Archive of Our Own

Chapter Text

— Что это за рождественские елки?

Драко приподнял голову с кровати и осмотрелся — наверняка вслед за Поттером сейчас ввалится Уизли. Но тот пришел один: уже закрыл дверь и бросил мантию на изножье своей кровати, как последний варвар. Выходит, Поттер болтал сам с собой — очень даже возможно, раз он еще в начале семестра уяснил, что отвечать ему Драко будет коротко и односложно. Так куда проще сдержаться и не взбесить его до потери пульса. Или не натворить чего-нибудь еще.

Но нет, Поттер присел на край кровати и, украдкой покосившись на Драко, скинул кроссовки — оставив валяться посреди комнаты, чтобы о них кто-нибудь споткнулся. Еле удержавшись от того, чтобы не прожечь Поттера взглядом, Драко направил палочку на его обувь — и на вонючие носки, которые полетели на пол следом, — и перенес в распахнутый шкаф. Насмешливую улыбку за свои старания он проигнорировал.

— Не хочешь мне о них рассказать? — чуть погодя спросил Поттер.

— О чем? — безучастно уточнил Драко, закрыв книгу и заложив большим пальцем, чтобы не потерять, где остановился.

— О новогодних елках?

— Что ж, — начал Драко, — в древности египетские волшебники при первых экспериментах с целительными зельями пользовались пальмовыми листьями и камышом — так и зародилась традиция украшать ими дома, чтобы отвадить смерть и восславить богов, которые принесли им свет и даровали магию. Римляне, — продолжил он после краткой паузы, понемногу увлекаясь темой, раз уж Поттер неверяще на него уставился: такую реакцию выносить куда легче, чем идиотское дружелюбие, с которым тот отнесся к Драко в начале семестра, — украшали свои дома и храмы вечнозелеными ветвями с целью отметить зимнее солнцестояние и праздник Сатурналии в честь Сатурна, который, как они верили, благословил их магией Земли и даровал власть над сельским хозяйством и его развитием. Но друиды...

— Малфой! — Поттер раздраженно встряхнул головой. Драко постарался не выглядеть слишком уж довольным. — Я об этих. — Он выразительно поглядел на две маленькие рождественские елки, которые теперь стояли в разных углах комнаты.

— Ель обыкновенная, — ровно ответил Драко.

— И?

— И они очень полезны для дикой природы, особенно для оленей, рябчиков и вальдшнепов. Из их иголок даже можно делать игрушки для крапов. Хотя елки зачарованы оставаться маленькими, обычно они растут до...

— Малфой! — с яростью рявкнул Поттер. Одно удовольствие слушать.

— Что? — Драко с невинным видом моргнул.

— Что в нашей комнате делают две елки? — процедил Поттер сквозь зубы. — Еще ведь даже не ноябрь.

— Это и моя комната, — сухо заметил Драко, снова открывая книгу.

— Ты занял мою сторону, — возразил Поттер уже снова спокойным голосом.

Драко фыркнул.

— Так избавься от нее, если хочешь. Видит Мерлин, уж мое разрешение тебе незачем. — На елку в другом конце комнаты он решительно не смотрел: не хотел видеть, как Поттер заставит ее исчезнуть. Она выглядела до странного уязвимой, поскольку не так окрепла, как обычные деревья. В любом случае вытащить ее из сундука было сущей прихотью — знай Драко, что Поттер решит это обсудить, не стал бы и заморачиваться.

— Она выглядит... одиноко, — после короткой паузы сказал Поттер.

— Это же дерево. — Драко почувствовал, как краснеет. Он не отрывал взгляда от страницы, но вдруг перестал осознавать прочитанное. Не услышав свиста рассекаемого воздуха, с которым исчезают крупные предметы, Драко поднял голову и обнаружил, что Поттер с любопытством на него пялился. — Что такое?

Поттер еще раз с сомнением покосился на елку в своем углу и вновь повернулся к Драко.

— Я, э-э... хотел поговорить с тобой.

