Archive of Our Own

У Тони голова, на самом деле, напрочь забита чертежами, когда он идёт по коридору в сторону лифта, чтобы спуститься в мастерскую. В последнее время он хватается за любое дело, за любую идею, способную его отвлечь от последствий всего того кошмара, который произошёл, кажется, будто бы вчера, — так свежи воспоминания. Воспоминания о том, как человек, которому он бесконечно доверял, поднимает над ним свой щит, замахиваясь, как сам он в необъяснимом страхе прикрывает руками голову, как между ними ломается всё, что строилось так долго и так тщательно. И хотя уже зажили все травмы, сошли все синяки, спать стало особенно тяжело. Спать в одиночестве, без чужого и одновременно родного тепла рядом, без, в конце концов, какого-либо спокойствия в душе.

Старк крепко держит в руках планшет, быстро открывает и смахивает в сторону голограммы, активно печатает код и за дорогой, честно говоря, особо не следит. Именно поэтому он до последнего не замечает Стива, облокотившегося об стену и явно кого-то поджидающего. И, обнаружив перед собой внезапно возникшее препятствие и подняв взгляд, Тони так же внезапно сам для себя пугается, едва заметно отшатываясь назад и до побелевших костяшек вцепляясь в технику в руках. Затем заставляет себя расслабиться, усмехнуться и качнуть головой в сторону гостя.

— Пришёл вещи забрать, кэп?

Между ними было так много всего, но, по ощущениям, сейчас это уже ничего не значит. И всё, что остаётся, — это вот такое официальное общение, с обращениями по званиям, с сохранением границ и, вероятно, отсутствием даже подобия доверия.

В здании сейчас не должно быть никого, кроме них двоих. Пеппер наверняка занимается делами компании, Мстителям в последнее время постоянно находилась работа, особенно в связи с тем, что их количество изрядно уменьшилось. Вообще, самого Стива здесь тоже не должно быть, учитывая его своеобразное «подполье» с остальными в Ваканде, но... Когда Стива что-то останавливало? Никто не должен удивляться. Насколько Тони знал, команда Капитана Америка собиралась скрываться до тех пор, пока ситуация в стране и отношение к ним не изменятся. И Тони выкладывался по полной, занимаясь продвижением поправок к договору, и держал связь с Т’Чалой, сообщая о сделанных шагах вперёд. Не то чтобы он тосковал по звучащим тут и там голосам, по появляющейся прямо перед носом Наташе, взявшейся из ниоткуда, по гнездовавшемуся в вентиляции Клинту, по Стиву... особенно по Стиву... хотя кого он обманывает, конечно, он скучает без всего этого. В любом случае, распавшаяся команда уж точно не была пределом его мечтаний. Даже отбрасывая личные мотивы и интересы, при появлении серьёзной угрозы миру нужны будут Мстители как единое целое, а не как кучка поссорившихся героев с множеством обвинений по отношению друг к другу. В конце концов, лучше, чтобы вся эта кутерьма разрешилась раньше, чем позже.

Стив тяжело вздыхает и слабо качает головой.

— Тони... Мы можем поговорить?

Старк напрягается и быстро мысленно перебирает все отговорки, которые могли бы позволить ему избежать столь незавидной участи. Потом так же мысленно одёргивает себя, призывая прекратить бегать не только от Стива, но и от самого себя, и дёргано кивает. Он и так игнорирует все попытки поговорить со стороны Роджерса уже какое-то время, начиная от дурацкого письма и заканчивая периодическими звонками на присланный пару недель назад телефон, убранный от греха и от желания им воспользоваться подальше глубоко в сейф.

Тони резко разворачивается в сторону ближайшей свободной комнаты и входит внутрь, не говоря ни слова. Он избегает взгляда Стива, который, как назло, не отрывает от него глаз, и позволяет тому заговорить первым. В конце концов, по его же инициативе всё это происходит сейчас.

*

Карандаш неторопливо движется по бумаге, оставляя за собой серые линии, в которых можно разглядеть склонившегося над рабочим столом мужчину с паяльником в руках. Вглядевшись ещё внимательнее, можно легко заметить в незаконченном рисунке черты Энтони Старка. Стив отрывается от своего занятия и задерживается взглядом на Тони, легко покачивающим головой в такт звучащей музыке, басы которой, приглушённые, чтобы не мешать самому Стиву, распространяются по всей мастерской. Роджерс улыбается, глядя на эту картину, откладывает альбом в сторону и лениво потягивается, разминая затёкшие конечности — всё же он выбрал не слишком удачное место для рисования. Но Тони, увлёкшийся очередным проектом, давно забыл, по мнению Стива, о присутствии гостя в мастерской, и его не хотелось отвлекать от работы лишними передвижениями прямо под носом, поэтому идея усесться прямо на полу у стены показалась очень привлекательной, особенно учитывая тот факт, что из этой точки открывался хороший обзор на, собственно, хозяина мастерской. 

Стив бросает взгляд на часы, пытаясь решить, для чего сейчас подходящее время — для того, чтобы принести Тони очередную порцию кофе и попытаться заставить его поесть или чтобы взять упрямца под ручки и насильно увести спать. Старый Стив Роджерс давным-давно уже сам в такое время дрых бы без задних ног, соблюдая устоявшийся режим, но, на самом деле, они с Тони даже за такое небольшое время рядом успели обрасти привычками и ритуалами друг друга, поэтому не было ничего удивительного в том, что некоторые старые режимы сменились новыми. Сейчас его режим заключался в том, чтобы следить за режимом Тони — скорее, конечно, за его отсутствием, но кого вообще такие мелочи волнуют — и пытаться заставить его есть хотя бы пару раз в сутки и спать хотя бы несколько часов в день. 

Блондин неспешно поднимается на ноги и плавно двигается к гению, выплёскивающему свою гениальность на какое-то новое изобретение, знаками привычно подавая сигнал Джарвису приглушить музыку и ступая намеренно громче обычного, чтобы привлечь внимание Тони и избежать вероятного несчастного случая. Старк действительно отвлекается и поднимает голову в поисках причины внезапно сменившейся обстановки. Находя взглядом Стива, он непроизвольно смягчается всем телом и расплывается в почти незаметной улыбке, которая, однако, наполняет его каким-то внутренним светом. В голосе его при этом всё равно явно звучит изумление:

— Стив? Ты давно здесь?

Стив тепло улыбается в ответ, даже не собираясь сдерживать переполняющие его эмоции, и понимает, что был прав в своих предположениях, — Тони как впустил его в мастерскую, так тут же и забыл о его присутствии, находясь во власти поглотивших его идей и полностью доверяя ему свою территорию — и себя на ней заодно. Это доверие не возникло спонтанно и одномоментно, но было терпеливо и осторожно взращено на почве дружеских бесед с ноткой флирта по личному каналу после частых миссий, на почве лёгкой заботы друг о друге в виде новых улучшений формы или нового мотоцикла, а также постоянных вылазок в город для знакомства с произошедшими в мире изменениями или же для любования особенно красивыми местами, зарисовками которых можно украсить свой альбом, но, главное, на почве возможности положиться друг на друга — в любое время и при любых трудностях. 

— Достаточно давно, чтобы понять, что тебя пора утаскивать в постель, и возражения не принимаются.

Тони, скорее всего, впервые за сутки обратившийся к часам, поднимает брови и полувопросительно утверждает:

— Ты сам давно уже должен спать. 

Стив умеет читать между строк — не всегда, конечно, но в данном случае он уже научился понимать, что у Тони на уме — и видит, что за этими словами скрывается неловкость из-за того, что Роджерс лишает себя здорового сна ради него, но кроме неловкости здесь ещё и мягкая благодарность и всё больше растущая и укрепляющаяся привязанность. И он даже на секунду не задумывается при ответе, вкладывая в свои слова точно такое же усиливающееся с каждым днём рядом чувство.

— Без тебя хуже спится.

