Work Text:
Едва ли наёмница, на деньги с мутных махинаций выкупившая себе давно утраченный семейный особняк, была подходящей компанией для капитана стражи. Скорее уж наоборот. Имя Мариан Хоук порой так громко прокатывалось по улицам Киркволла и его окрестностям, что капитану стражи давно пора было с этим что-то сделать. Что именно — оставалось совершенно непонятно, ведь формально ни один напоровшийся на Хоук конкурент или завистник сказать слова против неё уже не мог. Наниматели же оставались довольны практически всегда. И с Хоук Авелин могла лишь говорить и иногда следовать по пятам, чтобы хоть немного создавать иллюзию контроля над ситуацией.
То, что Хоук привечала отступников у себя под крылом, могло бы заинтересовать храмовников, но это были только слухи. Свидетельствовать против Хоук ни анонимно, ни уж тем более в открытую никто в здравом уме не решался. Ведь кроме собственных талантов у неё были и покровительство наместника, и куча благодарных людей. Ко всему вдобавок из-за спины Хоук всегда торчали уши одного не в меру пронырливого гнома.
Авелин в этой картине мира занимала то странное положение, какое занимают застрявшие в эпицентре урагана. Вокруг хаос и разрушения, но в самом центре угроза минимальна.
Впрочем, совсем не факт, что не заденет при попытке выбраться.
Авелин всё же иногда пыталась обуздать этот живой смерч словом или делом, но Хоук не указ был ни наместник, ни владычица церкви, ни сам Создатель. Куда уж друзьям. Даже самый близкий и доверенный Варрик, кажется, ничем не мог повлиять на решения подруги. Если Хоук что-то взбредало в голову, весь остальной мир мог трижды перевернуться, но она в конце концов всё равно достигала цели.
Может, поэтому в таком... вопросе только Мариан бы и смогла совершить невозможное.
И раз уж Варрик рассказывал о похождениях Хоук такие истории... Весь Висельник слушал, затаив дыхание. Авелин нет-нет, да и прислушивалась тоже.
— Чем я насолила закону и порядку Киркволла на этот раз? — от дверей раздался насмешливый голос, и Авелин покраснела до самых ушей, нервно оглаживая пальцем медный значок в сжатом кулаке. О таком одолжении просить невозможно. Но подходить к стражнику и говорить... Как капитан может с ним говорить о таком?! Непрофессионально и омерзительно жалко.
Авелин выдохнула глубоко, нахмурилась и обернулась к гостье.
Хоук, дорвавшись до роскоши, преобразилась из вечно потрёпанной дикой ферелденки в настоящую киркволльскую аристократку: пахнущую сладковатыми цветочными духами, ухоженную, выряженную в камзол с серебряными пуговицами и дорогущие сапоги из кожи драколиска. Немного вычурно, но никакие аристократы Киркволла на меньшее не соглашались.
Не знай Авелин, как эта самая «аристократка» с льдистыми голубыми глазами и обходительной мягкой улыбкой по ночам потрошит работорговцев, бандитов и других наёмников, пожалуй, купилась бы на маскарад. Наёмницу в Хоук выдавали разве что руки и практично остриженные смоляные волосы. Настоящие киркволльские аристократки от мозолей не страдали, кинжалы за поясом не прятали и локоны берегли.
— Мне нужна твоя помощь, но ты не должна задавать никаких вопросов, — начала Авелин строго, но Хоук скользнула от дверей и по-хозяйски уселась на стол, прямо на ворох отчётов о поставках униформы для стражников. Авелин подняла недовольный взгляд. — Справишься?
— О, капитан, мой капитан, — насмешливо промурлыкала Мариан, заглядывая ей в глаза. — Для тебя что угодно.
— Тогда для начала убери свою задницу с отчётов, — проворчала Авелин, и Хоук растянула губы, мягко касаясь ногами пола. — Отлично. Теперь передай это стражнику Доннику. Не говори, что это от меня. А потом вернись и расскажи, как он отреагирует.
Авелин протянула медный значок Хоук, и та с интересом уставилась на него, затем на Авелин.
— Как скажешь, — она вновь сверкнула улыбкой.
И хотя Хоук сделала всё в точности, а по просьбе даже встречу организовала, но тем же вечером в Висельнике Авелин очень жалела о том, что вообще кому-то рассказала о своей проблеме, не то что помощь попросила.
