Work Text:
***
Гарри Поттер не помнил, как оказался на первом этаже.
Сегодня везение было на его стороне, так что за несколько часов блуждания по школе припрятанная в сумке мантия-невидимка не пригодилась. Поттер не нарвался на Филча или миссис Норрис, но испытывать судьбу дальше — не собирался.
Замедлив шаг, парень огляделся.
Как и всегда, в этой части замка никого не было. Неработающий туалет для девочек, где располагался вход в Тайную комнату — все еще вселял ужас в учеников Хогвартса, несмотря на тот факт, что события, предшествующие смерти василиска, произошли более четырех лет назад.
Поттер изредка заглядывал сюда, чтобы проведать Миртл. Рон и Гермиона не разделяли его инициативы, и еще ни разу не вызвались составить другу компанию. Впрочем, когда Поттер приходил на первый этаж, Миртл не обращала на него внимания и большую часть времени просто рыдала, пару раз порываясь затопить все вокруг. Но находясь здесь, Гарри чувствовал себя лучше и не волновался, что кто-то нарушит его уединение.
Это было как раз то, в чем Поттер нуждался сейчас. Он ведь не хотел возвращаться в факультетскую гостиную. За пять лет случалось многое, и гриффиндорская башня всегда воспринималась по-разному. Гарри с теплом вспоминал вечерние посиделки в мужской спальне на третьем и четвертом курсе. Тогда ребята ели конфеты “Берти Боттс”, болтали о всякой чепухе, играли во взрывающиеся карты и жаловались на профессора Снейпа.
К пятому году обучения спальня превратилась для Поттера в убежище. В тот период все вокруг считали его лжецом, Симус не пренебрегал резкими высказываниями, а “Пророк” пестрил провокационными заголовками.
Шестой курс начался для Гарри с Драко Малфоя.
Он не переставал прокручивать в голове тот инцидент в лавке “Горбин и Бэркес”. Гермиона и Рон были настроены скептично относительно слов Гарри о Малфое и называли его предположения притянутыми за уши.
Для Поттера все казалось предельно ясным.
Драко подражал своему отцу буквально во всем: копировал жесты, мимику, даже интонации. Он перенял его принципы и убеждения, вроде ненависти к маглорожденным и семье Уизли. В этом году Малфой и вовсе притащил в школу дурацкую трость с серебряным набалдашником и сломал Поттеру нос.
Гарри не видел ни одной причины сомневаться в том, что Драко планировал присоединиться к Пожирателям Смерти. Скорее всего, Малфой уже принял метку, либо собирался принять совсем скоро. Вот только у Гарри не было весомых доказательства причастности Драко к деятельности Волдеморта, так что заносчивый кретин находился вне зоны досягаемости.
Часть лета Гермиона провела в Норе, и за это время они с Роном стали ближе. Все чаще Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, находясь рядом с друзьями, словно нарушал хрупкое, едва зародившееся чувство. Конечно же, Поттер был рад за друзей, ведь Уизли и Грейнджер отлично дополняли друг друга, но какое место оказалось отведено Гарри в новом тандеме?
Признаться честно, это была одна из причин, почему Поттер предпочел прогуляться по замку поздним вечером. Они с друзьями планировали подготовиться к практическому заданию по Трансфигурации, но большую часть времени Рон неловко флиртовал, а Гермиона поучала его за кляксы на пергаменте.
Глубоко вздохнув, Гарри остановился возле туалета для девочек. Время близилось к полуночи, и нахождение за пределами гостиной становилось все более рискованным. В любом случае, Поттер не мог бегать от влюбленных друзей до конца дней.
Гарри собирался свернуть в южное крыло и двинуться в сторону башни, когда услышал Миртл. На первый взгляд, в ее воплях не было ничего странного, но Гарри нашел повод задержаться, чтобы проверить, все ли в порядке.
В тот момент, когда Поттер приблизился к двери, он понял, что в туалете находился кто-то еще. Этот человек, кажется, плакал, совершенно не сдерживая эмоции. Острое чувство стыда полоснуло по ребрам. Гарри прислонился спиной к холодному камню. Кто бы сейчас не находился по ту сторону двери, происходящее там — было его личным делом, и Поттер не имел абсолютно никакого права в это лезть. Следовало уйти немедленно. Гарри оттолкнулся от стены и выпрямился, планируя продолжить путь в гостиную, но замер, когда Миртл громко всхлипнула.
