Work Text:
Цзян Чэн сидел в машине, припарковавшись возле приюта для животных, и в который раз задавался вопросом, было ли это хорошей идеей. Подходящий ли сейчас момент, чтобы завести домашнего питомца? Приближались промежуточные экзамены, а там и до итоговых недалеко. Он взял восемнадцать кредитных часов в колледже в этом семестре, и из-за повышенной нагрузки был занят больше, чем когда-либо. С деньгами стало особенно туго, когда Вэй Усянь отказался продолжать делить с ним квартиру – очевидно, брат и сестра Вэнь нуждались в нём больше.
Но, как бы ни злился Цзян Чэн на то, что Вэй Усянь бросил его, даже не оглянувшись, он ужасно по нему скучал. Вдобавок ко всему, его сестра жила далеко вместе со своим мужем-павлином, его родители не стремились поддерживать с ним постоянный контакт, у него было мало друзей и, чёрт побери, Цзян Чэн был так одинок. Он хотел, чтобы по возвращении домой его кто-то ждал. Кто-то, с кем он мог бы общаться, кто-то, кому он был бы нужен, чтобы у него самого была причина встать с постели. Ему нужен был питомец. Приняв решение, Цзян Чэн покинул машину и направился к небольшому зданию напротив.
Стоило ему оказаться внутри, как его уши были атакованы какофонией лая множества собак, запертых в вольерах. Звук был лишь слегка приглушён закрытой дверью, находившейся за стойкой регистрации. Слева от стойки располагалась ещё одна дверь с мультяшным изображением кота. Симпатичная женщина поприветствовала Цзян Чэна, когда он приблизился к стойке.
– Добрый день, сэр. Чем я могу вам помочь? Вы хотели бы завести домашнее животное? – после того, как он кивнул, она продолжила: – Вас интересуют кошки или собаки?
Цзян Чэн вновь посмотрел на дверь, ведущую к собачьим вольерам. Ему очень хотелось пойти и посмотреть на них, но он просто… он просто не мог. Если бы он их увидел, то захотел бы забрать их всех домой, но Вэй Усянь настолько боялся собак, что буквально каменел при виде них. Если Цзян Чэн заведёт собаку, Вэй Усянь больше никогда не переступит порог его квартиры. И хотя его последними словами, адресованными брату, было: «Отлично, тогда просто уходи! Я больше никогда не хочу тебя здесь видеть!», на самом деле Цзян Чэн так не думал. Он хотел, чтобы Вэй Ин вернулся – если не вновь жить с ним, то хотя бы в гости. Он просто не знал, как сказать ему об этом, но был чертовски уверен, что завести собаку в глазах Вэй Усяня будет огромным «проваливай» с его стороны. Тем не менее, Цзян Чэн хотел пушистого товарища, мечтал об этом всю свою жизнь, но родители никогда не позволяли ему. Так что пусть это будет кошка; они не так уж сильно отличались от собак, верно?
Администратор наблюдала за ним, всё ещё ожидая его ответа.
– Значит, собаки? – наконец спросила она, устав ждать и заметив его взгляд в сторону собачьей двери.
Цзян Чэн заставил себя посмотреть на дверь с котом, а затем вновь на неё.
– Эм, нет, – сумел произнести он. – Я хотел бы завести кошку.
Она моргнула.
– У вас когда-нибудь были кошки?
Цзян Чэн покачал головой. Прежде чем она успела сказать что-либо ещё, из рации, прикреплённой к её поясу, раздался голос:
– Милли, нам здесь действительно нужна помощь.
Она ответила, подтвердив, что уже идёт, а затем снова обратила внимание на Цзян Чэна.
– Ах, эм, простите, мне нужно уйти. Эмм, если вы уверены, что заинтересованы в кошках, то можете пройти через эту дверь и познакомиться с теми, кого мы можем предложить прямо сейчас. Пожалуйста, не просовывайте пальцы сквозь прутья клеток, это может привести к заражению. Если вам кто-нибудь приглянется, один из работающих там волонтёров или сотрудников сможет вам помочь, – она бросила на него последний долгий взгляд и скрылась за дверью, ведущей к собачьим вольерам.
Цзян Чэн посмотрел ей вслед. Почему она выглядела такой встревоженной? Был ли он похож на человека, который не может позаботиться о кошке или, может быть, о домашнем питомце вообще? Разнервничавшись ещё больше, он покачал головой и вошёл в кошачью комнату. Как только за ним закрылась дверь, лай собак превратился в слабый гул. Должно быть, здесь есть звукоизоляция, чтобы кошки могли оставаться спокойными, подумал Цзян Чэн. Он начал осматриваться, переходя от клетки к клетке и глядя на всех котов и кошек, ждущих, когда кто-нибудь заберёт их к себе домой.
Хотя он никогда раньше не был особенно близок с кошками, никогда не заботился о них как о домашних животных и не имел друзей, у которых они бы были, его сердце сразу же потянулось ко всем маленьким, мягким существам, лишённым дома. Цзян Чэна охватило абсурдное желание забрать их всех к себе, хотя он, конечно, не мог этого сделать. Но он горячо надеялся, что все они скоро обретут владельцев.
Глядя на животных, Цзян Чэн понял, что понятия не имеет, кого ищет. Он действительно ничего не знал о кошках. Наблюдая за небольшой группой котят, резвящихся в клетке, он поймал себя на том, что улыбается. Они выглядели так, как будто им было весело, но Цзян Чэн не мог смириться с идеей разлучить кого-либо из них с их братьями и сёстрами. Также он предполагал, что котятам потребуется больше времени и внимания, как это было с щенками – что-то, чего его плотный график на самом деле не позволил бы. Это было бы несправедливо и жестоко по отношению к животному.
– Ну здравствуйте, могу я вам помочь? – раздался рядом с ним чрезвычайно весёлый голос.
Цзян Чэн слегка подпрыгнул, застигнутый врасплох невысокой пухленькой женщиной средних лет с торчащими во все стороны кудряшками, которая подкралась к нему, пока он наблюдал за котятами. Она ослепительно улыбнулась Цзян Чэну, излучая невероятное количество положительной энергии.
– Эм, может быть? – наконец сказал он. – Я хочу завести кошку.
Она кивнула, не указывая на абсурдность рассказа о том, что он хочет завести кошку, в то время как он буквально стоял в кошачьей комнате приюта для животных.
– Что ж, меня зовут Мэйбл, и я рада помочь. Какую породу вы ищете?
Цзян Чэн пожал плечами.
– Я… на самом деле, не знаю. Это моя первая кошка.
Каким-то невероятным образом она просияла ещё больше.
– Оу-у-у, ваша первая кошка! Это так прекрасно!
Мэйбл стремительно захватила одну из его рук в свои, и Цзян Чэн мучительно покраснел, напрягшись даже больше, чем обычно. Кем была эта дама?
– Я могу помочь вам сузить круг поисков, – уверенно заявила она, совершенно не замечая, как он буквально остолбенел от её натиска. – Вначале давайте определимся с тем, девочку вы предпочитаете или мальчика?
– Девочку, – автоматически ответил Цзян Чэн. Обдумав это, он пришёл к выводу, что не смог бы сказать, почему предпочёл бы взять именно самочку, лишь то, что в его случае это имело смысл. Все щенки, которые у него были до того, как его семья усыновила Вэй Усянь, являлись девочками.
– Хорошо. У нас есть несколько прекрасных дам, которые ищут дом! Вы хотели бы малыша, молодую взрослую или постарше?