— Он решил, что я к нему клеюсь, — скучающе протянула Мариан, раз за разом кусая губы и оглаживая пальцем каёмку глиняной кружки. — Сказал, что я не его тип.
— Прости, что втянула тебя во всё это, — вздохнула Авелин устало и рухнула на освободившийся стул. — Я просто каменею рядом с ним, понимаешь? Единственное место, где я не чувствую себя так, это в патруле или во время сражения. Но во время сражения ведь не объяснишься.
Мариан подняла тягучий взгляд.
— Тогда давай подумаем над решением, — проговорила она, растягивая припухшие от долгих покусываний губы. — А если просишь прощения, угости меня выпивкой.
Авелин фыркает, но проставляется.
С Хоук легко, когда она не пытается нарушить все законы разом. С ней легко быть, легко говорить, ей легко довериться, зная, что она, даже не смотря на свой острый язык и не самый простой характер, не станет учить других жизни или проповедовать недостижимо высокую мораль, а выслушает и примет. Ну, примет почти всё.
— И ты совсем ни с кем не была целых четыре года?! — переспросила Хоук неверяще. — Проклятье, Авелин! Неужели тебе совсем не хотелось...
— Хоук, прекращай, — перебила Авелин и нахмурилась смущённо. Всё же она была рада, что рядом не грела уши Изабелла или Варрик. С ними это было бы совсем невыносимо. К тому же Мариан тут же кивнула, быстро переводя тему и не давая Авелин скиснуть окончательно, пошутила по-дурацки, и Авелин стало немного легче дышать.
Они задержались до самой ночи, и из Висельника шли по опустевшим улицам, на которых и патрули городской стражи не самые частые гости. Хоть в Киркволле и стало безопаснее со сменой капитана городской стражи, но риск наткнуться ночью на шайку ублюдков всё ещё существовал. Особенно у кого-то, разодетого как знатная дама.
Хоук не ищет драки, те находят её сами, и Авелин ввязывается вместе с ней.
Улицы Верхнего Города светлее, шире и прятаться там негде, но Авелин не боится никого из них, только злится и рычит, замахиваясь чуть шире, чем стоило бы, когда выхватывает меч. Даже выпив лишнего, она всё ещё может рассечь не слишком расторопному ублюдку горло мечом. Второго бесшумно добивает Мариан, и Авелин ударом щита разбивает последнему голову. Если бы их было всего лишь трое.
— Вот же дерьмище, а, — хохотнула Хоук, когда из-за угла показалось подкрепление. — А эти ребята не знают, когда нужно остановиться. Ничего, сейчас мы их научим хорошим манерам! Да, капитан?
Авелин привалилась к стене, закусывая губу и внимательнее рассматривая стремительно темнеющее пятно, расползающееся между стыков доспеха.
Хоук оглянулась и замерла на секунду.
— Авелин? — спросила она севшим голосом, подскакивая в момент и подхватывая её под руку.
— Я ещё могу сражаться! — рыкнула Авелин, отмахиваясь от поддержки. — Эти ублюдки...
— Мы сваливаем, — отрезала Хоук, срывая с пояса одну из россыпи мелких склянок. Звякнуло разбитое стекло. Проход вмиг заволокло едким дымом, и толпа людей загалдела, теряя ориентацию в пространстве. Авелин тоже мгновенно потерялась, но Хоук крепко держала её за руку, утягивая по ночным улицам до своего дома.
— Бодан, беги за Андерсом! — крикнула Мариан с порога. — Ты знаешь, где ключ от прохода в подвале.
— Бодан, стой, — Авелин наконец смогла стряхнуть стальную хватку Хоук. — Я в полном порядке, мне не нужен целитель. Мы бы ещё могли отбиться.
— Тебя ранили, и крови столько!.. — воскликнула Хоук и оглянулась на замершего гнома. — Бодан, живо!
— Бодан, не смей! — рявкнула Авелин, пригвоздив гнома к месту хмурым взглядом, от которого и бывалые стражники замирали по стойке смирно. — Это просто царапина.
Хоук прищурилась хищно.
— Тогда или я обработаю эту царапину лично, или никуда не пущу, пока Андерс тебя не осмотрит.
