Archive of Our Own

Коротышка прилетел к нему вечером: залез на крышу по ржавой водосточной трубе – как только не выдрал вместе с креплениями, – зашуршал на чердаке голодной мышью и шлёпнулся прямо посреди мастерской, развалив ящик со старыми потасканными инструментами и заготовку для будущего химкостюма. Сообщил страшным шёпотом:

– Тебя зовёт Бензо! – и громогласно закашлялся от пыли, которую сам же поднял в густой воздух. – И Вандер!

Тащиться в лавку Бензо через все Линии было несподручно – накануне Виктор поскользнулся на строительных лесах в дальней части мастерской, и теперь нога донимала его с удвоенной силой. С другой стороны, Бензо время от времени – если был в настроении, – придерживал для него толковое барахло. Виктор поднял рабочие очки на лоб и, поморщившись от облака едкой пыли, небрежно махнул рукой.

– Дай мне трость.

Оказалось, что на той неделе в лавку к Бензо заходил какой-то недалёкий богатый пилтошка.

– Прямо в форме Академии! – фыркнул Бензо, закрывая лавку: значит, разговор действительно предстоял серьёзный. – Умудрился ведь забраться так далеко и не потерять ни одного зуба.

Коротышка проследил за ним ради интереса, а затем дал наводку сорванцам Вандера. Те совершили удачный налёт и притащили к Бензо целый мешок приличного железа – судя по всему, недалёкий пилтошка всё-таки был не семи пядей во лбу. Оборудование, которое Бензо показал Виктору за закрытыми дверьми подсобки, тому даже не снилось – точно настроенное, бережно собранное, тщательно улучшенное. Тот, у кого его украли, на исследования денег явно не жалел.

– Изобретатель, скорее всего, – сказал Виктор, когда осматривал краденую аппаратуру: некоторые из этих механизмов могли изрядно облегчить ему жизнь, но он знал, что Бензо запросит за них баснословные деньги.

Впрочем, его позвали не для того, чтобы оценивать барахло на предмет полезности и себестоимости, – Вандер поставил перед ним блестящую шкатулку, и Виктор с удивлением отметил мелкую нервную дрожь, впившуюся в основание его слабого позвоночника. То, что лежало в шкатулке, заставило его оцепенеть – ясное синее мерцание искристым туманом разлилось в душном полумраке старой пыльной лавки.

– Я никогда не видел таких камней, – признался Бензо и толкнул их в сторону Виктора. – Что это, как думаешь?

– Они полезны? – уточнил Вандер, привычно закуривая трубку. – Безопасны?

– Сколько с них можно выручить? – снова влез Бензо, и Виктор поднял узкую ладонь, заставляя его замолчать.

Больше всего эти яркие синие камни были похожи на потенциальные источники энергии – Виктор попытался коснуться одного из них, и тот обжёг его кожу слабым озоновым разрядом.

Занимательно.

– Полезны – возможно, – отозвался Виктор ровно, пристраивая трость на сгибе локтя. – Безопасны – вряд ли, – он поднял взгляд, и Бензо заинтересованно вскинул брови. – Прежде, чем говорить о цене, нужно понять, что эти камни могут дать.

Бензо недовольно поморщился.

– Может, я просто продам их, как страшно красивые безделушки? – проворчал он, но Вандер тут же покачал косматой головой. На прилавок между ними легла книга с вензелем в виде молота – дневник, догадался Виктор.

– Я бы тоже подумал, что это страшно красивые безделушки, – Вандер постучал пальцем по твёрдой обложке: чтобы купить такой дневник, Виктору пришлось бы работать не покладая рук добрую половину месяца. – Но полистал эту занимательную книжку: Паудер сказала, что ей понравились рисунки, – Вандер пожал покатым плечом. – Думаю, тебя они тоже заинтересуют.

Виктор протянул узкую ладонь, затянутую в рваную рабочую перчатку, – бегло просмотрел записи и снова взглянул на камни. Они терпко переливались и низко гудели, словно маленькие заведённые механизмы. В горле у Виктора пересохло – мало что могло удивить его, но выхваченные из контекста заключения требовали тщательного изучения.

– Для этого нужно время, – отрезал он, резким жестом закрывая дневник. Бензо с оглушительным щелчком захлопнул крышку шкатулки у него перед носом – чистое сияние задушено вздрогнуло и погасло.

– Судя по всему, ты считаешь, что это что-то потенциально прибыльное, – ухмыльнулся он, и Виктор надменно прищурился: Бензо никогда не упускал возможности сунуть в карман лишнюю пару монет. Прежде, чем он выставил предварительную цену, Вандер положил ладонь на литую крышку шкатулки.

– Отдадим ему один камень, Бензо, – предложил он примирительно. – Остальные придержим, – он бесхитростно обернулся к Виктору. – Покрути его, изучи записи. Если это что-то полезное – мы должны об этом знать.

Тот решил невзначай прощупать почву.

– У меня достаточно проектов, – возразил он, посматривая на дневник в собственной ладони. Вандер непринуждённо выгнул бровь и пустил густые кольца дыма в низкие потолочные перекрытия.

– Хочешь сказать, тебе неинтересно? – улыбнулся он, и Виктор вдумчиво поджал сухие губы.

Боги, конечно, ему было чертовски интересно.

– Не хочу создавать себе лишние проблемы, – отозвался он, и Вандер легко подкинул крышку шкатулки.

– Давай, – предложил он. – Одно исследование, и если ничего не выгорит, Бензо отдаст тебе что-нибудь из своего барахла в качестве оплаты за потраченное время.

– Эй, – возмутился тот, упирая руки во внушительные бока. – Со мной ты не хочешь это обсудить?

Виктор протянул Вандеру руку – ковать надо было, пока горячо.

– Согласен, – он указал кончиком трости на стабилизирующую установку, приютившуюся в дальнем углу стойки. – Придержи её, будь добр.

Бензо почти обиженно оскалился.

– Ты ещё ничего не исследовал, – возразил он. Виктор пожал ноющим плечом и спрятал дневник за пазуху.

– Я всё равно заберу её, – он застегнул рваную накидку до самого горла и невозмутимо хмыкнул. – За деньги, или в качестве оплаты за моральный ущерб.

Бензо недовольно вздохнул, неохотно смиряясь с ситуацией, – так, будто Виктор причинял ему физический дискомфорт одним своим существованием. Это не было такой уж неправдой – временами Виктор работал по запросу химбаронов, чтобы оплачивать собственные проекты. Те платили щедро, материалы поставляли вовремя – от Виктора требовалось лишь тщательно выполнять свою работу и держать рот на замке. Чем богаче становились химбароны, тем больше у него появлялось возможностей – он знал, с кем работать стоит, а кого лучше обойти стороной. В первую очередь его интересовали собственные проекты – и их потенциальная помощь обычным заунским рабочим.

И Бензо, и Вандер химбаронов презирали – те первым делом думали о деньгах, а не о людях.

– Я не идиот, – заявил как-то Виктор, когда они решили насесть на него в «Последней капле». – Я берусь только за ту работу, которая в перспективе может помочь людям, работающим на их фабриках.

– Герой, – буркнул Бензо, прижимаясь ртом к полупустой кружке. – Или глупец.

Вандер только покачал головой – дым от его трубки пах терпко и едко.

– Такое сотрудничество тебя однажды погубит, – сказал он тихо.

Виктор раздражённо оттолкнул от себя пустой стакан и положил на стол пару звенящих монет.

– Меня погубит здешний воздух, – выплюнул он и, придерживая трость у бедра, двинулся к выходу. – Как и всех нас.

Химбароны губили Заун, но если они могли дать хоть что-то полезное – финансирование, например, или ресурсы – Виктор не собирался от этого отмахиваться.

За изучение дневника он сел почти сразу, как вернулся, – его ждала очередная модификация химкостюма, но он рассудил, что времени у него достаточно. Записей оказалось много – Виктор просидел над ними всю ночь и поднял голову, когда часы над верстаком отбили потенциальный рассвет. В маленьком мутном окне лишь расцветали разводы тусклых неоновых огней – солнца в Зауне никогда не было.

Изобретателя, которого обокрали вандеровские дети, звали Джейс Талис: судя по дневнику – который оказался подписан на каждой странице, святые шестерёнки, – он был отчаянным мечтателем и наивным идеалистом. Он утверждал, что мир можно было изменить по щелчку пальцев: пальцы у него как раз-таки были, а вот щелчка остро не хватало. Талис верил в магию – и верил, что её можно обуздать, чтобы использовать во благо. Если бы Виктор его видел, то обязательно рассмеялся бы ему в лицо, но он не мог – был слишком захвачен чужими изысканиями. Талис долго искал камни, перебирал породы и субстанции, а когда нашёл подходящий материал – неоднократно пытался его стабилизировать, но в конце концов потерпел сокрушительное поражение. Все его эксперименты провалились – Виктору было знакомо и его злое отчаяние, и его упрямый энтузиазм.

Талис назвал своё изобретение «хекстеком» – объединение магии и технологий, ключ к долгожданному прогрессу. Он, как и Виктор, не хотел модифицировать уже открытые изобретения, не хотел углубляться в известную теорию, не хотел всю жизнь корпеть над парой никому не нужных механизмов.

Он хотел творить магию – и хотел дать её людям.

Виктор нашёл себя за химкостюмом сразу, как записи закончились: чтобы выкупить у Бензо необходимое оборудование, ему нужны были деньги, а чтобы получить их, ему требовалось закончить модификацию. Сердце глухо стучало в висках, когда он выверенными движениями соединял детали и проводил соединения, – то, что он собирался сделать, вызывало в нём тягучее, почти болезненное волнение. Его проекты давно не давали ему того, что смог дать ровный, каллиграфический почерк в чужом затасканном дневнике, – чистый агрессивный азарт.

К эксперименту он приступил спустя несколько дней – Бензо попытался выведать у него подробности исследования, но Виктор велел ему набраться терпения.

– Думаю, это прорыв, – сказал он только, и Бензо порывисто хлопнул ладонью по столешнице: Коротышка, перебирающий старые часы в углу лавки, даже подпрыгнул от неожиданности.

– Отдам тебе всё, что захочешь, если вы с Вандером окажетесь правы, – ухмыльнулся он, и Виктор невозмутимо ткнул в него наконечником трости.

– Предупреждаю, у меня крайне хорошая память, – улыбнулся он.

Виктору пришлось постараться – Талис в своих экспериментах пытался стабилизировать кристаллы путем снижения частоты их колебаний, но Виктор считал, что их нужно…

– Раскрутить! – воскликнул он, подводя черту под расчетами.

Да, это имело смысл. Опыт мог закончиться для него печально: любое несовпадение частот отправило бы его хилую лабораторию на воздух, и, возможно, лишило бы его жизни – ну, или чувства собственного достоинства как минимум. Виктор постарался свести шанс ошибки к минимуму – и не прогадал. Стабилизированный кристалл буквально оторвал его от земли – пространство вибрировало вокруг пульсирующего ядра, закручивалось объёмным гравитационным полем, и Виктор, опьянённый открытием, точно знал.

Это действительно прорыв.

Работа с хекстеком ослепила его – он забросил собственные проекты и оставил лишь несколько срочных заказов, чтобы не потерять финансирование. Горячка научных изысканий захлестнула его с головой настолько, что он не сразу понял, – в Зауне неспокойно. Всегда горящий, словно Преисподняя, подземный город напитался влажной зловонной тревогой – что-то намечалось, и Виктор не мог понять, что именно. Он никогда не участвовал в грызне за власть, деньги и территории – в первую очередь он оставался учёным и старался держаться в стороне от бесконечной резни, заполняющей узкие грязные улицы, но даже его насторожила тишина, окутавшая голодные кварталы. Он мог бы заострить своё внимание на обеспокоенном лице Бензо или на общем напряжении, повисшем над столами в «Последней капле», но он был слишком занят собственными изысканиями. Даже когда Вандер припёр его к стенке и требовательно спросил:

– Ты знаком с Синджедом? – Виктор не придал его вопросу должного значения.

– Я был его ассистентом когда-то давно, ещё ребёнком, – признался он, небрежно убирая тяжёлую ладонь Вандера с собственного плеча. – С тех пор его не видел.

Вандер только сдержанно кивнул – и Виктор вернулся к собственным мыслям. Голова его была наполнена вдохновляющими возможностями и окрыляющими перспективами, пока в воздухе над ним раскрывалась гнилая, полная склизкой болотной тины, бездна – Заун надувался, подобно прозрачному шарику, наполненному блестящими внутренностями, и, в конце концов, как это иногда бывало с воздушными шариками, лопнул.

Коротышка барабанил в его дверь с такой силой, что Виктор ненароком решил, будто по его душу пришли миротворцы, – мальчишка перелетел через порог, вцепился Виктору в рубашку и отчаянно, глухо заревел, уткнувшись носом чуть выше живота. Тот растерялся – толкнул дверь, прикрывая, и сложил ладони на маленькой сгорбленной спине. В стеклянном воздухе витала липкая тревога – расползалась по углам мастерской белёсой, неприметной паутиной, путалась в дрожащих пальцах и лезла под опухшие веки. Что-то стряслось, догадался Виктор, а потом Коротышка поднял на него огромные несчастные глаза.

Бензо растерзали, сказал он. Шериф миротворцев убита прямо перед его разворованной лавкой чем-то, чего Коротышка никогда в своей жизни не видел, – каким-то ужасающим монстром. Вандер мёртв, заплакал он снова. Его дети пропали без вести, а «Последнюю каплю» заняли люди Силко – человека, с которым Виктор никогда дел не имел и не собирался. Он знал, что с Силко временами работал Синджед – и мог догадаться, что за ужасающий монстр растерзал пилтоверского шерифа, – но тот факт, что Вандер и Бензо мертвы…

Это всё меняло – это перекраивало Линии до неузнаваемости. Новые законы, новые системы знаков, новые связи, новые договорённости – Силко не оставит ничего, что было построено Вандером. Ничего, на что тот когда-либо давал добро. Виктор мгновенно оценил перспективы и крепко стиснул подрагивающие челюсти – он понимал.