*

Естественно, всё не могло закончиться иначе. Конечно же, попытка спокойно переговорить, добиться если не мира, то хотя бы перемирия должна была перерасти во взаимные обвинения и оправдания. Стив безумно устал от всего этого. Он знает, что Тони так защищается, знает, что его сарказм и самообладание в виде каменного лица и отточенных хладнокровных фраз — всего лишь щит, но прямо сейчас Роджерс не знает, что с этим щитом делать. Пробивать силой —  не вариант, напробивался уже, спасибо, а убрать его уговорами не получается и вряд ли получится, и Стив понимает, отчего возникла такая непробиваемость.

Стив несколько долгих минут стоит, не двигаясь, молча сжимая и разжимая кулаки. Он понимает, что сам виноват во всём, что произошло с ними обоими. В том, что Тони теперь не мог ему доверять, и в том, что сам он, кажется, окончательно потерял Тони. Стив горько кривит губы и делает шаг вперёд, понимая, что простоять на одном месте до конца дня — не лучшая идея. Всё равно нужно что-то делать, снова собраться с силами, чтобы в очередной раз поговорить с Тони, постараться доказать ему, что он будет рядом, несмотря ни на что. Раньше, правда, он тоже так думал... Роджерс гневно бьёт кулаком в стену и так же резко двигается вперёд к выходу из комнаты. Поднимает взгляд, пытаясь понять, куда вообще ему идти сейчас, что делать, как отвлечься от невыносимой бури эмоций внутри, и застывает как вкопанный, увидев, как недалеко, по-видимому, ушедший Старк сползает по стене, пытаясь схватиться за что-нибудь слепо вытянутой в сторону рукой.

Стив бросается к нему, не медля ни секунды, чувствуя, как быстро бьётся его собственное сердце, усиленно гоняя кровь по венам. Он знал, чёрт возьми, знал, что что-то не так! Ему не стоило отпускать Тони, нужно было схватить его, и прижать к себе, и держать так до тех пор, пока тот не поверит, что больше Стив его никуда не отпустит. Чёрт, чёрт, что с Тони случилось теперь?

— Тони. Тони, что случилось? — уже вслух взволнованно спрашивает Стив. — Что с тобой?

Старк теперь полулежит на полу, обхватив себя руками и запрокинув голову назад, тяжело дыша, пытаясь сдержать видимую даже на первый взгляд дрожь, сотрясающую всё его тело. Трясутся колени, плечи, ходуном ходят руки, не давая Тони ни минуты покоя. Стив ощущает, как его самого охватывает нервная дрожь из-за того, что он не понимает, что творится с его любимым человеком, что не знает, чем может помочь ему сейчас.

— Тони!

Стив протягивает руку, обхватывая дрожащую, кажущуюся такой хрупкой сейчас фигуру, притягивая её к своему телу и сжимая в объятиях в попытке дать Тони защиту от внешнего мира, чтобы успокоить его. Старк вцепляется пальцами в ткань у него на спине в попытках то ли притянуть его ближе, то ли оттолкнуть.

— Роджерс... Ты. Ты случился.

Вздрогнув от звуков хрипловатого, каркающего голоса Тони, прерывающегося шумными, но явно безуспешными попытками вдохнуть поглубже, Стив чуть отодвигается, в непонимании сводя брови и пытаясь понять, что Тони хотел этим сказать. Он перемещает одну руку на шею гения, нащупывая пульс и мысленно отсчитывая удары, а другую плавно сдвигает на его грудь, даже на расстоянии слыша, как заполошно стучит чужое сердце. 

Тони внезапно начинает хрипеть и с силой хватает руку капитана, отталкивая её от своей груди, сам будто бы сжимаясь в размерах и пытаясь отодвинуться назад, но только всё больше вжимаясь в стену. Он судорожно скребёт по груди кончиками пальцев. Роджерс снова вздрагивает и тут же отскакивает назад, начиная понимать, что является причиной нынешнего состояния Старка. Или, вернее, кто. Он медленно поднимает руки ладонями вперёд, показывая пустые ладони и демонстрируя лишь благие намерения. 

Наблюдать, как Тони, пытаясь остановить сам себя, обхватывает свою кисть и царапает тыльную сторону ладони и запястье, похоже на пытку.

Как он мог сразу не понять. Он, блядь, только причинял Тони ещё больше боли своими разговорами, своими попытками что-то объяснить, доказать. Он должен был знать. Должен был понимать, что ни к чему хорошему его упрямство не приведёт. Как однажды уже не привело.

Стив с болью смотрит, как Тони отчаянно, но тщетно хватает ртом воздух, очевидно задыхаясь. 

— Тони... Тони, всё в порядке. Ты в безопасности. Посмотри на меня. Я не причиню тебе боли.

В ответ Старк только наклоняется вперёд, пряча лицо в коленях и обнимая их руками. У него всё ещё вырываются грубые хрипы, видимо, при попытках вдохнуть побольше воздуха, а сам он покачивается из стороны в сторону. 

— Капитан, вам стоит уйти прямо сейчас, — разрывает тишину механический голос Пятницы. В нём как будто бы слышатся рассерженные приказные нотки, впрочем, почему будто бы? Её же создал Тони Старк.

— Я никуда не уйду, Пятница.

Стив не может. Он не может оставить Тони в одиночестве сейчас, чёрт возьми, он уже один раз принял решение уйти и оставить его лежать на полу, он не сделает так ещё раз, только не сейчас.

— Тогда отойдите в сторону. Вы только делаете ещё хуже, находясь так близко. Я уже вызвала полковника Роудса.

Стив открывает рот, пытаясь найти слова, затем закрывает его и горько вздыхает. Он поднимается с колен и медленно, не делая резких движений, отходит к противоположной стене. Так он всё ещё может хорошо видеть Тони и сможет быстро добежать до него, если тому срочно понадобится помощь. ...Хотя сейчас, наверное, он является последним человеком, от кого Старк принял бы поддержку. Боже. Он хотел защитить его от внешнего мира, в то время как защищать Тони нужно было от него самого. Тот всё это время молчал, даже хрипы несколько утихли, и не поднимал голову. 

— Пятница. Что я могу сделать?

Искусственный интеллект словно бы вздыхает, затем снова звучит её мелодичный голос, в котором теперь проскальзывают сожалеющие нотки:

— Я не знаю, капитан. Босс ранее не позволял мне обратиться за профессиональной помощью, а сам не пожелал воспользоваться чьей-либо дружеской поддержкой.

Конечно. Конечно же, у Тони уже были такие приступы. Чёрт возьми, если один только разговор спустя какое-то время после... после всего, что произошло, привёл к такому результату, то что с ним было тогда? Тогда, когда Стив причинил ему боль, когда оставил его, когда, по сути, предал его. И, естественно, Старк не позволил себе рассказать Стиву, чёрт, да хоть кому-то, что его что-то мучает. Роджерс устало прикрывает глаза и плавно опускается на пол, опираясь спиной на стену. Теперь они сидят напротив друг друга, почти в одинаковых положениях, только вот Стив не может оторвать взгляда от Тони, а сам Старк всё ещё не поднимает глаз. Ну, по крайней мере, он немного расслабился, опустил руки и перестал дрожать. Остаются только шумное неровное дыхание и нездоровая бледность кожи.

— Эй, Стив.

Роджерс дёргается и отрывается от рассматривания Старка на предмет признаков ещё не до конца ушедшей паники, переводя взгляд на лицо Тони. Тот криво и как-то горько усмехается, глядя на него, сцепив руки и нервно перебирая пальцами. 

— Я правда не могу, — голос Тони тщательно контролируемый, намеренно спокойный, будто бы и не было этой ужасной, пугающей сцены чуть ранее.

— Что? — трудно сосредоточиться на смысле слов, отвлечься от всех тех эмоций, которые обуревают Стива, отвлечься от той боли внутри и от той боли, что причинил сам Стив Тони.

— Не могу быть с тобой. Я хочу, правда. Я пытался думать об этом. О тебе. О нас. О том, что с нами могло бы стать теперь. Но каждый раз я чувствовал, как возвращаюсь туда, в бункер. Как мне становится трудно дышать, как меня начинает трясти, вспоминаю, как я... боюсь тебя теперь, — видно, как тяжело даются ему все эти слова, как трудно ему открывать перед Стивом всё, что он скрыл за разговором в комнате. 