На этот раз Цзян Чэн думал над ответом дольше. Он уже исключил котят из-за повышенной заботы, в которой те нуждались. Но какую именно взрослую кошку ему выбрать? Цзян Чэн знал, что пожилым животным иногда бывает трудно найти себе хозяина, так что, может быть, ему стоило выбрать одного из них? Но затем он почувствовал укол в груди, когда вспомнил, как сильно был расстроен, когда его щенков так внезапно забрали у него; ощущение мало чем отличалось от того, как если бы они умерли. Цзян Чэн не был уверен, что сможет взять животное к себе домой, заботиться о нём, привязаться к нему и тут же потерять его. Чувствуя признательность к людям, способным на такое, он наконец сказал:
– Думаю, молодую взрослую.
Мэйбл снова кивнула.
– Поняла. Последний вопрос: короткая или длинная шерсть? Длинная шерсть требует частого и тщательного расчёсывания, чтобы избежать колтунов, – пояснила она в ответ на его вздёрнувшуюся бровь.
– Ах, тогда лучше с короткой, – решил Цзян Чэн, вновь думая о своём графике. – Раз уж это моя первая кошка, – неуверенно добавил он, опасаясь, что его сочтут ленивым.
Впрочем, Мэйбл ничем не выдала подобных мыслей, а просто смело взяла Цзян Чэна за руку и повела по комнате, знакомя его с кошками. Некоторые из них прятались в домиках, застенчиво глядя на него из своих убежищ. Другие прижимались к прутьям клеток, даже просовывали лапы между ними, словно в безмолвной просьбе о ласке. Требовалась немая сдержанность, чтобы не тянуться к каждой клетке в стремлении погладить животных; Цзян Чэн напоминал себе о правилах, которые ему озвучили ранее. Все кошки казались ему милыми, насколько он мог судить, и Цзян Чэн не знал, как должен принять решение.
Однако последняя кошка, которую показала ему Мэйбл, была другой. Она была крупной, длинной и гладкой, с блестящей чёрной шерстью и огромными глазами цвета нефрита. Эта кошка не пыталась спрятаться, но и не приближалась к прутьям; вместо этого она величественно смотрела на Цзян Чэна с того выступа, на котором сидела в своей клетке.
– Это Реджина, – сказала Мэйбл. – С латыни её имя переводится как «королева». Действительно похожа, да? Она здесь уже довольно давно, дольше многих своих сородичей. Чёрным кошкам иногда трудно найти дом – невежественные люди думают, что они приносят неудачу, – женщина покачала головой. – В любом случае, Реджина попала к нам с улицы вместе с выводком котят около года назад. Их всех быстро разобрали, а она осталась, бедная девочка.
Цзян Чэн почувствовал, как у него сжалось сердце. Оставшаяся позади, в то время как её родные ушли, двигаясь дальше по дороге жизни. Звучало знакомо… Он сглотнул.
– Могу я познакомиться с ней? – спросил Цзян Чэн.
– Конечно! – Мэйбл открыла клетку, а затем отступила, давая ему возможность приблизиться.
Подойдя, Цзян Чэн понял, что понятия не имеет, как действовать дальше. Опираясь на свои знания о собаках, он протянул руку ладонью вниз, чтобы выяснить, не захочет ли она сначала его обнюхать. Кошка бегло понюхала его ладонь, а потом снова посмотрела на Цзян Чэна, как бы спрашивая: «Ну и?» Он повернул руку и начал почёсывать ей шею, и на мгновение Реджина приняла его ласку, прижавшись к ладони. После чего повернулась и укусила его.
– Ах! – вздрогнув, воскликнул Цзян Чэн.
– Оу-у-у, – заворковала Мэйбл рядом с ним. – Как мило. Она наградила вас маленьким знаком своей любви! Вы ей нравитесь!
Он с сомнением взглянул на женщину. Реджина теперь сидела, чинно облизывая лапу и умываясь.
– Вы… вы уверены? – спросил Цзян Чэн.
– О, безусловно, – заверила Мэйбл. – Обычно она не интересуется людьми, но вам позволила себя погладить. Она также довольно независима. Полагаю, вы студент?
Цзян Чэн кивнул.
– Старшекурсник. В следующем году поступлю в аспирантуру.
– Значит, занятой человек, – сказала Мэйбл с авторитетным кивком. – В вашем случае самодостаточное животное будет лучшим выбором, но у нас есть и многие другие. Хотите познакомиться с кем-нибудь ещё?
Цзян Чэн подумал о других кошках, мимо которых она его провела, а затем снова посмотрел на Реджину. Та по-прежнему пристально смотрела на него. Он взглянул на её информационную карточку. Дата поступления была такой, как и сказала Мэйбл: Реджина попала к ним почти год назад, и сейчас ей самой было около полутора лет. Какая несчастная судьба, подумал Цзян Чэн, провести свою молодость запертым в маленькой клетке только потому, что ты никому не нужен.
– Нет, – решительно сказал он. – Я хотел бы забрать её.
– Замечательно! – воскликнула Мэйбл, хлопая в ладоши. – О, я так рада за неё. И за вас, конечно! – она снова сжала его руку. Закрыв дверь клетки Реджины, женщина вытащила её информационную карточку из держателя, прикреплённого к прутьям. – Давайте приступим к оформлению. Вам нужно будет заполнить заявление на стойке регистрации, после чего его рассмотрят. Обычно это не занимает много времени, но в случае, если вы живёте на съёмной квартире, им нужно будет связаться с вашим арендодателем, чтобы убедиться, что вам разрешено иметь домашнее животное. Вам также понадобится переноска, чтобы отвезти кошку домой, потому что в противном случае мы не позволим ей уйти – это небезопасно для животного, вы понимаете. Конечно, вам также понадобятся припасы, – беспрерывно болтала Мэйбл, заставляя Цзян Чэна быстро моргать в попытке не упустить ничего из её восторженной речи. – Предполагаю, у вас ещё ничего нет?
Цзян Чэн покачал головой, задаваясь вопросом, поступил ли он глупо, не подумав об этом заранее. Это было не то чтобы спонтанное решение, но и не совсем продуманное. Он просто размышлял об этом, а затем, проснувшись субботним утром, решил, что хочет сделать это до конца выходных, сел в машину и поехал.
– Не проблема, – совершенно невозмутимо ответила Мэйбл. – Мы сотрудничаем с зоомагазином по соседству. Пока администратор обрабатывает вашу заявку, вы можете купить там всё, что нужно. Если требуется помощь, я буду рада сопровождать вас! – она вновь просияла улыбкой.
Часть его хотела отказаться, слегка ошеломлённая её общительностью, но вновь возникло смутное ощущение, что ему некомфортно действовать одному в этом начинании, а Мэйбл была ему очень полезна, если не слишком.
– Я был бы признателен, – наконец сказал Цзян Чэн, вынудив себя улыбнуться.
~~~
Спустя примерно полтора часа он был более чем ошеломлён и потратил непристойную сумму денег, выйдя из зоомагазина нагруженным переноской (У этой модели есть ремень безопасности; осторожность превыше всего!), лотком (Лучше закрытый, она захочет уединения!), наполнителем (Комкующийся, дорогой, так наполнитель будет оставаться свежим дольше!), совком для уборки (Потратьтесь на металлический, пластиковые так легко ломаются!), несколькими мисками для еды (Выберите керамические или стальные, чтобы избежать роста бактерий!), фонтанчиком с водой (Говорю вам, дорогуша, свежая вода всегда гораздо привлекательнее!), ошейником (На случай, если она, не приведите боги, заблудится, ошейник даст знать окружающим, что у неё уже есть дом!), расчёской (Лучшая защита от клубьев шерсти по всему дому!), несколькими игрушками (Вы же не хотите, чтобы ей было скучно!), кошачьим деревом-когтеточкой (Она сможет обозревать свою территорию и улицу, и это также спасёт ваш диван!), едой (Проверьте ингредиенты, вы ведь хотите, чтобы она питалась здоровой пищей!) и кошачьими угощениями (Что ж, мы все время от времени хотим немного печенья!). Цзян Чэн загрузил всё это в свою машину, а затем вернулся в приют, чтобы подписать договор (заодно поклявшись никогда не удалять ей когти и не выпускать на улицу без присмотра), после чего забрал свою новую питомицу. Не успел он опомниться, как уже устраивал и пристёгивал её переноску на заднем сидении своей машины. Цзян Чэн нервничал, но в то же время пребывал в радостном воодушевлении.