Авелин покачала головой и опустила плечи. Она слишком устала за всю эту неделю и конкретно за этот день, чтобы припираться ещё и из-за такой мелочи. К тому же лишний раз таскать взад-вперёд одержимого отступника, у которого лечебница опустеет, только если вымрет вся Клоака... Авелин была не настолько жестока, и чему-чему, а загруженности Андерса сочувствовала вполне искренне.
— Ладно, — выдохнула она. — Делай, что хочешь, Хоук.
— Бодан, — позвала Мариан уже гораздо спокойнее. — Принеси мне ту шкатулку из маминой комнаты и горячую воду с чистой тканью. Быстро.
Долго ждать гнома не пришлось, и спустя пару минут Хоук уже копалась среди нескольких десятков разноцветных флаконов, а Авелин стягивала латы, оставаясь в заляпанном кровью поддоспешнике.
В небольшой библиотеке горел камин, но Авелин всё равно повела плечами, садясь в кресло и задирая порванную ткань. Хоук достала из кучи склянок одну уже наполовину пустую и опустилась перед ней на колени.
— Будет немного щипать, но ты же храбрая девочка? — спросила Хоук мягко, разглядывая её снизу вверх чересчур жадно, и Авелин отвела взгляд. Впервые за вечер она почувствовала себя немного смущённо. А ведь раньше ей казалось, что дня хватило с головой.
— Просто мажь уже.
— Да, ты очень храбрая, — продолжила Хоук нежно, почти сюсюкая. Припарка и впрямь немного щипала, затягивая тонкую красную полоску оголённой плоти кожей за считанные мгновения как по волшебству, хотя зная знакомых наёмницы — скорее всего, именно что по волшебству. Авелин поморщилась едва заметно, размышляя, в дар от каких именно очередных отступников все эти припарки оказались здесь, но Мариан пристально наблюдала за её реакцией. Заметив малейшие изменения, Хоук мгновенно переменилась в лице и резко побледнела, будто порезали её саму. — Болит? Жжёт? Позвать Андерса?!
— Не болит, — Авелин дёрнула уголком губ. — Мне и сильнее доставалось, уж ты-то знаешь.
— Но тогда Бетани была рядом или Андерс, они бы не допустили... — Мариан запнулась на полуслове и насупилась. — Я не хочу никого терять. У меня один Гамлен остался живой, даже Бетани забрали, и я вообще не представляю, что буду делать, если и тебя не станет.
— Да, если меня не станет, никто больше не будет покрывать твои вечные разборки с... — начала было Авелин шутливо, но Хоук помрачнела и поднялась с места, глядя уже сверху вниз. Капитан стражи осеклась, когда та нависла над ней, упираясь в подлокотники кресла, оказываясь разом слишком близко.
Авелин недоумённо сморгнула. Вблизи она бы могла сосчитать каждую длинную ресничку и в подробностях рассмотреть едва заметные веснушки на носу Мариан, но та сама разглядывала её мрачно сверху вниз, не мигая, как будто хотела укусить.
— Хоук? — спросила Авелин напряжённо, и Мариан прищурилась, цепко разглядывая её лицо.
— Ты не представляешь, как сильно я хочу посадить тебя на цепь, — проговорила она тихо, и Авелин нахмурилась. — Запереть на сто замков, которые даже Изабелла не вскроет. Чтобы никто не смог тебя забрать. Чтобы ни одна тупая тварь даже не подумала поднять свою поганую лапу на тебя. Чтобы ни один трижды проклятый Донник не смел даже заикнуться...
— Хоук, — одёрнула Авелин строго, и Мариан улыбнулась широко, вздёргивая брови и некрасиво кривя рот.
— Тот чокнутый ублюдок так же спятил, да? — хохотнула она и рвано выдохнула, её широко распахнутые глаза сильно покраснели, а голос начал дрожать. — Может, он сам свою жену и зарезал, а не только мою маму, а? Когда совсем на ней помешался!
— Хоук, — повторила Авелин уже растерянно, накрывая дрожащие ледяные пальцы Мариан. Ту всю трясло, и по щекам покатились слёзы, но она упрямо сжимала зубы, не издавая ни звука, но и взгляд не поднимая.
Пару секунд спустя она выдохнула сипло:
— Прости за это. Временами накатывает, совсем ветер в голове.