И как же тяжело Стиву слышать это. «Боюсь тебя теперь». Он всё испортил. В бункере не было единственного виноватого. Но именно он, Стив, перешёл грань, когда позволил себе предать доверие Тони. Когда он в один миг отрёкся от него. И этот миг случился как раз-таки не в бункере. Не тогда, когда он занёс над ним щит, хотя это, конечно, определило всё... Этот миг – это решение Стива скрывать от Тони что-то столь важное, что могло сломать его. Это решение не говорить, умалчивать, утаивать. И это решение – одна большая ошибка. Можно ли исправить все ошибки, которые он совершил?

— Тони... — он хочет объясниться, хочет снова сказать, что виноват. Что это того не стоило. Не стоило их чувств.

— Послушай. Я люблю тебя, Стив. Это никуда не делось. Но эта тьма — этот страх, недоверие, опасения, чего там только нет, просто поверь мне — сильнее меня. Я не могу справиться с этим, понимаешь?

— Прости меня, Тони. Я так люблю тебя. Я не хотел, не хотел, чтобы всё вышло так.

— Я знаю, — Старк снова отклоняет голову назад, — я тоже не хотел.

Роджерс прячет лицо в ладонях и с силой проводит ими ото лба до щёк, желая найти в себе силы, чтобы самому справиться с их нынешним положением. Справиться самому и помочь Тони. Как угодно.

Его размышления прерывает звук открывающегося лифта, из которого тяжёлой поступью чуть ли не выбегает Джеймс Роудс. Стив тут же вскакивает, делая шаг к нему, однако тот даже не обращает на него внимания, сразу же направляясь к Тони и присаживаясь возле него на корточки.

— Тони, — почти сразу переходя сразу к делу, не тратя времени на вопросы о его состоянии, оценивая самостоятельно то, что он видит перед собой. — Пятница вызвала меня. Давай-ка я тебе помогу. 

Тони принимает предложенную ему руку и поднимается, бормоча в это же время что-то вроде: «Ты зря пришёл, Роуди, я в порядке», но Джим лишь кивает, не принимая это во внимание, и просто ведёт Старка в его комнату, частично принимая на себя его вес.

Стив остаётся в коридоре один, напряжённо глядя вслед уходящему Тони. Он хотел бы быть на месте Роудса сейчас, но, очевидно, это не доведёт до добра. Роджерс думает, что, по крайней мере, теперь Тони не останется один. Джеймс не спустит эту ситуацию на тормозах, позволив Тони, как он обычно это делает, сказать: «Я в порядке» и перевести тему. Так хотя бы Старк сможет получить помощь от того, кому доверяет. От того... кого не боится.

Стив Роджерс делает несколько медленных шагов в сторону комнаты Тони и снова опускается на пол.

*

Стив умеет обращаться с техникой, ладно? Просто он не всегда знает все тонкости. И не всегда может быстро сориентироваться в куче программ и открытых вкладок. И вообще это не его специализация, ему достаточно того, что для выполнения всех необходимых задач рядом есть достаточно компетентные люди. И ещё один чрезмерно компетентный гений, который всегда готов выполнить ещё что-либо сверх этих самых поставленных задач. 

Но когда возникает ситуация, чуть ли не ситуация с большой буквы, когда он является единственным человеком, находящимся в лаборатории Старка и, соответственно, единственным человеком, имеющим доступ к его личным компьютерам, он почти паникует. Почти, потому что уговаривающий голос Тони, звучащий из телефона, мешается с успокаивающим тоном Джарвиса.

— Чёрт побери, Тони, почему ты просто не можешь, как обычно, попросить Джарвиса всё сделать?

— Эй! А как же «следи за языком», мистер-я-сама-правильность?

Стив возводит очи горе и решает, что сарказм Тони не помешает ему ворчать:

— Это один из самых стрессовых типов ситуаций для меня. Я имею право не ограничивать себя в выражениях и не сдерживаться.

— Кэп, ты много где можешь позволить себе не сдерживаться, — к чести Старка, почти сразу же он сам себя прерывает, — хотя, конечно, не стоит поднимать эту тему, когда я окружён множеством людей, которые при встрече с тобой уделяют наибольшее внимание твоей пятой точке. Впрочем, я их очень понимаю.

— Тони! 

— А, да, прости! Но, стоп, ты что, классифицируешь ситуации по воздействию стресса? Хотя ладно, не отвечай. Это же ты, чему я удивляюсь.

Стив даже ничего не говорит, просто тяжело вздыхает. В мире не будет такого человека или даже нечеловека, который сможет остановить болтовню Тони Старка. Нужно просто подождать, когда он сам дойдёт до того, что его действительно интересует.

— Стив! Не бросай трубку, Стив, я слышу эти твои жалобные охи-вздохи! Тебе нужно просто найти определённый файл, нажать одну-единственную кнопочку «отправить» — и вуаля, я счастлив и могу не выполнять заново работу, на которую уже убил несколько вечеров! Неужели тебе не хочется облегчить мне жизнь? Или тебя сексуально привлекают мои синяки под глазами?

— Даже не пытайся давить на жалость, Старк. Твои синяки под глазами вечны, избавить тебя от них получится, только если насильно привязать тебя к кровати на несколько дней.

— Стив, душа моя, связывание стоит чуть ли не на первом месте в списке моих фетишей, о чём ты, с тобой я пойду на это добровольно! 

Как бы ни пытался Роджерс контролировать себя, он непроизвольно заливается румянцем от мыслей, навеянных речами Старка. 

— Объясняй быстрее, Тони, если это вернёт тебя домой на несколько часов раньше, я готов пострадать с твоей техникой пару минут. 

— Во-от, так бы сразу, хотя не могу не признать, что подобные разговоры с тобой всегда поднимают мне настроение. — Стив молчит, правда, молчит, хотя с языка так и рвётся что-то вроде «надеюсь, поднялось только настроение, а не что-нибудь ещё». — Тебе просто нужны мои личные файлы в папке, которую Джар тебе сейчас подсвечивает. Подсвечивает же, верно?

Прежде, чем Стив успевает окинуть экран взглядом и убедиться, что на нём действительно что-то подсвечивается, он слышит уверенный голос Джарвиса, отвечающего Тони внутри их линии связи: «Конечно, сэр». Секунду спустя Стив и сам видит несчастную папку, из-за которой весь сыр-бор. Он уверенно жмёт на яркую иконку и чуть не отпрыгивает в сторону от выскочившего на весь экран окошка, требующего подтвердить доступ и предупреждающего о мерах пресечения попыток взлома. 

— Сэр, просто введите свой личный код, — уверенный голос Джарвиса всегда действовал на него успокаивающе. Но Стив всё равно не удерживается от возмущённого шёпота «что за чертовщина» в сторону создателя всех трудностей в его жизни, коим вечно является Старк.

Тот тут же даёт о себе знать:

— Слушай, каюсь, я просто забыл дать доступ Джею, да и не нужны мне обычно эти документы, когда я не в мастерской. И я не виноват, что после того случая с сующимися куда не надо любопытными носами Наташи и Клинта я стал повёрнут на безопасности своих файлов, ладно? В конце концов, а вдруг я храню наши с тобой обнажённые фотки в отдельной папке? Неужели тебе хочется, чтобы потом они всплыли на общем сервере Мстителей?

— Да нет у тебя таких фотографий! — взрывается Роджерс, думая о том, что если бы Тони был рядом, он бы точно его уже задушил.

— Ага, а может, мне просто удобно, чтобы ты так думал, а на самом деле в Джарвиса давно вбита команда сохранять с камер лучшие моменты нашей с тобой совместной жизни!

Стив вспыхивает. Тут же слышится голос Джарвиса, в котором проскальзывают нотки то ли возмущения, то ли оправдания.

— Мистер Роджерс, у меня нет такой команды. И в личных спальнях Мстителей не установлено никаких камер, не стоит беспокоиться о болтовне сэра по этому поводу.

— Так, Джар, сейчас я покажу тебе болтовню! Ты вообще на чьей стороне?

