотые, ткани ткёт тонкие, узоры вышивает мудрёные, рубашки шьёт красивые. дорогое рукоделье у дочки, мать не нарадуется.
марина старшую на выпас овец утащит, сядут сёстры под берёзой, младшая дудочкой заиграет, а арина поёт. девчонка маленькая, а голос над лугами летит и в горы поднимается.
время что вода, течёт, не замечаешь. выросли девки. арина косу золотую до самых пят отрастила, в луга выходить стала работать — вынесет прялку и сидит, нить тонкую прядёт, та звенит и на солнце переливается. прядёт девица, а нити золотые. шьёт аринушка, вышивает узоры — те сверкают и бисер на ткани как звёзды сияет. отдаст дочь рукоделие тятеньке, тот вынесет в город да богатому купцу продаст.
марина шить не умеет, зато стада со всей деревни на выпас водит, на лошадь не садясь — бегает девица быстрее собаки. выходит в лес, ни лука в руках, ни даже камня, ни звука не издаёт, а к ней звери тянутся со всех сторон. сядет на плечо куропатка, в руки прыгнет заяц. маринушка зайца поглпдит, а потом шею ему свернёт. отец её спрашивает, не жаль, мол, зверя? а девка только смеётся громко, голову запрокидывая.
и всё у семьи хорошо, и не думают девушки покидать седеющих родителей.
пришла в их край скупая зима, привела стужу, вымерзли стойла и дом. арина достала из тайника шертяные ткани, завесила лавки, укутала родителей, укрыла скотину. соседям, что осталось, даром отдала.
марина в лес пошла с топором, сосну повалила, во дворе дров наеолола, затопила печь, растопила баню. тепило в хате стало.
а на ночь сядут девки на конюшне, в овине да в курятнике, разведут костры и греют животных и птиц. не болеют они, даёт молоко корова, несут яйца куры.
пришла весна, привела ветра тёплые, а в лесу пусто, не кажут из норок носа даже мыши.
лето пришло холодное, сухое. дожди не льют, ягоды лесные кислые настолько, что даже тятенька морщится.
заболела мать. вместе с хозяйкой захворала старая кобыла на конюшне. сёстры загоревали.
младшая у кровати матери сидела весь день, кормила с рук, шептала ей что-то в сморщеные грубые руки. ночью уходила на конюшню, лежала рядом с больной кобылой и гладила её по морде.
аринушка крутилась по хозяйству, как колесо мельничное, готовила, стирала и продолжала шить. ткани тёплые, мягкие, да только всё неяркие, и узоров на них, как волос на голове старика.
на июльском рассвете взвыла раненым зверем маринушка. в один час выпустили дух обе матери, сначала лошадь, потом женщина. отбросила рукоделье аринушка, обняла сестру. сели две сироты на порог дома и завыли, а слезы ни одной не уронили. не умеют ведьмы плакать.