Chapter Text
Наутро Стив, вполне предсказуемо, выжат как лимон. Джеймсу не нравится думать об этом в формулировке «у него был такой насыщенный вечер», потому что Стив – не пятилетний ребенок, которого может вымотать тяжелый вечер общения с людьми.
Однако, вчера вечером с Наташей Стив не ложился спать дольше, чем Джеймс видел его бодрствующим вот уже долгое время, и он не знает, получилось ли у Стива подремать, когда она была у него еще днем. Ему кажется, что вряд ли.
На следующее утро Стив вялый, он встает раньше Джеймса, но снова тяжело шаркает, когда передвигается, и кутается в толстовку. Джеймс не удивлен – он не удивился бы, даже если бы Стив проспал весь день, ведь он восстанавливается после огнестрельного ранения. Джеймсу интересно, станет ли когда-либо легче думать о том, что случилось. Возможно, так быть и не должно.
- Эй, - окликает его Стив. – Ты знаешь, как готовить горячий шоколад по-французски?
Джеймс хлопает глазами, глядя на него. Через сорок пять минут ему нужно спускаться на работу, а Стив вообще выглядит наполовину спящим.
- Нет, - отвечает он. – Не хочешь поделиться?
Оказывается, что это старомодный способ готовить горячий шоколад, по крайней мере, с точки зрения Джеймса. Молоко надо подогреть на плите (с корицей, потому что Стиву нравится корица), добавить немного ванили, а потом чайную ложку какао-порошка.
Потом в это добавить дохрена шоколада, пока в результате не получится миска чего-то с шелковисто-равномерной консистенцией, напоминающей заварной крем. И вот в это Стив затем начинает макать пончик, разламывая его на мелкие кусочки. А потом второй.
Джеймс этого не делает. Джеймс выпивает немного смеси, добавив в нее предварительно намного больше молока, и поджаривает на завтрак бекон. Стив обмакивает в свой горячий шоколад и его тоже, и на вкус это, когда он предлагает Джеймсу попробовать, не так ужасно, как полагал Джеймс.
- Ну, бекон с кленовым сиропом тоже вполне съедобен, верно? – замечает он, и Стив пожимает плечами.
- Много где можно попробовать бекон в шоколаде, - говорит он. – Я знаю одно место, где так делают и мороженое.
Джеймс все же отказывается съедать целую миску такого шоколада сам, и Стив кивает в ответ.
- Я тогда доем это в обед, - говорит он. – Если не возражаешь?
Джеймс накрывает ладонью руку Стива, лежащую на столе.
- С чего бы мне возражать? – отвечает он. Стив качает головой, и Джеймс не может понять, выглядит он усталым, грустным или непонимающим. – Ты в порядке?
Стив зевает, кивая снова, накрывает руку Джеймса своей свободной рукой и закрывает глаза.
- Я ужасно устал, - говорит он. – Я думал, что я в порядке, но я... – он снова зевает.
- Возвращайся в постель, - Джеймс поглаживает костяшки Стива пальцами – у того холодные руки.
- Ммм, я хочу допить свой горячий шоколад, - он помешивает его особенно хрустящей полоской бекона.
- Ну конечно, только когда я уйду на работу, иначе ты не сможешь поцеловать мое прекрасное лицо на прощание.
Стив улыбается, выдыхает через нос, но потом его взгляд соскальзывает в сторону, улыбка пропадает.
- Жалко, что арахисового соуса не осталось, - замечает он.
Джеймс смеется, смотрит на время на телефоне.
- У меня есть еще где-то пятнадцать минут, хочешь я просто..., – он указывает на плиту.
Стив смотрит на плиту – ладно, нет, Стив тяжело поворачивает голову, чтобы посмотреть на плиту, черт, он, наверное, совсем вымотался.
- У тебя есть рецепт? – спрашивает он.
- Я был студентом, - отвечает Джеймс. – Что ты хочешь сделать с этим соусом?
Стив переводит взгляд на него.
- Не уверен, что тебе стоит это знать, - говорит он.
Джеймс тоже в этом не уверен.
- Ладно, - говорит ему Джеймс. – Это просто, нужно типа... на каждую ложку арахисового масла добавить большую порцию соевого соуса, немного чеснока и немного... у тебя есть смесь “пять специй”?
- Там, где всякие консервы, - Стив вытягивает обе руки на столе, потом укладывает на них голову.
Джеймс находит специи.
- И тростниковый сахар у тебя тоже есть, - он знает, потому что видел его, - он берет немного тоже. – Так, хорошо. Сколько порошка чили добавить?
- Нет, - отказывается Стив, - спасибо. Нет, спасибо, чили не надо.
А потом Джеймс опрокидывает ближайшую банку арахисового масла в глубокую сковороду вместе с остальными ингредиентами и доливает достаточно сливок, чтобы вся смесь стала жидкой.
После того, как он начинает помешивать соус, до готовности проходит совсем немного времени, но Джеймс слышит, как у Стива урчит в животе, хоть тот и позавтракал.
- Вкусно пахнет, - замечает Стив, и Джеймс проверяет, чтобы все сгустки арахисового масла разошлись, а крошечные кусочки арахиса распределились равномерно.
- Ты будешь его горячим или...
- Милый, я тебя люблю, - говорит Стив, - но ты бы не мог...
- Да, вот, - Джеймс начинает искать, во что бы его перелить.
Стив подталкивает к нему свою пустую миску из-под горячего шоколада через стол, заставляя громыхать приборы и посуду, и Джеймс решает, что если бы ему было дело до крошечной лужицы остатков на дне, то Стив попросил бы чистую миску.
- Вуаля, - Джеймс переливает соус и подталкивает миску обратно к Стиву. – Хочешь ложку побо...
- Я возьму миску в руки и выпью это в ту же секунду, как ты уйдешь на работу, милый, может быть даже с еще одним пончиком, - говорит Стив, но он смотрит на Джеймса с такой благодарностью, что Джеймс мог бы подумать, что его месяцами не кормили, если бы не видел, как Стив ударно укладывает в себя еду на протяжении последних двенадцати часов. – Спасибо, солнышко, большое спасибо.
Джеймс пытается не думать о планах Стива на соус, как бы одновременно ужасающи и уморительны они ни были.
Вместо этого он берет свою сумку, проверяет, что не забыл телефон, потом подходит к Стиву и целует его в висок поверх капюшона, потому что Стив уже закидывает соус в рот ложку за ложкой.
- Я вернусь в обед, - говорит он.
- Угу, - отвечает Стив. – Люблю тебя.
Джеймс улыбается себе под нос, шагая к двери. Он даже не успевает закрыть ее за собой, когда Стив бросает ложку и поднимает со стола миску целиком.
Джеймс работает над распределением частиц в поле электромагнитной репульсии в надежде, что у него в дальнейшем получится развить это в некое подобие оружия импульсного действия, потому что это не только может оказаться почему-либо полезным для Мстителей – в конце концов, технически у костюма Железного Человека на руках и ногах репульсоры, а не бластеры – но и было бы здорово не просто защищать этим, а еще и отталкивать врагов или, например, предоставить средство, позволяющее выкопаться из обломков разрушенного здания или сбросить с себя тяжелое транспортное средство в случае необходимости.
Они уже решили вопрос извлечения кислорода из окружающей атмосферы, чтобы гарантировать, что находящиеся под щитом не задохнутся, - а Эми работает над миниатюризацией системы, но это сложно, учитывая, что эта штука должна получиться портативной. Они даже собираются протестировать ее возможности при погружении, чтобы посмотреть, получится ли у них заставить систему извлекать кислород из воды. Разумеется, это будет опция только на крайний случай, но никогда не знаешь, когда лишняя пара минут окажется полезной.
Они в основном работают молча, не потому, что им нечего сказать друг другу, а потому, что написание кода требует сосредоточенности: не получится болтать о повседневных делах, когда пытаешься перестроить электромагнитную структуру плаща-невидимки так, чтобы он сохранял целостность при расширении наружу от резкого жеста рукой, а также сохранял достаточно мощности, чтобы оставаться при этом полезным. Он думал над тем, чтобы сделать мощность пропорциональной конкретному жесту, но, честно говоря, если вы оказались в таком положении, что вам потребовалась миниатюрная РеПроСис, какова вероятность, что у вас будет время решить, какой именно жест использовать?
Он потягивает фраппучино со вкусом булочки с корицей, который ему купила Эми.
И все же, если щитом нужно отодвинуть кучу мусорных баков, а не, например, кучу обломков здания или автобус, может быть полезно иметь возможность регулировать силу.
Ну да ладно, он займется этим, когда у него реально получится двигать что-то щитом.
Он изучает размер решетки репульсии, когда рядом с ним потягивается Эми, и он уже собирается спросить, как она, когда она говорит:
- Слушай, я знаю, у тебя там твой большой не-секретный секрет, но типа Хэллоуин уже в субботу, а я все еще не знаю, что ты...
И вот Джеймс в полной жопе.
- Что? – восклицает он. – Черт. Черт!
Ну потому что, черт. Каждый год они отмечают Хэллоуин вместе, так же как каждый год они вместе пробуют первый чай с шариками или кофе в Старбакс с сезонными вкусами, когда приходит зима (тыквенный латте со специями, ясен пень), так же как каждый год они устраивают вместе День Сраного Валентина. Так что каждый год на Хэллоуин они одеваются чуть более необычно, чем всегда, а потом вместе куда-нибудь идут (обычно договорившись заранее, куда именно), они отлично проводят время, а потом ночуют у одного из них вместе и смотрят фильмы ужасов и едят конфеты.
А сегодня четверг, всего два дня до Хэллоуина. Когда он поднимает на нее глаза, она уже не улыбается, и Джеймс не может ее за это упрекнуть, черт, в этом году Хэллоуин выпадает на гребаную субботу. Буквально, самый лучший день для Хэллоуина, и до него осталось два дня, а он уже месяц как напрочь об этом забыл. Вот херня.