Джарвис смиренно замолкает. В отсутствие у него дальнейшего доступа к файлам некому упростить жизнь Стиву и просто выделить нужный документ, поэтому Капитану приходится самому скользить взглядом по череде иконок с неясными датами или просто хаосом вместо названий, хотя его брови невольно поднимаются вверх, когда он видит проскальзывающие слова «женщина-кошка», «златовласка», «леголас» и короткое «кэп». 

— Просто пролистай в самый низ и не трать время на бесполезное чтение. Файл называется «пустая трата времени» или что-то около того.

— Ты серьёзно, Тони? Кто вообще так называет свою работу?

— Ну, я действительно очень не люблю составлять все эти графики эффективности. Я просто не скрываю правду, не так ли? К сожалению, эта пустая трата времени изредка оказывается нужной. Так вот, просто отправь мне это и иди дальше развлекай себя чтением газет, или чем ты ещё занимаешься в своём пенсионном возрасте?

Негромкий смех Старка вызывает улыбку, Стив закатывает глаза и фыркает, при этом клацая по клавиатуре и выполняя то, что просит от него Тони. Нужно отдать ему должное, у него достаточное терпение, чтобы справиться с таким, как Роджерс, в то время как у него бесконечное число возможностей позвать на помощь кого-то более сообразительного в этом вопросе, нежели он. И вообще, действительно, почему он так не сделал?

— Хей, Тони.

— Ммм? — его нечёткое вопросительное мычание звучит так, будто гений уже по уши в каком-то очередном проекте, совершенно позабыв о том, что звонок со Стивом ещё не закончен.

— Почему ты обратился именно ко мне?

— Что за дурацкие вопросы, Стив, — без паузы произносит Тони, ни секунды не колеблясь при ответе, — это же ты. Кому ещё я могу доверять больше? — блондин замирает, чуть ли не дыша, слыша такие бесхитростные слова. — Я убегаю, ладно? Дико много дел, а я действительно хотел бы оказаться дома поскорее.

Ничего удивительного в том, что звонок прерывается ещё до того, как Стив успевает ответить на прощание хоть что-то, нет. И теперь он остаётся наедине (не считая вездесущего Джарвиса, естественно) со своим всё растущим неуёмным любопытством и желанием узнать, чего стоили все эти его моральные страдания и усилия по добыванию нужного Тони файла. Роджерс лениво прокручивает данные наверх, возвращаясь к тому файлу, в котором видел собственное упоминание, и, почти не раздумывая, открывает его. В конце концов, Тони же сказал про доверие. Да и Джарвис всегда остановит его, если он полезет туда, куда ему не следует совать свой нос.

Также ничего удивительно нет в том, что любая работа Старка представляет собой хаос. Документ состоит из большого массива данных, хранящего в себе множество характеристик снаряжения Капитана Америка, отсканированные явно на скорую руку, исправленные и переписанные планы улучшений, где-то одобренные, а где-то беспорядочно перечёркнутые знакомой рукой, непонятные таблицы, графики, объединённые между собой лишь гениальностью создателя. 

Стив знает, что все новинки Старк делает своей рукой. Именно поэтому они никогда не дают осечек и не подводят в сложный момент. И создаёт он их довольно часто, с командой они даже шутят по поводу праздничного четверга каждый месяц, гадая, на какую неделю он выпадет, — Тони, поддерживая традицию уже несколько месяцев, приносит все улучшения за раз и раздаёт подарки команде, словно личный Дед Мороз. Стив никогда этого не забывал, однако, честно говоря, он ни разу не задумывался, сколько работы стоит за всеми этими новинками. Он не размышлял о том, что, когда Тони входит и бросает Клинту несколько стрел с какими-то новыми наворотами со словами: «Опробуй, поэкспериментируй», эти стрелы уже опробованы и проверены твёрдой рукой. Что всё это создаётся не в перерывах между основной работой, а зачастую стоит в приоритете и занимает куда больше времени, чем заседания правления компанией.

Роджерс трёт пальцами переносицу и думает о том, что, проживая со Старком, стоит прекращать удивляться очередным проявлениям его гениальности или, что обладатель этой самой гениальности скрывает куда сильнее, его доброты. Ну, серьёзно, есть что-то, что этот человек делает исключительно из собственного эгоизма? Пока всё твердит как раз-таки об обратном.

Когда Капитан уже сворачивает все окна с планами оставить пугающее явление современных технологий в покое, ему в глаза бросается датированный последним днём предыдущего месяца файл.

Стив помнит этот день. Дата запомнилась ему потому, что их с Тони выдернули тогда с вечерней премьеры одного из блокбастеров, из-за чего они продолжали просмотр уже в середине ночи, и, кажется, заснули оба друг на друге в процессе. Так вот, совершенно непонятно откуда взявшееся существо аморфного происхождения в тот раз словно свалилось с неба, при этом как будто бы намеренно выбирая для перемещения по городу наиболее узкие улочки. За собой оно оставляло не только слой едва заметной слизи, по которой невозможно было передвигаться, не прилипнув или не завязнув в ней, но ещё и множество сдавленных под весом жидкого пресса автомобилей и покоцанных заведений на первых этажах зданий. Дело было ближе к ночи, и, на счастье, эвакуировать целый район не пришлось — большинство заведений уже было закрыто, а прогуливающиеся или задержавшиеся «гражданские» быстро пришли к решению как можно дальше удалиться от потенциальной опасности. Так что самое сложное, что пришлось сделать Мстителям в тот раз, — это как можно быстрее добраться до места событий и найти способ, которым можно было бы нейтрализовать неясное нечто. Кажется, именно Старк тогда из подручных средств смастерил небольшой загон, куда общими усилиями было загнано существо. 

Но что за файл был связан с этой датой? Отчёт об операции? Но в большинстве случаев ими занимался сам Стив как капитан команды. Он не принуждал остальных заниматься бумажной работой, поскольку знал, насколько муторной и часто бесполезной она бывает. Сам же он с давних времён был к этому привычен и даже видел в такой деятельности нечто медитативное. Итак, зачем Тони выполнять лишнюю работу, если он, Стив, делал всё сам? Роджерс в недоумении нахмуривает брови и, не давая себе дополнительного времени на размышления, — в конце концов, раз уж начал и полез, куда не следует, какой смысл прерываться на полпути, ему будет легче потом просто рассказать всё Тони и извиниться — кликает на нужный значок. Перед глазами предстаёт огромный текстовый документ с надписью «исковое заявление» большими буквами, отчего у Капитана глаза на лоб лезут. Быстро листая и проглядывая текст, он выцепляет из текста слова «возмещение ущерба», «взыскание компенсации», множество фамилий, множество цифр, различные документы от показаний до чеков и квитанций, на которых стоит печать одного из фондов Старка.  

Стив быстро нажимает ярко подмигивающий крестик в углу окна и тут же выбирает следующий случайный файл. Компенсации морального ущерба, выплаты, пособия. Чёрт возьми, откуда это всё взялось? Разве не государство должно помогать своим гражданам и восстанавливать разрушенное в случае катастроф? Не так уж часто после стычек со злодеями Мстители оставляли за собой разгром. Роджерс откидывает в сторону мысль о том, что количество файлов на компьютере Тони доказывает обратное. Почему вдруг все камни летят в Тони? Только оттого, что он публичное лицо? Или оттого, что управляет международной компанией и несколькими благотворительными фондами?

Непонимание, злость и чувство вины калейдоскопом сменяют друг друга. Стив должен был знать об этом всём, а не оставлять на плечах Старка, иначе какой из него капитан? Он понимает, почему тот сам не поднял этот вопрос, учитывая его стремления никогда не отклоняться от ответственности и геройствовать, но мысль о том, что каждый раз Тони оставался один на один с коллективным гневом пострадавших, съедает его изнутри заживо.

Это должно как-то регулироваться сверху, ведь команда действует ради общей безопасности. Стив аккуратно выключает компьютер, предварительно сворачивая все окна (он читал, что так рекомендуется делать при завершении работы), затем выходит из мастерской, тихо закрывая за собой дверь. Его ждёт интересный разговор с Фьюри.

*

— Как давно у тебя снова участились панические атаки? — почти не сомневаясь, что он и сам знает ответ, всё же задаёт вопрос Джеймс.

Тони лишь морщится, слегка передвигаясь на кровати, куда его опустил Роуди.