– Пора ехать домой, ваше высочество, – сказал он с лёгкой улыбкой.
Реджина не обращала на Цзян Чэна особого внимания, оглядываясь по сторонам с широко распахнутыми глазами и выглядя немного взъерошенной. Как только он завёл машину и поехал, она начала выть – громко, душераздирающе и отчаянно. Цзян Чэн оглядывался через плечо на протяжении всего пути домой, слегка встревоженный этим звуком. Всем собакам, которых он знал, нравилось ездить в машинах. Отличались ли в этом кошки? Видимо да, потому что Реджине определённо не нравилось.
– Ну, ну, – неловко пытался утешить её Цзян Чэн, мёртвой хваткой вцепившись в руль, в то время как каждый вой подталкивал его всё ближе и ближе к грани собственного отчаяния. – Мы почти дома, – он надеялся, что эта реакция не была каким-то предзнаменованием.
Когда они наконец добрались до дома, Цзян Чэн занёс всё внутрь и идеально расставил по местам для своей питомицы, прежде чем заняться Реджиной. Он открыл дверцу переноски, и… она не вышла. Цзян Чэн нахмурился. Судя по количеству шума, который она издавала по дороге домой, он полагал, что кошке не терпится вырваться за пределы своей темницы. Он присел, чтобы взглянуть на неё, и Реджина зашипела. Возможно, ей нужна помощь, подумал Цзян Чэн. Он потянулся к Реджине с намерением вытащить её, но был встречен чем-то вроде злобного, ужасающего… рычания? Кошки умеют рычать?
Чем бы ни был этот звук, он был более пугающим, чем любое собачье рычание, которое он когда-либо слышал, поэтому Цзян Чэн шустро отдёрнул руку. Ему было немного обидно, что она вела себя так неприветливо сейчас, но он сказал себе не принимать это на свой счёт. Он ведь понравился ей в приюте. Вероятно, в данный момент Реджина была просто взбудоражена, и ему следовало оставить её в покое, чтобы она двигалась в своём собственном темпе.
Он прекратил попытки и занялся своими делами, приготовил обед, затем помыл посуду. Цзян Чэн регулярно проверял её, и всякий раз кошка всё ещё сидела в переноске. В конце концов, когда он уселся делать домашнее задание, оглянувшись в очередной раз, он понял, что Реджина вышла. Взволнованный, он вскочил и отправился искать её по квартире. Однако куда бы Цзян Чэн ни заглянул, так и не смог её найти.
Он нахмурился, пытаясь сообразить, что с ней могло случиться. Ей никак бы не удалось выбраться наружу, но складывалось впечатление, что кошка исчезла. Прежде чем он успел продолжить поиски, ему позвонила мать. Вздохнув, Цзян Чэн ответил на звонок и потратил следующий час или около того, выслушивая претензии о том, что он не справляется так же хорошо, как Вэй Усянь – что было обычным явлением, которое не прекратилось после того, как он покинул дом и уехал учиться в колледже, несмотря на все его отчаянные надежды.
Когда его наконец-то, наконец-то соизволили отпустить, Цзян Чэн вновь осмотрел свою квартиру. Было уже поздно, поэтому он знал, что скоро должен будет лечь спать. Он так и не смог найти Реджину, но обнаружил, что её миска с едой была почти пуста, а в лотке лежало несколько «депозитов». После тягостного разговора с матерью очевидное игнорирование со стороны его новой питомицы было похоже на удар ниже пояса. Цзян Чэн предвкушал что-то более похожее на то, что он испытывал, общаясь с собаками – существами, наполнявшимися безграничной энергией и радостью при виде него. Может быть, кошки просто были другими? Но как они в таком случае могли быть такими популярными животными? Уповая на то, что завтра всё изменится, Цзян Чэн наполнил миску едой, почистил лоток и рухнул в свою постель.
~~~
На следующий день ничего не изменилось. К вечеру он так и не увидел Реджину, хотя каким-то образом ей удалось снова опустошить свою миску и ещё раз сходить в свой лоток. В какой-то момент он заметил подозрительно похожий на кошку комок под одеялом в своей постели, но, учитывая, какое раздалось зловещее рычание, когда Цзян Чэн прикоснулся к нему, он решил отложить расследование на более позднее время. Только тогда, когда он наполнял её миску во второй раз за день, Цзян Чэн наконец увидел её! Реджина забралась на верхушку своего кошачьего дерева и сгорбилась, внимательно наблюдая за ним своими глазами-бусинками.
– Реджина! Иди сюда, девочка! – попытался позвать её Цзян Чэн, помахав рукой.
Кошка медленно моргнула и не сдвинулась ни на дюйм.
Хорошо, значит, кошки и вправду нечасто приходят, когда их зовут. Цзян Чэн знал это; он не был полным дураком. Цзян Чэн медленно подошёл к дереву и протянул руку. Реджина понюхала его ладонь, едва ощутимо пощекотав кожу, и вновь отстранилась. Он начал гладить её шею, но спустя пару секунд кошка спрыгнула и направилась к своей миске.
Цзян Чэн старался не расстраиваться. Всё требует времени, сказал он себе; ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к своему новому дому. Он лишь хотел, чтобы она позволила ему обнять себя. Ему предстояла тяжёлая неделя, и Цзян Чэн скучал по тёплым объятиям своей сестры и весёлым поддразниваниям брата, которые всегда помогали ему пережить трудные времена. Он так устал от одиночества.
Погружённый в свои мысли, он начал переодеваться в пижаму, но прежде, чем он успел закончить, на него напали. Цзян Чэн издал задушенный вопль, когда маленькие колючие когти вонзились в его ноги, а размытое чёрное пятно взлетело вверх по его бедру и начисто стянуло штаны с его задницы.
– Какого хрена? – воскликнул он, стараясь не упасть на то, в чём теперь признал Реджину. Кошка лежала на полу у его ног, наполовину завернувшись в его штаны, и боролась с завязками, стараясь перегрызть их. – Реджина! – воскликнул Цзян Чэн. Он потянулся вниз, чтобы попытаться вернуть пленённую одежду, и был встречен вихрем когтей и зубов. – Ай! Отдай мне эти… Ауч! Нет… отпусти… ты… маленький… демон!
Наконец, ему удалось освободить штаны достаточно, чтобы натянуть их обратно, и Цзян Чэн попытался отступить, придерживая их за пояс, чтобы они не соскользнули снова. Реджина преследовала его, всё ещё претендуя на завязки, которые болтались у неё перед глазами. Цзян Чэн споткнулся о торшер, едва успев поймать его до того, как тот бы упал.
– Агрх! Остановись, это НЕ игрушка! Я купил тебе игрушки!
Однако она была неумолима, гоняясь за ним по спальне. В конце концов, Цзян Чэн поспешно заправил завязки внутрь штанов, стараясь не обращать внимания на то, как они щекотали его бёдра. Как только её цель скрылась из виду, Реджина немного успокоилась, хотя её зрачки всё ещё оставались расширенными. Кошка изучающе уставилась на него на мгновение, – а Цзян Чэн уставился на неё, – прежде чем повернуться, взмахнув хвостом, и убежать прочь. Она грациозно запрыгнула на своё дерево, чтобы тут же отнюдь не грациозно плюхнуться на бок и начать вылизываться.