Мариан отстранилась, отходя на пару шагов, спешно утирая слёзы с покрасневшего лица и натягивая очередную лживую улыбку.
— Знаешь что? — начала она чересчур весело. — Если тебе нравится Донник, я всё обстряпаю. Даю слово. Отправитесь в патруль, поговорите, объяснитесь. А если вздумает тебе отказать, то пожалеет, что на свет родился.
— Мариан, пожалуйста, хватит, — Авелин вздохнула устало, запоздало замечая, как Хоук вздрагивает при звуке своего имени.
— Прости-прости-прости, давай забудем, что только что было. Сделаем вид, что я ничего не говорила, — зачастила Мариан и помотала головой, зацепилась взглядом за миску с остывающей водой и чистую ткань. — Ты можешь стереть кровь. Что насчёт Донника, я помогу. Правда помогу. Но сейчас мне нужно отдохнуть. И тебе тоже. Ночью на улице небезопасно, Бодан постелет в комнате мамы и проводит.
Мариан выскочила за дверь до того, как Авелин успела бы заикнуться.
Капитан стражи глаз не сомкнула, всю ночь обдумывая то, что ей говорила Мариан и о ней самой. Больше о ней самой. О том, что без Мариан у неё не было бы жизни здесь, а, возможно, и жизни вообще, и всё бы закончилось ещё в Диких Землях Коркари посреди орд порождений тьмы.
Хоук занимала в жизни Авелин поистине не последнее место. Но и не первое. Они вроде бы были подругами, но не лучшими: очень хорошо Хоук ладила только с вертлявым лживым гномом, постоянно норовившим сцапать Висельник своими клешнями, и своей сестрой слишком доброй и чистой для этого грязного мира. А вот с Авелин Хоук вроде бы ладила, а вроде бы... Это же Хоук. Всегда себе на уме, всегда со своим планом, и пусть весь мир подождёт. Хоук не стала бы слушаться приказаний даже от капитана стражи. Даже если те вполне обоснованы и сотню раз единственно верные в сложившихся обстоятельствах.
В этом она была кардинально отличной от Донника. Хотя чего уж, она отличалась вообще от всех. Другой такой настолько же проблемной женщины в Киркволле, наверное, было не сыскать.
Другой такой же отчаянной и храброй — тоже. Хоук всегда смеялась в лицо опасности, переставая, только когда эта опасность угрожала кому-то из близких.
Авелин зажмурилась и прикрыла лицо ладонью. Лёжа в комнате почившей не так давно матери Хоук, она прекрасно понимала, что абы кого сюда бы не пустили, не устроили бы на ночлег. Что абы кого латать сама Хоук тоже бы не стала. Сюсюкать при этом — тем более. А уж от того, что она про цепи несла, Авелин становилось почти дурно.
Капитан стражи долго обдумывала всё, почти задремав после бесконечного дня, когда дверь скрипнула. В узкой полоске предрассветного неба за высокими окнами скользнула тень.
— Кошмары, не могу уснуть, — шепнула Хоук, влезая со своим одеялом рядом. — Мне нужно видеть, что ты жива.
Авелин только вздохнула снова, пока Мариан устраивалась под боком и мерцала глазищами из-под тёмной чёлки.
— Меня не пополам разрубили, чтобы так беспокоиться, — проговорила Авелин сухо, но Мариан продолжила пялиться.
— А я всё равно беспокоюсь, — пробубнила она, надувая губы совсем уж по-детски, и Авелин провела ладонью по лицу.
— Создатель, смилуйся...
Мариан промолчала, и хотя до последнего сопротивлялась сну, но скоро её сморило. Авелин задремала только под самый рассвет.
Но, несмотря ни на что, Мариан всё же устроила патруль.
Мирный патруль, — почти прогулка, — на Рваном берегу стоил кучи раскромсанных трупов всех засевших на берегу пиратов, контрабандистов, отступников и кунари, кровавым месивом устилавших дорогу. Донник всё удивлялся, строил предположения, что же такого не поделил сброд Киркволла. Авелин неуместно смеялась, стараясь задавить смущение и сказать хоть что-нибудь подходящее, но выходило или неуместно, или неловко.