- Эми...
- У тебя не получается, да? – говорит она, и ему не нужно даже смотреть на нее, чтобы знать, какое у нее выражение. – А осталось всего два дня.
И на этот раз Джеймс реально попал, он просто целиком провалился в эту гребаную жопу. Смысл ведь не в Хэллоуине, не в том, чтобы нарядиться и повеселиться, смысл в том, чтобы выйти в люди один раз в году, когда можно не париться, кто что может сказать по поводу того, что у него на лице, смысл в том, чтобы провести время с Эми во время праздника, который она обожает, в том, чтобы быть хорошим другом и получать удовольствие от того, что они друзья и они вместе – в этот единственный день в году, не считая их дней рождения, что совсем другое дело, и он накосячил.
Охренеть, как он накосячил.
- Эймс, - говорит он, но она качает головой.
- Забудь, - говорит она, и когда он тянется к ней – она отдергивает руку. – Занимайся и дальше своим маленьким секретным проектом или что там у тебя. Черт побери, я купила тебе черто...
- Я могу это доказать, - перебивает ее Джеймс, и она поднимает на него глаза.
- Что доказать, придурок? – она меряет его взглядом. – Не забывай хотя бы, на каком языке ты говоришь, прежде чем оправдываться.
Джеймс стискивает зубы и вытаскивает телефон из кармана.
- Ладно, - говорит он. – Ладно, но если все это херово кончится, это будет по твоей вине, и я буду считать тебя ответственной за это, понятно?
Она только смотрит на него, смотрит с таким выражением.
- Дай мне минуту, - она фыркает, а он тыкает в номер Стива в своем телефоне.
Когда Джарвис соединяет их, он слышит, что Стив практически еще не проснулся, и немедленно чувствует себя просто ужасно. Он прикусывает губу, колеблясь.
Ох, может быть, ему просто повесить трубку.
- А? – произносит Стив. – Милый? Ты в порядке?
- Прости, - отвечает Джеймс. – Да, я в порядке. Я просто... я... хотел спросить, можно я приведу с собой в обед одну из моих коллег сегодня?
- Что, Эми? – спрашивает Стив, потом Джеймс слышит, как что-то произносит Джарвис, а потом Стив повторяет, - Эми?
Он качает головой.
- Послушай, это..., - начинает он, - я... – Это ужасно с его стороны, Стива ранили, в конце концов. И он так вымотался во время визита Наташи, последнее, что ему сейчас нужно, - это еще один.
- Джеймс, что случилось, милый, хочешь, я...
Он отворачивается от Эми с телефоном.
- Я хотел узнать, можно ли мне взять с собой второго члена моей команды, - говорит он. – Это буквально на пару минут, просто чтобы она поняла, что происходит.
Воцаряется длительная пауза.
- Это... так ты говоришь не про Эми?
- Ага, - отвечает Джеймс, - она тут со мной.
- А, понял, секретная операция, ясно.
- ...и она только что напомнила мне, что в субботу Хэллоуин, а я совсем забыл, а мы каждый год вместе ходим куда-нибудь, и я знаю, что осталось совсем мало времени...
- Чуть помедленнее, милый...
- Я знаю, я знаю, я бы никогда не попросил, но она... – он смотрит ей в глаза, - ... она моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы она была в курсе.
- Милый, милый, чуть помедленнее, солнышко, погоди, можешь... – Джеймс слышит, как он делает вдох, он наверное и морщится сейчас тоже, господи, он недостаточно хорошо себя чувствует для посетителей. – Мне нужно найти рубашку...
- Нет, - говорит Джеймс, - нет, все в порядке, мы пойдем на обед только часа через полтора, но...
- О! О, ну тогда нормально. Да, просто напиши мне, когда будешь выходить.
- Стив, если ты чувствуешь, что не...
- Стив? – произносит Эми.
- Все нормально, просто пришли мне сообщение, а потом, если у тебя получится захватить мне чай латте из кофейни, ты бы не мог? Большой? Мне ужасно хочется, и это даст мне время, ну, знаешь. Найти нижнее белье. Потому что прямо сейчас я это делать не собираюсь.
Джеймс кивает.
- Спасибо, - выдыхает он. – Спасибо!
- Все хорошо, милый? – отвечает Стив. – Скоро увидимся с вами обоими. Люблю тебя.
- И я тебя, - говорит Джеймс, а потом смотрит на Эми. – Тебе разрешили подняться сегодня со мной, но я не знаю, как долго мы сможем там пробыть, и сперва мне нужно будет купить чай латте.
Она все еще не выглядит довольной, но поворачивается обратно к своему рабочему месту, смахивает воображаемую пылинку со штанины.
- Как скажешь, Мистерио, - говорит она.
Джеймс хмурится, но пытается думать о том, что она не знает того, что знает он, и что, если бы он оказался на ее месте, то, скорее всего, точно так же злился бы.
Однако, несмотря на то, что у него есть идеальная уважительная причина, он все равно чувствует себя, как полный мудак. Вообще-то, он чувствует себя, как полный мудак, сразу по двум поводам: он забыл про любимый праздник Эми, а еще он вроде как навязывает встречу с ней Стиву, который все еще вымотан после встречи с кем-то, кого он реально знает.
И все же, он не может забрать свои слова обратно. И не стал бы, даже если бы мог: он знает, что она расстроена, знает, что у нее есть на это причина. И если он не покажет ей правду сейчас, есть вероятность, что она уже никогда не позволит ему это сделать. Он думает, что, возможно, если бы на ее месте была Бекка, он смог бы убедить ее, даже если бы отложил все еще немного, но он и сам не хочет этого. Они со Стивом вместе уже достаточно долго, и по сути ему осталось про это рассказать только Коннору и Эми.
Он расскажет Коннору попозже – он все равно не хочет затмить новость о беременности его девушки.
Хотя он продремал еще полтора часа, Стив все еще чувствует себя усталым, когда срабатывает будильник, который он поставил. И дело в том, что он совершенно не против, чтобы Эми поднялась сюда тоже, это хорошо. Если Джеймс доверяет ей настолько, чтобы все рассказать, Стив с радостью это сделает. Но по телефону голос Джеймса звучал нерадостно, а Стив еле проснулся, когда тот звонил, не говоря уже, что он и пять минут назад еще спал. А сейчас ему надо почистить зубы и побриться – нет, нахер, он не станет бриться, она переживет его щетину. Ему нужно найти белье и какую-нибудь хорошую рубашку – он постарается выглядеть хорошо, в основном потому, что знает, как много она значит для Джеймса. Кроме того, он отправил Джеймса в кофейню в обеденный час пик, так что у него есть еще немного времени в запасе.
Он слышит, как входят Джеймс и Эми, когда он натягивает штаны. Он нашел приличную майку, которая ему слегка великовата, большой, толстый кардиган и пару слаксов. Это ему подходит, и хотя одежда слегка натирает кожу, но на тот час, или сколько там времени они здесь пробудут, все будет нормально.
- Мы тут! – кричит Джеймс, и Стив улыбается, качает головой и последний раз проверяет в зеркале, как он выглядит.
Он все-таки побрился, потому что хоть это и личный визит, но он не знает, как Эми это воспримет, так что ему лучше выглядеть презентабельно, и ему нужно произвести хотя бы относительно солидное впечатление. Он приглаживает волосы в последний раз – ему на самом деле следовало бы еще и немного подстричь эту отросшую волну, но ему говорили, что такая прическа производит «благонадежное» впечатление, что бы это ни значило.
Стив идет по коридору в гостиную и слышит, как эти двое разговаривают.
- Просто подожди минутку, - говорит Джеймс, но голос Эми звучит совершенно не взволнованно, что... отличается от впечатления, которое осталось у Стива после звонка, так что же происходит?
- И сюда ты ходил каждый день? – говорит она. – Это не похоже на офис.
- Потому что это не офис, - входя говорит Стив, но потом его вроде как перебивают, когда Эми от неожиданности вскрикивает и резко поворачивается к нему, - ха, о боже мой, - он смеется, - извини, пожалуйста!
- О господи, что за чертовщина, - выдыхает Эми, прижимая руку к груди, а Джеймс слегка улыбается.
- Привет, - говорит он, но Стив все еще посмеивается.
- Ох, мне правда так жаль, - он подходит к ней, протягивая руку, - я не хотел тебя напугать.
- О божечки, все нормально, - отвечает Эми. – Типа, все хорошо, о боже мой, Джеймс не сказал, что работает с вами, - она смотрит на Джеймса, - о господи, Джеймс, как тебе удалось заполучить секретный проект с Капитаном Америка? О боже мой, это он будет использовать...
- Не-не! – прерывает ее Стив, и она замирает. – Я не знаю, буду я или нет, но зато я знаю, что вам про это нельзя разговаривать, и я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы.
Но одновременно с тем, как Стив это произносит, Джеймс говорит:
- Эймс, он Коммандер, черт побери.
И Стив чувствует, как улыбка исчезает с его лица.
- Джеймс, - говорит он, а Эми снова смотрит на него.
- О боже, сэр, простите, пожалуйста, - она жмет его руку.
- Все нормально, - говорит он, - это постоянно случается. Но помимо этого дело еще и в том, что он со мной не работает, мы встречаемся.
Эми хмурит брови, выпуская его руку.
- Вы...? – говорит она.
- Ага. Это мой латте, милый?
- Угу, - отвечает Джеймс, проходит мимо Эми, у которой отвисла челюсть, и коротко целует Стива в качестве приветствия, а потом вручает ему латте. – Как ты себя чувствуешь?
- Ох ничего себе, - говорит Эми. - Niúbì…
Стив смеется – это разговорное выражение, которое ему знакомо, и означает оно по сути «зашибись», хотя буквальный перевод немного более красочный.