Цзян Чэн просто продолжал пялиться на неё ещё несколько мгновений.
– Какого хрена? – пробормотал он себе под нос, оглядывая все маленькие царапины и укусы, покрывающие теперь его руки и предплечья. Он не знал, испытывать ли ему ужас от того, что на него только что напала собственная кошка, или восторг от того, что она наконец-то немного пообщалась с ним. Цзян Чэн остановился на чём-то среднем и забрался в постель, но уже через секунду выпрыгнул оттуда с криком ужаса, когда его нога коснулась чего-то мокрого.
– Фу, что? Что это такое? – воскликнул он, снова включив свет и откинув в сторону одеяло. Увидев, что именно так его испугало, Цзян Чэн побледнел. Там, у изножья его кровати, на когда-то чистых простынях, лежала кучка кошачьей блевотины с комком шерсти посередине. Он кинул полный предательства взгляд на Реджину через дверной проём спальни. Та по-прежнему сидела на своём дереве, но наблюдала за ним вместо того, чтобы чиститься. Выражение её лица можно было почти счесть за презрение, как будто Цзян Чэн не имел права жаловаться на то, что она испачкала его постель. – Я… я просто… почему? – простонал Цзян Чэн. Кошка, разумеется, ничего не ответила, вместо этого повернувшись к нему задом, прежде чем вновь усесться и посмотреть в окно.
Вздохнув, Цзян Чэн приступил к утомительному процессу замены грязных простыней.
– Больше никаких привилегий в моей спальне для тебя, – объявил он Реджине, проходя мимо неё по пути к стиральной машинке. Постелив свежие простыни, Цзян Чэн с решительным щелчком закрыл дверь, забрался в постель и после долгих ворочаний наконец уснул. На несколько часов.
Около трёх ночи он проснулся от ужасного воя, который прорвался сквозь его сны и силой вернул его к бодрствованию. Спотыкаясь, Цзян Чэн выбрался из постели, подбежал к двери и распахнул её настежь.
– Что? – воскликнул он, обнаружив Реджину, сидящую за дверью и выжидающе смотрящую на него.
Она перевела взгляд с Цзян Чэна на спальню, потёрлась головой о дверной косяк, а затем развернулась и ушла.
– Хах? Погоди-ка минутку, – потребовал Цзян Чэн. Он сделал несколько шагов за ней, но кошка быстро метнулась прочь, скользнув под диван. Застонав, Цзян Чэн отказался от погони и вернулся в свою комнату, вновь закрыв дверь. Он забрался обратно в постель и горячо взмолился о сне. Цзян Чэн и в обычном состоянии был довольно раздражительным; лишившись нормального количества сна, он становился почти невыносимым и знал это. Однако стоило ему начать засыпать, как раздался ещё один вой:
– Мроооу!
– Реджина, если ты не прекратишь, я сломаю тебе ноги! – вскричал Цзян Чэн, снова поднявшись и бросившись к двери. Кошка вновь ждала его у порога, когда он распахнул дверь. И снова она не сделала ни единой попытки войти. Просто посмотрела внутрь и на него. Цзян Чэн смотрел на неё в ответ и буквально чувствовал, как она ставит ему ультиматум. Держи эту дверь открытой, или я буду делать это всю ночь напролёт. Как ты думаешь, кто сломается первым, человек? Цзян Чэн вздохнул и оставил дверь открытой, прежде чем забраться обратно в постель. Он знал, когда стоило признать поражение. Реджина ушла, очевидно, довольная тем, что добилась своего, и совершенно не беспокоящаяся, что настроила своего владельца на плохой, изнурительный завтрашний день.
~~~
Спустя пару дней Цзян Чэн обнаружил, что всё больше отчаивается. Привыкнуть к жизни с Реджиной оказалось сложнее, чем привыкнуть к жизни с Вэй Усянем, а он никогда не думал, что снова столкнётся с чем-то таким трудным. Она была весьма придирчива, и, если что-то её напрягало, Реджина обязательно давала ему знать. Однажды она сидела и выла несколько минут, пока он наконец не заставил себя оторваться от домашнего задания, чтобы посмотреть, что не так. Кошка сидела перед своим фонтанчиком и осуждающе посмотрела на Цзян Чэна, когда он подошёл. На дне чаши лежало пять кусочков корма, раздувшихся гораздо больше своего изначального размера из-за всей впитавшейся в них воды.
– Ну, это ты их туда забросила! – воскликнул Цзян Чэн. Тем не менее, он полез в воду, достал размокшие кусочки еды и выбросил их, после чего вымыл руки. Судя по всему, удовлетворившись, Реджина ушла, взмахнув хвостом, не соизволив не то что поблагодарить – даже, собственно, попить! Но нет, этот «кризис» нужно было разрешить немедленно, бормотал себе под нос Цзян Чэн, возвращаясь к своему столу.
И это не ограничивалось чем-то подобным. Последние несколько дней были удивительным приключением, полным открытий в познании кошачьего мира. Его питомица была очень сдержанной, совсем не похожей на собаку, которая постоянно требовала внимания своего хозяина (и, если уж на то пошло, «хозяин» едва ли являлось верным термином для его отношений с Реджиной; «слуга» было более точным).
Она вроде как подпустила Цзян Чэна к себе, но совсем немного. Как только кошка привыкла к квартире и перестала всё время прятаться, она стремилась находиться в той же комнате, которую занимал Цзян Чэн в любой момент времени, но избегала сидеть у него на коленях, предпочитая вместо этого небольшую близость. Реджина могла потерпеть ласку от него, но время и продолжительность были полностью на её усмотрение, и она не удосуживалась предупреждать Цзян Чэна о том, что её терпение кончилось, хотя он чувствовал, что начинает лучше понимать, чего она хочет, и обнаружил, что стремится угодить ей.
Цзян Чэн был удивлён, обнаружив, что, несмотря на её замкнутый характер, Реджине нравилось спать вместе с ним, хотя она никогда не укладывалась в постель одновременно с Цзян Чэном, что было довольно неудачно. Примерно в четыре утра она будила его, прохаживаясь по подушке, иногда наступая ему на лицо, а иногда дёргая за волосы, прежде чем уйти и улечься у него в ногах. В этот момент Цзян Чэн должен был оставаться совершенно неподвижным; одно неверное движение – и Реджина безжалостно набрасывалась на его ноги, потому что, конечно, они не могли быть ничем иным, кроме как монстром, притаившимся под одеялом.
Также была шерсть. Повсюду. Шерсть была на его одежде, каким-то образом умудряясь бросить вызов гравитации и налипнуть на него, так как Реджина редко позволяла ему обнимать себя. Кошка также использовала любую возможность, чтобы посидеть на его чистой одежде, однажды даже воплотила в жизнь мечту о том, чтобы уютно устроиться в корзине с чистым бельём, которую Цзян Чэн неблагоразумно оставил без присмотра, из-за чего у него чуть не случился сердечный приступ, когда она внезапно вырвалась из корзины, едва стоило ему вернуться к своим делам.
Вдобавок ко всему, каждая поверхность в его квартире, казалось, начала обрастать собственной шерстью. Цзян Чэн пытался не отставать в её чистке, но это было бесконечно! Он вычёсывал, вычёсывал и вычёсывал Реджину, и всё же за время уборки мог в итоге насобирать не один пучок шерсти, из которой при желании мог бы собрать себе целую другую кошку. Он не мог поверить, что одна кошка была способна сбрасывать столько шерсти; казалось, что та просто не желала оставаться на Реджине. В один из тех немногих случаев, когда она позволила Цзян Чэну обнимать себя дольше тридцати секунд, зазвонил его телефон, явно напугав её до чёртиков; она как будто взорвалась, вырвавшись из его рук и оставив небольшое облачко чёрной шерсти, покрывшее его с ног до головы – прекрасное дополнение к красным полосам, которые когти Реджины запечатлели на его коже в её стремлении к безопасности.