— Ты не должен этого делать, — в голосе привидения отразилось сильное волнение. Гарри закрыл глаза, втягивая носом воздух. Сердце набатом стучало в груди, словно он делал нечто запретное и в любой момент мог быть пойман с поличным. Ноги стали ватными, во рту пересохло, и он ощутил, как от стыда вспыхнули щеки. Поттер зарекся, что подождет еще пару минут. Гарри ведь должен был убедиться, что человек в туалете не собирался причинять себе вред, что не произошло ничего противозаконного. Если опасения не подтвердятся, он сможет спокойно продолжить свой путь. Впрочем, стоило Поттеру опустить напряженные плечи, воздух комом застрял в горле.
— Я не сомневался, что ты не поймешь, — надменные интонации коснулись сознания. Интонации, которые Гарри знал даже слишком хорошо, с самого первого курса. Не давая себе времени на размышления, Поттер принял решение и повернулся к двери.
Если по ту сторону находился Малфой, значит Гарри было дело до происходящего.
Но как только скрипнула входная дверь, а Миртл нырнула в один из сливных бачков, Поттер понял, что поторопился. Бурлящая в груди уверенность исчезла, оставляя за собой лишь приоткрытый рот и повисшие в воздухе слова. Его взгляд был устремлен на Малфоя. Драко стоял перед зеркалом, упираясь руками в края раковины, но уже в следующее мгновение стремительно поднял голову, сталкиваясь с отражением Гарри за своей спиной.
— Поттер, — Драко произнес это без единого звука, лишь тонкие губы шевелились, а эмоции сменяли друг друга на лице парня: сначала было удивление, затем, кажется, стыд, а после, буквально в следующее мгновение — злость. — Проваливай, — угрожающий шепот эхом отразился от стен туалета, а воздух стал липким и тяжелым, не позволяя Гарри произнести ни слова. В голове образовался вакуум, ведь на закатанных рукавах белой рубашки отчетливо виднелись пятна крови, а запястья Малфоя были покрыты темными, почти черными синяками.
Взгляд Гарри против воли опустился к его рукам.
Он… должен был уйти.
Палочка жгла задний карман брюк. Гарри был наготове, но проигрывал, ведь это он вломился сюда, одержимый идеей разоблачить Малфоя. Он планировал уличить парня в чем-то запретном, но оступился. Драко плакал, его одежда была перепачкана кровью, и эти следы на руках…
— Что произошло? — голос опередил рассудок и предательски дрожал.
Что произошло? Очень смешно. Думаешь, он скажет тебе?
— Ты оглох? — на этот раз Драко выгнул бровь, а на лице появилось знакомое с детства выражение. Он повернулся к Гарри всем корпусом и сделал уверенный шаг вперед — глупая попытка казаться сильнее, запугать противника, но в его дрожащей руке Гарри заметил палочку. — Убирайся отсюда, — по слогам, четко и ровно. Это давило. Сильно давило. Словно это не Малфой сейчас находился в проигрышном положении, не он оказался слаб и жалок, а Гарри, — и если хоть кто-то узнает о том, что ты видел…
Ха. Гарри хмыкнул, не успев проконтролировать себя. Ничего не изменилось. Это был все тот же Малфой, который трясся за собственную шкуру и боялся, что люди узнают о его слабостях.
— Я ведь не ты, и не побегу разбалтывать всем о том, что Драко Малфой рыдает по ночам в туалете, — ответил Поттер. Малфой сощурился в ответ на столь резкое заявление и крепче вцепился в палочку. Он дернулся назад, будто получил пощечину, а опасность, резонирующая в пространстве, стала ощутимее. Даже если Драко был трусом, он все еще мог причинить Гарри вред. Было чертовски глупо загонять его в угол и высмеивать тот факт, что Малфой плакал.
— Геройствуешь? — произнес Драко, направляя палочку на Поттера. Жесткий тон голоса отрезвил, а слизеринец окинул Гарри изучающим взглядом. — Что ты можешь сделать? Один? Без грязнокровки и Уизела?
— Я не собираюсь драться с тобой, Малфой, — он отступил, и это не было слабостью. Это было правильно. Поттер совершенно не имел помыслов к импровизированной дуэли в туалете. Тем более, с Малфоем. Особенно с ним. Впрочем, Гарри рефлекторно завел руку за спину и приготовился к защите. Какими бы ни были планы самого Поттера, Малфой мог придерживаться альтернативного сценария.