- Я в порядке, солнышко, спасибо. Рад снова видеть тебя, Эми, Джеймс постоянно про тебя рассказывает.
- О боже мой, так его на самом деле зовут Стив! – восклицает она. – О боже мой, но вас же подстрелили где-то три недели..., – у нее широко распахиваются глаза, а потом она медленно поворачивает голову, смотрит на Джеймса. – Вот почему ты был на больничном, - говорит она. – Вот почему ты был на больничном и почему ты был такой грустный, и почему ты сказал, что у тебя заболел член семьи, о боже мой, я такая дура. Как долго вы встречаетесь? Типа... О боже мой, вы же были тогда в баре, и вот почему вы друг другу строили глазки на курсе СПЧС, о боже мой, сколько времени вы уже встречаетесь?
Стив чувствует, что снова улыбается.
- Через две недели в воскресенье будет шесть месяцев, - говорит он, и Джеймс переводит на него взгляд. – С нашего первого свидания.
Джеймс кивает.
- Точно, - говорит он. – Это пятнадцатое ноября, верно?
Стив улыбается.
- Именно, - отвечает он. – Эми, не хочешь присесть?
- Секундочку, - она отмахивается от него, а потом осознает, с кем разговаривает. – О боже мой, извините, мне так неловко.
- Все нормально, - говорит Стив. – А я, пожалуй, сяду.
- Ага, в вас же попали четыре раза, охренеть, вы вообще должны отдыхать, мне лучше уйти...
- Послушай, - говорит Стив, прежде чем Джеймс успеет с ней согласиться, потому что он выглядит так, словно это вполне возможно. – Я не сплю, потому что пора мне загрузиться калориями. Мой метаболизм и так совершенно бешеный, но когда я выздоравливаю, его буквально не остановить. Так что я все равно не спал бы, ты совершенно не нарушаешь мой распорядок.
- Как меня вообще сюда пустили? – спрашивает она, и Джеймс, идущий в кухню, даже не оборачивается.
- Мы же уже прошли проверку, - отвечает Джеймс. – Плюс я за тебя поручился.
Стив наблюдает, как она заметно обдумывает это, как она оглядывает гостиную и потом смотрит в спину Джеймсу.
- Прости, - говорит она, и Стив опускает глаза, отводит их в сторону, чтобы предоставить им хоть какое-то подобие приватности. – Я должна была тебе верить.
Джеймс перестает давить чеснок и вздыхает, откидывает голову назад и смотрит в потолок.
- Я бы сам себе не поверил, - наконец говорит он. – И мне жаль насчет Хэллоуина...
- Вам нужно идти! – замечает Стив. - На Хэллоуин... я не в том смысле, что уйти сейчас, - он жестом останавливает Эми, которая уже собиралась встать, – я не хочу, чтобы вы ушли сейчас, я имею в виду, Джеймс, вам следует пойти погулять. В субботу.
- Нет, о боже мой, - говорит Эми, - нет, все в порядке, я не знала, что он...
- Мы не будем сейчас это обсуждать, - отвечает Джеймс, и Стив чувствует, как его брови ползут вверх, смотрит на Эми и корчит рожицу, как бы говоря «упс».
- Конечно, милый, - вместо этого говорит он вслух, - тебе помочь с обедом?
- Я помогу, - Эми встает с дивана, машет рукой Стиву, словно говоря «погодите», и смотрит на него вопросительно, кивая в сторону Джеймса.
Стив кивает в ответ – это отличный план. Она лучшая подруга Джеймса, но у них явно был конфликт, так что если она считает, что сможет все разрулить, он не станет ей мешать.
Она подходит к Джеймсу и негромко с ним разговаривает, начиная помогать ему готовить, а Стив делает глоток своего латте – он мог бы послушать, о чем они говорят, если бы захотел, его слух позволил бы ему это сделать, но он предпочитает отвлечься.
Латте пахнет, как пирожное, как мороженое, как имбирная коврижка из магазина, как морковный пирог и сливочная глазурь. Так пахнут свечи, и те кошмарные сорта мыла, которые пахнут, как еда, - прямо под сладостью скрываются восковые и искусственные нотки, нечто густое и насыщенное, типа зефирок или масляного крема. Он чувствует запах специй, что-то, почти похожее на фрукты, а первый же глоток наполняет его рот теплом и сладостью, а нос спустя миг – ароматом специй.
Он чувствует, как тепло скользит вниз по его пищеводу, как скулы и переносицу начинает ломить от сладости, и делает еще один маленький глоток. Он собирается потягивать по чуть-чуть – чтобы надольше хватило – и после того, как он сглатывает, сухость на его языке дополняется едким привкусом кофе.
Это ужасно.
Он это обожает.
- Эй, - говорит Эми.
Джеймс режет зеленый лук.
- Ты не против, если я приготовлю лапшу? Я не знаю, что ты хотела...
- Эй, - повторяет Эми, и Джеймс поднимает на нее глаза.
Она видит, что он расстроен, это не так сложно определить.
- Я вынудила тебя рассказать мне? – спрашивает она, но он мотает головой, сцепив зубы. – Джеймс...
- Нет, и я не злюсь на тебя, - отвечает он. – Я... Ну, я злюсь, но это... Я просто... Знаешь, как иногда злишься на что-то, хотя осознаешь, что злиться на это неправильно?
Она опирается на столешницу, складывает руки на груди.
- Прости меня, - говорит она, и он кладет нож.
- Конечно, - говорит он. – Только тебе не за что просить прощения.
- Вообще-то есть за что, - потому что она заставила его раскрыть ей большой секрет, а он...
- Нет, послушай, ладно, - говорит он, - ты моя лучшая подруга, и я тебе не рассказал все раньше, но дело не в этом, дело в том, что я не рассказал тебе о своем бойфренде, а потом не рассказывал, куда хожу...
- Да, но ты не мог рассказать мне и о том, и о другом, потому что это по сути одна и та же вещь, о которой тебе нельзя было мне рассказывать...
- Да, но ты этого не знала, - восклицает Джеймс, достаточно громко, чтобы Сам Стив Роджерс на секунду опустил свой стакан из кофейни и посмотрел на них. – В этом все, в этом же все дело, ты не знала, и ты злилась, но вообще, привет? Я, черт побери, натурально игнорировал тебя три недели, а потом я, черт побери, натурально забыл про Хэллоуин.
Сам Стив Роджерс прищуривается, делает вдох, но потом передумывает и возвращается к своему кофе, а Джеймс говорит:
- Ты моя лучшая подруга. И даже если бы я никогда не смог тебе рассказать, что, черт возьми, происходит, у тебя было полное право злиться, и мне следовало, типа. Писать тебе смски. Или типа того, даже чтобы просто сказать, что меня втянули в нечто засекреченное, или сказать «Я не ненавижу тебя, я просто занят» или типа того, но я этого не сделал. И я злюсь, что ты на меня разозлилась, потому что я терпеть не могу, когда на меня злятся. Но типа. В смысле. Это справедливо, что ты на меня злилась. Я бы чертовски разозлился, если бы я был на твоем месте.
- Эй, Báichī, - говорит она, эй, идиот, и Джеймс поднимает на нее взгляд. Она протягивает ему руку. – Друзья?
Джеймс смотрит на нее еще несколько секунд, потом убирает руки со столешницы, поворачивается к ней и обнимает ее. Она обнимает его в ответ, потому что, ну, ладно, они лучшие друзья, но еще...
Ладно, это сложно укладывается в голове, но типа...
Тайного бойфренда Джеймса ранили почти насмерть, и ему пришлось все это держать в секрете. У него, наверное, был очень напряженный месяц. Наверное, даже больше месяца.
- Не думаю, - говорит Сам Стив Роджерс, - что ты или я способны сделать хоть что-то «натурально».
- О господи, - бормочет Эми в плечо Джеймсу. – Ты встречаешься с Самим Стивом Роджерсом, и он по сути только что сказал «ты гейййййй», как в мемах.
Джеймс отодвигается и смотрит на нее, потом на Стива Роджерса. Тот, кажется, что-то обдумывает.
- Что? – переспрашивает Джеймс.
Стив Роджерс улыбается так, словно пытается не рассмеяться.
- Ты геййййй, - говорит он, и Эми смеется так громко, что у нее начинает болеть живот, не только потому что охренеть вот это да, но и потому что выражение лица Джеймса!
Жизнь Эми, ох, с ума сойти, жизнь Эми просто великолепна.
Эми умна. Стив знает, что она умна, потому что она ждет, пока они все не сядут за стол, и только тогда начинает задавать вопросы, как они познакомились и начали встречаться, что означает, что Джеймс может большую часть обеда отвечать на эти вопросы, тем самым избегая как неловкого молчания, так и любого обсуждения его планов на Хэллоуин.
А когда у них заканчиваются темы, связанные с их отношениями, Стив начинает спрашивать ее обо всем, что только может придумать, насчет их дружбы.
- Особо нечего рассказывать, - говорит Эми и начинает с:
- Мы оба были частью инициативы по найму новых работников, обоих взяли на разработку.
Но постепенно Стив узнает и что прадедушка и прабабушка Эми со стороны матери переехали в Америку после войны – войны, в которой участвовал Стив, - и что отец Эми приехал в Америку учиться в колледже, когда ему было примерно восемнадцать. Мандаринский – родной язык Эми, английский – второй, а испанский, который она учила в школе, - третий. Она единственный ребенок, но по ее рассказам выходит, что ее родители, возможно, хотели еще одного ребенка.
Она любит романы фэнтези, а Джеймс подсадил ее на «Сверхчеловека», и она любит Хэллоуин больше всех остальных праздников, потому что ее семья по сути не отмечает Рождество.
- Ну то есть они и Хэллоуин не празднуют, но никто из моих друзей не хочет тусоваться на Рождество, да и все клевые места закрыты тогда.