Руки Цзян Чэна теперь постоянно были покрыты мелкими царапинами, потому что Реджина, казалось, всегда была настроена на драку. Драку из-за того, что её слишком долго вычёсывали (Сиди смирно, умоляю тебя; это важно!), слишком долго держали на руках (Я просто хотел обнять тебя…), слишком долго гладили (Ты наслаждалась этим буквально секунду назад!), чесали животик (Ты же только что перевернулась и предложила доступ! Это ловушка!), из-за шнурков теннисных ботинок, которые он пытался завязать (Пожалуйста, просто позволь мне пойти на пробежку!), из-за угощения, которое он пытался предложить ей (Я уже собирался дать это тебе!), из-за его собственной еды, которую он пытался съесть (Фу! Это моё; ешь свою чёртову еду!), из-за пипидастра, которым он пытался смахивать пыль и шерсть (Агрх, не мешай, или ты будешь пипидастром!), и т.д. и т.п.
Однако, честно говоря, он не мог не улыбаться с чем-то вроде нежности, глядя на все рубцы и порезы, усеивавшие его руки. Реджина была вспыльчивой маленькой женщиной, которая не терпела ничего меньшего, чем, по её мнению, она заслуживала, и это немного напоминало Цзян Чэну о его собственной негативной репутации, которой, как он знал, он был известен. Что ж, может быть, никто больше не хотел терпеть их общество слишком долго, но они вдвоём могли сражаться друг с другом до скончания времён, потому что каждый из них понимал, каково это – всегда быть на грани гнева.
Однажды днём Цзян Чэн поймал себя на том, что изучает её, и ощутил противоречие. С одной стороны, Реджина была не совсем той верной, любящей спутницей, о которой он мечтал, но с другой стороны, она была личностью и никогда не позволяла считать её чем-то вроде забавы. И в каком-то смысле было приятно, что она могла довольствоваться тем, чтобы самостоятельно позаботиться о себе, когда Цзян Чэн был занят своей учёбой и другими обязанностями, но также и угнетало, когда она действительно не хотела уделять ему никакого внимания. Иногда казалось, что он совершил ошибку, а иногда – что сделал правильный выбор.
Реджина обратила на Цзян Чэна свои большие круглые глаза и принялась созерцать его, словно тоже оценивала, нашла ли она хорошего спутника жизни в его лице. Кошка медленно моргнула и прищурилась, а затем отсалютовала ему задней ногой, задрав её в воздух, чтобы приступить к вечерним водным процедурам. Каким удовольствием было бы иметь возможность читать её мысли, подумал Цзян Чэн, потягиваясь и отправляясь готовиться ко сну. Его питомица казалась достаточно довольной, и, в конце концов, это было всё, на что он мог надеяться.
~~~
Услышав стук, Цзян Чэн открыл входную дверь, чтобы поприветствовать своего друга Не Хуайсана. Хуайсан дружелюбно улыбнулся ему, однако ответное приветствие замерло на его губах, когда он внимательнее посмотрел на Цзян Чэна.
– Цзян-сюн, что случилось с твоей одеждой? – спросил он.
Цзян Чэн нахмурился и окинул взглядом свой наряд, полностью покрытый кошачьей шерстью.
– Завёл кошку, – пробурчал он, закрыв дверь за другом.
Хуайсан недоверчиво взглянул на него, следуя за Цзян Чэном в гостиную.
– Но… ты ведь любишь собак…
Цзян Чэн неловко пожал плечами.
– Да, но Вэй Усянь их боится. А я хотел домашнего питомца.
Хуайсан достал сложенный веер и задумчиво постучал им по подбородку.
– Я думал, ты злишься на Вэй-сюна.
Цзян Чэн вздохнул.
– Я злюсь! – он стиснул зубы, споря сам с собой о том, стоит ли говорить об остальных своих чувствах. Однако Хуайсан был настолько проницателен, что, вероятно, всё равно бы догадался. Лучше просто признаться и покончить с этой темой. – Но я также хочу, чтобы он вернулся, – пробормотал Цзян Чэн, – а он не придёт, если здесь будет собака, – они оба плюхнулись на диван, и Цзян Чэн начал искать по телевизору канал, который они собирались посмотреть.
Хуайсан изящно распахнул свой веер и застенчиво прикрылся им, скрывая ухмылку.
– Оу, только посмотрите на Цзян Чэна, такой милый и заботливый брат.
– Ты… – Цзян Чэн поднял подушку в воздух, собираясь бросить её в Хуайсана, но вдруг побледнел. – Убери это! – прошипел он, лихорадочно указывая на декоративную подвеску, украшающую веер Хуайсана. – Реджина убьёт тебя, чтобы добраться до этого.
Хуайсан вскинул бровь.
– Твою кошку зовут Реджина? – он оглядел комнату в поисках питомицы и тревожно сглотнул, когда наконец заметил её. Реджина, сидевшая на вершине своего дерева, смотрела прямо на него широко раскрытыми глазами, низко пригнувшись, в то время как её зад покачивался высоко в воздухе. Она вся словно вибрировала, приготовившись к нападению. Хуайсан торопливо захлопнул веер и спрятал его в сумку. – Она, э-э-э, она определённой кажется пугающей, – заметил он.
Цзян Чэн вздохнул.
– Ты и половины не знаешь, – он поделился с другом своим новым опытом в роли владельца кошки, а также похвастался укусами и царапинами на руках.
Хуайсан в смятении взглянул на него, когда он закончил.
– Почему бы тебе тогда просто не избавиться от неё? Вернуть её обратно в приют?
Цзян Чэн был потрясён.
– Я пообещал ей, что у неё всегда будет дом, и сдержу своё слово. Несмотря ни на что, – тихо добавил он, мягко взглянув на Реджину, – я её не покину, – Цзян Чэн оглянулся и увидел, что Хуайсан ошеломлённо смотрит на него. – Кроме того, – он фыркнул, поспешно пытаясь вернуть своему лицу надменное выражение, – я не собираюсь возвращаться в этот приют, поджав хвост, словно проиграл какую-то схватку! – Цзян Чэн пытался сверлить Хуайсана взглядом, надеясь, что друг воздержится от поддразниваний, блеск которых он мог видеть в его глазах.
– Ве-е-ерно… – протянул Хуайсан. Но прежде, чем друг успел сказать что-то ещё, он запнулся, а затем уткнулся лицом в локоть, несколько раз чихнув.
Цзян Чэн с отвращением отпрянул, ожидая, пока Хуайсан закончит, прежде чем снова осторожно наклониться вперёд.
– Только не говори мне, что у тебя аллергия на кошек, – сказал он. Просто предоставьте ему шанс, и он выберет питомицу, рядом с которой не сможет находиться его единственный близкий друг. Ну разумеется.
Хуайсан отмахнулся от его беспокойства.
– Нет-нет, ничего такого. Я просто чувствовал себя немного нехорошо последние пару дней. Может быть, подхватил небольшую простуду.
Цзян Чэн прищурился.
– И притащил свои микробы в мой дом, – сухо сказал он.
– Цзян-сюн, – наигранно захныкал Хуайсан, патетически рухнув на плечо Цзян Чэна, – не будь злы-ы-ым. Я тебя не заражу. Ты будешь в порядке.