— Давай не будем перечеркивать наши впечатляющие достижения этого года, а? — пробормотал Драко. Поттер не ответил, а вытаращился на свои колени, нервно вытирая руки о бедра, и... вот дерьмо. Должно быть, это та самая речь на тему «как смириться с тем, что произошло», с которой Грейнджер уже два раза к нему приставала. Драко призадумался, не сочинить ли поверхностное извинение, чтобы поскорее со всем покончить, но он и в первый раз с трудом подобрал слова — и то лишь потому, что извинился в письме до начала семестра. — Я ведь уже извинился за... за... — каким-то высокопарным тоном произнес он.

Вскинувшись, Поттер провел ладонью по волосам. На лице у него отразилось удивление.

— Нет, я просто...

Расслабившись, Драко отложил в сторону книгу.

— Тогда незачем и начинать. — Он сглотнул, переведя взгляд на нижнюю губу Поттера, которую тот прикусил. — Все нормально.

— Но я...

— Решил поболтать? Со мной? — Хмыкнув, Драко встал. Он понятия не имел, за что Поттера на этот раз мучила совесть: может, тот чувствовал себя виноватым из-за того, что в Драко кинули проклятьем на обратном пути из кабинета Трансфигурации. Лишь бы не пришлось возвращаться ни к каким... воспоминаниям. Аккуратно натянув ботинки, Драко взмахом палочки завязал шнурки и направился к двери. Поттер же открывал и закрывал рот, лицо у него странно порозовело. — Я закончу заниматься в библиотеке, — добавил Драко, сняв мантию с крючка возле двери. — Дам тебе немного времени подавить этот порыв.

— У меня проблемы со сном, — выпалил Поттер. Драко ошарашенно замер, уже положив пальцы на дверную ручку.

— Что?

— Такое дело... У меня бывают... — Поттер вздохнул. — Проблемы со сном. Иногда. И мне кажется, скоро они опять начнутся, так что тебе стоит знать.

— О. — Драко вытаращился на него, но Поттер — отважный гриффиндорец, герой всего магического мира — старательно отводил взгляд. Почему-то стало так же неловко, как и в первый раз, когда они увидели друг друга в пижамах, хотя Драко в жизни бы не признался, что глазел тогда на Поттера. — Мне поставить заглушающие чары? — наконец спросил он, словно и так не ставил их каждую ночь, чтобы заглушить свои крики от кошмаров.

— Нет. Просто подумал, что тебе стоит знать, — пробубнил Поттер. — Так, на всякий случай.

«На какой еще случай?» — так и тянуло спросить Драко, но на лице Поттера появилось упрямое выражение, которого Драко не видел с начала семестра, но за последние пару лет оно стало пугающе знакомым.

— Ладно, — отозвался Драко и сбежал.

— Так Гарри с тобой поговорил?

Драко поднял голову от книги — опять, черт побери, а ведь утром надо сдать эссе на тринадцать дюймов по магической теории — и демонстративно вздохнул, поморщившись от кошмарного цвета волос Уизли.

— Вы двое теперь по очереди ко мне пристаете? — с раздражением спросил он. Уизли на миг нахмурился, затем сел напротив. Драко нахмурился в ответ. — Я пришел в библиотеку позаниматься.

— Он с тобой поговорил?

— Зачем ему это? Мы же только привыкли друг друга игнорировать, — заявил Драко, не слушая внутренний голос, который нашептывал, что это лишь по его чертовой вине.

— О сне, — пробормотал себе под нос Уизли, с яростью на него глядя.

— Тебе надо либо потренироваться в невербальных проклятиях, либо есть больше клетчатки, Уизел, — протянул Драко, не давая себя запугать. По крайней мере, не сильно. — Что-то явно пошло не так, а судя по выражению твоего лица, тебе не очень-то комфортно.

— Малфой, — прорычал Уизли. Его голос прозвучал предупреждающе, и Драко перестал ухмыляться.

— Да, он говорил, у него проблемы со сном, — огрызнулся Драко. Ему уже стало не по себе — в первую очередь из-за того, что Уизли продолжал вежливо с ним разговаривать. С его удачей сейчас еще Грейнджер подойдет. — Проваливай.

Уизли нервно огляделся, быстро облизнув губы.