Она умна, вежлива, и явно очень сильно старается не позволять себе наговорить лишнего. При этом она не упрощает для него то, о чем говорит, не ведет себя так, словно Стив может не знать, о чем она говорит, и она разговаривает с ними обоими, не только со Стивом. Он не знает, является ли ее уверенность в общении с ним личным качеством, или она развилась в результате работы в Башне, где вокруг постоянно Мстители, или дело в том, что она уже встречалась с ним раньше, но, что бы это ни было, это приятно, и Стиву она очень нравится. Вообще, она сильно похожа на Бекку, так что он понимает, почему Джеймс хорошо с ней ладит.
Она нравится ему даже больше за то, что когда она отвечает на все его вопросы, то начинает задавать вопросы ему. Какое его любимое течение в искусстве (у нее это импрессионизм, а Джеймс одинаково любит ар-деко и ар-нуво), есть ли у него любимый художник, любимая техника, любимый жанр.
Никто никогда его об этом не спрашивает, так что на самом деле очень приятно иметь возможность об этом поговорить.
- Знаешь, - говорит он, когда у них наконец, кажется, закончились темы для разговоров, - Джеймс действительно постоянно о тебе говорит. И Тони действительно очень высоко вас обоих ценит, а я на самом деле рад, что мне довелось, ну знаешь... Нормально поговорить с тобой, а не над блокнотом для автографов.
Она краснеет.
- И ты даже не спрашивала его про задания, - говорит Джеймс.
- Лол, нет конечно? – она смотрит на Джеймса так, словно тот только что предложил ей подпрыгнуть на диване и попробовать взлететь, - очень красноречивое выражение «нет конечно, ты, что, идиот». - С чего бы вообще я стала это делать?
- О боже мой, слышала бы ты моего дядю, - отвечает Джеймс, а Стив улыбается себе под нос, пока Джеймс перехватывает инициативу в разговоре.
Что бы там ни было между ними, это, кажется, уже в прошлом, слава богу, и он с удовольствием усядется поудобнее и даст им поговорить пока вдвоем. После обеда ему скорее всего понадобится еще подремать.
Когда они заканчивают беседовать и пора спускаться обратно на работу, Стива уже клонит в сон. Он знал, что так и будет, но все равно рад, что они пришли его навестить: к нему уже пару раз заходили друзья поиграть в карты, пока Джеймс на работе, пару человек заходили на кофе, но приятно полноценно пообщаться с кем-то, кто так важен для Джеймса. Ему обязательно нужно будет встретиться с Коннором.
Вообще он озвучивает эту мысль, но случайно прерывается, зевая.
- Уфф, извините, - говорит он, но Эми тут же встает.
- Я не даю вам спать, - говорит она, и он пытается возразить, но она, кажется, не позволит ему вывернуться – как не любить сильных женщин, бог видит, Стив их любит.
- Кажется, Джеймсу очень полезна дружба с тобой, - замечает он. – Ему нужен кто-то, кто будет направлять его на верный путь.
- О боже, вот уж действительно, - соглашается Джеймс. – Я вырос в доме с двумя женщинами, не знаю, как люди без них управляются вообще.
- Главное не ожидать, что они будут делать что-то за тебя, - говорит Эми.
- Не, - отвечает Стив, - просто честно говорить мне, когда я веду себя, как идиот.
- О, ну, - говорит Эми, - если вам когда-нибудь понадобится заполнить эту вакансию...
Стив смеется.
Джеймс обходит стол, наклоняется за поцелуем, потом вытаскивает из кармана телефон – наверное, проверить, который час.
- Фото? – говорит Эми, и Стив вроде как...
Ладно, сказать, что он разочарован, - это преувеличение, но все же...
- Эми, - говорит Джеймс, - он нездоров, ты можешь подождать с селфи хотя бы пока...
- О, ненене, - она поднимает обе руки, останавливая его, - ой, нет, извините, я вовсе не это имела в виду. Я хотела типа... Хотите, я вас вместе сфотографирую? Потому что типа, ну не знаю... кажется, ты бы просто показал мне фото, если бы у тебя такое было, вместо того, чтобы меня сюда приводить. А еще типа, если ты расскажешь Коннору, то он буквально тебе не поверит.
- О, - произносит Джеймс, - эээ, - потом смотрит на Стива.
- Да, конечно, - отвечает тот, и Джеймс передает свой телефон Эми, потом начинает двигать свой стул, а Стив протягивает к нему руку, когда Джеймс садится рядом с ним.
Он обнимает Джеймса за плечи и улыбается, в основном из-за того, что Эми очень заразительно улыбается, а потом целует Джеймса в щеку. Джеймс пронзает его взглядом, но при этом все равно выглядит довольным, и они оба улыбаются.
- Так, - говорит Эми, - а теперь скажите «я-тайком-встречаюсь-с-самым-сексуальным-парнем-на-планете!»
И Стив не может удержаться. Джеймс смотрит в камеру, но Стив смотрит на Джеймса и улыбается.
- Я тайком встречаюсь с самым сексуальным парнем на планете! – произносит он прямо в ухо Джеймсу, одновременно с ним, и Эми фотографирует их как раз в тот момент, когда ухо и висок Джеймса заливает розовым - и, ого, солидную часть его остального лица тоже, что видно, когда Джеймс поворачивается к нему, чтобы снова уничтожить его взглядом.
- Ну ты даешь, глазам своим не верю, - говорит Джеймс.
- Какое совпадение, - отвечает Стив, и Джеймс фыркает, качает головой и встает.
- Покажи?
Он забирает телефон у Эми – та просто сияет – закатывает глаза и передает телефон Стиву.
Получилось именно так, как он и думал: Джеймс улыбается в камеру, а он сам улыбается, глядя на очень розового Джеймса. Это так мило.
- Неплохо, - говорит он. – Перешли мне?
- Я тебя ненавижу, - говорит Джеймс, одновременно тыкая в экран. – Я вас обоих ненавижу.
Спустя миг телефон Стива вибрирует, и он улыбается.
- Ладно, - говорит Джеймс. – Нам пора спускаться обратно. – Он оборачивается, целует Стива, слегка затянув поцелуй, а потом они с Эми идут к выходу. – До вечера.
- Приятно было познакомиться! – говорит Эми. – По-настоящему!
- Взаимно! – кричит Стив ей вслед, и Джеймс закрывает за ними дверь.
Замечательно все прошло. И он изо всех сил постарается переодеться в удобную одежду до того, как снова заснет.
Ему это не удается.
Они обсуждают все это по пути вниз, в лифте, но потом им обоим нужно работать. Они перекидываются фразами изредка и во время работы. Она несколько раз шутит, а еще она по-прежнему произносит имя «Стив» таким же тоном, как когда она думала, что Стив ненастоящий.
- Эй, - говорит Джеймс, редактируя небольшой кусок кода. – Ты же знаешь, что я тебя люблю, да? Типа ты моя лучшая подруга.
- Ооо, - отвечает она. – Да, знаю. Это потому что я офигенная.
- Офигенная – не то слово, - замечает Джеймс.
Стив валяется на диване с книгой в руке, когда Джеймс возвращается вечером. В те несколько секунд, что проходят, пока он не оборачивается к Джеймсу, он не выглядит полностью проснувшимся, но потом он уже улыбается, неспешно и ласково, подталкивая себя вперед на диване – у него получается встать только со второго раза, но потом Джеймс все равно уже рядом, и Стив обхватывает его своими ручищами, его ладони под пиджаком Джеймса холодные на ощупь.
- Блин, тебя надо разогреть, - говорит он.
- Это ужасный подкат, но я принимаю твое предложение, - Стив сдвигает одну руку и гладит тыльной стороной кисти живот Джеймса. – Хммм.
Целоваться приятно, целоваться Джеймс мо...
- Прекрати расстегивать мою рубашку, - говорит он, и Стив разочарованно хмыкает, но слушается – как ему вообще это удалось обратной стороной ладони?
Стив целует его еще немного, а потом Джеймс передвигает руки, пытается нащупать его кожу. Это не сложно, учитывая, что толстовка Стива расстегнута, и Джеймс растопыривает пальцы, пытаясь охватить как можно большее пространство: его руки теплые, а кожа Стива – нет.
- Я серьезно, - говорит он. – Ты замерз.
- Это потому, что я спал, - отвечает тот.
- Ну а теперь ты же сделаешь тут потеплее, да?
Стив не отводит взгляд, даже не моргает.
- Джарвис, пожалуйста, сделай комнату... теплее градусов на пять.
Джарвис отвечает:
- Разумеется, Коммандер, - а Джеймс одновременно произносит:
- Ого, ну ладно.
Стив ухмыляется.
- Спасибо, Джарвис. Если тебе будет слишком жарко, - говорит он, - я не... стану возражать, если ты снимешь рубашку.
- Прекрати, - отвечает Джеймс, потому что Стив уже начал делать паузы для вдоха в странных местах в предложении. – Сядь, а то...
- А то что? – Стив приподнимает бровь, теснее прижимается к Джеймсу. – О нет, неужели мне достанется...
- Коктейль из питалок со вкусом банана? Еще бульона? Вето на пончи...
- Тиран, - говорит Стив. – Может я смогу убедить тебя наказать меня немного более..., – он ищет подходящее слово. – Я едва проснулся, я сейчас не силен в подборе слов, ты не мог бы просто трахнуть меня и сказать, что я плохо себя вел?
Джеймс неожиданно смеется, причем громко, и прикрывает рот ладонью, продолжая хохотать. Стив чуть покачивает их на месте.
- Неа, я хочу подождать, пока тебе тоже будет хорошо от этого, - наконец говорит он, но Стив встряхивает головой, его брови смыкаются.
- Что? – переспрашивает он, а Джеймс... неужели Джеймс ошибается?
- Эээ, - тянет Джеймс.
- Мне не нужно... чтобы у меня обязательно встал, чтобы получать удовольствие, - говорит Стив. – Я могу получать удовольствие от поцелуев, и прикосновений, и всего такого приятного без... необходимости лопать шарики, милый, я...