Под конец патруля он ушёл. Так же вежливо и формально, как и всегда. Авелин осталась стоять на обдуваемом всеми ветрами берегу совсем одна, глядя бредущему вперёд Доннику. Она бы и рада была окликнуть его, но застывшее тело предавало её, а голос стрял в горле, оставляя одну скованную страхом оболочку.
Донник воспринимал работу как работу. Как и должен был хороший стражник.
Авелин скрипнула зубами, сжимая кулаки: она тоже должна была воспринимать всё это так. Капитан стражи не имеет никакого права на иное, даже если за рёбрами кошки скребут: ради чести стражи, ради благополучия подчинённых. Легче ей всё одно не становилось.
Подошедшую с боку Мариан она заметила только после вежливого покашливания прямо над ухом.
— Хоук! — Авелин отшатнулась, но тут же взяла себя в руки и нахмурилась, кивнула себе за спину. — Ты что, в одиночку всё это сделала? Разобралась со всем Рваным берегом.
— Нет, конечно, — пожала плечами Мариан и задумчиво почесала кончик носа, размазывая по нему не то грязь, не то чью-то засохшую кровь. — Просто решила, что если Варрик и Изабелла с Мерриль останутся до конца вашего свидания и увидят, ради чего мы тут собрались, то ты с Донником станете следующими героями его порнорассказов с правками от Изабеллы. Видела бы ты их черновики про Мередит и Орсино...
Авелин насупилась, скрещивая руки на груди. Поодаль надрывно заверещали чайки.
— Не было никакого свидания, — перебила она мрачно, и Мариан прекратила чесать кончик носа.
— Так наш малыш Донни по мальчикам, что ли, оказался?
— Хоук!
— Я просто спросила, сиськи Андрасте, не обязательно так кричать, — вздохнула Мариан. — Тогда, может, поговорите в следующий раз? В Клоаке тоже полно всякого.
— Не будет никакого следующего раза, — отрезала Авелин хмуро и направилась в сторону Киркволла. — Это с самого начала была очень плохая идея.
— Вот с этим спорить не буду, — хмыкнула Мариан, быстро догоняя капитана стражи. — Зачем тебе Донник, когда у тебя уже есть я.
— Хоук.
— Да? — Мариан расплылась в широкой улыбке. — Если не веришь в мою любовь, можешь испытать меня в любое время и в любой позе.
— Мариан, прекрати дурачиться, — оборвала её Авелин сердито. — Разве так сложно перестать вести себя как ребёнок хотя бы на секунду?
— А я и не дурачусь, — фыркнула Мариан и нахохлилась, сунув обе руки в карманы. — Ты мне правда нравишься.
— Да тебе даже дурачиться не нужно, чтоб вести себя как дура! А вся твоя любовь не стоит и выеденного яйца! — раздражённо прикрикнула Авелин. — Что ты, что Изабелла, обе одинаковые поверхностные бестолочи, ищете, об кого бы удовлетвориться сегодня, а как только зуд пройдёт, тут же и любовь проходит. Не говори мне про любовь, Хоук. Ты любить не умеешь!
Мариан вскинула брови, удивлённо приоткрыла рот, но так и не сказала ничего в ответ, молча пялясь на капитана стражи. Авелин трясло от злости. Пускай злость и была направлена на себя и своё неумение говорить, на идиотскую ситуацию с Донником, но затягивающееся молчание Мариан выводило ещё больше. В конце концов, так и не дождавшись ответа, Авелин мотнула головой и ушла.
Она громко топала по мокрому пляжному песку Рваного Берега, грозно рявкала на тех стражников, которых видела в городе слоняющимися в редкий погожий денёк без дела, а затем очень долго и с мрачным оттягом дубасила набитый соломой мешок, на котором тренировались все стражники Киркволла.
В конце концов она так сильно врезала по соломенному болвану деревянным мечом, что переломила держащую его стойку.
На закате была не её смена, а другие стражники предпочитали тренироваться по расписанию, и во внутреннем дворе она мутузила манекен в гордом одиночестве. Но как раз тогда, когда солнце уже садилось, Авелин наконец выдохнула устало и прикрыла вспотевшее лицо ладонью.
Она определённо наговорила лишнего днём.