— Тонс.

Старк шумно выдыхает, поднимает и вытягивает ноги, затем буквально заставляет себя расслабиться и с закрытыми глазами опирается спиной о стенку.

— Ты в курсе, Роуди. — Его голос уже не дрожит, но в нём ещё слышатся отголоски недавних хрипов. Джеймс почти бесконтрольно сжимает и тут же разжимает кулаки. Ярость сейчас совсем не поможет делу. — Вся эта история с Соглашениями и... их последствиями зашла слишком далеко. Я в норме. Просто я не был готов, вот и всё. 

Роудс устало трёт пальцами глаза. Чёрт побери, он знает Тони уже много лет. Он в курсе, что скрывается за этими его словами про норму. Да сейчас даже незнакомец не скажет, что тот в порядке: взъерошенные волосы, глубокие синяки под глазами, неестественная серость лица — список можно продолжать долго, это же Тони Старк, ничего удивительного. Но его обычное состояние усталости после долгих часов работы в мастерской, без сна и без еды, с перерывами только лишь на кофе, разительно отличается от того, что наблюдает Джеймс сейчас. Та искра в глазах, которая позволяла Тони оставаться несгибаемым и сохраняющим боевой настрой даже после неудачных стычек Мстителей с бесчисленными врагами, после утомительной работы, после перепалок с Россом и другими шишками, являющимися, на самом деле, лишь занозой в заднице, в последнее время будто бы притухла. И это никак не скроешь тёмными очками, искусственной улыбкой и шутками. Эмоциональные травмы всегда переживаются сложнее всего. А кэп со своими разговорчиками иногда совершенно не думает о последствиях. Боже, как же многого удалось бы избежать, если бы люди чаще думали о последствиях. На секунду у Джеймса мелькает мысль, что зря он решил оставить Тони одного в башне, пусть и ненадолго — может, если бы он был рядом, то Роджерс бы отступил, не стал мучать Тони ещё больше, по крайней мере, сейчас; может, если бы ему не пришлось потратить на дорогу столько времени, то он бы уберёг своего друга от очередной панической атаки. Как же много «если бы»...

— Иди, Роуди. Вообще не стоило отрывать тебя от... от чего там Пятница тебя оторвала? Всё будет нормально. Я просто посижу тут, продышусь, а потом вернусь в Мастерскую и в своё обычное состояние. — Джим подбирает слова, хочет сказать, что никуда он, к чёртовой матери, не пойдёт, что его «обычное состояние» — это пренебрежение собой и своим здоровьем, что в мастерскую Тони попадёт только после здорового отдыха, что... много чего, вообще-то, он хочет высказать этому невыносимому человеку, но как только открывает рот, тот сразу его перебивает, — Роуди. Иди. Правда. И скажи Стиву зайти сюда на пару слов. Что-то мне подсказывает, что вряд ли он умотал обратно к своим.

Роудс в гневном возмущении чуть ли не раздувается, поднимает брови, краснеет ещё сильнее, не хватает только, чтобы пар из ушей пошёл. 

— Ты же это несерьёзно, верно? Тони! Да он буквально десять минут назад тебя до паники довёл, а ты снова хочешь с ним поговорить?

— Я всего лишь хочу поставить точку и закрыть эту тему, утконос. Это не прекратится лишь от моей... небольшой истерики. Нам нужно разобраться раз и навсегда, вот и всё. 

Джеймс зло сжимает зубы. У него нет абсолютно никакого желания вновь оставлять Тони наедине с кэпом. И... «раз и навсегда?» Правда, что ли? Как-то совсем не верится, учитывая как склонность самого Тони возвращаться к постоянному обдумыванию, прокручиванию в голове и переживанию своих ошибок и особенно склонность находить эти ошибки везде, где только можно и где нельзя, так и упрямство и настойчивость (если честно, Роудс готов подобрать сотню синонимов к этому слову, чтобы просто охарактеризовать Роджерса: напористость, непреклонность, бескомпромиссность, твердолобость... ладно, пора завязывать) Капитана. Однако это не его решение, он знает, что не может указывать другу, что делать, и может лишь поддержать его после того, как вся эта чертовщина закончится.

— Я скажу ему.

Но знаете что? Он точно не собирается спускать всё произошедшее на тормозах и позволять подобному произойти вновь. Так что он сейчас просто соберёт всю свою злость и направит её на человека, чьи действия стали причиной её возникновения.

*

Оглушительный рёв механических то ли пчёл, то ли каких-то иных выродков абсолютно дезориентировал бы, если бы не подавляющая лишний шум Пятница. Тони мечется из стороны в сторону, уклоняясь от выстрелов и ударов, одновременно с этим выпуская вспышки зарядов во все стороны. Он знает, что каждый его выстрел достигает цели, однако взявшихся непонятно откуда мелких надоедливых противников столь много, что он чувствует, что ему потребуется несколько часов, чтобы разобраться со всеми. А потом ещё столько же, чтобы разобраться с последствиями всего того, что они натворили и ещё натворят. Конечно, свободные Мстители, прибывшие с ним вместе, уже освободили район от гражданских и отгородили территорию, чтобы летучая зараза не распространилась дальше, но основная масса всё равно крутится на большой высоте и рассматривает его самого как основную жертву. Яркий цвет их привлекает, что ли? Старк чертыхается и резко пикирует вниз, заодно с основной задачей осматривая повреждения города и думая, сколько средств и времени потребуется для быстрого привлечения служб реконструкции. С таким успехом, если эта канитель не прекратится, легче будет просто перестроить этот район, нежели пытаться что-то восстановить.

— Дополнительная воздушная поддержка не требуется, Тонс? — слышится по внутренней связи весёлый голос, отчего Старк усмехается и сразу ищет взглядом знакомого гостя.

— Медвежонок! Ты вовремя!

В ответ слышится только смех, сразу после чего Тони чувствует, как «вес» преследующих его хвостиком противников заметно снижается за счёт того, что половину из них перетягивает на себя Воитель. 

— Железный человек, это займёт очень много времени, — Тони морщится в ответ на озвучивание абсолютно очевидной информации. Он в курсе, ладно? Он пытается просчитать самый приемлемый вариант уже третий круг то ли погони за этими тварями, то ли, наоборот, побега от них. — Нам нужен план атаки!

— У меня уже есть. Атакую!

Джеймс Роудс провожает взглядом развернувшегося лицом к пчёлам и начавшего поджаривать их движениями большой амплитуды Тони, понимает, что тот охватывает теперь сотни мелких машин за раз, но при этом подвергает себя опасности быть подбитым сошедшей с траектории падения техникой или ещё чем-нибудь похуже, быстро сворачивает к нему и шипит себе под нос, особо, впрочем, не скрываясь: «Вот паршивец». Хотя стоит признать, что теперь, когда Роудс взял на себя роль «загонщика», их совместная работа выглядит более эффективной. Довольно легко сбивать пчёл в кучу и наталкивать их на огонь со стороны Тони, намного сложнее отлавливать всех одиночек, которые хотят отбиться от стада. Стоп, стада? Стаи? Роя? Джеймс удачно подбивает отдельную пчёлку и направляет основную массу к Железному человеку.

— Твою-то мать, Роуди! — слышится возмущённый голос, когда особенно активная птичка пролетает с бешеной скоростью мимо красно-золотого костюма, чуть ли не врезаясь ему в бедро. — Можно поаккуратнее?

— Разговорчики! 

Джеймс, уже собиравшийся ответить дружеской колкостью, прерывается, отвлекаясь на быстро приближающуюся к ним фигуру Капитана Америка, издалека запустившую круглый щит в сторону крупного скопления летучих тварей. Он ухмыляется и переводит взгляд на Тони, с лукавством наблюдая, как тот тоже разворачивается в сторону новоприбывшего. Джеймс уверен, что если бы не костюм, то в глазах Старках запросто можно было бы заметить пульсирующие яркие сердечки.

— Что, женишок прибыл спасать свою невесту, Тонс?

— Заткнись, утконос, — тут же прилетает в ответ, и Роудс еле удерживает себя от мальчишеского хихиканья.