На этот раз Джеймс реально ржет, а брови Стива сходятся над его глазами так недовольно, что Джеймсу приходится сделать шаг назад.
- Лопать... – он задыхается от смеха, и Стив выпускает его из объятий и садится обратно, сползая пониже в углу дивана.
Джеймс, тем временем, все еще пытается переварить оборот речи Стива, потому что, ого, он слышал немало эвфемизмов, но этот – ни разу.
- У меня из-за тебя могут комплексы развиться, ты в курсе?
Джеймс успокаивается спустя пару секунд, но когда он уже почти смог начать дышать с обычной частотой, он замечает, как несправедливо хорошо выглядит Стив. Просто несправедливо хорошо.
Стив развалился на диване, в низко сидящих на бедрах спортивных штанах – как спортивные штаны вообще могут выглядеть так хорошо? – и расстегнутой толстовке, его голова опущена в напускном раздражении, руки и ноги вытянуты, словно он никуда не торопится.
Его жетоны лежат у него на груди, словно угнездившись в волосах, и Джеймсу сперва приходится заставлять себя не размышлять о том, почему его мозг выбрал для этой мысли именно слово «угнездиться», а потом о том, как ему хотелось бы оказаться на месте этих жетонов, потому что может и прошло уже несколько недель, но он еще в состоянии сохранять некий контроль над собой.
- Закончил? – голос Стива звучит негромко и хрипло, а его ноги раздвинуты весьма соблазнительно.
- Закончил, - отвечает Джеймс.
- Хорошо, - говорит Стив. – Иди сюда и поцелуй меня.
У Джеймса еще вырываются остаточные смешки, но он достаточно себя контролирует, чтобы не приземлиться на Стива, когда тот тянет его вниз, а вместо этого сесть рядом с ним.
- Не считая уморительных фразочек, характерных для отдельных поколений, - продолжает Стив. – Нам не обязательно..., - он морщится, но Джеймс не особо волнуется: паузы между его словами появляются реже и становятся все короче, пусть даже сегодня днем они и не были так заметны, - ...зацикливаться на одном варианте развития событий, мы можем просто прикасаться друг к другу.
- Мне нравится прикасаться к тебе, - замечает Джеймс. – Это хорошо, я просто... не хочу, чтобы ты заводился...
- Джеймс, я не могу завестись. Но могу буквально все остальное. Ты не хочешь, чтобы я у тебя отсосал, ладно, но я... – он запинается. – Это... Извини, я–я...
- Все хорошо, - говорит Джеймс. – Все в порядке, мне кажется... мне кажется, я понимаю, все хорошо. Мы..., – он шумно выдыхает. – Ты просто... Я понимаю, что ты хочешь типа...
Что за херня, они встречаются уже несколько месяцев, он точно может произнести это вслух. Джеймс точно может это сделать.
- Нам не обязательно трахаться, ты просто хочешь типа... – так, ладно, как ему это сформулировать, однако? – типа... петтинг?
Стив моргает, глядя на него.
- Да, - медленно отвечает он.
- Типа просто раздеться и пообжиматься, поваляться вместе, да? Целоваться и все такое, почувствовать, ты сказал, хочешь почувствовать на себе мои руки. Раньше. Даже если у тебя и не встанет, - уфф, так, хорошо. – Верно?
Стив медленно кивает, очень внимательно наблюдает за Джеймсом.
Черт, он все еще выглядит так, словно он не уверен, как Джеймс это воспримет.
- Да, - хрипло отвечает он.
- Клево, - Джеймс кивает, и брови Стива взмывают на лоб. Джеймс видит, как он начинает загораться этой идеей, и закрывает все лицо Стива ладонью. – Не сейчас.
Стив лижет его ладонь, можно подумать, что Джеймса это волнует, а потом отодвигается от руки Джеймса.
- Вредина, - говорит он.
- А-ха, - Джеймс кивает. – Я такой, я ужасный. Я сейчас приготовлю поесть...
- Может сперва поцелуешь меня в качестве приветствия? – говорит Стив, и Джеймс пристально на него смотрит.
- Практически уверен, что уже это сделал, - отвечает он.
Стив мотает головой.
- Неужели? – говорит он. – Напомни-ка мне.
Джеймс закатывает глаза, но наклоняется к нему, проводит пальцами вдоль челюсти Стива вверх к его уху и дальше в волосы, обхватывая его затылок. По телу Стива пробегает дрожь, а сзади на шее у него дыбом встают короткие волоски.
- Ооо, это мне нравится, - бормочет он, почти прикасаясь губами к губам Джеймса, а потом они целуются, а Джеймс запускает пальцы глубже в волосы Стива, массируя кожу головы и затылок, – и Стив снова вздрагивает, ему это на самом деле нравится, и он что-то стонет в рот Джеймсу, что-то совершенно неконтролируемое – но не грубое и громкое, а нежное, содрогающееся, звук, похожий на то легкое подергивание тела Стива, когда Джеймс проводит по коже его головы ногтями.
Стив чуть сдвигается, опускает голову на спинку дивана, и Джеймс тоже двигается вслед за ним. Руки Стива на его теле такие большие, его запах наполняет ноздри Джеймса, а потом Стив чуть замедляет поцелуй, делает его не таким интенсивным. Джеймс следует его примеру, снижает обороты, а рука Стива соскальзывает по груди Джеймса на его бедро, потом еще ниже по внешней стороне ноги, и он замедляется...
Он...
Джеймс отодвигается и смотрит на него.
Стив храпит прямо ему в лицо.
Не громко, едва ли громче выдоха, но Джеймс зажимает рот обеими руками, зажмуривается и сгибается пополам набок, чтобы не рассмеяться Стиву прямо в лицо в ответ, втягивает голову в плечи и орет от смеха про себя, совершенно изнемогая.
Он сидит так до тех пор, пока ему не удается восстановить некое подобие контроля над собой, но выпутаться из полу-объятий Стива так трудно, когда Стив периодически всхрапывает, а еще труднее после того, как Джеймс видит, до какой степени Стив в отключке.
Его голова лежит на спинке дивана, фиолетовые веки опущены и длинные ресницы веером лежат на его щеках, а все лицо Стива с одной стороны словно примято. Это в равной степени очаровательно и уморительно. Джеймс встает и идет готовить ужин.
- Привет, - зевает Стив, и Джеймс включает электрический чайник – Стив все еще пока что предпочитает чай и перешел с чая со вкусом ванили на чай со вкусом ванильного печенья.
Этот чай со вкусом ванильного печенья – это некая смесь из ванили, черного чая, цветков мальвы и орехов макадамия, кажется, подарок Ванды. Он явно захочет выпить чашку в ближайшие несколько минут и, действительно, он уже идет на кухню.
Джеймс поворачивается, чтобы взглянуть на него, а потом, поскольку у него хорошее зрение, а у Стива кремовые ковры, он кое-что замечает. Первые несколько секунд ему кажется, что Стив что-то обронил – небольшой кружочек с грубыми краями, такого темно-красного цвета, что он кажется почти черным, примерно размером с четвертак, - а когда Джеймс осознает, что это, он ахает.
- Ой смотри! – он указывает на это.
Стив хмурится, опускает взгляд на себя, потом понимает, что Джеймс указывает куда-то позади него, оборачивается и говорит «О!», возвращается, поднимает это и улыбается, рассматривая его.
- Ну надо же.
Он выходит с этим в руках, а возвращается уже без него спустя полминуты.
- В ванной за панелью есть мусоропровод для биологических отходов, - поясняет он. – Что мы будем есть?
- Свинину в сливочно-яблочном соусе, - отвечает Джеймс, но еда может подождать. – Повернись, покажи мне!
Стив повинуется, поворачивается к Джеймсу спиной, чтобы тот мог сдвинуть его расстегнутую рубашку и взглянуть.
- Как оно? – спрашивает Стив.
- Да, один отвалился, - отвечает Джеймс, проводя пальцами по коже рядом со свежим розовым кружочком, потому что он не знает, насколько чувствительна кожа непосредственно в этом месте, и он не хочет случайно сделать Стиву больно.
Это выглядит, как вставка из розового жемчуга, гладкий участок темно-розового цвета, которым отмечено входное отверстие в нижней части спины Стива.
Джеймс сдвигает рубашку еще выше, чтобы посмотреть на рану возле лопатки, и обнаруживает еще один розовый кружочек.
- Эй, ты потерял уже два! – он улыбается.
- Круто, - говорит Стив. – Хочешь поспорить, который отвалится следующим?
- Нет, - немедленно отвечает Джеймс и выпускает рубашку Стива, позволяя ей опуститься на место.
Стив широко улыбается, поворачиваясь обратно.
- Ладно, - говорит он, - дай мне попробовать этот соус.
Джеймс шлепает его по руке, когда он тянется к лопаточке, но приносит ему взамен чайную ложку.
- Ну что ж, сегодня все прошло удачно, - примерно на середине ужина говорит Стив, и Джеймс на мгновение замирает, не донеся вилку с едой до рта.
- Ага, - медленно отвечает он, словно он не уверен.
- Ты уверен, что не хочешь пойти погулять в субботу?
Джеймс опускает приборы и делает глубокий вдох через нос.
- Послушай, - опережая его, говорит Стив, - перед тем, как ты что-то скажешь, просто послушай. Я знаю, что ты волнуешься за меня. Я знаю, что ты хочешь быть рядом со мной. Но это всего один вечер в году, и она твоя лучшая подруга. И Хэллоуин – это же как Рождество для геев, верно?
Джеймс смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова.
- Что, прости?
- Нечего так на меня смотреть, я видел надписи на майках, - отвечает Стив. – Я хочу сказать, она обожает Хэллоуин, ты обожаешь Хэллоуин, это только раз в году, и, - он наклоняется ближе к нему, накрывает ладонью руку Джеймса, обводит его взглядом с ног до головы, - я уверен, что ты найдешь себе очень красивый костюм. Разве нет?