Ему нельзя было оставаться здесь – ни ему, ни его исследованиям.

Виктор прижал Коротышку к себе и окинул мастерскую быстрым внимательным взглядом – то, что пригодится ему в последующей работе, они вполне могли унести вдвоём. Он погладил мальчишку по спине и осторожно сжал его дрожащие плечи. Аккуратно встряхнул в попытке привлечь внимание и с трудом встретил блестящий, полный боли взгляд – потерянный, испуганный, отчаявшийся. Виктор знал его – у него был такой же когда-то давно.

Когда-то, когда погибли родители.

– Экко, – позвал Виктор мягко, но строго, придавая голосу твёрдой уверенности. – Нам нужно уходить. Ты поможешь мне?

Тот громко шмыгнул носом и бездумно кивнул – в последующие несколько лет они не оставались на одном месте дольше, чем на пару месяцев. Виктор занимался тем, что хорошо умел, Экко ему ассистировал – он быстро учился, схватывал на лету и вдумчиво подходил к любому вопросу, будь то использование пантографа или калибровка парорегулятора. Виктор слышал, что люди Силко интересовались его работами время от времени, но старался лишний раз не высовываться – работал только с теми химбаронами, которым хватало сил, средств и возможностей держать Силко на расстоянии, свои изобретения поставлял в большинстве своём анонимно, регулярно менял мастерские и подрядчиков. Так ему было спокойнее – знать, что никто не постучит в его хлипкую дверь со скользким предложением, от которого не принято отказываться.

Труднее всего оказалось вернуться к хекстеку – Виктору пришлось искать новое оборудование, новых поставщиков и новые материалы, что отобрало у него значительное количество сил и времени. Впрочем, однажды он – не без помощи Экко – даже решился на самоубийственную вылазку к бывшей лавке Бензо и был приятно удивлён – кристаллы лежали в той же шкатулке, которую Бензо хорошенько припрятал в ожидании вердикта. Казалось, они стояли здесь буквально вчера – Вандер со своей трубкой, Бензо с недовольной гримасой на круглом лице и Виктор, только-только осознающий, сколько работы его ожидает. Заун менялся – и Виктору пришлось меняться вместе с ним.

Снова.

Пока он исследовал барахло, брошенное мародёрами и случайными ворами за ненадобностью, Экко стоял у стойки, растерянно рассматривая разрушенную и разорённую лавку, в которой провёл всё своё детство, – боль, должно быть, выломала ему грудную клетку и оставила кровоточить среди горящих обломков. Виктор, несомненно, мог его понять – дети Зауна, как это бывало, обычно страдали от одного и того же.

Экко покинул его, когда узнал, что Паудер – одна из дочерей Вандера – теперь работает на Силко. Эта новость вызвала в нём неконтролируемую злость и глухую, едкую печаль.

– Я не могу просто сидеть и смотреть, как она… – он закусил губу, опуская голову вниз, и крепко стиснул кулаки. – Как она уничтожает всё, что было нам дорого.

Периодически он возвращался к Виктору – советовался по поводу механики, подбрасывал лишние материалы и делал заказы. Ходили слухи, что он организовал собственную группировку, но сам Экко неизменно молчал, и Виктор его не спрашивал – у него было достаточно работы, чтобы не чувствовать себя скучающим.

К хекстеку он возвращался, когда оставался уверен, что находится в безопасности, – поднимал старые записи, настраивал оборудование и повторял условия предыдущих экспериментов. Намного проще было бы заключить договор с кем-нибудь из химбаронов, но Виктор не хотел плясать под чью-то дудку: постоянный поток денег подразумевал под собой соблюдение определённых условий – Виктор предпочитал работать без каких-либо условий, поэтому стискивал зубы, переезжал с места на место и заново создавал мастерскую с нуля.

Конечно, это тормозило его исследования – пока он выживал, еле сводя концы с концами, его оппонент вполне успешно представил возможности хекстека широким массам. Эта новость не вызвала у Виктора зависти – хотя бы потому, что изобретение Талиса выглядело довольно топорным, будто незаконченным. Словно на него давили, и он сделал всё, что мог, имея на руках намного меньше, чем ему требовалось, – говорили, что он построил врата, переносящие корабли сквозь пространство. По мнению Виктора – преинтереснейшее устройство для применения возможностей хекстека.

Как жаль, что к нижнему городу оно, само собой, не имело никакого отношения.

Виктор старался – но даже его гениальных мозгов и слабого тела, упрямо справляющихся с невероятными объёмами работы из года в год, не хватало, чтобы сдвинуться с мёртвой точки. Талису удалось стабилизировать кристалл – достаточно, чтобы он стал контролируемым источником энергии, но недостаточно, чтобы высвободить хотя бы половину его потенциала. В таком виде хекстек работал лишь с крупными, тяжёлыми носителями – вроде врат или кораблей. Подобные технологии не подходили людям в Зауне, поэтому Виктор пытался совместить кристаллы с более тонкими материалами, – у него не получилось, потому что огромное количество энергии попросту ломало любой из потенциальных носителей. Кристалл требовал более жёсткой стабилизации, и в один прекрасный день Виктор понял, что он попросту не знает, как её добиться. Он исчерпал собственные идеи, и ему пришлось признаться – он зашёл в тупик. Ему нужен был свежий взгляд.

Ему нужен был Талис.

Виктор планировал получить новую информацию – он знал, где находилась лаборатория Талиса, и знал, как туда попасть. Подниматься в Верхний город самому, чтобы влезть в одно из самых охраняемых зданий в Пилтовере, не казалось Виктору хорошей идеей, поэтому он связался с одним из химбаронов, – тот был ему должен за спасение целой фабрики, и Виктор решил, что пора спросить с него должок. Он ожидал получить новые данные: записи, дневники, наброски статьи и доклады, схемы и графики.

Чего он точно не ожидал получить, так это целого Джейса Талиса в своей постели.

– Там кругом шныряют миротворцы, какие-то важные пилтошки крутятся, нам некогда было копаться в его бумажках, – химтековые громилы только невозмутимо развели руками. – Мы переволновались.

Виктор должен был подумать о возможных ошибках и просчётах, но он, уже заранее готовый к новому витку потенциальных исследований, не подумал – теперь смотрел, как целый Джейс Талис в одну контуженную физиономию занимал всю его узкую хлипкую койку. Виктор прислонился к дверному проёму и задумчиво прижал ладонь к сухим губам – может, стоило связать его, пока он был в отключке? Мысль вышла дельной, но Виктор отвлёкся – собирал информацию.

Талис оказался его ровесником: высокий, крепкий, подтянутый, будто нарисованный дымными масляными красками, – он казался больше лицом с плаката, чем учёным, добровольно похоронившим себя в тёмной лаборатории на благо народа. Виктор никогда его не видел, только читал некоторые из его статей, да собирал о нём разрозненные слухи – Талис никогда не был публичен и честолюбив, хотя его текстовые выступления временами читались с некоторой долей самодовольства и напускного пафоса. Виктор всегда представлял его тощим занудой с высокими идеалам, и теперь ему закономерно казалось, что химтековые громилы притащили ему не того Джейса Талиса.

А он его даже не просил – он просил всего лишь охапку крайне полезных бумажек.

Талис на его кровати вдруг вскинулся ломаной птицей – приподнялся на локтях и подслеповато прищурился. В доме Виктора всегда было тускло, особенно с тех пор, как он оказался на прицеле у Силко и его ищеек. Эта привычная для Зауна мрачность и серость Талису, судя по всему, не понравилась – он нахмурился, кое-как рассматривая Виктора в дверном проёме, огляделся по сторонам и ожидаемо насторожился.

– Где я? – спросил он глухо: голос его звучал неожиданно низко и приятно. – Кто ты? – Талис тронул затылок ладонью и болезненно поморщился. – Ничего не помню, – пожаловался он, а затем замер, сосредоточиваясь на вспышке воспоминаний. – Нет, помню! В мою лабораторию кто-то ворвался, – он прищурился, осматривая Виктора с ног до головы. – Это был ты? – и покачал головой. – Нет, их было несколько и они были в два раза больше тебя, – Талис насупился. – Ты их отправил?

Его мыслительный процесс произвёл на Виктора неизгладимое впечатление – если он так и над экспериментами размышлял, то удивительно, что он вообще до чего-то додумался. Виктор поднял открытые ладони – предпринял неуклюжую попытку наладить отношения.

– Уверяю, я тоже удивлён, что ты оказался здесь, – признался он. Талис посмотрел на него с сомнением.

– Здесь – это где?

Виктор юлить не стал.

– В Зауне.

Талис многозначительно причмокнул губами.

– Так это всё-таки похищение? – уточнил он на удивление спокойно. Виктор невозмутимо пожал ноющим плечом.

– Технически, к сожалению, да, – признался он неохотно. – В своё оправдание хочу сказать, что план был не такой.

Талис с трудом сел – спустил крепкие ноги на дощатый пол и размял широкие плечи. Рубашка на нём расходилась, натянутая на груди, галстук оказался небрежно распущен, а на скуле наливался кровоподтек: должно быть, он пытался отбиться, но с химтековых громил ничего не возьмёшь – свою работу они знали хорошо.

– И с какой целью меня похитили? – поинтересовался он почти небрежно, как человек, который знает, что ему нечего бояться. Виктор настороженно нахмурился – интеллект Талиса действительно слыл выдающимся, не стоило его недооценивать.

Поэтому Виктор решил быть с ним честен.

– Мне были нужны твои знания, – признался он, внимательно наблюдая за ломаными движениями в теле Талиса. – Записи, дневники, что угодно, – Виктор тяжело, шумно выдохнул. – А мне притащили тебя.

Талис думал какое-то время – затем вдруг смешливо, сдавленно фыркнул.

– Да ладно? – спросил он просто, и его вкрадчивый голос залез в щели между гнилыми досками. Виктор посмотрел на него с сомнением – человек, которого похитили, не должен вести себя так непринуждённо. Словно Талис попал на чаепитие к старому другу где-нибудь в зеленых районах Пилтовера, а не очнулся в невзрачной мастерской посреди недружелюбного Зауна.

Он нахмурился.

– Именно так.

Талис постучал кончиками пальцев по собственному колену – снова оглядел убогую обстановку, закусил нижнюю губу и сдавленно хихикнул.

– Ладно, – согласился он. – И что тебе от меня нужно? Хочешь использовать мои знания для обогащения? Власти? Или, быть может, репутации?

Его голос оставался спокойным, но Виктор услышал в нём лёгкую едкую снисходительность и вдруг понял – Талис смеялся над ним. Он не воспринимал Виктора всерьёз: конечно, кто вообще воспринимал всерьёз калеку из грязной мастерской в глубине Подгорода?

Мысль заставила его озлобленно оскалиться – он стиснул трость в кулаке, разъярённо выдохнул и встретился с Талисом взглядом. Тот уловил перемену в чужом настроении – вскинул бровь и напряжённо сцепил пальцы. Виктор не стал юлить – и окунул Талиса в омут с головой.

– Я смог стабилизировать кристаллы до того же состояния, что и ты, – процедил он сквозь стиснутые челюсти. – Но в таком фокусе они не сочетаются с небольшими носителями, вроде рабочих инструментов или костюмов, – Виктор смерил его уничижительным взглядом. – Мне нужно было твоё мнение на этот счёт.

Талис думал какое-то время – покатая спина, прямой нос, точёные скулы. Он действительно выглядел лицом с плаката – с этой высокомерной ухмылкой, снисходительным взглядом и небрежными движениями. Самодовольство сползло с него, когда он сообразил, что Виктор имел в виду, – прытко вскинулся, распахнул глаза.

И вдруг показался большим ребёнком, впервые собравшим робота из самого простого детского конструктора.

– Какие кристаллы? – просипел он глухо, и Виктор, рассерженно выдохнув, позвал его за собой.

– Пойдём.

В мастерской Талис несколько раз нервно поглядывал на дверь, но стоило ему увидеть установку с мерцающим хекстеком, как он тут же забыл про всё остальное, – нырнул к столешнице и осоловело уставился на вибрирующий камень. В блеске кристалла он казался более молодым, чем был на самом деле, – озоновые искры осели на его скулы, ресницы и встрёпанные волосы. Он изучил установку вдоль и поперёк одним беглым пристальным взглядом – Виктор мог видеть, как меняется выражение на его лице: от почти детского восхищения до необузданной ярости.

– Откуда у тебя мои кристаллы? – спросил он с расстановкой, и Виктор только небрежно пожал плечом.

– Всё, что попадает в Заун, становится его частью.

Такой ответ Талиса, судя по всему, не устроил, но его мысли, видимо, бежали одна впереди другой, потому что в следующее же мгновение он смотрел на Виктора в завороженном предвкушении.

– Ты… сам догадался, как с ними работать? – спросил он тихо, и Виктор не удержался: закатил глаза.

Впрочем, соврать он не мог – положил перед Талисом его же старый дневник.

– Ты подсказал направление, – признался он, складывая ладони поверх трости. – Я лишь развил твою мысль.

Тот рассматривал собственные заметки с какой-то ребяческой ностальгией – будто наконец нашёл дорогую сердцу игрушку, которую давным-давно потерял. Он бегло, с затаённой любовью пролистал страницы и остановился, когда заметил чужой почерк, – мелкий, убористый, узкий. Виктор всегда экономил бумагу, поэтому старался уместить как можно больше мыслей на одной странице.

– Ты писал в моём дневнике? – удивился Талис, и Виктор осторожно взглянул на него.

– Я подумал, что это будет уместно, раз твой дневник попал ко мне, – он подошёл к установке, наблюдая за пульсацией слабого, еле заметного поля. – Я часто переезжаю, поэтому мне удобно хранить все материалы в одном месте.