В целом мире, наверное, не было человека, который бы так же запросто, наплевав на всё, принял бы такое участие и постарался наладить никак не клеящуюся личную жизнь неуклюжего капитана городской стражи. Просто так. Просто из симпатии. Не ища в этом двойное дно, скрытые выгоды и...
Авелин прикусила губу до боли и со злости пнула уже поверженный манекен, выбив пару лишних пучков соломы наружу.
Она не сказала Мариан даже одного поганого «спасибо» днём, и теперь в потёмках краснела от стыда и злости. Авелин легко бы оправдалась за свою злость в своих глазах, ведь дурацкие слова Мариан о любви действительно не вязались с действительностью: с загулами в борделе, Изабеллой в подружках и лечением у мага из Клоаки от самых гнусных болезней. Но всё же она заслуживала благодарности. И извинений.
К дому Хоук Авелин пришла, уже когда от последних лучей солнца на синем небе остались одни светлые разводы у горизонта. Бодан впустил её со скорбным выражением на лице и, недолго поприпиравшись, зная, насколько это бесполезно с Авелин, проводил её до библиотеки. Робко постучал в дверь и приоткрыл её со скрипом всего на пару дюймов.
— Ох, дерьмо! — Хоук ухватилась за край стола, еле держась на ногах, и утёрла рот ладонью, нахмурилась и зашипела на гнома раздражённо: — Бодан, драть твою треклятую бородёнку! Я говорила, что меня нет дома, пусть все к демонам идут!
— Это капитан городской стражи, — вздохнул гном устало.
— А-а-а... — протянула Мариан пьяно и опустила голову, махнула рукой, грузно забираясь в кресло, на котором всего день назад латала Авелин. — Ну, пускай заходит.
Бодан с ещё одним усталым вздохом пропустил Авелин вперёд и тихо растворился в полутьме холла, как будто и не было его вовсе.
— Сколько ты выпила? — спросила Авелин строго, разглядывая развалившуюся в кресле Мариан, та только ощерилась широко, притягивая к себе практически опустевшую бутыль.
— Недостаточно, — хмыкнула Мариан, стекая по креслу ниже, еле различимо ворочая языком. — Не страшно. Сейчас выпью ещё стаканчик, потом тонизирующего и пойдём рубить тварей... Кто там, кстати, сегодня тварь?
— Никакой рубки тварей сегодня. Я пришла, чтобы извиниться.
— Какие там извинения, брось, — фыркнула Мариан. — Ты права. Я не умею любить, я поверхностная, бестолковая, и шутки у меня тупые.
— Нет, я была не права, — выдавила Авелин сердито и нахмурилась, покрываясь стремительно растущими красными пятнами. — Я была очень зла. В основном на себя за то, что не смогла заговорить с Донником. А тут ты... И, в общем, ты попала под горячую руку. А ещё я должна поблагодарить тебя за помощь сегодня.
— Если прямо-таки должна, — хмыкнула Хоук.
— Ты поняла, что я имею в виду.
— Но тебя так приятно дразнить, — Хоук улыбнулась, показывая зубы. — Разве можно устоять перед искушением?
— Как будто ты пыталась хоть раз, — вздохнула Авелин немного раздражённо, проходя вглубь библиотеки и забирая из рук Хоук бутыль. — Давай руку, я доведу тебя до спальни, пока ты не растянулась на полу.
— Сразу в спальню... А мне нравится такой подход! — Хоук пьяно захихикала, но протянула ладонь, с трудом поднимаясь на ноги.
Она действительно практически не держалась стоя, полностью повиснув на Авелин, разве что ноги переставляя. Авелин казалось, что всё более или менее разрешилось, но Мариан с развязанным языком, повиснув на ней сначала перешла на горячий шёпот прямо на ухо, как будто кто поднёс факел слишком близко к голове. Казалось бы, между библиотекой и спальней всего лишь пара шагов, лестница и ещё пара шагов, но Хоук усложняла каждый шаг как могла. Авелин уже сотню раз пожалела, что вообще пришла, пока Мариан шатало, но та всё равно упорно лезла в руки, как большая ласковая кошка, обтираясь телом, то повиснув, то пытаясь притиснуть к стене, неся абсолютно несусветную чушь про то, как же ей нравится Авелин в доспехах и как же она была бы не против Авелин без них.