Джеймс сжимает губы, вздыхает через нос.
- Я не хочу оставлять тебя, - говорит он. – Я знаю, что это глупо. Я не хочу оставлять тебя одного.
- Ну, во-первых, я не буду тут один, все остальные будут заходить ко мне по пути на вечеринку наверху, - Джеймс вопросительно сводит брови, а Стив указывает в потолок. – Тони, - говорит он. – Он каждый Хэллоуин устраивает тусовку, Сэм и Ванда зайдут ко мне по пути. А потом я вообще лягу спать – если только ты и Эми и... Коннор пойдет с вами?
- Не знаю, - отвечает Джеймс. – Он собирается спросить свою девушку.
- Ну, может, вы втроем тоже хотите пойти к Тони?
- Ээ, - говорит Джеймс, - нет, спасибо. Если мы будем такие все девиантные-и-пьяные, я не хочу, чтобы это было на глазах у моего босса.
Стив посмеивается, глядя на него.
- Это сильный аргумент, - он сжимает руку Джеймса. – Но я серьезно. У меня корочки и утомляемость. Не считая этого, я в порядке, милый, я могу провести вечер самостоятельно, понимаешь? Я так высоко в Башне, что сюда никто не придет просить конфет, так что никто не станет вдруг звонить мне в дверь в какое-то идиотски позднее время.
- Я знаю, - Джеймс прикусывает губу.
- Джеймс, я хочу, чтобы ты пошел с друзьями, - говорит Стив. – Я хочу, чтобы ты пошел с ними и хорошо провел время, делая - что вы там вместе делаете, - а я, скорее всего, уже буду спать, когда ты вернешься. Когда бы ты ни вернулся, разве что только ты прогуляешь до утра. Ладно?
Джеймс еще немного жует свою губу, но кивает.
- Ага, - он поворачивает ладонь и берет Стива за руку. – Но я хочу, чтобы ты позвонил мне, если что-то случится. Даже можешь просто сказать Джарвису что-то мне передать или типа того. Ладно?
- Обещаю, - он кивает. – А я хочу, чтобы ты хорошо провел время. Ладно?
Джеймс хитро улыбается.
- Обещаю.
Стив начинает зевать практически сразу после их разговора, и Джеймс смотрит на него, внимательно его изучает.
- Слушай, а это нормально, что ты так много спишь? – спрашивает Джеймс. – Я думал, тебе уже лучше.
Стив кивает, жестом просит его подождать, проглатывает то, что было у него во рту, и говорит:
- Ну да, да, извини, это как переустановка программ после того, как ты что-то сделал с жестким диском. Нужно несколько раз перезапустить, убедиться, что все работает корректно, иногда нужно перезапустить отдельные части системы. Я просто... ну понимаешь. Переустанавливаюсь, провожу проверки системы, всякое такое. Не переживай, так каждый раз бывает.
- Ты уверен? – спрашивает Джеймс, и Стив кивает.
- Спроси Тони, - отвечает он. – Так может быть от нескольких дней до полутора недель, как правило, и он называет это «Дневной сон» как в детском саду, потому что он вовсе не настолько хороший шутник, как он сам о себе думает.
Джеймс кивает, тщательно продумывает, как сформулировать то, что он хочет сказать дальше.
- Хочешь пойти со мной в постель, когда доешь?
Стив перестает жевать и смотрит на Джеймса так, словно ушам своим не верит.
- Еще как хочу, - говорит он, когда Джеймс не пытается отказаться от своего предложения, и начинает есть намного быстрее.
- Господи, притормози! – смеется Джеймс. – Заработаешь несварение.
- Мне абсолютно, - с полным ртом говорит Стив, - на это наплевать.
Он не зарабатывает несварение, но начинает активно проявлять нетерпеливость, когда Джеймс настаивает, чтобы поставить тарелки в посудомоечную машину, а сковородку в раковину – отмокать.
- Мне была обещана постель, - говорит Стив. – Мне обещали об...эээ, обнимашки.
Джеймс улыбается – он запнулся, но у него получилось уже немного лучше, верно?
- Разумеется, - говорит он, - извини. Ты хочешь...
Хотя его рубашка и расстегнута, но Джеймс не ожидает, на самом деле, что он ее вообще снимет. Он также не ожидает, что его схватят за руку и потащат за собой, но Стив есть Стив, полагает он, и Стив очень долгое время не получал того, что получит сегодня.
Джеймс позволяет увести себя в спальню – Джарвис мудро выключает за ними свет – а потом Стив притягивает его к постели, хватает и зацеловывает чуть не до потери сознания.
- Так, полегче там, мистер, - говорит Джеймс, и Стив издает звук, который Джеймс мог бы назвать хныканьем, если бы его издал любой другой.
- Джеймс, - говорит он, но произносит это так, что это звучит словно пожалуйста, и это так необычно, но либидо Стива вообще необычное.
- Хорошо, - отвечает Джеймс, - хорошо, просто раздевайся и ложись, нам же еще не надо готовиться ко сну, верно? Мы можем просто..., - Стив уже без джинсов, просто расстегивает их и дает им упасть.
Его боксеры – следующие, и Джеймс наклоняется помочь, потому что он не уверен, как низко сможет наклониться сам Стив. А потом Стив залезает в постель, а Джеймс – ну, в него не стреляли, так что он избавляется от одежды в секунды, а потом он просто садится на постель, потому что Стив уже спихнул одеяло к ногам, потом вытягивается, и, как только он это делает, Стив перекатывается к нему, а потом...
- О, - произносит Джеймс, потому что он словно целиком завернут в Стива.
Стив лежит на боку, прижимаясь всем телом к Джеймсу, он обнимает Джеймса, зарывается лицом ему в шею, а потом делает вдох через нос, достаточно глубокий, чтобы Джеймс ощутил движение воздуха. Когда Джеймс опускает руки на спину Стива, тот практически выгибается в его сторону, сильнее прижимаясь лицом к его коже, а Джеймс проводит ладонями вдоль позвоночника Стива, поднимает одну руку до точки между лопатками Стива, а другую опускает аж до верхней части его бедра. Стив сдвигает и ногу, наполовину закидывает ее на ноги Джеймса, словно окружает его собой.
- Так хорошо? – спрашивает Джеймс, и Стив откидывает голову назад, долго, глубоко вздыхает, и по его телу словно опять пробегает дрожь.
- Да, - он облизывает губы и наклоняет голову, чтобы посмотреть на Джеймса. – Да.
И когда они целуются на этот раз, в поцелуе уже нет той грани исступления, что появлялась последние пару раз, руки Стива просто лежат на коже Джеймса, а не цепляются за него, его тело прижимается к телу Джеймса так, что не создается впечатления, что он пытается опрокинуть Джеймса на спину. Его руки блуждают, но ласково, и Джеймс в ответ тоже пробует это сам – на спине Стива уже нет обеих корочек размером с четвертак, а значит перед Джеймсом словно чистое полотно.
- Если у меня никогда больше не встанет, - говорит Стив, - ты же будешь меня иногда трахать, да?
- Что? – переспрашивает Джеймс, но Стив несколько секунд только тихонько дышит, прижимаясь к нему.
- Если бы оказалось, что эту проблему не исправить, - говорит он, - ты бы все еще захотел...
- Да, - отвечает Джеймс. – Я бы и прямо сейчас это сделал, но тебе было велено не напрягаться.
Что-то мимолетно прикасается к шее Джеймса, и он осознает, что, должно быть, это ресницы Стива, он, наверное, закрыл глаза.
- Конечно, - говорит Стив. – Но... я бы не напрягался, раз я не могу кончить.
Так на это Стив и нацеливался все это время? Потрахаться без оргазма? Черт, Джеймсу это даже в голову не приходило.
- Ты..., - начинает Джеймс и обдумывает это – Стиву нужно будет принять душ, если он хочет этого сейчас, - ...хочешь подготовиться?
Стив качает головой.
- Не сегодня, - отвечает он. – Но ты... Ты бы сделал это?
- Разумеется, сделал бы, - говорит ему Джеймс. – Если ты считаешь, что ты именно этого хочешь.
Стив коротко кивает.
- Хорошо, - отвечает он.
Все это время Джеймс думал, что Стив хочет попытаться проверить, получится ли у него, сможет ли он возбудиться и кончить, хотя ему не следует этого делать с его ранами, но все это время он ошибался. Даже когда они просто целовались, Джеймс думал, что это проверка, способ определить, вернулось ли тело Стива в свое обычное состояние, а когда он стал распускать руки, когда он начал говорить «трахни меня» и всякое такое, Джеймс думал, что это просто код для давай-посмотрим-смогу-ли-я. Но это было не так, это было совсем не так, и он совсем неправильно это понял в этот раз – ну, во всяком случае, он больше никогда не ошибется.
- Так, - говорит он вместо всего этого, потому что он уже знает, что Стив может лежать на спине и не бояться, что зацепит что-то, - ляг на спину, я хочу на тебя посмотреть.
Стив слушается, его жетоны позвякивают, когда он поворачивается на спину, но при этом не выпускает полностью Джеймса, и Джеймс укладывается рядом с ним и нависает над ним сверху, чтобы тот не чувствовал себя слишком открытым.
Ему приходится опереться на одну руку, но другой он проводит линию от горла Стива до его живота, поверх жетонов, потому что они – такая же часть его, как и те воспоминания, которые они символизируют, настолько же реальные, как люди, чьи имена были и есть на их поверхности.
- Пытался протереть их, когда ты был без сознания, - тихо говорит он. – Ты подумал, что я хочу их забрать, и я прекратил.
Стив кивает.
- Я вроде как это помню, - говорит он. – Не думал, что это случилось на самом деле.