Талис с интересом изучил некоторые из гипотез – Виктор молчал, ожидая вердикта с мелкой, лёгкой дрожью. Не то, чтобы он волновался по поводу собственных изысканий, но узнать мнение человека, который дал ему толчок к исследованию, казалось как минимум важным.

– Это… потрясающе, – сказал Талис, наконец, и это было последним, что Виктор ожидал от него услышать. – Ты пришёл к тем же выводам, но иным путём, и твои идеи… – Талис поднял на него полный восхищения взгляд. – Ты не представляешь, как сильно мне не хватает тебя в своей лаборатории!

Виктор обескураженно замер: бывало, он получал скудную похвалу или скупые благодарности, но восхищение – никогда. Талис смотрел на него так, будто Виктор был его непосредственным творением, – заботливо выращенным, тщательно охраняемым. Это выбило его из колеи – он беспомощно стиснул трость в руке и ожесточённо нахмурился. Талис, судя по всему, что-то понял – поднял открытые ладони и вдруг мягко, чуть виновато улыбнулся.

– Прости, я поторопился, – сказал он совершенно искренне, так, что Виктор ненароком отступил на шаг назад. – Я ведь даже не знаю твоего имени.

Виктор взглянул на него – на человека, который строил будущее, положив себя на алтарь прогресса, и сиял так ярко в этой глухой мрачной глуши, что слепило уставшие глаза. Виктор всего лишь хотел услышать стороннее мнение – а получил то, на что и не думал претендовать.

Он получил признание.

– Виктор, – выдохнул он глухо, растерянно смотря, как Талис снова расплывается в улыбке. Его пальцы нетерпеливо постучали по открытым страницам старого дневника.

– Ну, что ж, Виктор, – позвал он: так бодро, будто не находился с десяток минут назад в отключке. – Ты не против, если я досконально изучу твою работу?

Конечно, Виктор не был против – казалось, Талис вообще забыл, каким образом попал в эту маленькую убогую лабораторию. Всё, что его интересовало – это мелкий убористый почерк, которым Виктор продолжил его рискованное исследование. Тот факт, что они работали в параллели друг с другом, двигаясь в одном направлении, приводил Талиса – Джейса – в неописуемый восторг. Они беседовали всю ночь напролёт до тех пор, пока Джейс попросту не свалился от усталости – Виктору пришлось притащить его обратно в кровать и оставить там до утра. Пока он спал, зарывшись носом в затхлую подушку, Виктор молча смотрел на него, как на ядовитую змею, свернувшуюся клубком под его тонким одеялом, и лихорадочно, вязко думал.

Джейс оказался напористым – ему нравилось что-то упрямо доказывать, даже если все аргументы работали против него. Он докапывался до слов и предположений, строил теории до тех пор, пока они целиком не разваливались в его перспективах, и буквально требовал стороннего мнения: «Что ты думаешь о транспозиции?» или «Что ты скажешь о влиянии на рефракцию?» С Виктором он спорил охотно и рьяно – они буквально орали друг на друга, разделив кусочек мела на двоих, и успокоились, только когда, наконец, пришли к единственно верному решению.

– Твоя хекстековая мечта действительно может изменить мир, – сказал Виктор глубокой ночью, смотря, как темнеют графики на грифельной доске. – Поэтому я и ухватился за эту идею.

Джейс вдруг протянул руку и положил ладонь Виктору на плечо – тот вздрогнул от неожиданности и вскинул уязвлённый, настороженный взгляд.

– Наша хекстековая мечта, – поправил Джейс и тут же свалился от усталости.

Виктор понятия не имел, что делать со всем этим дальше, поэтому решил заняться тем, что хорошо умел, – работой. Он заснул прямо за верстаком под мерный стук часов и низкое гудение раскрученных кристаллов – вздрогнул, стоило Джейсу положить ладонь на его острую лопатку.

– Сейчас день или ночь? – спросил тот, хмурясь, и Виктор бросил быстрый взгляд на часы.

– День, – он поморщился, разминая плечи: позвоночник заело, словно несмазанный механизм, и вдоль рёбер болезненно тянуло. Джейс хмуро осмотрел мастерскую, залитую сиянием кристаллов.

– Почему так темно? – спросил он. – Ты затемняешь окна?

Виктор поднял на него нечитаемый взгляд.

– В Зауне не бывает солнца, – объяснил он терпеливо и надменно хмыкнул, когда Джейс вскинул бровь: так, будто не поверил. Прежде, чем подсесть Виктору на уши, он приложил ладонь к влажному виску:

– Голова кружится, – поморщился. – Должно быть, от удара, – и задумался. – Или от голода.

– Или от воздуха, – предположил Виктор, с трудом поднимаясь на ноги. Вцепился в край верстка и растерянно осмотрел мастерскую – не мог вспомнить, куда положил трость. Та нашлась у Джейса в руке – он молча протянул её Виктору и спрятал широкие ладони в карманы брюк. Между ними повис тяжёлый невысказанный вопрос.

Что дальше?

– Тебя нужно вернуть обратно в Верхний город, – сказал Виктор тихо, оглаживая усталое лицо. – Понятия не имею, сколько шума наделали химтековые громилы, когда тащили тебя сюда.

Тень, упавшая Джейсу на лицо, заставила Виктора оцепенеть.

– Химтековые? – спросил Джейс, и голос его наполнился таким презрением, что Виктор ненароком почувствовал себя освистанным. – Ты работаешь на химбаронов?

Виктор в долгу не остался.

– Я работаю на себя, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Но иногда они обращаются ко мне за помощью.

– И ты им помогаешь? – выплюнул Джейс сипло. Злость в его взгляде и голосе больно хлестнула Виктора по щеке – он рассердился.

– Я делаю всё, чтобы облегчить жизнь рабочих на их заводах, и если для этого мне нужно брать заказы у химбаронов – то да, я помогаю им, – отрезал он жёстко, стискивая трость во влажной руке. – Ты понятия не имеешь, что значит жить здесь, – Виктор поджал сухие губы. – Что значит здесь родиться.

Он предполагал, что Джейс начнёт спорить с ним, но тот снова его удивил – устало прижал подрагивающие пальцы к переносице и покачал головой.

– Ты прав, – согласился он вдруг. – Я ничего не знаю о Зауне и его законах, – Джейс окинул его вязким, плывущим взглядом. – И о тебе.

Виктору пришлось придержать его за плечи – дышал Джейс тяжело и поверхностно, словно его лёгкие больше не могли справиться с обыденной работой.

– Пока что я единственный, кто может вернуть тебя в Пилтовер, – отозвался Виктор, заглядывая в его помятое лицо. – Давай, сядь.

Виктор оборудовал мастерскую простейшей системой вентиляции, когда спустился так глубоко в трущобы, но этих предосторожностей, видимо, оказалось слишком мало для Джейса, привыкшего дышать свежим морским воздухом. Ядовитые испарения шахт душили его – Виктор протянул ему небольшой литой респиратор, подключённый к кислородному баллону.

– Подыши немного, – предложил он, осматриваясь по сторонам. – Я раздобуду нам еды.

Джейс смотрел в миску с нескрываемым ужасом – пока Виктор отсутствовал, он успел прикинуть пару схем и расписать кое-какие идеи.

– Согласен, выглядит не очень, – Виктор всунул миску ему в руки. – Но тебе нужно поесть, прежде чем подниматься Наверх, – он сжалился, смотря, с каким отчаянием Джейс изучает будущий обед. – Просто закрой глаза и не жуй.

– Что это? – спросил тот осторожно, и Виктор покачал головой.

– Лучше тебе не знать.

Впрочем, еда пришлась Джейсу по душе – он действительно не смотрел и не жевал, – и пока они обедали, то успели обсудить несколько гипотез. Вопрос дальнейшего сотрудничества всё ещё оставался открытым – было совершенно логично и абсолютно понятно, что поодиночке они делают меньше, чем могли бы создать вдвоём.

– Я не шутил, когда говорил, что тебя не хватает в моей лаборатории, – сказал Джейс тихо, и Виктор категорически покачал головой.

– Нет, – отрезал он. – Это невозможно.

Джейс вскинулся.

– Почему? – возмутился он. – Я могу оформить тебя, как гражданина Пилтовера, у меня есть возможности и связи…

– Дело не в формальностях, – перебил его Виктор. – И даже не в том, как Пилтовер отнесётся к тому, что ты, Человек Прогресса, притащил с собой заунита и объявил его себе равным, – он шумно выдохнул, хмурясь. – Если я покину это место, то оставлю всё, над чем работал, – он поднял на Джейса упрямый взгляд. – И всех, для кого работал.

Тот так пристально изучал его осунувшееся болезненное лицо, что Виктор ненароком тронул место между носом и губой, – крови не было.

– Ты мог бы работать и в Пилтовере, – возразил Джейс с расстановкой. – Ничто не помешает тебе развивать собственные проекты, пока мы работаем над хекстеком, – он развёл руками. – Тем более, в моей лаборатории есть всё, что захочешь: любой материал, любое оборудование, и если тебе потребуется…

– Ты знаешь, как много ваших изобретений поступает в Заун? – перебил его Виктор. Джейс осёкся и сосредоточенно нахмурился.

– Судя по твоему тону – немного? – попытался он, и Виктор стиснул трость во влажной ладони.

– Легально – ни одного, – заявил он, и Джейс сипло, поражённо выдохнул. – Всё, что поступает из Пилтовера, поступает сюда незаконно, – он указал на камень, подвешенный в стабилизирующей установке. – Как твои кристаллы – кто-то их украл, а потом они попали ко мне, – Виктор покачал гудящей головой. – Всё, что здесь делается, делается не благодаря, а вопреки, Джейс.

Тот смотрел на Виктора почти отчаянно – то ли сожалел, то ли ужасался.

– И ты всё равно хочешь остаться здесь? – спросил он тихо. – Даже когда всё работает против тебя?

Виктор встретился с ним взглядом – между ними заискрились озоновые искры.

– Кто-то должен, – отозвался он просто, и Джейс закусил губу изнутри, размышляя. В конце концов он хлопнул по крепкому колену – расправил плечи, откинул респиратор на заваленную бумагами столешницу и поднялся на ноги.

– Хорошо, – сказал он твёрдо. – Я найду нам способ работать вместе.

Виктор вскинул на него скептический взгляд – лихорадочные мысли выстраивались в его голове ровными чёткими схемами.

– Я знаю, где работаешь ты, но ты не будешь знать, где работаю я, – зачастил он, рисуя на клочке бумаги отрывистые угольные линии. Джейс нахмурился.

– Почему?

– Потому что мне придётся уйти отсюда, – проворчал Виктор, с глухой тоской осматривая только-только воссозданную мастерскую. – Я не знаю, кто ещё может быть в курсе, что ты был здесь, но чем меньше людей об этом осведомлено, тем меньше у меня проблем, – он поджал сухие губы и бросил беглый взгляд на Джейса. – И у тебя тоже.

– Тебя кто-то преследует? – спросил вдруг тот, стискивая кулаки. Виктор снова вскинул к нему голову. – Ты говорил, что часто переезжаешь, – объяснил Джейс. – Тебе кто-то угрожает?

Виктор не удержался: снисходительно фыркнул.

– Это Заун, Джейс, – повторил он снова. – Здесь все друг другу угрожают, – он поманил того к себе, показывая только что нарисованную схему. – Смотри, у моста с вашей стороны есть барахолка – миротворцы очень любят её разгонять. Найдёшь там одноглазого йордла, если захочешь связаться, и я выйду на тебя.

Джейс внимательно изучил схему, затем кивнул:

– Я знаю, где это, – и взглянул на Виктора с неприкрытой тревогой. – С тобой всё будет в порядке?

Тот лишь глухо усмехнулся.

– На твоём месте я бы лучше волновался за себя, – признался он и оглядел Джейса с ног до головы. – Давай, нужно тебя переодеть.

Его старые рваные вещи еле сошлись на широкой джейсовой груди – тот поморщился, разнашивая стоптанные сапоги, и закутался в тёмную накидку по самое горло.

– Я выгляжу крайне подозрительно, – сообщил он доверительно, и Виктор, сосредоточенно пакующий его дорогие, сшитые на заказ вещи в дорожный мешок, только небрежно пожал плечом.

– Где-нибудь в Пилтовере – возможно, – согласился он. – Но здесь ты выглядишь как обычный оборванец, у которого нечего отбирать.

Виктор бросил ему сумку, велел надеть респиратор и покрыть голову вместе с нижней половиной лица так, чтобы на виду оставались только глаза, – затем вытолкал за дверь, завёл сторожевой механизм и вдохнул спёртый ядовитый воздух низов полной грудью. Полусгнившие дома, обступившие их со всех сторон, смотрели на него чёрными провалами окон и щерились выломанными досками – над головой клубился дымчатый смрад. Джейс закашлялся прямо в респиратор – должно быть, для него разница между мастерской и подземельем оказалась разительной. Виктор сочувственно постучал его по спине, прижимая собственный респиратор к лицу:

– Добро пожаловать в Заун, – и пихнул Джейса в ближайший переулок.

Тащиться через весь Подгород с тревожно озирающимся пилтошкой на подхвате оказалось интересным опытом – Джейс шарахался от каждой тени и, должно быть, с открытым ртом рассматривал убогие окрестности. Людных кварталов Виктор старался избегать, поэтому вёл его разбитыми нежилыми окраинами: с одной стороны это был шанс пробраться к Верхнему городу незамеченным, с другой – это была возможность показать Джейсу, чем Заун жил на самом деле. Виктор не ожидал, что эффект окажется настолько оглушительным, – ему пришлось вернуться, потому что Джейс застрял в начале очередного переулка. Замер, словно изваяние, только яркие глаза торчали в ворохе рваного капюшона. Виктор как раз подошёл, когда Джейс стиснул кулак на тяжело вздымающейся груди, и проследил за его полным ужаса взглядом – в перекрытиях между сломанными досками виднелась тёмная, разрушенная комната, а в её центре, очерченный тусклым неоновым свечением, лежал…

Джейса вырвало – он откинул капюшон, сорвал респиратор и склонился к земле, прижимая ладонь к углу заброшенного домишки. Виктор поднял на него взгляд украдкой – должно быть, Джейс никогда не видел трупов. Жил в своей золотой лаборатории, выступал на помпезных концертах и передвигался по широким безопасным улицам – не видел ни смерти, ни бедности, ни болезней. Не видел, как шахтёры откашливают собственные лёгкие, а химбароны покупают детей из бедных семей, чтобы отправить на эксперименты.