— Переживаешь за свою репутацию? — Драко вздернул бровь, но Уизли только фыркнул, снова к нему повернувшись.

— Мне плевать, если люди увидят, как я с тобой говорю...

— Вот этим мы и отличаемся.

— ...и я бы не стал, не будь это важно.

Не позволяя себя заинтриговать, Драко скучающе махнул рукой.

— Ну так что?

— У Гарри проблемы со сном.

— Он мне говорил. Ему снятся кошмары.

Уизли застыл, сдвинув брови.

— Он говорил тебе, что видит кошмары?

— Да... — Драко осекся и призадумался. Смутившись, медленно покачал головой. — А что с ним тогда? Мочится в постель? — О, пожалуйста, хоть бы оказалось, что он мочится в постель!

Уизли закатил глаза.

— Слушай, думаешь, я хочу тут с тобой болтать? Но Гермиона уверена, что Гарри слишком упрям, да и мне как-то не хочется, чтобы прогремел взрыв на ползамка, потому что ты не в курсе.

Упрямое отсутствие у Драко интереса сменилось тревогой. Он снова нетерпеливо махнул рукой — мол, давай уже.

— Он ходит во сне.

— Вовсе нет, — машинально возразил Драко. Уизли странно на него посмотрел, и уши Драко обдало жаром. Это же нормально, черт подери, прислушиваться к чужому дыханию, когда просыпаешься посреди ночи. По крайней мере, Драко так казалось... Звучало совсем нормально. — В смысле, я бы заметил. Он бы меня разбудил.

— Он пил зелья, — объяснил Уизли, — с тех пор как...

Драко уставился на него.

— Ладно уж. — Уизли еще раз исподтишка огляделся, наклонился и понизил голос. — Ничего страшного в этом нет, ясно? Все в полном порядке. Только... во сне его магия становится малость нестабильной. Так что если ты с таким столкнешься, будить его нельзя.

— Шутишь? — Ничего он не вскрикнул, Драко в этом почти уверен. — Почему же Макгонагалл меня не предупредила, когда нас так по-дурацки расселили?

— Она не знает. Почти никто не знает. — Губы Уизли сжались в тонкую линию. — И никто не узнает, — выразительно добавил он. — Может, ничего и не случится: за последние несколько месяцев все как-то подуспокоилось. И это хорошо, потому что у него уже формируется привыкание к зельям. Но... вероятность есть.

— Как они действуют? Зелья? — спросил Драко, перестав делать вид, будто ему все равно. Явно не в том случае, если Поттер захочет убить его во сне. Мать твою, он ведь только перестал спать с палочкой в обнимку! — Блокируют его магию? Обездвиживают во сне?

Уизли почесал подбородок, задумчиво таращась на Драко. Затем потянул себя за ухо и наконец ответил:

— Ничего такого. Они просто... помогают ему спать.

— Но он же опасен? В смысле, конечно, он опасен, но...

— Он не опасен. Просто... не буди его, если это случится.

— И что мне делать, дать ему взорвать замок?

Явно выйдя из себя, Уизли замахал руками.

— Он и не взорвет. Вот поэтому его не надо будить. Просто соглашайся с тем, что он говорит, и все будет хорошо. Я жил с ним все лето, иногда бывало странно, но...

Драко понемногу опустил плечи, затем снова вскинулся.

— Насколько странно? — с подозрением уточнил он.

— Ну... во сне ему очень нравится играть в шахматы. Он даже придумал для них свои правила, — пробормотал Уизли с таким видом, будто каждое слово его вынуждал произносить Веритасерум. — Скорее всего, он захочет немного поговорить. Или будет слоняться и тренироваться в беспалочковой магии.

— Он тренируется в беспалочковой магии во сне? — зашипел Драко.

— Тише! Клянусь, Малфой, если об этом узнают... — Уизли угрожающе притих, а Драко... Да блядь, он ведь так и знал. Не мог же он за весь год отделаться только парочкой жалящих заклинаний.

Он окинул Уизли хмурым взглядом.

— Я никому не скажу.