— Неужели? — Гарри видел, как шевелились его губы, словно в замедленной съемке. Он понимал, что Драко собирался произнести заклинание, но оказался быстрее.
— Экспеллиармус!
Малфой отлетел назад, когда Гарри выбил его палочку, и ударился лопатками о шершавую стену. Воздух с глухим звуком покинул легкие, и Драко схватился рукой за плечо, кривясь от боли. Убедившись, что парень не в состоянии дотянуться до своей палочки, Поттер неторопливо шагнул к нему. Их взгляды встретились. Серые глаза наполнились слезами, но ни одна капля так и не не скатилась по щеке. Малфою было больно, но он не собирался демонстрировать это Поттеру.
Стало страшно. Может, Гарри поторопился? Ведь сейчас он не был уверен в том, что Малфой собирался проклясть его. Поттер привык ожидать от Драко подвоха и старался действовать на опережение, но в сложившейся ситуации — именно Гарри напал на Малфоя, а не наоборот.
— Я… могу помочь, — тихо сказал он, и не дожидаясь ответа, опустился на одно колено перед слизеринцем.
— Отвали, Поттер, — Драко зашипел: то ли от боли, то ли от негодования. Он быстро дышал, а на лбу выступила испарина. Последствия произнесенного Поттером заклинания оказались существеннее, нежели он надеялся. Что если Гарри сломал Малфою руку?
— Не будь идиотом, — Поттер потянулся вперед, перехватывая запястье — не сильно, но ощутимо, и попытался применить сканирующие чары. Впрочем, Малфой не предоставил ему такой возможности, и как только пальцы коснулись почти прозрачной кожи с четкой вереницей синих вен, парень тотчас попытался вырваться. Он застонал в голос и зажмурился, ведь новая волна боли прошла через плечо незамедлительно. — Мне казалось, ты умнее.
— Заткнись.
Гарри попытался снова, и на этот раз Драко не сопротивлялся. Пушистые ресницы опустились, роняя четкую тень на бледные скулы. Перелома все-таки не оказалось, но плечо Малфой вывихнул. Поттер понадеялся, что заклинание, которому Луна научила его в начале года, сработает правильно, и судя по тому, с какой легкостью Драко смог вырвать свою руку из хватки, у него получилось.
— Я не собираюсь благодарить тебя за это, Поттер, — фыркнул Драко, намеренно отодвигаясь подальше. Гарри хотел сказать, что он и не ждал от Малфоя благодарности, да и, справедливости ради, вообще не был уверен, что слизеринец на нее способен, но предпочел промолчать. Сейчас Гарри интересовало нечто другое, ведь находясь достаточно близко к Драко, он мог различить еще несколько следов на его теле. Багровые синяки спускались от шеи к ключицам, скрываясь за воротом расстегнутой на несколько пуговиц рубашки. Внушительная рана на щеке покрылась тонкой корочкой, но прямо сейчас кровоточила.
— Кто это сделал? — произнес Гарри. Он знал, что Малфой понимал, о чем речь, ведь пристальное внимание Поттера не осталось незамеченным.
— Думаешь, я расскажу тебе? — растягивая гласные, спросил юноша. — Почему? Потому что святой Гарри Поттер снизошел до залечивания травмы, которую сам же нанес?
— Ты планировал напасть на меня.
— С чего ты взял, что я передумал?
Гарри захотел ударить Малфоя, но вместо этого он убрал свою палочку и сел рядом с Драко, привалившись спиной к стене. Раздраженный стон не заставил себя ждать.
— Что именно во фразе “проваливай, Поттер” было сложно для твоего понимания? — в голосе Драко разочарование смешалось с усталостью. Гарри бросил короткий взгляд в его сторону, но быстро отвернулся, не планируя отвечать на колкий вопрос.
Поттер уставился на свои ладони, размышляя о том, что ему делать дальше. Он хотел знать, кто сотворил с Драко подобное. Наверняка, это было как-то связано с Волдемортом и Пожирателями смерти.
Парень глянул на ладони Драко, отмечая что кожа на костяшках пальцев тоже была содрана.
— Тебе стоит показаться Помфри, — здравый смысл и неестественно бледный цвет кожи парня, подсказывал, что раны могли оказаться куда серьезнее. — Я сам позову ее, если ты… — стоило сдвинуться всего на пару дюймов, холодные пальцы впились в кожу, удерживая на месте. Гарри перевел взгляд сначала на руку Драко, крепко сжимающую его запястье, а затем на лицо.