Следующие пару десятков минут они двигаются в тишине, не считая раздражённого чертыхания Тони, и, в конце концов, благодаря командной работе Старка и Роудса, а также метко прилетающему в отделившиеся единицы щиту Капитана, пространство кажется зачищенным.

Полковник первым приземляется на землю, наблюдая, как Тони делает контрольные завершающие круги над территорией, проверяя, не осталось ли где незамеченных неподбитых целей. Он вздыхает и слышит грузные шаги рядом.

— Полковник Роудс. 

Джеймс оборачивается и улыбается, заодно оглядывая Роджерса на предмет полученных травм. Не найдя таковых, вновь переводит взгляд на Тони. В отличие от остальных, взрослых людей, за тем глаз да глаз нужен, как за малым ребёнком. 

— Капитан, — приветливо произносит он в ответ. — Хорошо размялись, а?

Стив бросает улыбку в ответ и тоже переводит взгляд на Старка, который всё никак успокоиться не может. С другой стороны, именно благодаря его неуёмности всегда можно быть уверенным, что всё будет сделано качественно и в полном объёме, – и не важно, к какой сфере дело будет относиться: к супергеройству, к новому проекту, к деятельности Старк Индастриз или к выведению из себя кого-то из журналистов или членов команды. И, шутки в сторону, это очень ценно, когда рядом есть человек, на которого можно положиться.

— Было бы лучше разогреться на тихой спокойной пробежке, но... — он усмехается. — Размять кости в подобной заварушке иногда тоже полезно. Главное, чтобы они не повторялись слишком часто.

В это время рядом с ними наконец слышится шум приближающихся репульсоров Железного Человека, и маска костюма поднимается вверх, как только он ступает на землю. 

— Утконосик! — разносится по округе громкий возглас.

Роудс не может сдержать добродушной ухмылки. Откровенно говоря, ему хочется улыбаться во весь рот, а когда он видит, как Тони выскакивает из своего костюма и на всех парах бежит к нему в объятия, он не может сдержать задорного радостного смеха. Он раскрывает руки и ловит гения в крепкие объятия, при этом помня, что надо контролировать силу костюма Воителя, — Старк нужен и ему, и всему остальному миру живым и здоровым. 

— Тонс, — голос искрится теплотой.

Стиву всегда нравилось наблюдать за взаимодействием этих двоих. У Тони не так много людей, которых можно назвать по-настоящему близкими, но те, которые есть, готовы ради него мир перевернуть, и Старк безусловно ценил это. Впрочем, он и сам совершил бы не меньшее. Стив испытал на себе готовность Роудса защищать Тони во время встречи с ним тет-а-тет рано утром на кухне, когда Джеймс выпустил на Роджерса всю свою «отцовскую» заботу о Тони (возможно, он всё-таки слишком часто воспринимал его как ребёнка, но не то чтобы он собирался что-то менять). Во время произошедшего тогда разговора Стив клятвенно заверил, что он не собирается причинять Тони боль, и он действительно намерен сдержать своё слово. 

Тони наконец отлепляется от Роудса и тут же переключается на Стива, пока тот аж брови поднимает от резкой смены событий: теперь Тони скользит руками по его предплечьям и заглядывает взволнованно в лицо, стоя слишком близко к Капитану. Стив что, не человек, что ли? Ему от такой близости сложно сдерживать свои стремления схватить Тони в охапку и унести с поля боя куда-нибудь в гнёздышко из пледов.

— Ты как, кэп? В норме?

Джеймс прерывает Старка, легонько хлопая его по плечу и всё ещё посмеиваясь.

— Да с нами-то всё в порядке, приятель, это не мы подвергали себя опасности на протяжении всего вечера. 

Стив просто кивает, не отводя взгляда от гения и нахмуриваясь на словах Роудса. У него так и зудит прочитать Тони парочку нотаций. Он знает, конечно, знает, что это вряд ли принесёт пользу, но, как говорится, вода и камень точит, возможно, когда-нибудь и до Энтони Старка дойдёт, что он всем (и особенно самому Стиву!) нужен живым и здоровым.

Сам Тони, чей взгляд теперь полон лукавства, чётко чувствует момент, когда Роджерс готов уже начать наставления.

— Так, а ну цыц, где вы там опасность увидели? — поспешно произносит он, не давая Капитану и слова сказать, и переводит тему. — А теперь давайте превратим этот вечер во что-нибудь приятное и отправимся куда-нибудь поесть. Кэп, тебя подбросить?

Стив не находит в себе сил отказаться.

*

Стив дёргается от громкого звука захлопнувшейся с силой двери и быстро поднимается на ноги, видя направляющегося к нему полковника Роудса.

— Он в порядке?

Джеймс зло усмехается и даже не собирается смягчать удар от своих последующих слов.

— Слушай сюда, Роджерс. Как ты думаешь, он может быть в порядке после того, что ты сделал? Не сейчас, нет, но тогда, когда ты предал его? Когда оставил одного лежать в повреждённой броне, даже без возможности быстро получить помощь? Твою мать, ты вообще понимаешь, что если бы у Тони в груди всё ещё была шрапнель, своими действиями ты просто убил бы его?

Джеймс даже не собирается стараться контролировать громкость своего голоса. Он ни разу не видел Стива с момента их исчезновения с радаров правительства и не то чтобы он был расстроен по этому поводу. Он бы ещё столько же времени не видел его, особенно вблизи Тони. Вполне вероятно, что, встреть Роуди Стива пораньше, дело бы не зашло дальше мордобоя, потому что Джеймс не собирался тратить время, силы и слова на того, кто сам не захотел рассказать всю правду, поговорить с Тони, когда это было необходимо больше всего. Он и сейчас с удовольствием врезал бы Капитану, если бы не знал, что это идёт вразрез с желаниями Тони.

— Я... я не хотел причинять ему боль! Я просто пытался защитить своего друга!

— Верно. Друга. Совершенно позабыв о том, что ещё один твой друг имеет право знать правду и уж точно не заслуживает предательства! — полковник делает глубокий вдох, потому что он, чёрт возьми, не собирается останавливаться на этом. И если это значит, что Капитану Америка придётся выслушивать его десятиминутный монолог, что ж, это того стоит. Он совершенно не замечает, как от этих его слов вздрагивает мужчина напротив — ещё свежи в памяти почти такие же слова самого Тони. — Я не имею ни малейшего понятия, почему Тони не выгнал тебя взашей отсюда, как только увидел! На его месте я бы ни секунды не стал терпеть тебя рядом с собой, выкинул отсюда без права возвращения, запретил бы тебе и всей твоей команде доступ к каким-либо изобретениям, полностью лишил бы финансирования и всяческой поддержки... и с наслаждением смотрел бы, как вы мечетесь, словно на горячей сковородке, между атаками правительства, общественности и всех злодеев, что наверняка активно начнут преследовать кучку изгоев! И я бы и пальцем не пошевельнул, чтобы вам помочь. 

Стив беспомощно открывает и закрывает рот, не зная, что вообще можно сказать в ответ на столь пламенную речь, и понимает, что, по-видимому, он единственный, кто не задумывался о том, что поддержка команды со стороны Тони не исчезла даже тогда, когда они стали... как там сказал Роудс, изгоями? Да, в Ваканде их приняли с распростёртыми объятиями, но в нужное время очень уж удачно открывались казавшиеся непробиваемыми двери Рафта, совершенно беспрепятственно удалось раздобыть транспорт и добраться до Ваканды, а нападки правительства на данный момент оставались лишь словесными, хотя Стив не сомневался, что уж кому-кому, а Старку точно известно их местонахождение, так что помешало бы ему поделиться этими знаниями?.. Да, Железный Человек был неотъемлемой и незаменимой частью команды, но если бы не Старк, прикрывающий тылы, команде было бы туго. Роджерс вспоминает найденные когда-то давно в компьютере Тони файлы о модификациях снаряжения, о денежных компенсациях и выплатах и думает о том, что, наверное, это лишь малая часть того, что Тони на самом деле делал... делает?.. для всей команды. Стив в очередной раз ловит себя на чувстве вины и сжимает зубы. Роудс же не обращает внимания на метания Роджерса, лишь переводит дыхание и пытается взять себя в руки.