Маленький несчастный мальчик с высокими идеалами.

Виктор почти сочувственно похлопал его по широкой спине.

– Пойдём, – позвал он, и Джейс сдавленно кивнул, инстинктивно подаваясь к его ладони.

Чтобы подняться к мосту, надо было пересечь обширный людный квартал на верхних уровнях, – место, где сновал весь цвет Зауна и активно велась агрессивная торговля. Джейс, оглушённый шумом и огнями, сначала потерялся возле борделя, а затем чуть не нарвался на драку у лавки с краденым товаром – Виктору пришлось за шкирку оттаскивать его от разъярённого торговца.

– Я знаю, откуда у него эти прототипы! – возмутился он, и Виктор основательно встряхнул его: даже услышал, как громко щёлкают чужие челюсти.

– Поздравляю, – прошипел он, прижимая Джейса к бакам в узком переулке. – Я уже говорил тебе: всё, что попадает в Заун, здесь и остаётся. О несправедливости подумаешь, когда доберёшься до своей мягкой аристократической постели.

Виктор потянул его за собой, но Джейс не пошёл – они встретились упрямыми взглядами, и тот пожал крепким плечом.

– Я не аристократ, – возразил он, хмурясь. – Я из семьи простых рабочих: мой отец всю жизнь провёл в кузне.

– Простых рабочих, – фыркнул Виктор демонстративно. – Простые рабочие из Пилтовера здесь выглядят, как короли, поэтому, пожалуйста, подумай лишний раз прежде, чем начинать пространные рассуждения о классовых теориях.

Он замолчал – что-то зашуршало на другом конце переулка. Виктор вгляделся в дымную взвесь, которой напитался душный воздух Подгорода, – на верхних уровнях Зауна дышалось легче, но опасностей таилось примерно столько же, сколько обитало в бедных районах возле шахт. Джейс медленно склонился к его плечу – он тяжело дышал, и взгляд его бойко бегал в поисках путей отступления.

– У тебя есть какое-нибудь оружие? – спросил он сдавленно. – Револьвер, кастет или, быть может, шпага, спрятанная в трости?

Виктор посмотрел на него с сомнением, и Джейс только скованно развёл руками. В конце проулка снова зашуршало – и на крышку дырявого бака выскочила большая жирная крыса. Джейс выдохнул так шумно, будто волшебным образом избежал неминуемой гибели.

– Шпага в трости? – переспросил Виктор, и Джейс только насупился, словно большой ребенок.

– Я разволновался!

Конечно, у Виктора был при себе нож – где он живёт, в конце концов, – но Джейсу не стоило об этом знать.

Они остановились недалеко от моста – Джейс плотнее укутался в рваную накидку и крепко стиснул ладонь на лямке вещевого мешка. Судя по глазам, прогулка по Зауну произвела на него неизгладимое впечатление – что ж, Виктор считал, что никому не вредно посмотреть на Подгород лишний раз.

– Надеюсь, мост ты перейдёшь без приключений, – фыркнул Виктор и устало поморщился: ногу болезненно тянуло. Джейс неловко пожал плечом.

– Отсюда видно кордон миротворцев, – бросил он, оглядываясь, и смерил Виктора пристальным взглядом. Тот прищурился.

– Что?

Джейс собирался с силами, нервно покачивая респиратор в пальцах, – поджал губы и заморгал, борясь сам с собой и мыслями в собственной голове. Затем решился.

– С тобой точно всё будет в порядке? – выпалил он горячо. – То, что я увидел, пока мы шли… – Джейс горько зажмурился. – Это место…

– Невыносимое? – подсказал Виктор, смотря, как растерянно бегает у Джейса взгляд, и, не удержавшись, рассмеялся. – Может, стоило отправить сюда кого-нибудь из Совета, – хмыкнул он насмешливо. – Чтобы они посмотрели, что творится у них под самым носом.

Джейс схватился за эту идею, как за спасательный круг.

– Это имеет смысл, если…

– Не имеет, – перебил его Виктор резко. – Миротворцы спускаются сюда регулярно, а пилтоверские торговцы не чураются иметь дела с химбаронами – думаешь, чужие страдания кого-то действительно заботят, когда на первом месте стоят деньги?

Джейс уязвлённо потупился, словно сдаваясь, а затем упрямо вскинул голову – в его глазах разгорелся живой обжигающий пожар.

– Меня, – выпалил он разъярённо. – И тебя.

Виктор склонил голову на бок – Джейс так ярко сиял среди привычной зауновской грязи, что выжигал ему глаза.

– Ты прав, – согласился он. – Поэтому давай делать то, что у нас получается лучше всего.

– Я найду тебя, – пообещал Джейс напоследок, и Виктор только небрежно повёл плечом.

– Это я найду тебя, – он поджал губы и поднял узкую ладонь к лицу в напоминание. – Никто не должен знать, что ты был со мной.

Джейс охотно кивнул, и они распрощались. Виктор смотрел ему в спину до тех пор, пока Джейс не оказался на мосту, – а затем развернулся и, тяжело выдохнув, вернулся обратно в свои мрачные трущобы. Ему пришлось быстро собирать вещи и подрывать то, что осталось от его мастерской, – на новом месте он освоился буквально за пару дней. Пришлось перебраться ближе к верхним уровням, но это того стоило – Джейс связался с ним через неделю, а Виктор даже не заметил, как пролетело время.

Джейса ему пришлось ждать у моста – они встретились там же, где разошлись, и Виктору показалось, что он просто закрыл глаза на мгновение.

– Ты не избавился от этих рваных вещей? – поинтересовался он между делом, смотря, как Джейс закутывается в ту же накидку, в которой ушёл неделю назад.

– Нет, я их постирал и погладил, – признался тот несколько смущённо. – У меня нет ничего, что не выделялось бы в твоём городе.

– Звучит логично, – согласился Виктор, бегло осматривая его высокую крепкую фигуру. – Что ты хотел обсудить?

Джейс спешно оглянулся, оценивая обстановку – узкие, задымлённые смрадом переулки, тусклые неоновые огни, заменяющие солнечные лучи, приглушённые грубые голоса, шепчущие из каждого пролома плотной застройки, – и прижал респиратор, который сжимал в ладони, к лицу.

– Мы можем пойти к тебе?

Конечно, они могли – на этот раз прогулка заняла намного меньше времени, и Джейс тут же это отметил.

– Ты переехал… – он попытался подобрать нужное слово. – Не знаю, повыше?

Пока они шли, он опасливо озирался по сторонам – идти приходилось по людным улицам и тёмным, душным переулкам, – потому что уже знал, чего ожидать. Возвращение в Заун не далось ему легко: убогие оборванцы, жалкие бедняки, алчные лавочники, работорговцы с блестящими зубами – и без трупов здесь было, от чего бежать сломя голову. Только за дверями мастерской Джейс перестал дёргаться от каждого звука – стащил респиратор и бегло осмотрелся.

– Выглядит так же, – заявил он, когда Виктор сбросил заплечную сумку на стол.

– А ты чего ожидал? – осадил тот, прислоняя трость к тумбе со старыми инструментами. – Стеклянных потолков? Зеркального паркета?

– Я думал, что в твоём городе чем выше, тем… не знаю, лучше, может быть? – предположил Джейс, растерянно потупившись, и Виктор невозмутимо пожал плечом.

– В каком-то роде – да, – согласился он и, стащив накидку, пригласил Джейса за стол.

Тот наплёл Совету и миротворцам с три короба – нападение не прошло незамеченным, и на поиски одного из ведущих учёных Пилтовера бросили лучшие отряды.

– Они потрясли районы недалеко от моста и загребли меня сразу, как я приблизился к кордону, – пожаловался Джейс, вытягиваясь на скрипучем стуле. В самом Зауне каких-либо слухов не ходило и новостей тоже не появлялось – Виктор выяснял. Близлежащие к мосту районы, впрочем, были привычны к миротворцам и их бесконечным рейдам, так что вряд ли восприняли очередной визит как нечто особенное.

Джейс продолжил после секундной заминки:

– Думаю, надо придумать альтернативу мосту: я не могу ходить по нему постоянно, это будет подозрительно, – он почесал кончик носа. – Я видел, что под мостом снуют лодочники, – и задумался. – Чуть западнее есть узкое место, там можно…

– Погоди, – перебил его Виктор. – Что ты имеешь в виду под «постоянно»?

Джейс посмотрел на него так, будто он спросил какую-то несусветную глупость.

– Ты не можешь работать в Пилтовере, что ж, тогда я буду приходить сюда, – он невозмутимо пожал плечами. – Не ежедневно, конечно, но когда это будет нужно.

Виктор нахмурился.

– Это займёт много времени, – он покачал головой. – И это небезопасно.

– Не больше, чем если бы мы так и работали порознь, – Джейс постучал кончиками пальцев по столешнице. – И если меня поймают, я всегда могу выкрутиться.

– Химбароны, – напомнил ему Виктор. – Я, конечно, собираю новости и слухи, но у меня нет времени следить за ними круглосуточно, – он поджал сухие губы. – Я могу что-нибудь упустить.

– Тогда будем осторожны, – Джейс туго потянулся: под глазами у него залегли тяжёлые круги, лицо осунулось, а плечи опустились. Он выглядел плохо – как если бы не отдыхал несколько дней подряд.

– Когда ты последний раз спал? – спросил Виктор настороженно, и Джейс дерзко ему улыбнулся.

– А ты? – прищурился он смешливо, и Виктор небрежно закатил глаза. Идеи бились в его голове – он рассмотрел сначала одну, затем другую, а позже тяжело, шумно выдохнул.

– Ладно, – согласился он. – Если ты найдешь возможность пробираться сюда, работа, несомненно, пойдёт быстрее, – Виктор прижал ладони друг к другу, чувствуя, как болезненно тянет спину, и продолжил. – Но шататься по Зауну слишком часто для тебя опасно, поэтому предлагаю переписку, – он развёл руками. – А приходить будешь в крайнем случае.

Джейс внимательно осмотрел его с ног до головы, а затем протянул широкую ладонь – его рука была сухой и горячей, как щепки, потрескивающие в ярком костре.

– Я сказал матери, что уезжаю за город, – заявил Джейс, разминая широкие плечи. – Так что у нас есть пара дней, чтобы обсудить несколько теорий.

– У меня было мало времени в связи с переездом, – признался Виктор, регулируя поток воздуха в вентиляционных фильтрах. – Но кое-что предложить я могу.

Они провозились с хекстеком до поздней ночи: было что-то необычное в том, что в мастерской Виктора появился другой голос, – голос, который не уступал ему самому. Виктор всегда работал один, стараясь держать редких ассистентов и подрядчиков на расстоянии вытянутой руки, но Джейс оказался в самом центре его изысканий, – он рисовал у Виктора на доске, оставлял подписи в его заметках и работал с его инструментами. Он удивительно ловко вписывался в мрачную атмосферу бедной мастерской – так, будто всегда здесь находился. Было приятно работать с кем-то, кто, наконец, мог поддержать разговор и развить мысль, Виктором высказанную.

С кем-то, кто успевал за ним.

Первым этапом они решили добиться контрольного состояния – такого, при котором минимальный всплеск энергии не будет разрушать большую часть окружения. Идей у них было множество: Виктор начинал фразу, Джейс её заканчивал, Джейс только вскидывал на него ошарашенный взгляд, и Виктор уже знал, что он предложит. Они понимали друг друга с полуслова, и это казалось Виктору забавным – он понятия не имел, каким человеком Джейс был. С кем он жил, о чём мечтал помимо работы, чем занимался в свободное время, если оно у него было, что думал о мире, его окружавшем. Не то, чтобы Виктора действительно интересовали подобные вопросы, – он вообще не ожидал, что будет когда-либо работать с кем-то бок о бок, – но Джейс умел расположить к себе, ничего особенного при этом не делая. В любом случае, времени на пространные разговоры у них не было – они и на еду-то прервались только потому, что живот у Джейса громко заурчал.

– Что это? – спросил он настороженно, изучая очередную миску, и Виктор невозмутимо сунул ложку в рот.

– Луковый суп, – он кивнул. – Ешь, луковки не кусаются.

Джейс попробовал с осторожностью – и ему снова пришлось по душе.

– А что насчёт того склизкого недоразумения, которым ты кормил меня в прошлый раз? – поинтересовался он между делом, и Виктор не сдержал гулкий смешок.

– Тебе что, понравилось?

– Ну, это было довольно сытно, – признался он, и Виктор смешливо фыркнул.

– Достану для тебя в следующий раз.

«В следующий раз» прозвучало удивительно искренне – они переглянулись, и Джейс широко ему улыбнулся. В тусклом свете технических ламп и переливах хекстека он выглядел удивительно живым – слишком ярким, слишком честным, слишком наивным. Даже в гнилой зауновской грязи он сверкал чистым золотом – Виктор молча кивнул и задумчиво сжал ободок ложки в зубах.

Они так и не пришли к решению за то время, что Джейс им выиграл, но у каждого из них осталась пища для размышлений – Джейс принёс с собой свои старые дневники.

– Я думаю, здесь может оказаться что-то полезное, если ты взглянешь на них своими глазами, – сообщил он, и Виктор сосредоточенно поджал губы.

– Подожди, – он вернул Джейсу тот дневник, с которого всё началось. – Я добавил несколько гипотез, которых мы не коснулись, посмотри их.