— Не нужно никого звать, — прошептал Малфой, и Гарри растерялся. Он помнил случай на третьем курсе: тогда ссадина была незначительной, но Малфой превратил безобидную ситуацию в трагедию мирового масштаба. Разве сейчас, имея куда более серьезные повреждения, он не должен был в ужасе рвануть в Больничное крыло?
— Рана на щеке кровоточит, — с нажимом продолжил Поттер, и челюсти Драко сомкнулись.
— Я сказал не нужно никого звать, — по слогам отчеканил он.
— Почему? Боишься, что при таком раскладе придется рассказать, кто сделал это с тобой?
— Какого черта тебе вообще от меня нужно, шрамоголовый? Решил потешить самолюбие?
— Не обязательно говорить Помфри правду, — устало выдохнул Гарри. Он не знал ответа на вопрос Драко и не мог проследить логику в своих поступках, даже если бы попытался. Поттер не должен был оставаться в туалете на первом этаже, ведь то, что случилось с Малфоем, никак его не касалось. Даже если здесь был замешан Волдеморт, Гарри был последним из тех, кому Драко рассказал бы об этом.
— Никто мне не поверит, ясно? — ощетинился Малфой, разжимая хватку и убирая руку с запястья Гарри. — Завтра же весь Хогвартс будет болтать о том, что произошло, а я не хочу этого. То, что он сделал… Это не твое дело, — парень осекся, качая головой, голос звучал разбито и безнадежно, словно перемолотое в крошку стекло.
— Он? Кто это был, Малфой?
— Просто уходи, Поттер.
Наверняка, если бы речь шла о Волдеморте, тот не оставил бы на теле Драко и живого места. Значит, существовал еще один человек, который мог сотворить такое зверство. Малфой боялся его. Он волновался о том, что люди узнают, на какие жестокости этот человек способен.
Мерлин.
— Это был твой отец, верно?
— Да заткнись ты.
Драко сорвался, зарываясь пальцами в пепельные волосы. Он не отрицал слова Гарри, словно сил на то, чтобы дать отпор не осталось. Значит, Поттер оказался прав? Это сделал Люциус?
Притянув колени к груди, Малфой опустил на них голову. Острые плечи затряслись.
Тишина обрушившаяся на пространство пробирала до костей, а в голове Гарри роилось множество мыслей. Поттер совсем не умел поддерживать людей, и тем более, он не знал, как сделать это со своим школьным врагом — парнем, которого Гарри подозревал в причастности к деятельности Пожирателей.
— Я не буду звать Помфри, — процедил он, ощущая, как грудь сдавило от нехватки воздуха.
— Ну спасибо, — донеслось в ответ, и Гарри отлично представил, как малфоевские губы скривились в ухмылке, хоть и не видел лица парня.
— Почему он это сделал?
— Ты издеваешься? — Драко так резко вскинул голову, что Поттер вздрогнул. Увиденное вмиг заставило позабыть о том, о чем именно Гарри спросил. Глаза потемнели, наполняясь гневом, но в противовес этому, на щеках слизеринца застыли слезы. — Считаешь, я совсем отчаялся, чтобы обсуждать это с тобой?
— Я подумал, что…
— Ты подумал что? — фыркнул Малфой. — Кажется, ты забыл, что я ненавижу тебя, Поттер. Ты мне отвратителен, — он заговорил громче, подчеркивая значимость сказанного. — Дошло? Или еще раз повторить? — Гарри разомкнул губы, чтобы ответить, но слова так и не были озвучены. Он не знал, что сказать, ведь чистая ненависть Драко ощущалась кожей. Он смотрел в стальные глаза и видел в них только отвращение. Поттер позорно отвернулся, вперив взгляд в пол прямо перед собой. В очередной раз Гарри оказался слабее сломанного Малфоя. — О, я задел тебя? Как мило, — продолжил Драко, ощутив прилив сил.
— Думаю, лучше позвать не Помфри, а сразу Дамблдора. Что скажешь? — стараясь перенять ядовитые интонации, парировал парень. — Ты ведь так сильно боишься, что люди узнают правду. Что с тобой сделает Люциус, если они узнают? — Драко молчал. Он смотрел почти немигающим взглядом на Гарри и молчал, поэтому Поттер воспользовался шансом, чтобы закончить мысль. — Почему тебя вообще волнует это? Ты ведь его сын. Разве можно так поступить с родным сыном?