Само собой, это еще не значит, что в следующий раз он не оставит кроссовки Поттера валяться посреди комнаты. Пожалуй, вид Поттера, который во сне шлепнется мордой на пол, будет стоить всех трудностей из-за совместного проживания с ним.

— Даже не вздумай. — Уизли немного помолчал. — И если с ним что-нибудь случится из-за того, что ты повел себя как мудак, об этом я тоже узнаю.

Да чтоб его.

Драко встал, сытый этим разговором по горло, и, к его удивлению, Уизли тоже поднялся на ноги. Теперь он стал где-то на дюйм выше Драко, как тот уже в который раз с возмущением отметил. Ну еще бы Уизли не раздражал его всем, чем только сможет.

— Что, и в уборную за мной последуешь? — спросил он, скорчив рожу. — Это скорее в духе Поттера, не находишь?

— Боже, в жизни не пойму, как Гарри это выносит. — Еще мгновение Уизли таращился на него, потом мотнул головой. — Запомни, что я сказал, Малфой. Вряд ли ты захочешь выяснить, что с тобой случится, если...

— Избавь меня от подробностей. — Драко выставил перед собой ладонь. Уизли коротко кивнул и потопал прочь — наверное, на поиски Грейнджер, чтобы уныло с ней пообжиматься, как все разнополые парочки. По правде говоря, в уборную Драко не требовалось, так что он снова опустился на стул и занялся домашним заданием — на что и потратил остаток вечера, подробно сравнив заклинания с зельями и в итоге оставшись довольным своим эссе. Собрав вещи, он направился обратно в спальню, чувствуя, как в животе все сжимается от напряжения.

Поттер, который ходит во сне. Который захочет с ним поговорить или сыграть в шахматы. Драко даже не знал, смеяться от этой мысли или бежать за сочувствием к Миртл. Кажется, ему предстоит испытать то, о чем он мечтал семь лет назад. Но он заверил себя, что все будет хорошо. После войны Драко неплохо научился придерживать язык. Если уж придется, он просто выслушает болтовню Поттера, время от времени кивая.

Вернувшись в их комнату, он осторожно открыл дверь — и замер, глядя прямо перед собой.

Рождественская елка, которую он — так глупо и с несвойственной ему импульсивностью — поставил у кровати Поттера, оказалась украшена. Не ягодами падуба или зачарованными свечами, не лентами или украшениями, которые от прикосновения мерцали или покрывались снегом, а... странными, блестящими серебряными нитями, красно-золотыми шарами, и... разноцветными переливающимися гирляндами. Смотрелось до ужаса пестро, но празднично и ярко, и почему-то именно такой Драко представлял себе наряженную Поттером елку — пусть даже не знал, что елки можно так наряжать.

Он глубоко вздохнул, какое-то время не в силах даже отвести взгляд, и почти решился заставить все это великолепие исчезнуть: полная безвкусица, да еще и будет отвлекать до конца семестра. Но Поттер уже спал, неплотно задернув полог, и как бы Драко ни нравилось выводить его из себя, избавляться от елки, которую он украсил, было бы совсем уж грубо.

Драко покосился на него сквозь щель в пологе — Поттер крепко спал, обхватив подушку, из-под одеяла выглядывало только его плечо. Возможно, он так пытался согреться, хотя комнаты восьмикурсников были куда теплее слизеринских подеземелий. Быстро переодевшись, Драко проскользнул в кровать, сжимая в ладони палочку: так он и поверил Уизли на слово, что Поттер не зарежет его во сне.

Он долго не мог заснуть, пока не задремал, подскакивая от малейшего шума, но Поттер не вставал — ни чтобы поиграть в шахматы, ни чтобы поговорить, ни убить его. Ни той ночью, ни несколько ночей спустя.

Но однажды это все же произошло.

— Эй, Драко.

— М-м-м, что... — Драко моргнул, силясь сфокусировать зрение и возвращаясь в реальность после сна о полете — он в квиддичной форме, толпа на трибунах ревет, — одного из немногих, после которого не проснулся бы в холодном поту. Услышав шорох, он тут же зашарил под подушкой в поисках палочки.

— Привет.