Распрощались они так же у моста – в последующем Джейс хорошо выучил основные районы Зауна, чтобы без труда в них ориентироваться. Обычно они встречались раз в месяц, иногда – чаще, а как-то не виделись около полугода, только кидали друг другу короткие записки и прикладывали стопку схем и текстов. Виктор думал, что работает медленнее из-за сторонних заказов и постоянных переездов, но оказалось, что Джейс тоже вынужден столкнуться с проблемами – Совет давил на него.

– Хексврата работают не так, как я себе представлял, – признался он однажды, растянувшись прямо на пыльном дощатом полу. – Они перемещают корабли определённых размеров и веса на крайне небольшие расстояния, – он с досадой поджал губы. – Этого мало. Я хотел отправлять груженые под завязку дирижабли на другой конец света, а в итоге получил крайне дорогое и трудоёмкое такси в соседний город.

Когда-то Виктор оказался прав – когда-то, когда они ещё не были знакомы: Джейсу действительно не дали довести изобретение до ума.

– Почему ты представил незаконченную работу? – спросил он, поднимая очки на лоб, и Джейс напряжённо потянулся: тугие жгуты крепких, каменных мышц.

– Потому что Совет хотел, чтобы я совершил прорыв, – буркнул он, бездумно рассматривая ломкие перекрытия над головой. – Они финансируют меня, – он с досадой пожал плечами. – Я не мог им отказать.

Джейс, располагающий ведущими учёными и лучшим оборудованием, получающий поддержку от самого Совета, всё равно не мог работать в своё удовольствие – для Виктора такой расклад не был удивительным. Именно поэтому он предпочитал слоняться по всему Подгороду, заметать за собой следы и работать с химбаронами только по особому случаю – чтобы самому выставлять условия, а не плясать под чью-то дудку.

– Технически, ты совершил прорыв, – возразил Виктор, настраивая пантограф. – Никто раньше не мог телепортировать корабль на какое бы то ни было расстояние.

Джейс угрюмо покачал головой.

– Этого недостаточно, – возразил он упрямо. – Хекстек может дать больше.

В его голосе слышалась как легкая волнительная дрожь, вплетённая в почти детскую обиду, так и затаённое восхищение, с которым он смотрел на резонирующие кристаллы, – с которым он временами смотрел на Виктора, стоило тому сказать что-то, что ещё не пришло Джейсу в голову. Виктор снова оглядел его с крепких длинных ног до умной гудящей головы и сосредоточенно поджал губы.

– Тогда иди сюда, – позвал он, похлопывая по свежим схемам. – У нас много работы.

Они потрясающе сработались – стоило Виктору зайти в тупик, как Джейс присылал ему короткую записку с единственным предложением, и Виктор тут же перенастраивал оборудование и паял новые детали. Если Джейс приходил к нему опущенный и выжатый, словно лимон, Виктор мог всего лишь открыть рот, и Джейс тут же преображался – они не спали ночами, обменивались мнениями и спорили до чёрных кругов перед глазами. Чем дольше Джейс присутствовал в его жизни, тем больше у Виктора получалось, – однажды Джейс нашёл в его барахле громоздкий механизм, больше похожий на водолазный шлем.

– Это прототип фильтрационной установки, – объяснил Виктор, когда Джейс в шутку решил его примерить. – Воздуха в шахтах почти нет – только ядовитые испарения.

– Ты хотел их отфильтровать? – Джейс закашлялся, надышавшись пыли, и Виктор отстранённо кивнул.

– Да, – согласился он, высчитывая время рефракции. – И встроить облегчённую систему подачи кислорода или газовой смеси – баллоны слишком тяжелы и дороги, чтобы таскать их с собой.

Джейс изучил прототип вдоль и поперёк.

– Ты зашёл в тупик?

– Не совсем, – признался Виктор. – Я нашёл способ – в теории, – но отказался от него.

– Почему?

Виктор неохотно поморщился и поднял на Джейса тяжёлый взгляд.

– Он требовал использования химтека, – объяснил он и увидел, как Джейс вскидывает брови. – В небольших количествах и явно не ту модификацию, что Силко толкает на рынке, но всё же, – он покачал головой. – Последствия могут быть ужасающими.

Джейс долго смотрел на него, будто не видел, – затем снова залез во внутренности прототипа и щёлкнул пальцами.

– Может, у нас получится обойтись без крайних мер, – предположил он и улыбнулся.

Джейс принёс ему кое-что из оборудования и новенькие детали, некоторые – совсем свежие. Виктор завороженно провёл пальцем вдоль покатого ребра переходника и поднял на Джейса удивлённый взгляд. Тот невольно покраснел – румянец на его смуглой коже выглядел тёмными густыми пятнами.

– Кое-что я выковал сам, потому что не смог подобрать в лавках, – признался он и небрежно отмахнулся, когда Виктор попытался возразить. – Давай, закончим твою систему.

Работа, отнявшая у Виктора долгие месяцы, оказалась завершена всего за две бессонные ночи – Джейс с разрешения забрал технологию в Пилтовер, а Виктор смог снабдить ею фабрики одного из химбаронов, с которым периодически вёл дела.

«Ты удивительно полезен», – сообщил Виктор в одном из своих писем и вскоре получил лаконичное: «Учился у лучших».

Они не тратили много времени на письма – короткие инструкции, беглое представление гипотезы, и вот уже каждый из них ищет истину в собственной лаборатории. В отличие от писем, где Джейс использовал минимальное количество слов, при встречах лицом к лицу он практически не затыкался – разговаривал сам с собой, считал вслух и рассуждал полным голосом, когда мерял шагами мастерскую у Виктора под носом. За словом он в карман не лез и на беседы не скупился – Виктор в большинстве своём предпочитал молчать, если вопрос не касался дел, но Джейс ловко заставлял его открывать рот.

Благодаря его болтливости Виктор узнал, что они с матерью попали в Пилтовер благодаря аркейну, что в первое время им пришлось буквально сводить концы с концами, и в Зауне они не оказались только потому, что его мать удачно вышла замуж – за пилтоверского кузнеца.

– Я не помню кровного отца, и не знаю, что с ним случилось, – признался Джейс, пожимая плечами. – Отчим заменил его. Иногда я забываю, что он не был мне родным.

Именно то, как Джейс оказался в Пилтовере, и подтолкнуло его исследовать магию.

– Я видел её, Виктор, я видел, на что она способна! – Джейс нервно прошагал из одного угла мастерской в другой и стиснул кулаки в горячечном предвкушении. – Что она может дать нам.

– Ты не только её видел, – возразил тот, постукивая перекрестьем отвёртки по ножке стабилизатора. – Но и сотворил собственными руками.

Джейс замер, изучая его худое лицо нечитаемым взглядом, а затем широко улыбнулся:

– И ты тоже.

Также Джейс проболтался, что прежде, чем получать финансирование от Совета, его поддерживала известная пилтоверская семья – помимо прочего, Джейс имел хорошие отношения с их дочерью. Его уважали, к нему прислушивались, ему внимали – на деле он был ведущим изобретателем своего времени и при этом не чувствовал себя свободным. Не стремился к публичности, не искал лишнего внимания, пытался игнорировать обидные слухи, а на вечеринках и конференциях лишь скованно отшучивался – однажды признался, что нигде и никогда не чувствовал себя так спокойно, как в лаборатории.

– Или в кузне, – добавил он, сосредоточенно рассматривая инструменты у Виктора в руках. – Или здесь.

Они работали вместе уже несколько лет – Виктору казалось, что он знал о Джейсе всё, но тот все равно умудрялся его удивлять. Они встретились взглядами, и Виктор почувствовал, как у него перехватывает дыхание, – будто лёгкие больше физически не могли наполняться спёртым, гнилостным воздухом Подгорода.

– Ну, что ж, – откашлялся он неуклюже. – Моя мастерская всегда открыта для тебя.

Улыбка у Джейса на лице была мягкой и приятной – он положил щёку на скрещенные руки, и мерцание хекстека очертило его скулы чистым синим мерцанием.

– Меня никто никогда не понимал, – сказал он вдруг и поднял на Виктора взгляд: такой пристальный, что тот ненароком вздрогнул. – Только ты.

Они оба замерли – как подвешенные в стабилизаторе кристаллы. Казалось, закружилась голова – как в тот момент, когда Виктору удалось стабилизировать хекстек впервые. Он хорошо помнил этот момент – то опьяняющее чувство, что стянуло ему грудь, – и бережно хранил среди боли и разочарований, выпавших на его долю. Мысль заставила его замереть – буквально оцепенеть, стискивая горячую рукоятку во влажных пальцах. Он даже дышать перестал.

Что если, подумал Виктор краем сознания, что если бы они испытали его вместе? То мгновение лёгкости, открытости и бесконечного восторга – мгновение, когда всё казалось возможным.

Джейс вдруг сдавленно зевнул в кулак, и Виктору показалось, что в голове у него лопнул стеклянный пузырь, – рёбра туго впились в лёгкие, в висках застучало.

– Вздремни, – предложил он. – Тебя ещё ждёт дорога Наверх.

Джейс туго потянулся, разминая затёкшие плечи:

– Согласен, – и положил ладонь Виктору на спину. – Закончишь расчёты?

Тот отстранённо кивнул – рука Джейса ещё никогда не казалась ему такой горячей. Может быть, Виктор слишком к нему привязался – в конце концов, он всегда жил один, и не было никого, кто мог бы понять его. Или спуститься ради его гениальных мозгов на самое дно недружелюбного Зауна – это действительно дорогого стоило, и Виктор знал, о чём говорил. Джейс ему определённо нравился – за выдающийся ум, за почти детское упрямство и за наивную веру в лучшее будущее. Он открыто и громко заявлял о том, что Виктор украдкой держал при себе, и его бесконечный оптимизм временами скрашивал Виктору долгие мрачные ночи.

Хорошо, Джейс Талис действительно был удивительным. Иногда он доводил Виктора до белого каления, а иногда совершенно обескураживал. Впрочем, Виктор готов был с этим мириться – сначала уверял себя, что лишь ради науки и последующих достижений, ради потенциальной пользы, а потом понял, что ценит Джейса не только как партнёра по исследованиям: за смелые идеи и потрясающие мозги.

Виктор ценил его, как друга.

У Виктора никогда не было друзей – людей, которые могли поддержать его, выслушать или прийти на помощь. Он никогда не нуждался в них – пока не встретил Джейса.

Однажды они слонялись по Зауну поздней ночью – Джейс опоздал, потому что нарвался на Хеймердингера, и Виктору пришлось сократить путь через длинный узкий проулок. Он знал, что идёт на риск, но не думал, что действительно вляпается, – да ещё и в компанию каких-то зарвавшихся детей. Несмотря на возраст, оружия у них оказалось достаточно – а Джейс, как назло, притащил дорогущее оборудование из Пилтовера именно сейчас.

– У тебя точно нет шпаги в трости? – спросил он нервно, и Виктор сунул руку за пазуху, стискивая рукоять выкидного ножа во влажной ладони.

На деле, он бы никак ему не помог – свора карманников обступила их со всех сторон так, что деваться было особо некуда. Джейс, впрочем, не унывал – сжал плечо Виктора с такой силой, что тот низко зашипел.

– Надо бежать, – просипел Джейс, прищуриваясь, и Виктор сжал ноющие челюсти.

– Бежать? – зашипел он раздраженно, и Джейс вдруг протянул ему ладонь.

– Да, – отрезал он. – Отдай трость и лезь мне на спину, – Виктор уставился на него во все глаза, и Джейс требовательно потянул его за локоть. – Живо!

В таком мероприятии Виктор ещё не участвовал – у него случались стычки в переулках, но не так уж и много барахла он с собой таскал, чтобы быть ради него убитым. Джейс же буквально привязал к поясу чьё-то потенциальное состояние, и ему было, о чём волноваться. Виктор вцепился ему в шею, Джейс перекинул под ним трость, удерживая под бедра, и нырнул в хлипкую неприметную дверь сбоку – щепки оцарапали Виктору лицо, темнота дыхнула гнилостной вонью. Джейс пролетел в неоновом сумраке добрую минуту – как только не споткнулся об острые зубы лопнувшего паропровода, – и выбил плечом заколоченное окно.

– Куда дальше? – рявкнул он на выдохе, и Виктор тут же осмотрелся по сторонам.

– Направо!

Свора озлобленных мальчишек преследовала их недолго – больше потому, что Виктор отправил Джейса петлять по Зауну до тех пор, пока колени у того не задрожали от усталости. Они выдохнули только в мастерской – Джейс сполз по запертой двери и небрежно махнул рукой.

– Не благодари.

Виктор, неспособный успокоить собственное сердце, стиснул трость в руке и грузно опустился на хлипкий, скрипучий стул.

– Ты спас нам жизни, – отозвался он сдержанно, и Джейс вдруг ярко ему улыбнулся.

– Для этого и нужны друзья, верно? – рассмеялся он хрипло: живой, честный, пышущий жизнью.

Виктор смотрел на него так долго, что даже Джейс забеспокоился, – нахмурился, позвал его по имени и щёлкнул пальцами в воздухе. Виктор вздрогнул – и слабо улыбнулся ему в ответ:

– Верно.

Джейс никогда не ограничивался формальным общением о делах – он постоянно пытался залезть Виктору под кожу и даже не замечал этого. Всегда спрашивал о его самочувствии, был наготове, чтобы подставить плечо, даже если Виктора страшно раздражала сама возможность показаться беспомощным, и досконально выяснял, не нужна ли Виктору его помощь. Иногда тот соглашался только для того, чтобы Джейс оставил его в покое, – настолько липким он был. Временами, правда, даже он замечал собственные просчёты: например, как когда впервые закинул руку Виктору на плечо и прижал его к себе в поддерживающем жесте. Тот отшатнулся от него – больше от неожиданности, нежели по другим причинам, но Джейс тут же отскочил в сторону.