~~~
Цзян Чэн судорожно откашлялся, прежде чем посмотреть на себя в зеркало и увидеть воспалённые глаза, красный нос, пятнистое лицо и бледные губы. Он не был в порядке. Отправив серию жестоких сообщений с угрозами убить Не Хуайсана при следующей же встрече, – которая состоится, как только комната перестанет вращаться, – Цзян Чэн неуклюже вывалился из ванной обратно в гостиную. Он с тоской взглянул на диван. Ему ничего не хотелось больше, чем рухнуть на него и уснуть, но у него было четыре занятия по пятницам (о чём, чёрт возьми, он думал, когда составлял расписание на этот семестр?).
Одна только мысль о том, чтобы не пойти занятия, заставляла Цзян Чэна слышать голос его матери, кричащий в его голове, что он не может позволить себе пропустить ни одного дня, что он не может позволить себе отстать от Вэй Усяня, что он недостаточно умён, чтобы суметь идти в одном темпе со всеми, пропустив целую лекцию, что он будет таким большим разочарованием для их семьи, если так поступит, что он не может расслабляться сейчас, потому что в будущем ему будет ещё сложнее, и что ему лучше узнать раньше, чем позже, что такое ответственность.
Цзян Чэн тяжело вздохнул, что спровоцировало ещё один приступ кашля, после чего вернулся в свою спальню за одеждой. Он выбрал свои самые тёплые брюки и свитер, а затем накинул сверху пальто и шарф, надеясь, что ему не станет хуже. Подхватив свой рюкзак, Цзян Чэн направился к двери, и был удивлён, увидев, как Реджина спрыгнула со своего кошачьего дерева и подошла к нему.
– Мроур? – спросила она.
Цзян Чэн неуверенно наклонился и почесал её за ушами. Кошка в ответ боднула его руку, прежде чем подняться на задние лапы, упираясь передними в его ногу. Цзян Чэн почувствовал, как его губы задрожали при виде этого: безусловно, это было самое дружелюбное их общение с тех пор, как он привёл её домой несколько недель назад.
– Я должен идти девочка, – хрипло сказал он Реджине, почёсывая её под подбородком. – Увидимся через несколько часов. Хорошего дня, – он осторожно подтолкнул её обратно на пол и выпрямился, пошатываясь, после чего выскользнул за дверь, направившись на занятия.
~~~
К концу своей последней лекции Цзян Чэн перешёл от ощущения, что он ужасно себя чувствует, к размышлениям, – возможно, несколько излишне драматичным, –не умирает ли он. Всё его тело болело, и он адски устал. В течение последнего часа Цзян Чэн мог думать только о супе своей сестры Яньли и о том, как она всегда готовила его для него, когда что-то его расстраивало, и уж точно всякий раз, когда он болел.
Тёплые воспоминания о том, как сестра укладывала его в постель, когда он был маленьким, и кормила с ложечки супом, пока он не засыпал, согревали сердце Цзян Чэна, и в то же время наполняли его горьким разочарованием, потому что теперь они были взрослыми, и, конечно, она вышла замуж, уехала и создала свою собственную семью с новорожденным сыном, на которого теперь была направлена вся её любовь и забота. Так и должно быть, убеждал себя Цзян Чэн.
Версия заботы Вэй Усяня о больном человеке резко отличалась от версии Яньли, поскольку он имел склонность впадать в хаотическое состояние, в результате чего забывал по крайней мере половину вещей, в которых нуждался больной, когда он убегал, чтобы найти что-то ещё. Возможно, менее эффективно, но всё ещё утешительно. Но ему не суждено было получить такую заботу от Вэй Усяня, потому что тот переехал к другим, которые теперь были для него важнее. Кроме его брата и сестры, больше некому было позаботиться о Цзян Чэне, за исключением, формально, его родителей, но мысль о том, что кто-то из них будет сидеть у его постели, пока он болеет, вызвала бы у Цзян Чэна горький смех, если бы это не грозило причинить ещё больше боли его горлу и лёгким.
Он удручённо плёлся сквозь холодный зимний ветер в свою квартиру, подавленный перспективой провести выходные больным, одиноким и несчастным. Но в то же время он злился на себя за то, что хотел, чтобы кто-то пришёл и позаботился о нём. Цзян Чэн был взрослым мужчиной, он не мог усесться и заплакать, словно ребёнок! Он должен был быть в состоянии приготовить себе суп, чай или что-то ещё и просто переждать болезнь, пока ему не станет лучше. Он не нуждался ни в ком другом, уж точно не тогда, когда будет лишь доставлять им неудобства!
Наконец-то, наконец-то, Цзян Чэн вернулся в свою квартиру. Он прошаркал внутрь, в первую очередь подойдя к миске Реджины, чтобы наполнить её ужином, затем сделал чай, прежде чем донести себя до дивана и упасть на него. Цзян Чэн выпил его слишком быстро, обжигая себе рот, но всё, чего он хотел, это наконец прилечь. Когда чай закончился, он улёгся и подтянул к себе ноги, накинул сверху одеяло, которое сшила ему сестра, и впал в вялую дремоту. Прежде чем Цзян Чэн смог уснуть, он внезапно почувствовал лёгкое давление на ноги, которое постепенно перемещалось по его телу. Затем он ощутил, как что-то защекотало его лицо, и открыл глаза, увидев Реджину, которая смотрела на него, слегка касаясь усами его щеки.
– Мроу?
– Привет, девочка, – пробормотал Цзян Чэн, неуклюже погладив её по голове, прежде чем устало опустить руку. Он ожидал, что кошка повернётся и уйдёт, но вместо этого Реджина сделала круг и улеглась на его груди, прямо над сердцем, уткнулась головой ему в шею и начала мурлыкать. К своему смущению, Цзян Чэн почувствовал, как его глаза наполнились влагой, горячими дорожками стекающей вниз по его вискам. Может быть, будучи кошкой, она не могла сделать для него большего, но она пыталась заботиться о нём по-своему. Может быть, в конечном итоге он ей действительно нравился. – Я люблю тебя, Реджина, – выдохнул он, засыпая.
~~~
Цзян Чэн то погружался в бредовый сон, то приходил в сознание. В краткий момент ясности он задался вопросом, не следовало ли ему принять какое-нибудь лекарство перед тем, как лечь, но мысль быстро ушла, когда он вновь провалился в беспамятство. На протяжении всего этого единственной константой была Реджина – её постоянное, комфортное присутствие, её лёгкий вес на его груди, её тёплое и успокаивающее мурлыканье ему на ухо. В какой-то момент Цзян Чэну показалось, что он услышал, как звонит его мобильный, и начал искать его, но затем всё снова померкло.
Звуки голосов вновь привели Цзян Чэна в сознание. Он нахмурился. Почему в его квартире раздавались чьи-то голоса? Его решили ограбить? Эта мысль встревожила его. Он должен защитить Реджину. Цзян Чэн положил на неё дрожащую руку и постарался сесть. Тяжело сглотнув, он попытался выкрикнуть угрозы в адрес незваных гостей, чтобы отпугнуть их. Руки на его лице испугали Цзян Чэна, заставив понять, что он ещё даже не успел открыть глаза. С большим трудом сделав это, Цзян Чэн обнаружил, что над ним навис Вэй Усянь.
– Цзян Чэн! – восклицал он слишком громким голосом. – Я думал, ты тут умираешь! Почему ты не сказал мне, что заболел?
– Вэй Усянь? – растерянно спросил Цзян Чэн. Был ли это сон?
– Да, Цзян Чэн, – раздражённо подтвердил Вэй Усянь. – Я здесь.
Цзян Чэн устало откинулся обратно на диван.