— Поттер? — Драко сел на кровати, потирая свободной рукой глаза, и вгляделся в темноту комнаты, освещенной лишь слабым мерцанием от елки в углу. «Световые гирлянды», — как-то пояснил Поттер, заметив, что Драко их рассматривает, будто бы тот спрашивал. Поттер чем-то заменил магловское электричество, чтобы гирлянды сверкали, и Драко все хотел узнать, где же там светлячки, но решил, что нет смысла лишний раз поддерживать разговор.

— Привет, — еще раз сказал Поттер. Он смотрел на Драко, с любопытством склонив голову набок, и Драко окончательно проснулся. В голове понемногу прояснялось, и он принялся рассматривать Поттера в ответ.

— Привет, — осторожно ответил Драко, и Поттер весело улыбнулся. Руки у него висели по бокам, он стоял у кровати Драко в одной только фланелевой пижаме и выглядел абсолютно расслабленным, даже счастливым, но в то же время... что-то было не так.

— Что делаешь?

Драко не удержался — из его горла вырвался короткий удивленный смешок — и присмотрелся к Поттеру поближе.

— Рожаю, а ты?

— Ого! А я думал, Рон просто шутит. Я даже не знал, что ты беременный, — протянул Поттер, и Драко фыркнул.

— У меня это в генах: мужчины семьи Малфой легко переносят беременность. Возвращайся в кровать — скоро здесь станет шумно и грязно. — Он едва не ахнул, когда Поттер быстро забрался на его кровать — вернее, на него самого — и уселся там.

— Я могу помочь!

Драко напрягся всем телом. Поттер скрестил ноги, и его пальцы задели бедро Драко через одеяло.

— Н-нет, спасибо.

— Ладно, — запросто согласился Поттер. Драко мигом понял тревогу и угрозы Уизли: действительно, такой Поттер совсем... беспечный.

Это явно не то, что общественности — и особенно врагам Поттера — стоит знать о спасителе волшебного мира.

Драко сглотнул, желудок у него сжался.

— Поттер, — аккуратно начал он, — может, тебе удобнее будет вернуться в кровать? Холодно же.

— Немного, да, — признал Поттер. Затем, к ужасу Драко, добавил: — Спасибо.

И залез под одеяло.

Распахнув рот, Драко крепче вцепился в палочку — пока не испугался, что тонкое древко сейчас треснет.

— Я имел в виду твою кровать, — возмутился он, стараясь вернуть хоть какой-то контроль над ситуацией, хотя сердце уже собиралось выпрыгнуть из груди.

— Это и есть моя кровать, — заявил Поттер. Он быстро заморгал, явно растерявшись из-за тупости Драко, а тот принялся наблюдать, как трепещут его ресницы — темные, на удивление длинные, — раз их не скрывали очки. Теперь он выглядел почти что кротким, если Поттера вообще можно таким назвать. Драко вгляделся ему в глаза: решил проверить, не вздумали ли Поттер с Уизли над ним подшутить, однако лишь увидел, что взгляд Поттера непривычно расфокусирован. Глаза — даже в тусклом свете световых гирлянд такие же зеленые, как всегда, — были устремлены на лицо Драко, но будто бы глядели вдаль, а каждые несколько секунд слабо подрагивали. «Фаза быстрого сна», — резко втянув воздух, понял Драко.

— Точно, — немного погодя сказал он. — Тогда мне подвинуться?

— Мне нравятся твои волосы, — сообщил Поттер. — Хочешь сыграть в шахматы?

— Я... чего? — Драко непроизвольно пригладил волосы, все еще переваривая эти слова, а Поттер вдруг вскинул руку, заставив свой сундук распахнуться. Оттуда вылетела деревянная коробка, и он легко ее поймал.

— Шахматы. Это такая игра с конями, королевами и пышками.

— Пешками, — поправил Драко, слегка удивившись тому, как Поттер бездумно применяет беспалочковую магию. И ничуть не впечатлившись.

— Ладно. — Поттер отодвинулся подальше, освободив место, и быстро поставил между ними шахматную доску. Затем он начал объяснять тонкости игры, то есть описал, как ходят фигуры, и сочинил о каждой целую историю: королевы самые умные, поэтому слоны в них влюблены, пешки всегда жертвуют собой ради тех, кого любят, а кони живут в крошечных замках — свой замок есть у каждого, потому что важно иметь дом. Когда Драко спросил о королях, Поттер уставился на него, как на ненормального.