– Прости, – он неловко тронул заднюю сторону шеи. – Я всех постоянно трогаю, но никогда не спрашиваю, как они к этому относятся, так что… – он замялся, и Виктор, гулко выдохнув, небрежно повёл плечом.

– Я понял, что это твой язык общения, – фыркнул он. – Всё в порядке.

Джейс обрадовался, что ему дали зелёный свет, – в комфортной среде он работал в два раза усерднее. К тому времени, как Совет вновь решился его донимать, они усовершенствовали хексврата – для этого Джейсу пришлось оцепить башню и протащить в неё Виктора под покровом ночи.

– Ужасное ощущение, – выругался он, дожидаясь того на ступенях. – Почему я должен вести своего партнёра к нашему изобретению украдкой, словно вор?

– Потому что ты слишком большого мнения об окружающем мире, – фыркнул Виктор, осматриваясь. – И это твоё изобретение.

Джейс ничего ему не ответил, только проводил в технические помещения – Виктор видел башню с верхних уровней Зауна, но не думал, что она окажется настолько необъятной. Он собирал информацию всю ночь напролёт – так, что под утро не мог стоять на ногах. Джейсу пришлось вести его обратно – благо, что Виктор перебрался почти к самому мосту.

– Что это? – спросил он, нехотя натягивая одеяло по самый нос: ему не хотелось тратить время на такую бесполезную вещь, как сон, но мысли в голове сбились в один тугой комок. Джейс был прав: ему требовался отдых.

Тот что-то раскладывал по шкафам – Виктор заметил несколько бутылок и пакетов.

– Ммм, – Джейс смущенно потупился, складывая руки за спиной: а вроде уже большой мальчик. – Мама испекла печенье, поэтому я подумал, что будет не лишним взять тебе.

Виктор удивлённо вскинул бровь – впору было разозлиться, но он слишком устал, чтобы испытывать столь яркие эмоции.

– Что за печенье? – спросил он только, и Джейс разве что хвостом не завилял – будь у него, конечно, хвост.

– Сладкое, с фруктами, – он вдумчиво поджал губы. – И я взял тебе то молоко, которое ты всегда приносишь с рынка у моста.

О, подумал Виктор: это было довольно мило с его стороны. Джейс выглядел растерянным и настороженным – знал, как Виктор относится к его попыткам естественной для него заботы. Для Джейса было в порядке вещей помогать кому-то и кого-то защищать – Виктор же привык заботиться о себе сам.

Впрочем, иногда и он мог сделать вид, что устал.

– Спасибо, – отозвался он сонно, смотря, как Джейс робко улыбается. – С таким оборудованием я пришлю тебе записку уже к концу недели.

Удивительно, но он не соврал: они уложились к очередному Дню Прогресса, и Джейс пустил через хексврата первый тяжёлый корабль – и не в соседний город, а на другой континент. Виктор услышал об этом в новостях, расползающихся по Зауну ядовитым туманом слухов, и широко ухмыльнулся себе под нос.

Они всё-таки сделали это.

Джейс не заставил себя ждать – распахнул дверь без стука и отшатнулся, стоило охранному механизму прострелить доски у него под ногами.

– Тебе очень повезло, – сообщил Виктор любезно. – В последнее время у него сбит прицел.

Джейс посмотрел с сомнением сначала на механизм, затем – на Виктора.

– Так давай исправим, – предложил он небрежно и закрыл за собой дверь.

С собой он притащил бутылку вина и какой-то струнный инструмент, название которого Виктор не стал запоминать за ненадобностью.

– Ты что, собираешься напиться и петь мне серенады? – уточнил он между делом, и Джейс остановился, так и не вытащив инструмент из чехла.

– Твои идеи как всегда бесподобны, – улыбнулся он так, будто уже был беспробудно пьян, и его весёлое настроение заставило Виктора оставить работу.

Хотя бы на одну ночь.

Виктор почти никогда не пил – мозги оставались тем немногим, что могло его прокормить, и в первую очередь он заботился о них. В тот зыбкий момент, когда Джейс сидел у его кровати, щипая струны, он рассудил так – может себе позволить. Они с Джейсом только что отправили тяжеленный дирижабль на другой континент, чем, чёрт возьми, не повод? Конечно, никакой толерантности у него и в помине не было – его раскрутило, словно кристалл, с двух бокалов. Джейс смеялся, перебирая струны, и Виктор заказывал ему песни – некоторые даже наигрывал сам, сидя рядом с Джейсом, и тогда они играли в четыре руки.

Это было легко – приятно, горячечно, необъятно. Джейс казался тёплым мягким облаком, и если бы Виктор захотел, то мог бы раствориться в нём – вязко, сладко, безболезненно. Он не стал – но не мог понять, почему. Может быть потому, что он всегда был слишком упрямым, – выжил, когда погибли родители, выжил в шахтах, выжил в постоянных гонениях. И выживет, что бы ни случилось.

Виктор очнулся, когда его лёгкие скрутило тугим жгутом, – он надсадно закашлялся и не мог остановиться до тех пор, пока не содрал горло. Джейс бросил свой инструмент, взял его за плечи и какое-то время учился дышать вместе с ним: на его покрасневшем от выпивки лице Виктор видел честную тревогу, а на своей ладони – брызги крови.

Снова.

Утром Джейс насел на него – они никогда не говорили о причинах, потому что Виктор принципиально не собирался поднимать эту тему когда-либо, но временами Джейсу было проще уступить.

– Часть детства я провёл в шахтах, – бросил он скупо, пряча нос в полупустую кружку. – Надышался, если можно так сказать.

Джейс молчал какое-то время.

– Я читал о шахтёрах, – признался он нервно, тушуясь под пристальным взглядом, – когда мы перебирали твою фильтрационную установку.

Знания Джейса оказались весьма обширны – само собой, он хотел знать, насколько всё было плохо.

– Я буду в порядке, – соврал Виктор на голубом глазу и увидел, как Джейс вскидывает на него полный отчаяния взгляд.

Конечно, он не поверил: Виктор всегда считал, что знает Джейса, как облупленного, но, как выяснилось, тот тоже мог похвастаться внушительным объёмом информации. Он знал, как Виктор злится, знал, на каком боку ему удобнее спать, и понимал, что Виктор волнуется по тому, как тот хмурился и заламывал худые руки. Знал, когда стоило Виктора подначить, и видел, если тот проснулся в плохом настроении. Знал, когда можно его поддержать, а когда стоит оставить в покое. Джейс умел читать его – они слишком долго работали вместе.

Джейс беспокоился о нём – но Виктор привык заботиться о себе сам.

– Если есть хоть что-то, чем я могу тебе помочь… – начал Джейс, но Виктор только покачал головой.

– Если бы было что-то, что могло мне помочь, я бы уже достал это, – возразил он, устало массируя переносицу, и ощутимо вздрогнул, когда понял, что Джейс сел перед ним. Ему этот участливый жест не понравился. – Встань, – потребовал он жёстко, но Джейс и не подумал к нему прислушаться.

– Вик, – позвал он, и это мягкое, вкрадчивое обращение привычно бросило Виктора в волнительную дрожь. – Пожалуйста, скажи мне, если тебе станет хуже, – попросил он, заглядывая в чужое осунувшееся лицо. – Хорошо?

Тот лишь упрямо отвёл взгляд – он мог бы разозлиться на Джейса за его наглую настойчивость, но у него не получалось.

– Хорошо, – выдохнул он сипло и проследил за Джейсом украдкой. Знал: тот снова ему не поверил.

Само собой, Виктор мог представить, что его ждёт, – ему становилось хуже с каждым месяцем: в лёгких собиралась вязкая мокрота, ослабшие кости будто превратились в мягкие тонкие трубки. В какой-то момент Виктор понял, что не может передвигаться без опоры даже в пределах собственной мастерской, – ему пришлось соорудить себе что-то вроде ортеза, чтобы не тащить ослабевшую ногу за собой. Позже ему понадобился костыль, а к тому моменту, как им всё-таки удалось соединить хекстек с малыми носителями, развалился и поясной бандаж, который удерживал его позвоночник в вертикальном положении. Виктору буквально пришлось заковать себя в железо, чтобы выстоять на ногах, – каждый лишний час недосыпа, каждое неосторожное движение, каждый глоток липкого спёртого воздуха потенциально ломали его, но он не мог бросить работу.

Единственное, что он мог – это исследовать, открывать, изобретать. В этом была его жизнь – в его творениях, в его вкладе, а не в слабом, умирающем теле.

После первичного тестирования хексинструметов Джейс повадился приходить к нему каждую неделю – говорил, что так ему думается лучше, что работа не должна стоять на месте, но Виктор слишком хорошо его знал. Для его беспокойства нашлось как минимум две причины: во-первых, состояние Виктора, которое вызывало у Джейса приступы вязкого оцепенения, и волнения, нарастающие в Зауне последние несколько месяцев. За столько лет рискованных прогулок по Нижнему городу Джейс научился слушать, и некоторые новости узнавал быстрее, чем о них становилось известно в Пилтовере, – обычно слухи не задевали его настолько, чтобы о них переживать, но в этот раз всё было иначе.

Силко что-то замышлял.

Виктор знал – тот забирал себе всё больше и больше ресурсов. Его империя росла, ядовитой плесенью расползалась по задыхающемуся Зауну, а он называл это «спасением» и накачивал бродяг из трущоб химтеком отвратительного качества. Его влияние охватило большую часть Подгорода – под его ногой оказывалось всё больше и больше химбаронов, а Виктор с каждым разом получал всё меньше и меньше заказов. В какой-то момент он остался практически без средств и умудрился проболтаться об этом Джейсу – тот тут же встряхнул его.

– То, что я получаю за разработку хекстека, и твоё тоже, – зарычал он, смотря, как Виктор озлобленно скалится в ответ. – Просто забери то, что причитается тебе.

Конечно, Виктор его осадил: у него оставались и запасные планы, и резервные средства – он не собирался брать деньги у Джейса. Того такой вариант, само собой, не устраивал, но в конце концов, он от Виктора отстал – иногда Виктор тоже умел быть упрямым.

– Иногда, – фыркнул Джейс, раскладывая схемы выученными движениями. – Как же.

– Хочешь сказать, со мной трудно работать? – хмыкнул Виктор небрежно, замыкая установку, и Джейс покачал головой.

– Ты лучшее, что со мной случалось в жизни, Вик, – признался он таким тоном, будто собирался устроить внушительную драку прямо на верстаке у Виктора в мастерской. – Но временами ты бываешь невыносим.

Джейс злился – это было заметно по красным пятнам на его щеках, сосредоточенному взгляду и поджатым губам. Виктору нравилось смотреть за тем, как он проявляет эмоции: как радуется, как обижается, как гневается, – было в этом что-то притягательное, в такой беззастенчивой открытости. Он мягко склонил голову на бок.

– Тогда мы квиты, – сказал он просто, и Джейс вскинулся к нему: Виктор так и не смог понять, о чём говорили его глаза, но ему и не нужно было.

Главное, что они продолжали работать, – даже когда дела пошли хуже.

То, что Силко, наконец, взялся за него всерьёз, Виктор понял, когда вокруг его последней мастерской неоднозначно завертелись химтековые громилы, – Виктору пришлось в очередной раз быстро сматывать удочки.

– Твоё присутствие здесь может дорого стоить нам обоим, – сообщил он как-то, когда Джейс пришёл к нему без предупреждения: выглядел он встревоженно, почти испуганно. Нахмурился: в глазах его сверкнуло мерцание кристаллов, и Виктор с неудовольствием понял – они снова поругаются.

– Я не могу тебя просто здесь оставить, – отрезал Джейс, стискивая кулаки. – Не когда у твоей двери крутятся головорезы Силко, а твоё состояние…

Он осёкся и с досадой поджал губы – Виктор сосредоточенно прищурился.

– Что с моим состоянием? – выплюнул он едко, и Джейс покачал головой, бездумно рассматривая прототипы рабочих хексинструментов, которые они успели сделать.

– Я… – он огладил лицо руками. – Я беспокоюсь, – его поджатые губы были похожи на тонкие бледные полосы: непривычный цвет для его смуглой кожи. – Что Силко вообще нужно от тебя?

Виктор недовольно закатил глаза.

– То же, что и другим химбаронам: мои мозги, – выплюнул он, выбирая инструменты из ящика. Джейс следил за его движениями с глухой тревогой.

– Он знает о… кристаллах? – спросил он осторожно. – О том, что мы работаем вместе?

Виктор надменно фыркнул, калибруя ручные регуляторы для нового эксперимента.

– Я не идиот, Джейс, – выплюнул он недовольно. – Я не для того таскаюсь по всему Зауну, чтобы кто-то прознал, с чем и кем я работаю за закрытыми дверями.

Напряжённая тишина заставила его обернуться – Джейс стоял, с силой стискивая спинку стула, и Виктор догадался.

Кто-то уже в курсе.

– Кому ты сказал? – спросил он сипло, опуская руки, но Джейс закачал головой с такой силой, что у него набухли вены на висках.

– Никому, – признался он и уязвлённо потупился. – Но Хеймердингер догадался, что я работаю не один.

Хеймердингер, подумал Виктор. Странно, что он не догадался раньше, – его вмешательство с самого начала представлялось неизбежным. Виктор просто надеялся, что Джейс будет держаться до последнего, и, видимо, это, наконец, случилось – то последнее.

– Это неудивительно, на самом деле, – выдохнул он, пожав плечом. – Твой стол наверняка завален бумагами с моим почерком, ты предлагаешь идеи, для тебя нехарактерные, да к тому же регулярно сбегаешь из Пилтовера, словно неверный муж, – он с удовольствием отметил, как Джейс смущённо прищурился. – Так что кто-то должен был догадаться, – Виктор вздохнул и убрал прядь волос за ухо. – Насколько это плохо?

Джейс покачал головой.