— Какое право ты имеешь судить моего отца?
— Судить? — черные брови взмыли вверх. — Возможно, для тебя это будет новостью, но родители должны любить своих детей, а не калечить их.
— Мой отец… — слова повисли в воздухе, но Гарри и так знал продолжение.
Любит тебя, верно?
Руки парня сжались в кулаки так, что стали видны сухожилия, и Поттер почувствовал острое желание поддержать Драко. Гарри лишился родителей в совсем юном возрасте, и не узнал, каково это — чувствовать их любовь. Разумеется, он верил в то, что мама с папой наблюдали за ним каждый день, но это было совершенно не одно и тоже. Малфой переживал не лучшие времена. Его отец был жив, но Драко точно так же не знал, каково это — чувствовать тепло, гордость, понимание. Люциус был мерзким ублюдком — Гарри знал об этом, но сегодня в очередной раз убедился в своих умозаключениях.
— Если он что-то делает, значит, я это заслужил, — задушено произнес Малфой.
— Он так думает, — Гарри нахмурился, — или ты?
Драко прожигал его взглядом еще пару секунд, прежде чем врезаться затылком в холодный камень, отворачиваясь. Он разжал кулаки и закрыл глаза, стремясь контролировать непрошенные слезы. Поттер не понаслышке знал это отвратительно чувство.
— Зови кого угодно. Плевать, — слово было выплюнуто в пустоту, вот только Гарри… не хотел никого звать. Да, он угрожал. Да, он мог претворить свои угрозы в жизнь, но тогда тот, кто придет, обязательно расскажет другим, и отец убьет Малфоя. Ведь Люциус был способен на это — Гарри не сомневался.
— Просто расскажи мне, — он перешел на шепот, и Драко тяжело вздохнул.
— Твоя жалость — последнее, что мне нужно, Поттер.
— Это не жалость. Я лишь хочу знать, что произошло.
В это мгновение Гарри был честен: как с Малфоем, так и с собой.
— Я не послушал его, перечил, ясно? — Драко сдался. — Какая разница? Он прав.
— Ты серьезно не понимаешь? — Гарри приподнялся, глядя на Драко, но лицо Малфоя стало непроницаемым. — Он не прав.
— Перестань это делать, — непоколебимым тон не оставил вариантов, и Гарри провел рукой по волосам. То, что случилось с Драко не касалось Волдеморта, а значит, Поттеру нечего было делать здесь.
— Почему ты так сильно ненавидишь меня? — пальцы впились в брючную ткань, когда слова соскользнули с языка, обходя предостерегающие импульсы мозга. — Потому что я отказался быть твоим другом? Выбрал Рона и Гермиону?
— Поначалу так и было, — произнес слизеринец, — но потом я осознал, что просто ненавижу тебя. Все дело в тебе, Поттер, — Драко посмотрел на Гарри и повел плечом, — так что ничего личного, но ты мне отвратителен, просто потому что ты — это ты, — Гарри соврал бы, сказав, что сказанное Малфоем не задело его. Разумеется, неприятно, когда кто-то ненавидит тебя, но намного проще, когда у этой ненависти есть конкретная причина. Он отвернулся, стараясь скрыть разочарование, наверняка отразившееся на лице. — Я задел тебя? — в голосе Драко вспыхнул интерес.
— Не слишком ли много чести? — Гарри огрызнулся. Наверняка, парень не нуждался в ответе.
— Я… сожалею? — прозвучало насквозь лживо.
— Не стоит, — хмыкнул Поттер. — У меня хотя бы есть друзья.
— Не всем так повезло с друзьями, как тебе, — согласился Малфой. — Подумать только. Фригидная Грейнджер и недоносок Уизли. Всегда мечтал о таких друзьях, — Гарри сжал челюсти до хруста. Поттер терпеть не мог, когда кто-то говорил гадости о тех, кто был ему дорог. — Ох, точно. Кажется, я забыл про малышку Уизли. Она готова ради тебя на всё, верно?
Гарри знал, что его молчание только сильнее распаляло Драко, но ничего не мог поделать.
— Откуда тебе вообще знать, что такое дружба? — все-таки выдавил Поттер. — Крэбб и Гойл находятся рядом только из-за денег и статуса твоего отца, — он злился, а когда Гарри злился, то стремился доставить боль оппоненту.
Малфой не нашел, что ответить, кривя губы — это была знакомая с детства защитная реакция. Гарри планировал достичь несколько иного результата, но уже оступился — не единожды. Оставив надежды вытянуть из Драко побольше информации, он предпочел заткнуться.