Джеймс целует его, просто легонько прижимается губами к губам Стива, потом опускает руку ниже, просто посмотреть, что сделает Стив.
Стив ничего не делает, слегка прикрывает глаза, но в остальном не двигается, ни когда Джеймс поглаживает внутренню сторону его бедра, ни когда Джеймс ласкает его член, ни когда Джеймс берет в ладонь его мошонку – это просто прикосновения, и хотя рука Стива слегка подрагивает на спине Джеймса, но он также немного раздвигает ноги, выгибает шею.
- Ты реально просто хотел прикосновений, а? – тихо говорит Джеймс. – Боже, прости меня.
Стив мотает головой.
- Меньше извинений, - говорит он. – Больше поцелуев, иди ко мне.
- Ага, - Джеймс опирается на локоть, приподнимает другую руку и проводит подушечкой большого пальца по скуле Стива, потому что хотя бы это он может сделать. – Хорошо.
В пятницу утром, когда Джеймс просыпается, Стив все еще в постели с ним. Так уже бывает не всегда, с тех пор, как Стив стал больше двигаться, а сейчас между бровями Стива появляется легкая морщинка.
- Утро, - у него получается смазанное двусложное мычание, и он даже не парится открывать глаза.
Под одеялом он голый, и Джеймс гладит его по животу, придвигается поближе и...
Так, он на чем-то лежит, что за чертовщина, у них в постели, что, подставка для стакана...
А потом, поскольку он не следит за тем, что машинально делает, его пальцы наталкиваются на корочку раны на животе Стива, и Джеймс, испытывая то, что он впоследствии будет вспоминать как настоящий ужас, чувствует, как она сдвигается, словно крышка люка, огромный кусок тела Стива просто откидывается наружу под его рукой...
- НЕТОБОЖЕ! – кричит он, вместо того, чтобы сказать ой прости, пожалуйста, я сделал тебе больно?, и тем самым пугает Стива до усрачки, так что тот резко дергается, когда Джеймс отползает назад.
Стив уже наполовину приподнимается, опираясь на локти, когда Джеймс осознает, во-первых, что «подставка» - это еще одна корочка от раны, а, во-вторых, что обе они отвалились, потому что пришло время, когда это должно было случиться.
- О господи, - все еще, наверное, слишком громко говорит он, и хотя Стиву, кажется, не больно, но он выглядит так, словно его сильно встряхнули. – Прости, - говорит Джеймс, а потом не пытается прикоснуться к Стиву, но протягивает к нему руку, - о боже мой, прости, пожалуйста!
Стив смотрит на себя, на два розовых безволосых пятна среди волос на его груди и животе.
- А, - его голос все еще звучит так, словно он тормозит. – Все нормально, так и должно было случиться. Кровь не идет, значит, они и должны были отвалиться, все хорошо.
Сердце Джеймса все еще колотится, и он смотрит на две почти черные штуки размером с ладонь на белоснежных простынях.
- Черт, - говорит он, потому что хоть он и не сделал больно Стиву, но думал, что сделал.
- Все нормально, - говорит Стив, подбирает с постели предметы, на которых сконцентрировано внимание Джеймса, и кладет их на тумбочку, боже, это так странно, - не парься, малыш, иди сюда, - он тянется к Джеймсу, притягивает его ровно настолько, чтобы показать, что он хочет, чтобы Джеймс лег рядом с ним. – Все хорошо, - еще раз повторяет он, когда они оказываются на одном уровне, он прижимает Джеймса к своему боку и тяжело вздыхает. – Ничего страшного.
Джеймс кладет руку на живот Стива, но не двигает ее, колеблясь, а Стив, снова закрыв глаза, целует Джеймса в макушку и опять замирает.
- Ты можешь потрогать, - говорит Стив, - если хочешь. Только легонько, кожа до сегодняшнего вечера еще будет очень тонкой.
- Конечно, - отвечает Джеймс, и закрывает глаза, но не пытается прикасаться к безволосым участкам кожи.
Ему нужно немного успокоиться, прежде чем попробовать сделать это.
На завтрак Стив съедает два лотка клубники, вперемешку с хлопьями, за которыми следует молочный коктейль с арахисовым маслом и шоколадом, который он делает из мороженого, и огромная миска овсянки, в которую он не добавляет сладкого, а вместо этого добавляет...
- Это что, жир от бекона?
- А-ха.
Ого, ладно. Джеймс вроде как хочет все это попробовать, но одновременно знает, что он умрет спустя пару секунд, если что-то из этого попадет ему в желудок.
- Хочешь яичницу? – спрашивает Стив. – Я буду сейчас жарить себе. С итальянской колбаской.
Это даже не сексуальный намек, он просто реально неимоверно радуется колбаске.
- Нет, спасибо, - отказывается Джеймс. – Позволь поинтересоваться, это все прекратится, когда тебе станет лучше?
- Такое питание? – говорит Стив. – Ага. Эй, передай, пожалуйста, мне сироп.
Джеймс вздыхает, закрывает глаза и задает вопрос, на который он уже знает ответ.
- Для молочного коктейля?
Да, сироп для молочного коктейля.
Джеймс весь день набирается смелости трахнуть Стива.
Он хочет это сделать, да. Бедро Стива почти зажило, на его бицепсе только толстая розовая линия, на спине два маленьких розовых кружочка, а спереди на туловище два безволосых участка кожи, включая ровный и гладкий на том месте, где у него должен быть сосок – это немного странно, но все это не смогло бы лишить Джеймса желания.
Он колеблется, но не потому, что Стив так сильно пострадал, и не потому, что он переживает, а потому, что прошло почти три недели, и они пропустили ту выставку в музее, а осень быстро становится зимой, и Джеймс вспоминает латте с кленовым сиропом и булочку с корицей, и как Стив собирался достать свой фотоаппарат и... это были очень долгие несколько недель. И он знает, что делать, разумеется. Он знает, что обычно нравится Стиву, и вдобавок все это не проблема, пока Стив с ним разговаривает, потому что твердость его члена в какой-либо момент – это не единственный показатель того, что Стив получает удовольствие. Просто Джеймс не привык быть внутри тела партнера, чье наслаждение не очевидно, или недоступно, или напрямую не связано с очень конкретными частями анатомии.
Ему также нужно быть осторожным, некоторые способны кончать и без прямой стимуляции, Джеймс знает, что некоторые способны кончать и без эрекции. И если уж кто на это и способен, так Стив для этого идеальный кандидат, с его повышенной чувствительностью и учитывая сколько времени прошло.
Он поднимается наверх в обед и начинает готовить, пока Стив еще спит на диване, и он уже почти заканчивает, когда Стив подступает к нему сзади и от этого у Джеймса чуть не случается сердечный приступ.
- Привет, - еще хрипловатым голосом говорит Стив, он еще тяжеловато дышит от усилия, которое требуется ему, чтобы не спать, и обнимает теплыми руками Джеймса за талию. Его руки обхватывают его полностью, достают до живота, кончики пальцев ныряют под пояс Джеймса, и тут ход мыслей Джеймса резко прерывается. – Я, кажется, решил, что хочу на обед...
И дело в том, что да, конечно, Стив запредельно хорошо ведет себя, принимая тот факт, что Джеймс ему не дает, но Джеймс все равно не убежден, что все-таки сдаться сейчас – это хороший план. Разумеется, Стив не всерьез пытается склонить Джеймса к этому. Если бы Джеймс попросил его остановиться, разумеется, Стив бы остановился, Джеймс в этом не сомневается.
- Лежать, песик! – отвечает Джеймс, хоть он и выгибается под не-совсем-сексуальными-пока-что прикосновениями, а Стив рычит ему на ухо.
- Гав, - говорит он, а потом добавляет, - как думаешь, может допустишь меня сегодня к себе, проверим, смогу ли я как следует поработать одной из твоих игрушек?
Джеймс потягивается в объятиях Стива, негромко постанывает, когда Стив покрывает его поцелуями, двигаясь от плеча к уху, но Джеймс чувствует, как тяжело он дышит, как напряжен его голос.
- Плохой пес, - глаза Джеймса закрываются, а Стив издает нечто вроде смешка.
- Ты правда хочешь, чтобы мы углубились в эту тему? – спрашивает он. – Все шуточки про любимую кость, предложения тебя облапать? Поработать языком в избранных местах и вылизать тебя...
Это очень, очень глупо звучит, но коленки у Джеймса все равно подгибаются.
- Плохой пес не получит вкусняшку, - говорит он.
И в этом все дело: он отказывает Стиву Роджерсу, господи. Это как ролевая игра, Джеймс это знает. Вероятно, Стив абсолютно точно способен физически получить то, что хочет, и не нанести себе дополнительных повреждений. Да и даже если бы Джеймс на сто процентов серьезно отказал Стиву в сексе, он знает, что Стив не пошел бы искать для этого кого-то другого.
- Ооо, стимул? – спрашивает Стив.
Дела обстоят так, что они со Стивом целовались, обнимались, вместе валялись в разных местах. Но суть проблемы в том, что когда Стива ранили, он не мог даже напрячь мускулы, чтобы сходить в туалет. Не мог сесть без помощи.
Он точно не смог бы вынести то, как его живот сокращается во время оргазма.
- Я имею в виду, мне скоро надо возвращаться на работу, и ты не получишь вкусняшку сейчас, потому что у меня мало времени.
Стив издает разочарованный вздох и прижимается еще ближе. Сейчас он полностью одет, потому что у него больше нет корочек, за которые может цепляться одежда, и его пальцы по-прежнему прохладны, но в нем всегда было что-то, что одежда ни черта не способна скрыть.
Джеймс шевелится, и Стив послушно делает шаг назад, выпускает его сразу же, как только Джеймс подает малейший признак того, что хочет, чтобы он это сделал, но Джеймс только поворачивается и снова подступает ближе, обнимает Стива лицом к лицу.