– Не знаю, – признался он. – Хеймердингер не выглядел так, будто собирался сдать меня Совету, но он сказал… – Джейс запнулся. Растерянность в его глазах смешалась со стыдом, досадой и неуверенностью.

– Что? – спросил Виктор жёстко. – Что он сказал?

Джейс молчал какое-то время, бездумно рассматривая ворох цифр у себя под ладонью, – подбирал слова, должно быть.

– Что это меня погубит, – признался он, наконец. – Что ты меня погубишь.

Виктор смотрел на него – на его напряжённые плечи, поджатые губы и совершенно несчастное лицо.

– А ты что думаешь? – спросил он резко.

Джейс вскинул к нему потерянный взгляд – и вдруг так сильно сжал кулаки, что костяшки его пальцев побледнели.

– Что ты меня спас, – заявил он горячечно. – Меня и мою работу, – он выглядел таким упрямым, будто собирался разбираться с Советом на ножах за то, чтобы отстоять своё мнение. – Нашу работу.

Виктор мягко выдохнул – ему показалось, что со сдавленного горла упала железная ладонь. Что бы ни случилось, как много людей ни попыталось бы им помешать, – всё было в порядке, пока Джейс оставался на его стороне.

На их стороне.

– Тогда давай продолжим нашу работу, – предложил Виктор сдержанно и протянул Джейсу узкую ладонь.

Его рука – широкая и горячая, – привычной тяжестью ощущалась в подрагивающих пальцах. Что бы ни случилось, – они должны были закончить исследования.

Они договорились не видеться какое-то время, пока ситуация в Зауне не станет стабильной, – Виктор не знал, насколько сильно он нужен Силко, и его информаторы не могли ему в этом помочь. Если Силко что-то и замышлял, он делал это вдумчиво и последовательно – поэтому Виктору приходилось соблюдать крайнюю осторожность и всегда быть начеку. С Джейсом он связывался крайне редко и почти перестал отправлять ему письма – беспокоился, что их могут перехватить, – поэтому какое-то время они работали порознь.

До тех пор, пока Виктор не услышал последние новости из Пилтовера: кто-то украл стабилизированный кристалл прямо из лаборатории Джейса.

Он тут же перестраховался – спрятал камни, сменил несколько локаций и только после этого нашёл Джейса. Тот выглядел нервным и потерянным – пытался держаться, но встревоженный взгляд, поджатые губы и круги под глазами выдавали его с головой. Они встретились на нейтральной территории – Виктор не хотел раскрывать местоположение собственной мастерской, пока химтековые громилы Силко наступали ему на пятки.

– При тебе камней пять, – пожаловался Джейс, заламывая руки. – А кристалл крадут у меня.

– Меня трудно достать, а твоя лаборатория у всех на виду, – отозвался Виктор небрежно и поднял на Джейса сосредоточенный взгляд. – Что ты будешь делать?

Кристалл, попавший не в те руки, мог оказаться потенциальным оружием – кто-то ведь мог и додуматься, как его использовать, а дальше дело оставалось за малым. Джейс, наверное, никогда не думал, что окажется в подобной ситуации, – не с вереницей миротворцев под собственными окнами, – и теперь лихорадочно соображал, что ему делать. Виктор не торопил его – молча смотрел на его сгорбленную спину и стиснутые кулаки, и упрямо давил кашель, зарождающийся в слабой груди болезненным вихрем.

Джейс, наконец, поднял на него взгляд – глухой, растерянный, почти обескураженный. Виктор ощутил острую потребность положить ладонь ему на плечо, но он ничего не сделал – только вскинул брови в немом вопросе.

– Я должен найти того, кто это сделал, – выдохнул Джейс глухо, сжимая переносицу в пальцах. – Я не знаю, для чего именно выкрали кристалл, но я не хочу, чтобы наше с тобой дело кому-то навредило.

Виктор положил ладони на костыль и прижался лбом к его изогнутому основанию – у него были мысли на этот счёт, но он не мог ни доказать их, ни опровергнуть.

– Я думал об этом, – отозвался он, нахмурившись. – Я думал о том, что хекстек мог украсть Силко.

– Силко? – переспросил Джейс, разворачиваясь на каблуках. – Он химбарон, – на его лице наивное непонимание смешалось с отравляющей злостью. – Зачем бы ему…

– Любой бы хотел оттяпать себе кусок беззаботного будущего, – перебил его Виктор, поджимая губы: спину болезненно тянуло. – Тот факт, что мы никогда не рассматривали хекстек в подобном плане, не значит, что его нельзя использовать для… других целей.

Джейс сжал побелевшие кулаки – в тусклом свете неоновых огней, попадающем в разломы сгнившей крыши, он выглядел уставшим напуганным призраком. Весь его пилтоверский лоск, напускная храбрость, физическая крепость вдруг сползли с него, будто порванная одежда, и обнажили пульсирующий разум, потерявшийся в гуще событий. Каждый раз, когда Виктор видел его таким, – удивительно открытым, – ему самому становилось нечеловечески больно.

– Если это Силко, то…

– Я не уверен, – возразил Виктор прежде, чем Джейс сделал поспешные выводы. – Его люди преследовали меня несколько лет, но не думаю, что им было проще ограбить тебя, чем, наконец, добраться до меня, – он прикусил сухую губу, размышляя. – Тем более, всё больше химбаронов начинает с ним сотрудничать: ещё немного, и у меня попросту не останется путей отступления, – Виктор грузно привалился к изгибу трости: даже сидеть было тяжело. – Не могу понять, что происходит, – признался он, наконец. – Не могу понять, чего Силко хочет.

– Ты говорил, что независимости для Зауна, – сказал Джейс тихо, складывая руки за спиной, и Виктор покачал головой.

– Такой ценой? – прошептал он на болезненном выдохе. – Он накачивает низы Зауна химтеком, отбирает собственность, разоряет фабрики, – Виктор растерянно развёл плечами. – Силко – это, несомненно, угроза. Но я не знаю, чего он хочет.

Джейс думал какое-то время – разминал пальцы, стискивая их в кулаки, ходил от одной полуразрушенной стены до другой. Он всегда имел дело лишь с неживыми материями, не имеющими ни чувств, ни сознания, ни желаний – Виктор не мог его винить. Он сам понятия не имел, что делать с людьми и их амбициями.

– Я всё равно должен его проверить, – отозвался Джейс упрямо, и Виктор развёл руками.

– Как ты собираешься это сделать? – нахмурился он, стискивая трость в руке. – У тебя нет доказательств, а Совет не будет переворачивать весь Заун ради одного-единственного предположения, построенного на… – он осёкся, когда понял, что Джейс смотрит на него: уязвлённо, украдкой. – Что случилось?

Джейс нервно толкнул ногой сухую деревяшку, и она с глухим шлепком упала на сгнивший настил.

– Меня, – выдохнул он сухо, – приняли в Совет.

Виктор моргнул – раз, второй. Тяжелый суставной корсет, поддерживающий его спину, вдруг показался слишком тесным – сдавил рёбра, впился в бумажную кожу.

– Зачем? – спросил он тихо, непонимающе нахмурившись. – Ты учёный, Джейс, – Виктор покачал головой. – Не политик.

Тот выглядел настолько несчастным, что Виктору ненароком стало его жаль, – наивный запутавшийся ребёнок. Джейс был невероятен в своей безоговорочной вере в лучшее будущее, но реальный мир мог сломать ему кости с удивительной, почти небрежной лёгкостью. Если бы Виктор мог – он бы постарался оградить Джейса от этого.

Но Виктор не мог.

– Они считают, что в Совете должен быть человек, который создал хекстек, – Джейс пожал плечами, смотря себе под ноги.

– Хотят держать тебя при себе, значит, – отозвался Виктор излишне резко. – Чтобы не потерять твоё изобретение из виду.

Джейс вскинулся к нему: по его взгляду Виктор понял – Джейс даже не задумывался об этом. Он не был создан для хитросплетений и интриг – он был прямым и честным.

Совет его попросту перемелет.

– Всё будет хорошо, Вик, – позвал Джейс: правда, не слишком уверенно. – Я справлюсь.

Он солгал: и последствия неверных решений – в том числе, его решений, – накрыли оба города мощной, ослепительной вспышкой. Но прежде, чем это произошло, он потерялся в политике. Виктор понял это по отрывочным новостям, спускавшимся в Заун, по тому, как Джейс не отвечал на его письма, и по тому, как они не виделись в течение нескольких месяцев. Виктор продолжал работу – немногочисленные заказы, вышедшие из строя прототипы, хекстековые модификации – с горячечной, глухой тяжестью в груди. Он беспокоился о Джейсе – Виктору не хватало его присутствия в мастерской: его голоса, мыслей, быстрых, хаотичных движений и громкого смеха.

Ему не хватало Джейса.

Пока Совет плёл интриги, а головорезы Силко гоняли его по всему Зауну, Виктор продолжал делать то, что хорошо умел, – для начала он усовершенствовал хекскоготь, который Джейс не решился забрать для демонстрации на Дне Прогресса. Виктор разработал уменьшенный прототип и поставил его на основание с креплениями – так, чтобы можно было надеть инструмент на плечо. Он провёл несколько тестов – коготь уверенно выполнял функцию третьей руки и оказался весьма удобен в работе.

Затем он вернулся к тому, над чем они с Джейсом работали прежде, чем попасть под колёса унылой политической машины, – Виктор назвал его хекскором. Кристалл, оплетённый рунами, поначалу казался бесполезной модификацией, но позже Виктор понял – он совершенствуется.

– Кристалл, у которого есть сознание? – переспросил как-то Джейс, ещё до того, как головорезы Силко в очередной раз подпортили Виктору жизнь, и тот кивнул, активируя ручные регуляторы.

– Да, он постоянно меняется. Словно ищет нужную форму, – признался Виктор, чувствуя, как Джейс ставит ладони по бокам от него. – Я пока не могу им управлять.

Джейс молчал какое-то время.

– Ты уверен, что это безопасно? – спросил он, наконец, всматриваясь в комбинацию рун, и перевёл на Виктора настороженный взгляд.

Тот только небрежно отмахнулся.

– Конечно, нет.

Он хотел раскрыть эту тайну – бился над ней бессонными ночами, пытаясь вывести нужную комбинации рун, но хекскор каждый раз оставлял его с носом. Будто смеялся над ним – он словно жил собственной жизнью, подвешенный отдельно от других кристаллов. Наблюдал, изучал присматривался, и временами Виктору казалось, что он слышит его низкий, насмешливый шёпот.

Или он просто слишком устал. Или отвык работать в одиночку. Или ему нужно было мнение Джейса на этот счёт – Виктор не мог сказать однозначно. Знал только, что хекскор требует времени, – а времени у него оставалось немного. Сначала потому, что головорезы Силко дышали ему в затылок, а затем потому, что его тело всё-таки не выдержало. Виктор надеялся, что оно продержится чуть дольше, – но ему не повезло.

Снова.

Он проснулся, словно от толчка, – вздрогнул, распахнул глаза и увидел только кромешную темноту. Судя по всему, он лежал на собственной кровати – гудела голова, с трудом надувались лёгкие и тяжело тянуло спину. Обычно Виктор просыпался в таком состоянии после нескольких бессонных ночей подряд – уязвлённым, сломленным, безумно уставшим. Лежал, рассматривая темноту перед собой, а затем начинал двигаться на чистом упрямстве – поступил бы так и в этот раз, если бы не горячая ладонь, прижатая к его рёбрам.

Виктор вздрогнул – волос на затылке касалось чужое тяжёлое дыхание, нехарактерное для спящего человека. Скорее, так дышал тот, кто слишком усердно думал.

– Я знаю, что ты не спишь, – сообщил Виктор хрипло, с трудом толкая слова сухим языком.

Джейс позади него замер в оцепенении, а затем разом выдохнул – шумно, испуганно, низко. Они не виделись чертовски долго – Виктор даже не получил от него ни одной записки, хотя отчаянно нуждался в его мнении, а теперь Джейс лежал в его кровати, делал вид, что ничего не случилось, и занимал львиную долю места. Впрочем, он всегда забирался к Виктору в постель, если оставался на несколько ночей, – не хотел спать на полу или груде какого-нибудь тряпья, или сгорбившись над верстаком, – поэтому они привыкли спать на этой узкой хлипкой койке вдвоём.

Услышав Виктора, он сжал ладонь на его рёбрах крепче.

– Боже, Вик, ты чертовски меня напугал, – признался он. – Я нашёл тебя на полу у стабилизатора: понятия не имею, сколько ты так пролежал. Я дал тебе кислород и принёс сюда.

Виктор нахмурился – он плохо помнил, что было до того, как он очнулся. Он точно возился с хекскором и его рунами, а дальше… Он зашипел – беспощадно разорвало виски. Джейс встревоженно приподнялся на локте позади него, но Виктор упрямо покачал головой.

– Не двигайся, – и положил руку поверх его ладони. – Останься.

Джейс послушался – какое-то время они лежали молча, слушая дыхание друг друга, и Виктор чувствовал, что Джейса что-то волнует. Что-то, помимо его жалкого болезненного состояния, которое Виктор не планировал обсуждать, и Джейс это прекрасно понимал. Виктор знал, что у него осталось мало времени, и не собирался тратить его на жалость к себе – не мог позволить этого и Джейсу. Ему было, о чём тому рассказать и о чём спросить, но прежде, чем Виктор открыл рот, то уловил лёгкий сладкий запах.

От Джейса пахло женскими духами – это побудило Виктора глухо фыркнуть.

– Ты что, прискакал сюда из кровати какой-то несчастной женщины?

Вопрос заставил Джейса ощутимо вздрогнуть – его ладонь у Виктора под пальцами нервно сжалась.

– Что-то вроде того, – признался он нехотя, а затем надулся. – Почему несчастной?