— Есть кое-что, чего я до сих пор не понимаю, Поттер, — Малфой вздохнул, привлекая внимание. Он попытался немного размять руки в запястьях, ведь долгое пребывание в одной позе доставляло дискомфорт, но тут же скривился от неприятных ощущений. — Какого черта ты еще здесь, когда давно выяснил то, что хотел? Неужели тебе и правда нечем заняться? С твоими друзьями? Или они слишком сильно увлечены друг другом, чтобы вспоминать о тебе?
— Не смей ничего говорить о моих друзьях.
Гарри сиюминутно пожалел о сказанном. Он мог не отвечать вовсе, но от осознания, что Драко попал в точку — недовольство стремительным импульсом прокатилось по нервным окончаниях. Разумеется, Малфой не знал всех подробностей, но без труда вычислил причину побега Поттера из гриффиндорской гостиной.
— Так я прав, герой?
Поттер не собирался продолжать этот диалог. Он притянул колени к груди и уткнулся в них подбородком, копируя позу Малфоя. Гарри понадеялся, что такой ответ удовлетворит Драко. Пусть думает, что ему удалось задеть Поттера.
Вслушиваясь в шум воды, бегущей по трубам, и тяжелое дыхание рядом, Гарри попытался выбросить из головы ненужные мысли. Малфой добился своего, а Поттер слишком устал, чтобы спорить с ним.
Парни просидели еще несколько минут в полной тишине, не произнося ни слова, но ни один из них не сдвинулся с места. Малфой вновь прислонился затылком к стене и прикрыл глаза, а Поттер старался контролировать внезапную пустоту, образовавшуюся внутри. Такое случалось раньше, когда он жил вместе с Дурслями, но тогда парень не знал, чем ее заполнить, по крайней мере до встречи с Роном и Гермионой. Друзья всегда помогали ему. Интересно, существовал ли хоть один человек, который мог помочь Малфою?
— Почему ты не уходишь? — Драко тоже устал. Он говорил сухо, почти без эмоций. — Я, конечно, понимаю, что ты тупой, но не настолько же, чтобы не понять элементарного. Я больше ничего не скажу тебе. Эй, Поттер, язык проглотил?
Малфой выждал пару секунд, но так и не получил ответа. Поттер видел, как сильно юношу трясло: от холода или от боли — неважно. Возможно, Драко просто пытался сдерживать свои эмоции. Гарри часто замечал это. Малфой всегда был безразличным или же язвительным, нежели честным.
Поттер понимал, что должен остановить себя, но проигнорировал предупреждающий сигнал здравого смысла. Коснувшись тыльной стороны бледной ладони, он неторопливо сжал руку Драко, переплетая их пальцы. Уйма противоречий нахлынула смертоносной волной, готовой похоронить Поттера под собой, но он не пошевелился.
Гарри хотел поддержать Драко. Почему именно так? Вряд ли он мог найти объяснение. Поттер невольно вспомнил, как Гермиона сжимала его ладонь в особо тяжелые моменты, когда слова казались лишь шумом, не способным что-то решить. Тогда Гарри ощущал поддержку, заботу и… возможно, тепло. Разве не эти чувства нужны были Малфою сейчас?
Вот только Гермиона была подругой Гарри, в то время, как для Драко — Поттер оставался врагом. Гарри помнил об этом и был убежден, что получит удар в челюсть или услышит возмущения Малфоя. Он ждал, когда Драко вырвет свою руку и скривится, давая понять, как сильно ему отвратительно общество Поттера, а тем более, его прикосновения. Гарри прокручивал этот вариант в голове, отсчитывая уже шестую секунду, но ничего не происходило.
Малфой не двигался, ресницы были опущены, а практически бескровные губы образовали прямую линию. Никаких эмоций на лице не отразилось, словно Поттера здесь не было, а даже если и был, то вся его поддержка воспринималась, как удары о глухую стену. Но затем произошло нечто, побудившее сердце Гарри пропустить удар. Малфой несильно сжал его ладонь в ответ. Они одновременно посмотрели друг на друга, и на целый миг во взглядах двух ненавидящих людей не было ненависти, однако, через секунду наваждение исчезло.
Драко выдернул свою руку и, морщась от боли, поднялся на ноги.
— Надеюсь, я избавлюсь от тебя на сегодня, Поттер.