– Как? Почему? – спросил он, всё ещё не понимая. Вэй Усянь переехал. Цзян Чэн был груб с ним. Почему тогда он здесь сейчас?
– Ну… мы какое-то время не общались, и я был поблизости, так что подумал, что могу попробовать позвонить тебе. Но когда ты ответил на звонок, я услышал только невнятное бормотание и какое-то безумное мяуканье. Сначала я подумал, что ты разыгрываешь надо мной какую-то дурацкую шутку, но когда ты так ничего и не сказал, а кошачьи звуки продолжились, я подумал, что мне стоит проведать тебя. И чертовски хорошо, что я это сделал! – добавил Вэй Усянь суровым тоном. Затем он посмотрел в сторону и в замешательстве склонил голову набок. – Кстати говоря, какого дьявола здесь делает кошка?
Цзян Чэн моргнул и покрепче обхватил рукой Реджину, радуясь, что та по-прежнему предпочитала оставаться с ним, даже несмотря на бурю в лице Вэй Усяня.
– Это моя кошка. Реджина… Я хотел домашнего питомца.
– Но ты ведь любишь собак? – озадаченно спросил Вэй Усянь.
Цзян Чэн вздохнул и закрыл глаза. Он слишком устал для всего этого.
– Ты бы не вернулся сюда, если бы у меня была собака, – пробормотал он.
– Ох, Цзян Чэн, – выдохнул Вэй Усянь, нервно потирая руку. – Я думал… ты сказал, что не хочешь, чтобы я возвращался.
Цзян Чэн слегка покачал головой.
– Разозлился. Не хотел, чтобы ты уходил.
Вэй Усянь вздохнул.
– Прости, Цзян Чэн. Полагаю, мне стоило обсудить это с тобой. Там была просто чрезвычайная ситуация, но… ну, не бери в голову. Сейчас важно не это, – он прижал ладонь ко лбу Цзян Чэна. – Айя! Я забыл! У тебя жар! Пойду принесу холодный компресс! – он направился в ванную, по дороге добавив: – Лань Сичэнь, присмотри за ним для меня!
Лань-кто? Цзян Чэн задумался. Парня, в которого Вэй Усянь был безоглядно влюблён, звали Лань Ванцзи. Так кем же был?..
Человек, которого Цзян Чэн никогда раньше не видел, оказался в поле его зрения. Он ласково улыбнулся Цзян Чэну, тепло глядя на него, отчего в уголках его глаз появились морщинки.
– Эм, мне жаль, что нашему знакомству суждено состояться таким странным образом, – сказал мужчина, вежливо склонив голову. – Меня зовут Лань Сичэнь. Я старший брат друга Вэй Усяня.
Цзян Чэн некоторое время смотрел на него, прежде чем выпалить:
– Вы самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел, – его затуманенный болезнью разум позволил словам вырваться, минуя фильтр, за которым они должны безопасно храниться. Цзян Чэн покраснел, когда понял, что высказал эту мысль вслух, хотя, вероятно, это вышло не слишком разборчиво, учитывая лихорадку, бушующую в его теле.
Однако румянец Лань Сичэня был весьма очевидным и весьма очаровательным.
– Ах, ну, спасибо! – сказал он, снова улыбаясь.
Вэй Усянь вбежал обратно в гостиную.
– Я принёс холодный компресс. Это поможет тебе. Ой! Тебе также нужен суп! Я принесу, – он бросил холодный компресс на диван в направлении Цзян Чэна и на этот раз торопливо направился на кухню.
– Вэй Усянь, – устало простонал Цзян Чэн. Почему он был таким неистовым?
– Вот, я помогу вам, – сказал Лань Сичэнь. Он поднял тряпицу, аккуратно сложил её, а затем мягко положил на горящий лоб Цзян Чэна. Прохладная температура сразу же принесла успокоение.
– Спасибо. Я… – Цзян Чэн сделал паузу, когда его взгляд прошёлся по комнате, и моргнул. – Это кролик? – осторожно спросил он. Хотя не было никаких причин кролику находиться в его квартире, он всё же горячо надеялся, что тот действительно был здесь, а не являлся какой-то сумасшедшей галлюцинацией, вызванной лихорадкой.
Лань Сичэнь оглянулся через плечо на небольшую переноску, стоявшую на боковом столике, в которой сидел маленький белый кролик.
– Ах, да. Вэй Усянь хотел устроить моему брату сюрприз на день рождения и попросил меня помочь ему найти кролика. На самом деле, мы только что забрали её из местного приюта для животных, прежде чем Вэй Усянь попытался позвонить вам.
– Не знал, что у них есть кролики, – пробормотал Цзян Чэн.
– О, вы там были? В основном к ним попадают собаки и кошки, но иногда бывают и другие животные, поменьше, – Лань Сичэнь протянул руку и коротко почесал Реджину между ушей. – Ваша кошка оттуда? Там была милая пожилая женщина, которая потратила много времени, убеждая нас обоих завести кота или кошку.
– Ммм, Мэйбл, – тихо сказал Цзян Чэн, вновь прикрыв глаза. – Помогла мне выбрать Реджину. Купить то, что ей нужно.
Лань Сичэнь весело хмыкнул.
– Вы на самом деле хотели кошку, или она терроризировала вас, пока вы не согласились?
Цзян Чэн нахмурился.
– На самом деле хотел. Я люблю собак, но брат их боится, – он грубовато обнял Реджину, взлохмачивая её шерсть, но кошка лишь осторожно высвободилась и вновь устроилась поудобнее. – Но она хорошая кошка. Люблю её. И она меня любит.
Лань Сичэнь перевернул компресс на лбу Цзян Чэна, положив его более прохладной стороной.
– Уверен, что так и есть, – пробормотал он.
– Я принёс суп! – громко оповестил Вэй Усянь, возвращаясь в гостиную с тарелкой, от которой шёл пар. – Ох, лекарство! – решительно воскликнул он. – Почему я не подумал об этом раньше? Ты же болен! – он поспешно поставил тарелку с супом и побежал к шкафчику в прихожей. Порывшись там минуту, Вэй Усянь осведомился: – Цзян Чэн, где аптечка? Ах, вот она. Цзян Чэн! Почему у тебя нет лекарств от простуды? Что хорошего в аптечке без основных лекарств? Неважно, я просто схожу в магазин на углу и куплю лекарства, – он схватил пальто и выскочил за дверь.
– Хватит повторять слово «лекарство»! – проворчал Цзян Чэн. Он заставил себя снова открыть глаза и печально посмотрел на свой суп, который стоял слишком далеко от него. Он был не очень голоден, но знал, что тёплая жидкость успокоит его горло и поможет прочистить заложенные носовые пазухи. Впрочем, это не имело значения. Цзян Чэн всё равно не был уверен, что сможет управиться с ложкой самостоятельно, даже если бы тарелка стояла достаточно близко.
– Хотите поесть? – спросил Лань Сичэнь.
– Эм, ох. Всё в порядке, – смущённо ответил Цзян Чэн. – Не смогу этого сделать, – он слабо махнул рукой в неудачной попытке изобразить поедание супа.
Лань Сичэнь тихо рассмеялся.
– Тогда позвольте мне помочь, – он изящно опустился на пол рядом с Цзян Чэном и взял тарелку с супом.
Глаза Цзян Чэна расширились, а смущение быстро сменилось стыдом.
– Нет, вы не должны!..
– Ш-ш-ш, – успокоил его Лань Сичэнь, легонько похлопав по руке. – Это не проблема. Кроме того, нуждаться в помощи – это нормально. Думаете, никто никогда не кормил меня супом, когда я болел?