– Потому что с тобой связалась, – хмыкнул Виктор и почувствовал, как сжимается в груди: лёгкие снова не справлялись со своей работой. Кашель зародился у него в горле и хлынул надсадным лаем в подушку. Джейс держал ладонь на его сгорбленной спине до тех пор, пока Виктор не вытер рот тыльной стороной кисти, – жалко податься к чужой руке ему не позволила профессиональная гордость.

– Вик, – позвал его Джейс, и тоска в его голосе показалась Виктору невыносимой.

– Знаешь, ты довольно резво перемещаешься между постелями, – перебил его тот, стараясь придать голосу напускную весёлость. – Мог бы и разрешения спросить.

Джейс, должно быть, уязвлённо потупился – Виктору показалось, что он чувствует чужой взгляд собственными лопатками. Он подцепил Джейса, чтобы отвадить его от лишних вопросов и удушающей жалости, но когда услышал тихое:

– Если тебе неприятно, я могу уйти, только скажи, – схватил Джейса за руку сам. Почему-то было важно, чтобы он остался рядом, – именно сейчас.

– Я просто пошутил, – отозвался он глухо и с неудовольствием отметил, что чувствует какое-то слабое подобие вины. – Лучше расскажи мне, как продвигается расследование, – попросил Виктор, слушая отрывистое дыхание за спиной. – Я навёл справки, и…

– Я не хочу, – вдруг сказал Джейс, и его взмокший лоб прижался к узкой спине Виктора. – Я не хочу говорить обо всём… этом, – выплюнул он, и Виктор понял: он не справлялся. – Можно… – Джейс запнулся, и его ладонь под чужими пальцами снова дрогнула. – Можно я просто останусь здесь на ночь?

Виктор глухо выдохнул – его пальцы сами собой скользнули между чужих фаланг.

– Конечно, можно, Джейс, – сказал он просто, и тот порывисто прижался к нему со спины, словно получил поддержку, которой так охотно жаждал.

Он был горячим, как раскалённая печь, но Виктор не решился его оттолкнуть: лежал, слушая чужое дыхание, и чувствовал, как горит кожа в тех местах, где они соприкасались телами, – то есть, почти везде. Ему остро хотелось остаться в этом моменте – вязко утонуть в темноте, расплавиться под чужой ладонью, раствориться в зыбком сне, но он не мог. Он потерял слишком много времени и больше не чувствовал, что понимает Джейса, как раньше, – тот молчал, потерявшись в калейдоскопе событий, и Виктор молчал вместе с ним. Что бы ни случилось, он должен был продолжить работу – даже если Джейса с ним больше не было.

Даже если он с ужасом понимал, что теряет Джейса, – возможно, навсегда.

Хекскор стал для Виктора откровением – он реагировал на органическую материю и потенциально становился ключом к человеческой эволюции. Конечно, Виктор не зацикливался на таких глобальных целях, но всегда держал их в уме, чтобы помнить, к чему стремится, – для начала хекскор требовал понимания, а в этом они с Виктором не могли договориться. Эксперименты проваливались один за другим, хекскор смеялся над ним, и его вязкий шёпот невесомым покалыванием зудел в висках – Виктор понял, что зашёл в тупик. Ему требовалось стороннее мнение, но он не мог достучаться до Джейса – тот не выходил на связь несколько недель, в то время как беспокойство в Зауне только нарастало. В любой другой ситуации Виктор предпочёл бы его дождаться, но теперь у него попросту не было для этого возможности – ему становилось хуже с каждым днём. К тому же, Джейс, стиснув челюсти, решал собственные проблемы – поэтому Виктор, после некоторых препирательств с самим собой, всё-таки решил получить совета у старого знакомого.

Синджед встретил его так, будто действительно ждал – в его старой лаборатории практически ничего не изменилось, только объект исследования стал более осязаемым, ужасающим и продаваемым. Виктор знал, что тот работал с Силко, и знал, что ему можно доверять, – Синджеда не интересовали ни выгода, ни власть, и он всегда делал лишь то, что хорошо умел. В этом они были похожи – быть может, именно Синджед взрастил эту черту в Викторе, кто знал.

– Я могу предложить тебе решение, – сказал он глухо, пока Виктор молча рассматривал колбу, стоящую посреди лаборатории. – Но тебе придётся пожертвовать всем.

Виктор не любил громких заявлений – очертания в мутном растворе вдруг показались ему тошнотворными. Тусклая вязкая слизь на руках, стеклянные глаза, множество трубок – теперь Виктор понимал.

И ему не становилось легче.

– Мне нечем жертвовать, – процедил он глухо, смотря в огромные мёртвые глаза за стеклом. – У меня никогда и ничего не было.

Синджед глухо засмеялся в грязную повязку, чем заставил Виктора оцепенеть, – раньше он никогда не слышал, чтобы Синджед смеялся.

– Ты веришь, что тебя поймут, – пояснил тот, заглядывая Виктору в лицо. – Но тебя лишь погубят.

И протянул ему пробирку.

Его пространные рассуждения вывели Виктора из себя – он успокоился, лишь когда снова сел за хекскор. В груди стучало, в висках царапало, пробирка лежала мёртвым грузом, тщательно спрятанная в основании трости, – Виктор ни разу в жизни не работал с химтеком и не помнил, чтобы когда-либо собирался. Близость собственного конца, страх приближающейся потери, отчаяние погибающего, склонившегося над нерешаемой загадкой: эмоции – яркие, живые, слишком осязаемые – скрутили его упругой, раскалённой пружиной. Виктор никогда не чувствовал так много, так болезненно, никогда не противился самому себе так отчаянно – и Синджед. Казалось, будто Синджед видел его насквозь, как когда-то в детстве, когда Виктор бросил его, расстроенный и испуганный. Но это не могло быть правдой.

Не могло.

Он не успел приступить к экспериментам – Джейс нашел его раньше. Он влетел к Виктору в мастерскую рассерженной сломанной птицей и с порога выломал охранный механизм – Виктор ничего не сказал ему только потому, что был слишком заинтересован его взвинченным состоянием. Он даже не успел ничего спросить – Джейс стянул с него очки и схватил за плечи так крепко, будто собирался их сломать.

– Джейс, мне больно, – позвал Виктор, поморщившись, но тот его не услышал. Его голос был полон отчаяния и страха – будто случилось что-то, чего он всегда так оглушительно боялся.

– Пойдем со мной, – попросил он, заглядывая Виктору в лицо. – Пожалуйста, пойдем со мной, Вик. Не будет больше ни переездов, ни преследования. Ты сможешь закончить исследования, мы сможем найти лекарство, – зачастил Джейс, с такой мольбой поджимая губы, что у Виктора перехватило дыхание. – Я смогу помочь тебе. Пожалуйста, Вик.

Джейс звал его в Пилтовер – буквально умолял бросить Заун и пойти за ним. Виктору показалось, что он не в себе, но это не было правдой – Джейс состоял из болезненной, отчаянной решимости, из терпкого липкого страха, из тонкой, воздушной надежды, и если бы Виктор мог, он бы обязательно пошёл за ним.

Но он… да, он не мог.

В конце концов, при любом раскладе, они оставались детьми своих городов.

– Джейс, я не оставлю Заун, – отрезал он, хмурясь. – Я говорил, что если покину это место, то потеряю тех, для кого работаю.

– Разве эти люди заслужили того, чтобы ты о них думал? – перебил его Джейс, и Виктору показалось, что его ударили по щеке. – Люди, которые подставляют и убивают друг друга ради лишней горсти монет, – разве их тебе нужно спасать?

Виктор моргнул – раз, второй. Джейс смотрел на него, переполненный гнева и разочарования, и было в его голосе что-то, что заставило Виктора оттолкнуть его.

– Люди, которые… – начал он, но осёкся, неспособный подобрать нужных слов. – С чего ты взял, что люди Наверху лучше? – он ошарашенно выдохнул, удивлённый, что они вообще начали этот разговор. – Когда ты вообще стал делить людей на достойных и недостойных?

Его взгляд пытался найти на лице Джейса ответы, но не видел там ничего – кто вложил эту мысль ему в голову? Кто заставил его выбирать? Почему он думает так?

– Когда увидел, чем живет твой город, – отозвался Джейс глухо, и Виктор осел: схватился за верстак позади себя, крепко стиснул его в дрожащей руке.

– Ты столько лет ходишь в Заун, как к себе домой, и это всё, что ты смог рассмотреть? – выплюнул он, стискивая челюсти. – Людей, недостойных твоей помощи?

Джейс поджал крепкие челюсти – ярость на его красивом лице смешалась со скользкой неуверенностью.

– Ты прав: я спускался сюда достаточно, чтобы рассмотреть голод, болезни и трупы, – процедил он, стараясь не смотреть Виктору в глаза. – Твой город уничтожает сам себя и пытается уничтожить всё, до чего может дотянуться, – он качнул головой. – Я должен защитить своих людей.

Виктору показалось, что он не знал человека, пришедшего к нему в мастерскую, – он выглядел как Джейс, но вёл себя, как отвратительный незнакомец. Боль, скрутившая Виктору грудь, гибкими ветвями проросла в хрупких сосудах.

– Своих? – переспросил он ошарашенно, с затаённой яростью толкая слова сухим языком. – Своих, Джейс? Мы клялись помогать всем людям, вне зависимости от их статуса и положения, или ты забыл? – презрение обжигающим ядом собралось на кончике его языка. – Кто теперь достоин твоей помощи? Тот, кто больше заплатит?

Слова больно ударили Джейса по лицу – он взвился, стиснул кулаки.

– Дело не в деньгах, – возразил он порывисто, но Виктор его остановил.

– А в чём тогда? В статусе? В образовании? В порядочности? – выплюнул он, качая головой. – Ты записываешь людей из Нижнего города в отбросы просто потому, что так ничего и не понял.

Джейс развернулся к нему и вдруг показался Виктору невероятно огромным – если бы он вздумал размахивать кулаками, то сломал бы Виктору несколько костей за один удар. Впрочем, тот не собирался отступать – даже если это означало, что они подерутся и рассорятся.

– Как ты можешь их защищать? – воскликнул Джейс с неприязнью. – Они бы убили тебя за дозу химтека, а все твои изобретения продали бы за гроши, как ты…

– Потому что мы с этими людьми родились здесь! – рявкнул Виктор, чувствуя, как заходится грудная клетка. – Я знаю, чем они живут, я знаю, о чем они думают, я всю жизнь работаю, чтобы дать им хотя бы один-единственный шанс, – он тяжело выдохнул, стискивая челюсти до боли в гудящих висках. – И я не позволю тебе обесценивать мою работу.

Его голос, должно быть, прозвучал непривычно холодно – Джейс поднял открытые ладони.

– Виктор, я не… – начал он, но тот не захотел его слушать. Они достаточно сказали друг другу.

– Я не хочу тебя видеть, Джейс, – Виктор отвернулся к верстаку, тяжело опираясь на рассохшуюся поверхность. – Убирайся.

Он услышал, как стучат сапоги Джейса по дощатому полу. Злость схватила его за тощее горло – основательно встряхнула, сдавила так сильно, что невозможно было дышать. Кашель рвался из ослабшей груди, кружилась голова, и всё, чего он хотел, – это снова остаться одному.

Джейс разочаровал его и в этом, поэтому Виктор озлобленно махнул дрожащей рукой:

– Я велел тебе проваливать! – и замер, когда Джейс развернул его к себе за плечи.

Они замерли друг подле друга – две вытянутые фигуры, очерченные чистым сиянием хекстека. На лице Джейса сошлись дрожащие озоновые тени – растеклись по щекам, вспыхнули горячечными огнями в широких зрачках, осели на длинных ресницах. Виктор смотрел на него – с болью, яростью, досадой, – и как будто не мог узнать. Тишина между ними оцепенела всего лишь на короткую, звонкую секунду – один цикл рваного дыхания, один толчок раздавленного сердца.

И Джейс его поцеловал.

Виктор был так зол, так разочарован, что мог ударить его, оттолкнуть, укусить, но он этого не сделал. Его руки сами вцепились Джейсу в плечи, стоило тому подхватить Виктора под бёдра – он буквально бросил его на верстак, вжался в него всем телом и бесцеремонно засунул язык Виктору в рот. Они целовались так, будто пытались разорвать друг другу лица, – влажно, жарко, грязно, – и руки Джейса выжигали обугленные пятна у Виктора под кожей. Джейс тянулся к нему, вжимался в него, его дыхание было тяжёлым и горячим, а взгляд – жадным, голодным и отчаянным. Между ними не осталось ничего – ни расстояния, ни понимания, ни доверия.

Только сухие, бесцветные сожаления.

– Это ошибка, – выдохнул Виктор, вырываясь из жаркого влажного плена, и Джейс сжал его худое осунувшееся лицо в ладонях.

– Это не ошибка, – возразил он порывисто и снова прижался к чужим губам. – Это не ошибка, Вик, это никогда не было ошибкой.

Он шептал, словно в бреду, осыпая Виктора короткими сухими поцелуями, и тот сжимал дрожащие пальцы на его широких ослабших плечах. Хекскор в спящей установке хохотал мерцающими искрами, пробирка химтека одиноко переливалась в глубине изогнутой трости, и там, за дверьми, расцветало то, чем Заун всегда жил и питался. Виктор не мог оставить его, а Джейс не мог остаться с ним – и теперь остро, болезненно ощущалось, как много они на самом деле упустили. Как много не заметили, не поняли, не придали значения – как часто молчали, когда слова переполняли грудную клетку.

Какими разными они всё-таки оказались.

– Мы никогда не были ошибкой, – выдохнул Джейс сдавленно, и Виктор обнял его шею холодными ладонями.

Джейс всегда был слишком живым, слишком ярким, слишком наивным – мир сломал его слишком быстро, и Виктор не заметил, как сломался вместе с ним. Джейс верил в будущее: даже теперь, когда прижимался к его лихорадочно горячему лицу, но Виктор знал.

Всё, что у них когда-то было, и всё, что у них могло бы быть, они уже погубили.