- Сегодня вечером, - говорит он. – Ладно? Вечером.
Стив улыбается хитро, держит руки у груди, как лапы.
- Не заставишь меня просить на задних лапках?
Джеймс шлепает его посудным полотенцем и велит вместо этого накрывать на стол.
Вечером, когда Джеймс пытается готовить, Стив ведет себя примерно так же.
На Джеймсе в пятницу вечером одни боксеры и передник, потому что а) он может так ходить и б) дома охренительно жарко.
У Стива явно проблемы с холодом: в детстве он болел каждую зиму, потом потерял мужа в Альпах прямо перед тем, как утопить экспериментальный летательный аппарат в Арктике, но он много спит, а поэтому попеременно то разогревается, когда его тело активно работает, то замерзает, когда он отрубается и погружается в такой глубокий сон, который Джеймсу, какая ирония, может только сниться. Джеймс не возражает против такой температуры по нескольким причинам: прежде всего, на дворе осень, но в основном потому, что это же Стив, и если он не спит, но ему прохладно, то или он позволяет Джеймсу залезать руками ему под одежду и обниматься, или он с головы до ног замотан в очень мягкую, удобную одежду, а в противном случае он бродит по дому в одних штанах от пижамы, или в боксерах, или в симпатичных джинсах. Или вообще без ничего. Без ничего – это хорошо.
Джеймс заметил и еще кое-что, благодаря тому, что он каждый день поднимается наверх в обед, просто посмотреть, в чем сегодня Стив, и пообниматься с ним вне зависимости от этого, - это что хотя Джеймс никогда бы не пожелал таких ранений никому, особенно Стиву, ни за что, но действительно приятно, что Стив, не считая тех моментов, когда ему не сидится на месте и он жаждет вернуться на работу или сделать хоть что-то, кажется, действительно получает удовольствие от свободного времени. Кажется, для него это словно нечто новое – или, как минимум, нечто, с чем он довольно долго не сталкивался, и наблюдать, как он готовит себе кофе и валяется повсюду, - это наслаждение, подлинное наслаждение.
А еще он был очень, очень ласковым, в то время как Джеймс решительно придерживался Рекомендаций Врача, и это на миллион процентов просто несправедливо. Разумеется, конечно, это несправедливо и по отношению к Стиву тоже, но...
То, что у них не было секса, переносить не так трудно, как могло бы быть в обычных обстоятельствах: большая часть энергии Стива все равно уходит на то, чтобы выздоравливать. Он все еще даже не пытался сохранить эрекцию на какое-то более длительное время, и у него не полностью вставал член, когда они занимались всякой мелочью, что хорошо, потому что Джеймс пока не уверен, насколько полноценно у него все зажило под поверхностью. Стив говорит, что у него с трудом встает из-за сыворотки, которая отводит кровь и энергию в другие места и оставляет его усталым и сонным. Но он проявлял интерес, его интерес постепенно возвращается.
И хотя способность довести дело до конца обычно пропадает к тому моменту, как они доходят до собственно дела, но Стив по-прежнему обращается с ним так, словно ничего лучше в жизни не встречал. Он ходит за Джеймсом по пятам, зажимает его у стенки и вообще всячески проявляет желание смотреть и прикасаться, даже если он и не в состоянии принимать непосредственное участие во всем. Стив просил его подрочить, чтобы он мог понаблюдать, а это такая просьба, от которой у Джеймса всегда мурашки, и пару раз Джеймс доставил ему такое удовольствие.
- Я буду хорошо себя вести, - говорит Стив, прижимаясь к нему, и, судя по его тону, на уме у него вовсе не хорошее настроение. – Я в порядке, я...
Но он зевает и морщится. Его интерес не напускной, на самом деле нет, – он не специально так делает. Но Джеймс видит, какой он усталый.
- Ты не в порядке, - отвечает Джеймс. – Пока что нет. А вот что усталый, так это да.
Джеймсу очень хорошо удавалось быть с ним солидарным во всем. Он старался не дрочить вблизи от Стива, старался не затрахивать себя до бессознательного состояния своими игрушками в те редкие моменты, когда у него выдавалось пять минут свободного времени, а Стив при этом не спал на нем. Но сегодня Стив играет нечестно с того самого момента, как Джеймс вернулся с работы, пристает к нему с поцелуями каждый раз, когда Джеймс кажется не занятым ничем другим, что достаточно часто случается, потому что Стив красавчик и трудно на него постоянно не пялиться. Кроме того, Стив сам виноват в том, что либидо Джеймса нынче такое как есть.
- Ты прав, почему бы нам не отправиться в постель, - говорит Стив, - где мы сможем прилечь?
- Нет! – но Джеймс улыбается при этом. – Я же только наполовину приготовил ужин, пещерный ты человек.
- Малыш..., - нетерпеливо начинает Стив.
Но Джеймсу приходится отойти, чтобы уменьшить огонь под соусом, и Стив все равно, скорее всего, не знал, как закончить это предложение.
Когда соус в порядке, Джеймс отходит от плиты и опирается на столешницу. Стив немедленно подступает к нему и целует его, и Джеймс позволяет ему, целует его в ответ, потом отодвигается, чтобы проверить мясо, и Стив издает грустный вздох и тут же надувает губы. Выглядит это впечатляюще, учитывая, что они только что целовались и губы у обоих розовые и припухшие.
Джеймс только улыбается.
- Ты что-то хотел? – спрашивает он, проводя пальцами по животу Стива, – рубашка Стива уже расстегнута, он, должно быть, успел сделать это, когда Джеймс стоял к нему спиной, а еще, когда Джеймс был на работе, Стив явно принял душ.
Сейчас он почти полностью выбрил грудь, хотя и не подстригал волосы на голове, а еще оставил нетронутой дорожку волос вниз от пупка и небольшой кустик волос на лобке, насколько Джеймсу видно благодаря тому, как его облегают пижамные штаны.
Стив, чьи... надо же, чьи штаны спереди выглядят немного иначе, чем несколько минут тому назад, облизывает губы и выдыхает через нос.
На самом деле приятно видеть, что его член становится чуть более заинтересован.
- Выздоравливать, - задыхаясь говорит он, - не должно быть..., - он с трудом сглатывает, роняет голову на плечо Джеймса, - так чертовски несправедливо, солнышко, милый, пожалуйста...
- Я знаю, чего ты хочешь, - Джеймс снова нежно его целует. – Я не пытаюсь быть несправедливым, просто давай сперва поедим, а потом решим, что будем делать.
Стив прижимается к нему всем телом, тянет его к себе, наклоняет голову Джеймса и негромко стонет, пытается его поцеловать.
- Джеймс, - негромко и ласково говорит он, его тело такое теплое, от него так приятно пахнет, - Джеймс, пожалуйста, пожалуйста, мне нужнооооооо...
Он ноет, тыкает Джеймса в бок и корчит рожицы, и Джеймс смеется, а Стив тоже спустя миг начинает посмеиваться. Потом он отпускает его, позволяет Джеймсу вернуться к готовке.
- Вдобавок завтра уже выходные, - говорит Джеймс. – У нас будет целых два дня, которые в основном можно на это потратить, посмотреть, как ты себя будешь чувствовать. Посмотреть, сможет ли маленький Кэп встать по стойке смирно.
- Я поговорю с врачом на выходных, если придется, - Стив игнорирует кошмарный эвфемизм, или, возможно, просто не замечает его вовсе. – Забудь про посмотреть, как я... – я все равно..., - он зевает, - ...уфф, как-нибудь тебя уговорю. Если понадобится, добуду себе виагры. Хотя ты мог бы его так не называть.
Джеймс смеется, отворачивается к плите.
Он с нетерпением ждет того момента, когда у Стива снова будет вставать – ну разумеется ждет, вы, что, издеваетесь, черт побери? Он ждет-не дождется, он хочет, чтобы его просто отодрали, черт возьми, но Гари сказал, что им надо подождать. А что касается всего остального?
Они разберутся.
- Я тебя люблю, - говорит Джеймс, а Стив закатывает глаза и идет налить им обоим по стакану сока.
- Ага, конечно, и я тебя люблю, хоть ты и чертовски вредный, - отвечает он, но в его голосе совсем нет злости.
Как оказывается, хоть Джеймс и провел весь вечер, переживая, ему вовсе не нужно было это делать.
После ужина Стив ведет его в спальню, и они раздеваются. Джеймс рассматривает его, глядит на цвет его век, наклон его плеч и два новых участка кожи. Сегодня утром они были более насыщенного персикового оттенка, но быстро стали бледно-розовыми, бледнее, чем остальная кожа, словно смазанный след от слишком светлого тональника, и испещренными крошечными разветвленными розовыми капиллярами.
А на груди у него, посреди того, что скоро станет таким же бледным следом с крошечными капиллярами, на краю грудной мышцы растет новый сосок, из ровной, гладкой кожи постепенно собирается нечто ярче и более гладкое, чем его брат-близнец, и пока что покрытое более тонкой кожей. Этот сосок более яркого розового оттенка, чем левый, и Джеймс старается изо всех сил не думать, насколько он сейчас может быть чувствительным.
Стив забирается под одеяло, а Джеймс идет принести ему чего-нибудь попить на тот случай, если у них это затянется надолго.
К тому времени, как Джеймс возвращается с горячим шоколадом со вкусом «красный бархат» (ну ладно, это просто смесь белого шоколада и какао, куда добавлена ложка сливочного крема, но это вкусно, а также, что куда важнее, нереально калорийно), Стив уже опять спит. Джеймс ждет какое-то время, не проснется ли он, но Стив в полной отключке, как минимум на ночь.
Джеймс выпивает остывший горячий шоколад (холодный шоколад?), чистит зубы и устраивается почитать книгу, пока его не начнет клонить в сон достаточно сильно, чтобы присоединиться к Стиву. На это не уходит много времени. Эти несколько недель были нелегкими.