Цзян Чэн моргнул, обдумывая его слова. Этот мужчина был очень добрым. Он слабо кивнул и открыл рот, чтобы принять ложку супа, которую Лань Сичэнь предложил ему. Некоторое время они оставались так в уютной тишине; Лань Сичэнь осторожно кормил Цзян Чэна супом, ни разу не пролив его. Тарелка почти опустела, когда Вэй Усянь наконец ворвался в квартиру с торжествующим воплем.
– Я купил лекарство! Двенадцатичасовая формула, так что тебе не придётся беспокоиться об этом так часто. О, спасибо за помощь с супом, Лань Сичэнь! Вот, Цзян Чэн, возьми это, а я принесу тебе воды, – Вэй Усянь сунул две таблетки в ладонь Цзян Чэну, прежде чем принести стакан воды.
После столь долгой борьбы со сном и накормленный тёплым супом, Цзян Чэн уже едва мог удерживать себя в сознании, когда клал в рот таблетки. Он позволил Вэй Усяню поднести стакан воды к его губам, чтобы проглотить лекарство, ворча, когда брат умудрился пролить часть жидкости ему на шею.
– Ах! Прости, Цзян Чэн! – Вэй Усянь поспешно вытер его насухо со всем усердием.
Цзян Чэн начал погружаться в дрёму, прислушиваясь к их разговору.
– Я знаю, что мы планировали вернуться и забрать вещи, которые купили для кролика, чтобы передать их Лань Чжаню сегодня, но я не думаю, что могу оставить его одного прямо сейчас, – сказал Вэй Усянь.
– Конечно, думаю, будет лучше, если ты присмотришь за ним. Я могу взять её с собой и позаботиться о ней день или два, пока ты не вернёшься, и ты можешь просто отдать её Ванцзи немного позже. Он поймёт.
– Спасибо, Сичэнь, – Вэй Усянь проводил его до двери.
Цзян Чэн хотел бы найти способ убедить Лань Сичэня тоже остаться, хотя он знал, что было бы абсурдно просить совершенно незнакомого человека об этом. Просто этот мужчина был таким милым, добрым и красивым. На самом деле, наверное, хорошо, что он ушёл. Только небеса знали, что ещё мог бы сказать ему Цзян Чэн. Когда Вэй Усянь вернулся, чтобы проверить его температуру, и сменил холодный компресс, он наконец-то заснул спокойным сном.
~~~
В следующий раз, когда Цзян Чэн проснулся, его голова ощущалась затуманенной.
– Доброе утро, солнышко! – поприветствовал его Вэй Усянь, слегка похлопав по ноге, когда увидел, что он проснулся. – Сегодня воскресенье, – сказал он прежде, чем Цзян Чэн успел спросить. – Ты в таком состоянии уже довольно долго, но, по крайней мере, один раз ты пришёл в себя достаточно, чтобы я ещё раз дал тебе лекарство и отвёл в туалет.
У Цзян Чэна отвисла челюсть, после чего он закрыл лицо ладонями.
– Не рассказывай мне о таких вещах, – простонал он, предельно смущённый.
Вэй Усянь утешающе похлопал его по руке.
– Ну-ну, это ерунда. В отличие от того жуткого вируса, который ты умудрился поймать! Но не волнуйся, – сказал он с нахальной ухмылкой, – мисс Реджина позаботилась о том, чтобы ты получил наилучший возможный уход.
– Реджина! – Цзян Чэн огляделся в поисках неё, с облегчением обнаружив, что кошка наблюдает за ними со своего дерева. Он сурово посмотрел на Вэй Усяня. – Ты и о ней тоже заботился должным образом? Кормил её, следил, чтобы у неё была вода и всё такое?
Вэй Усянь хихикнул и вскинул руки в мирном жесте.
– Конечно, Цзян Чэн, хотя она почти не покидала тебя с тех пор, как мы с Лань Сичэнем пришли вчера.
Цзян Чэн оживился при упоминании Лань Сичэня, хоть и старался не показывать этого.
– А, Лань Сичэнь, – повторил он, безуспешно пытаясь заставить свой голос звучать незаинтересованно. – Старший брат Лань Ванцзи?
Вэй Усянь проницательно посмотрел на него.
– Да. А что?
Цзян Чэн пожал плечами и отвернулся.
– Ничего! Он просто был мил, вот и всё. Милее, чем его душный брат, – он надеялся, что оскорбления в адрес друга Вэй Усяня – хотя кого они обманывали, на самом деле, они ведь явно любили друг друга – будет достаточно, чтобы отвлечь внимание брата. Не сработало.
Глаза Вэй Усяня радостно расширились.
– О. Мой. Бог. Он тебе нравится!
Цзян Чэн покраснел.
– Нет, это не так, я… Вэй Усянь, ты что делаешь?!
Вэй Усянь схватил телефон Цзян Чэна и вскочил, танцующе ускользая прочь.
– Пишу Лань Сичэню, – ответил он, ухмыляясь, как гремлин, – скажу ему, что ты хочешь, чтобы он пришёл к тебе и потёр спинку.
В панике Цзян Чэн рванулся за братом, но не учёл, что его конечности всё ещё были шаткими после болезни. Он не был уверен, что Вэй Усянь действительно отправит такое сообщение – с ним невозможно было ничего предугадать, – но не мог рисковать.
– Не смей!
– Ах-ха! Отправил! – вскричал Вэй Усянь, дико размахивая руками и продолжая отступать от Цзян Чэна. Однако он не смотрел, куда идёт, и пятился прямо к кошачьему дереву, где всё ещё сидела Реджина, наблюдая за их обменом репликами.
– Мррррннннггг! – прорычала она, ударив Вэй Усяня когтями по руке.
Вэй Усянь взвизгнул и уронил телефон, отступая назад и баюкая раненую руку с оскорблённым выражением лица.
– Хорошая девочка, Реджина, – похвалил Цзян Чэн, погладив её после того, как поднял свой телефон. Он с трепетом просмотрел открытый диалог. Уже пришёл ответ!
ЦЧ: Привет, Лань Сичэнь. Это Цзян Чэн. Спасибо, что помог вчера мне и моему брату-идиоту. Могу я угостить тебя кофе в качестве благодарности?
ЛС: Привет, Цзян Чэн! Я рад, что тебе лучше. И да, я с удовольствием принимаю твоё предложение.
Цзян Чэн сначала вздохнул с облегчением, когда увидел, что не было никакого упоминания о ваннах и мочалках, а затем впал в панику, когда осознал, что у него будет свидание с Лань Сичэнем. Он поднял голову и увидел, что Вэй Усянь смотрит на него с широкой улыбкой. Да помогут ему боги, но он любил своего бестолкового брата.
– Что ж, ты достаточно хорошо уловил мой тон, – хрипло сказал Цзян Чэн. – Но ещё раз тронешь мой телефон, и я сломаю тебе ноги! – строго добавил он.
Вэй Усянь засмеялся и обвил рукой плечи Цзян Чэна.
– Нисколько не сомневаюсь. А теперь иди на кухню! Я сказал а-цзе, что ты очень болен, и она за ночь приготовила тебе суп!
Цзян Чэн безуспешно старался подавить комок в горле, тронутый доказательством любви брата и сестры к нему. Он позволил Вэй Усяню затащить себя на кухню и усадить на стул, наблюдая, как тот достаёт суп Яньли из холодильника и ставит его на плиту, чтобы подогреть.
– Знаешь, тебе повезло, что у тебя есть эта кошка! – болтал Вэй Усянь, доставая из посудного шкафа пару тарелок. – Где бы ты был, если бы она не позвала меня тебе на помощь?
Действительно, где? Цзян Чэн посмотрел через дверной проём на Реджину, которая лежала на вершине своего кошачьего дерева, сонно моргая и щурясь на него. Спасибо, Реджина.