— И мне очень жаль, что Тони не хочет поступать так же, как вы поступили с ним — бросать без помощи и поддержки. Я считаю, что твоё присутствие рядом с ним не принесёт ничего, кроме вреда, но он просил тебя зайти к нему. 

Не желая больше находиться рядом с человеком, принёсшим столько боли его лучшему другу, Джеймс резко разворачивается и направляется к лифту, не позволяя Роджерсу как-либо отреагировать на свои слова.

* 

Стив не выбегает встречать своего партнёра только потому, что он еле сдерживает всю злость внутри себя. Тони явно и так уже хватит негативных эмоций на сегодня, а до образчика спокойствия Роджерсу сейчас далеко, поэтому он пытается выгадать себе пару лишних минут на то, чтобы просто взять себя в руки и успокоиться хотя бы немного. Но бурлящий внутри клубок эмоций не означает, что он не заметит слегка опущенные плечи темноволосого гения, выходящего из лифта и неспешным шагом направляющегося по коридору на кухню. В голове Стива проскальзывает мысль, нет ли у Тони желания обратиться за поддержкой, как в старые времена, к алкоголю. Уж случай точно представляется подходящий. Стив просто надеется, что он сможет послужить заменой столь привычному для Старка пути решения проблем. И чтобы так действительно и было, ему стоит как минимум не стоять на месте. 

Роджерс делает пару шагов навстречу и с теплотой в голосе произносит:

— Тони! Привет. Ты как?

— Кэп, — Тони улыбается в ответ, но видно, что он делает это через силу, почти заставляя себя, да и формальное обращение «кэп» как будто выбрано специально для сохранения границ. — Как огурчик. Немного кофе, и день станет ещё лучше прежнего.

Стив морщится от столь неприкрытой лжи, но он знает Тони, знает, что он не любит вываливать свои проблемы на других. Однако также это значит, что он варится в собственном соку с ними наедине. А Стив не хочет оставлять это так просто. У него перед глазами всё ещё стоят злые ухмылки, масляные и любопытные взгляды зрителей, а в ушах звенят чересчур личные вопросы интервьюера, туманные намёки, больше похожие на обвинения в убийствах, и нелепые нападки.

— А вот недавно показанный сюжет говорит об обратном.

Тони вздыхает, поворачиваясь к Роджерсу спиной и облокачиваясь на раковину, опускает взгляд и замирает. Голос его приглушён и звучит как будто бы неуверенно.

— Люди всегда находят причины, чтобы... вылить на меня ушат грязи или кинуть метафорический тухлый помидор в мою сторону. Если бы я каждый раз зацикливался на этом, я бы с ума сошёл. Пусть болтают, что хотят, мне уже давно всё равно.

Роджерс еле заметно кивает головой на слова гения. Да, звучит всё очень логично, однако он слишком хорошо знает Тони, чтобы поверить в то, что ему «всё равно». Возможно, с годами опыта он действительно перестал остро реагировать на абсолютно безосновательную критику или на пустые оскорбления, но они всё так же продолжали задевать его. Особенно сейчас, когда Тони столь много всего для мира сделал и заслуживал всеобщего уважения как минимум. Выслушивать вместо этого вопросы и комментарии, во всех отношениях нарушающие личные границы, — полный бред. У Стива руки чешутся прямо сейчас подняться и созвать всё тот же зал с той же прессой, чтобы он смог прямо высказать им всё, что о них думает. Ему, в отличие от Тони, не нужно было думать о своей репутации на международном уровне, об имени своей компании, обо всех, кто стоял за его спиной. И ему не нужно было сохранять своё лицо улыбающимся, а свои речи вежливыми, не нужно было упорно стоять у микрофона без возможности послать всех к чёртовой матери.

— Назови мне эти причины.

— Стив, на меня постоянно выливаются потоки этого дерьма... тебе все причины перечислить? — Тони аж поворачивается обратно к Стиву и в удивлении поднимает брови.

— Да. А потом я перечислю тебе, почему я считаю тебя самым невероятным человеком за почти... сколько там?.. почти сто лет моей жизни. 

Тони не успевает удержать себя от позабавленного фырканья.

— Я тебя умоляю, Роджерс, почти две трети этого срока ты провёл в виде сосульки.

— Моих слов это не отменяет.

Старк задумчиво молчит, не отрывая взгляда от своего собеседника, и, несмотря на то, что с каждой минутой абсолютной тишины Стив напрягается, он не собирается брать свои слова назад или демонстрировать хоть каплю сомнения в них, опуская глаза. Ну, нет, Тони вполне может покритиковать себя за двоих, если не за семерых сразу, поэтому что ему действительно стоит слышать почаще в свою сторону — так это слова ободрения и поддержки. Блондин видит, как начинают подрагивать уголки губ Старка, — не то смысл слов повысил ему настроение, не то повеселили абсолютная убеждённость Стива в своей правоте вкупе с его фирменным упрямым выражением лица. Вместе с этим в глазах гения начинают играть озорные огонёчки, и плечи блондина слегка расслабляются: картина Тони в хорошем расположении духа всегда действовала на него умиротворяюще, даже желание набить морды некоторым репортёрам слегка утихает. 

Стив наблюдает, как партнёр делает несколько шагов навстречу, и они такие по-кошачьи плавные, грациозные и, чёрт побери, манящие, что он засматривается. Не может оторваться, любуется, наслаждается всем тем, что демонстрирует и отдаёт ему Тони. Тот наконец приближается вплотную и прижимается к Стиву, и это чувствуется настолько гармонично, настолько идеально, что Роджерс прикусывает губу, еле удерживая себя от стона. Взгляд Тони тут же сосредотачивается на его губах, и Стив отказывается терпеть дальше. Он наклоняется к Старку одновременно с тем, как тот чуть ли не встаёт на цыпочки и тянется вверх, и соприкосновение их губ обжигает так, будто это их первый поцелуй. Но с Тони каждый раз как первый – настолько тот яркий, искрящийся эмоциями и чувствами. То, как он всем телом соприкасается со Стивом, слегка изгибаясь в спине для удобства, настолько заводит и сносит крышу, что Стив стонет в рот партнёру и резко толкается языком меж приоткрытых губ. Пока их языки сталкиваются и сплетаются, он непроизвольно двигается и вклинивает своё колено между ногами Тони, чувствуя дрожь чужого тела. Одну руку Стив кладёт гению на поясницу и притягивает ещё ближе к себе, не раздумывая над тем, возможно ли это, учитывая, как они чуть ли не вплавились друг в друга, а другой движется от линии скул, оглаживая её большим пальцем, к шее, лаская её и вызывая у Тони тысячу мурашек. Тот явно всеми конечностями «за» и не стесняется демонстрировать это, сразу обхватывает ладонями задницу Стива, не размениваясь на меньшее, и сжимает пальцы, при этом ни на секунду не отвлекаясь от поцелуя.

Стив усмехается в губы брюнета и, превозмогая себя, отрывается от них, еле находя в себе силы на это. 

— Тони. Ты уверен, что ты хочешь случайных свидетелей тому, что обязательно последует за происходящим?

Гений тяжело дышит, не может отвести мутного взгляда от лица Стива и, если честно, вообще не понимает, что от него хотят.

— А? — глупо спрашивает он.

Роджерс уже даже не усмехается, а ухмыляется вовсю, и в глазах его, и в движениях тела заметна мощь желания, которую он из последних сил удерживает на цепи.

— Мы на кухне. 

Тони оглядывается по сторонам, будто впервые осознавая, где они находятся, резко, дёргано кивает и путано произносит:

— Кухня. Да. Кровать. Нам нужно туда. В кровать. 

Честное слово, он пытался сдерживаться, он повторил себе это слово уже с десяток раз за последние несколько минут, но это выше его способностей. Он поднимает Тони, подхватывая его под задницей, и впивается в его губы очередным жадным поцелуем. Из губ Старка тоже вырывается стон, он закидывает руки за шею блондину и отвечает на поцелуй со всей страстью, на которую способен.

Через минуту Стив с партнёром на руках скрывается в их спальне.