— Продолжишь в том же духе, оставлю отсыпаться на лестнице, — отрезала Авелин строго, и Мариан растянула губы в чересчур довольной улыбке.
— Не оставишь, — хихикнула она. — Ты хорошая.
Авелин вздохнула, прикрывая глаза на секунду.
Она знала, что Хоук абсолютно права в одном: не оставит.
— Что за чушь? — шикнула Авелин, дотаскивая Хоук до комнаты, открывая дверь с ноги, оглядываясь на окончательно разомлевшую Мариан. — Брошу прямо здесь!
Она аккуратно опустила Хоук на край кровати, и та мгновенно упала спиной назад.
— А сказку на ночь? — со смехом протянула Хоук в балдахин, когда Авелин присела рядом. Мариан тут же уцепилась за её пальцы, повернула голову. — Можно без сказки. Просто оставайся. Ночью на улице полно отморозков.
Авелин посмотрела на свою руку, затем на Мариан.
— Если я останусь сейчас, для тебя это будет что-то значить.
— Ну и что? Разве настолько плохо, если я буду время от времени тихо вздыхать тебе в след? Это не будет проблемой, — Мариан улыбнулась краешком рта, притягивая её ладонь ко рту, опаляя дыханием и прижимаясь мягкими губами к сбитым костяшкам огрубевших пальцев, поворачивая её руку, скользя дальше, размыкая губы и целуя тонкую кожу на запястье, едва видневшемся из-под тяжёлого наруча доспеха. Авелин вздрогнула, когда Мариан оставила на её коже влажный след и подняла голодный взгляд. — Обещаю, что и кончиком ногтя не трону ни одного твоего поклонника.
— Хоук.
— Ладно, — пробубнила Мариан мрачно. — Кинжалом тоже не трону.
— Хоук, — Авелин снова вздохнула. — Я серьёзно.
— Я тоже.
Авелин выгнула бровь со скепсисом, пока Мариан смотрела пристально, не мигая, сжимая ей ладонь в своих.
— Я отступлю, — проговорила Мариан вкрадчиво. — Я не стану портить тебе жизнь. И я абсолютно серьёзно. Ночью даже в Верхнем городе небезопасно, поэтому оставайся здесь. Утром Орана приготовит завтрак — всё, что захочешь, а потом...
— Мариан, — перебила Авелин тихо, но твёрдо. Хоук прикусила губу, жмурясь, как перед ударом. Плечи Авелин опустились, и она откинулась назад на спину, прикрывая глаза. — Мариан Хоук, ты огромная заноза в моей заднице.
Хоук осторожно приоткрыла один глаз.
— Правда. Одна из самых больших, — добавила Авелин, повернул голову к ней и насупилась. — Ты уже стала источником такого количества проблем для всего Киркволла, что я никогда не поверю, будто ты в принципе способна не испортить кому-то жизнь даже при желании. И не думай, что я не заметила, как после кинжалов ты не упомянула ни яды, ни стрелы, ни мечи, ни магию, ни подозрительные несчастные случаи.
Мариан отвела взгляд и тихо цыкнула.
— Это ещё не всё, — продолжила Авелин хмуро. — Ты говоришь, будто всё серьёзно, будто ты серьёзна в своих... симпатиях. Но говоришь ты это, выпив столько, что хватит споить дракона.
— Пф, я и до этого говорила. Могу повторить: я тебя лю...
Авелин приложила палец к её губам и нахмурилась ещё сильнее, красная как мак. Мариан широко раскрыла глаза.
— Не смей, — шикнула Авелин смущённо. — Если действительно хочешь сказать мне это всерьёз, пусть твоя голова будет ясной.
Мариан расплылась в улыбке, целуя её палец, и Авелин тут же его отдёрнула, садясь на месте.
— Я займу ту же спальню, — выпалила она, быстро вставая.
— Можешь занять мою, — промурлыкала Мариан, поднимаясь на локтях и щерясь ещё шире. — Я не кусаюсь. Если только не захочешь.
— Рассказывай это кому-нибудь, кто ни разу не видел тебя в драке, — проворчала Авелин беззлобно и прибавила уже мягче: — Мы поговорим утром.
— Как пожелает мой капитан, — кивнула Хоук, салютуя неровно и улыбаясь чересчур довольно.
Авелин покачала головой, с трудом давя улыбку.