*

Стив специально ступает громче обычного, чтобы его шаги не были неслышными, — что-то подсказывает ему, что сейчас лучше свести все тревоги, испуги, переживания Тони к минимуму. Что бы кто ни говорил, но он правда не хотел своими действиями привести Тони и отношения с ним в ту точку, в которой они находятся сейчас. Понятно, что оправдание «не думал» абсолютно здесь не поможет, но как же хочется отмотать время назад, включить перемотку событий и в тот переломный момент повести себя по-другому. Или даже вернуться к самому началу, где не было ни крупицы вранья? Чтобы этот момент вообще не произошёл... Стив тяжело вздыхает, входя в комнату, и стучит костяшками по стене, оповещая о своём присутствии. Он ловит внимательный взгляд Тони и вытягивается по струнке, будто стоит сейчас на допросе перед начальством. Перехватывая себя на этой мысли, заставляет себя расслабиться, но руки всё равно оставляет на виду — для спокойствия Тони. 

Тот выдавливает из себя то ли ухмылку, то ли улыбку, кривую, не сумевшую добраться до глаз и только навевающую ещё большую тоску — по тем временам, когда они оба могли улыбаться друг другу и смеяться, не думая ни о чём. Ни о чём, стоявшем между ними высокой преградой, и не факт, что преодолимой.

— Я надолго не задержу, Роджерс, — Стив пытается перебить, сказать о том, что он, наоборот, рад был бы задержаться, помочь чем-то, что-то сделать... что-то исправить, но Старк только легко поднимает руку, останавливая уже почти сорвавшиеся с чужих губ слова. — Слушай. Я понимаю, как всё это выглядит, но вот в чём-в чём, а в жалости я правда не нуждаюсь. И все случившиеся между нами неприятности, — он непроизвольно спотыкается на этом слове, — не должны мешать делу. Особенно сейчас, когда доверие к героям и так подорвано, когда любая новая ошибка будет очень и очень весомой.

Тони делает большой вдох, переводя дыхание. Он не то чтобы торопится, пытаясь избавиться от посетителя, тем более, которого сам и позвал, но просто не хочет затягивать. Как говорится, раньше начнёшь — раньше закончишь. И в голове у него сейчас, кроме мыслей о том, что надо разобраться с «командными» делами, которые висят дамокловым мечом, практически пусто. Он привык мыслить здраво даже в критической ситуации, и пусть это умение затмилось эмоциональным взрывом в совершенно неподходящий момент, он намерен больше не допустить такой ошибки. И сейчас, когда он уже потратил столько нервов и непозволительно много времени на эмоции, ему просто необходимо сосредоточиться на чём-то более материальном.

— Короче говоря, это насчёт поправок. Вам нужно отсидеться ещё какое-то время, пока я надираю задницы правительству и всем тем шишкам, которые постоянно трясут документами в телевизоре. Не отсвечивайте в СМИ, не геройствуйте сильно, побудьте чуть-чуть дружелюбными соседями, ладно? — Тони не может сдержать тёплой усмешки, когда непроизвольно выбирает именно такие слова, и не замечает, как Роджерс жадно впивается в него взглядом. Он даже не столько вслушивается в слова, сколько ловит и впитывает положительные эмоции человека, который не улыбался рядом с ним невыносимо долго, и в который раз осознаёт, насколько скучает по этому. 

— Ты... что ты собираешься делать?

Тони морщится будто бы от непонятливости собеседника, на деле же вспоминая всю ту кутерьму, с которой ему надо разобраться, чтобы вернуть героев домой.

— Я решу проблему с договором. Он никуда не исчезнет, — твёрдым голосом добавляет он, но тут же смягчается, — но поправок будет внесено множество. Я всё равно планировал этот процесс, однако он должен был растянуться на месяцы, чтобы проблем с «верхушкой» не возникло. Но теперь у нас, — он не может сдержать тихий фыркающий смешок на слове «нас» (остались ли вообще эти «мы», или теперь каждый по отдельности?..), — нет времени на это, нужно будет провернуть всё в очень сжатые сроки. Сейчас все в подвешенном состоянии, а при малейшей серьёзной угрозе начнётся такой хаос, что лучше бы решить всё сейчас, пока у нас есть на это время. Вам нужно вернуться, и вернуться так, чтобы вас не считали изгнанниками, новыми злодеями или ещё кем похуже. Просто... мне нужно время. Чтобы разобраться со всем.

Стив прикрывает глаза и слегка покачивает головой, словно не веря в то, что он слышит. Как Тони вообще может вести себя так, будто это именно его задача — всё исправить, помочь им всем? Разве он не должен выкинуть всё и всех из головы? Хотя, Стив тут же одёргивает сам себя, когда это Тони вообще так поступал? Ведь всегда общую проблему он воспринимает как личную, вкладывается по максимуму для её разрешения, никогда он не делает вид, что что-то его не касается. В голове сами по себе всплывают слова Роудса о том, что Тони не собирается бросать их. Стив мысленно чертыхается, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и он просто не сможет сдерживать себя: ему хочется выплеснуть злость на самого себя, кричать, ругаться, драться. Он делает большой вдох, не зная, имеет ли он право ощущать посреди всего этого бурлящего внутри хаоса хоть минимальную капельку надежды.

— Время... и для нас? 

Он прикусывает язык, сомневаясь, стоило ли вновь поднимать эту тему после столь болезненной реакции, но не в силах оставить их с Тони отношения вот так вот оборванными, неясными. Старк не мог справиться со случившимся в одиночку, но если они будут вместе? Что, если он будет рядом, чтобы помочь? Так же, как и Тони всегда был и до сих пор остаётся рядом.

Молчание затягивается, напряжённое, тревожное. 

— Я не знаю. В один момент кажется, что выхода нет, понимаешь? Что лучше разорвать все связи, прервать общение, отдалиться друг от друга настолько, чтобы не сыпать соль на рану при каждом пересечении взглядов. Но потом я натыкаюсь на наши фотографии, на твои вещи, на упоминания тебя в новостях, и я так хочу... так хочу вернуться в то время, когда всё было хорошо. Если оно вообще когда-то было хорошо. 

Стив дёргается от этих слов, но понимает, что он заслужил их — ложь никогда не обходилась без последствий, очерняя всё вокруг.

Тони продолжает, словно теперь, когда открылся и показал всё то, что его тревожит, уже не может остановиться:

— «Заново» не будет. Никаких чистых листов, возвращения к тому, что было, о чём я вспоминаю и мечтаю, ничего этого. Я понимаю это. Но не могу и отказаться от своих чувств, как злых, давящих, разрывающих меня на части, так и от тёплых, которые давали и... дают мне силы идти вперёд. Так что я не знаю, Стив. Ничего не знаю.

Роджерс кивает, ощущая выступающие на глазах слёзы и понимая, что это намного большее, чем то, на что он рассчитывал. Это звучит как... шанс? Неопределённый, сложный, возможно, который они не сумеют реализовать, но всё-таки шанс. И это точно не то, что Стив упустит на этот раз. Он собирается вцепиться руками и ногами в эту возможность. Как говорится, последней умирает надежда на надежду.

— Спасибо, Тони. Я буду рядом, хорошо? Знай это. Я не буду навязываться, давить, тем самым причиняя ещё больше боли, но я больше не задвину наши отношения, тебя на второй план. Клянусь. Я жалею о своём поведении, о том, как поступил. Мы были опорой друг для друга, и я всё бы отдал, чтобы вернуть это. Но если не вернуть, то построить заново, что-то новое, но что-то не менее прекрасное. Я люблю тебя и постараюсь, чтобы и на деле мои слова что-то значили. 

Понимая, что он может извиняться сутки напролёт, Стив обрывает себя. Он знает, что конкретно в данный момент должен уйти, должен дать Тони время и пространство для того, чтобы прийти в себя. Он осознаёт это, но как же, чёрт возьми, сложно заставить себя двинуться с места. Стив медленно протягивает руку, так, чтобы Тони видел, и легонько, еле заметно прикасается к пальцам любимого человека, зная, что большего он не может себе позволить, что на большее просто не имеет права. И неизвестно, будет ли у него когда-нибудь в будущем это самое право. 

Тони провожает выходящего из комнаты человека печальным взглядом.