— Они женаты.

— О.

Еще несколько минут Драко слушал поразительно подробный рассказ Поттера, размышляя о своем. Закончив, Поттер спокойно сложил доску, не сдвинув при этом ни одной фигуры — повезло, что шахматы магловские, иначе бы те завозмущались, что их разбудили и даже не дали сыграть, — и отлевитировал обратно в сундук, захлопнув крышку.

— Это вся игра? И кто выиграл?

— Я уже научился играть лучше Рона, — самодовольно объявил Поттер, и Драко дернул уголком рта.

— Смею сказать, ты во многом лучше, э-э, Рона.

— Ну, он неплохо летает, но я вроде лучше.

— И это все? Больше ты ничем не выделяешься? — с любопытством спросил Драко. Не мог же Поттер верить, будто...

— Кажется, у меня член больше, — задумчиво произнес тот. — Когда мы оба их измеряли, я не смотрел, а он назвал какую-то совсем уж невероятную цифру.

Слова доходили до Драко медленно: мозгу явно требовалось время их посмаковать.

— Т-ты измерял.

— Ну еще бы. А ты ни разу не измерял?

Так Драко в этом и сознался — и неважно, спал Поттер или нет.

— Нет, конечно же, — с огромным достоинством ответил он.

— Еще я умею готовить, но Рону лучше дается выпечка, так как мне ничего выпекать не разрешали, — бодро продолжил Поттер.

— И... это твои единственные преимущества, — уточнил Драко. — Готовка, полеты, — он слегка кашлянул, — шахматы и гигантский член.

— Не такой уж и гигантский. Может, чуть больше среднего размера, — поправил Поттер. Взгляд Драко против воли скользнул вниз, но тут же взметнулся к затуманенным глазам Поттера. — Еще у меня хорошо со всякой защитой.

— И правда, — сухо согласился Драко. Так, лоб. Лоб Поттера — вот на что безопасно смотреть. Не считая шрама, который... куда круче, чем Драко готов был признать, раз уж теперь на него удалось поглазеть в открытую, а обычно непослушные волосы Поттера ничего не закрывали.

Драко сощурился, но Поттер так и сидел, словно выжидая, и он ведь... ничего потом не вспомнит, так что Драко выпалил:

— Можно его потрогать?

— Мой член? Ко...

— Нет! — вскрикнул Драко, на миг ощутив какую-то странную слабость. Кажется, Поттер даже не осознавал, куда он смотрел. — Твой шрам.

— А, да, это тоже можно.

Хотя Драко не сомневался, что худшей идеей в его жизни было принять Темную метку, внутренности словно завязались в узел. «Даже не думай об этом», — приказал он себе, но все же вытянул руку, проследив двумя пальцами зигзагообразный шрам Поттера. Тот прошептал что-то одобрительное, и Драко часто, резко задышал, изучая очертания и поверхность — слегка неровную, но почти не выпуклую — шрама, на который заглядывался годами.

— Так приятно, — тихим и чуть срывающимся голосом выдохнул Поттер. — Обычно я никому не разрешаю его трогать.

Виновато отдернув руку, Драко откашлялся.

— Что ж, спасибо, — неловко сказал он. Кончики пальцев все еще покалывало от прикосновения.

— Да конечно. Можно мне потрогать твою Метку?

Драко почувствовал, как краска отливает от лица. Вместо речи вышел потрясенный шепот:

— Что?

— Твою Темную метку, — просто сказал Поттер, будто не разрезал Драко своим вопросом на части. Но кончиками пальцев тот будто до сих пор ощущал контур шрама-молнии, так что молча кивнул — пусть все будет по-честному — и протянул левую руку. Поттер взял ее в свою, слегка сжав под запястьем, и засучил Драко рукав до локтя. Он осторожно обвел темные линии, тревожно наморщив лоб.

— Ты все еще считаешь маглов...

— Нет! — чересчур громко ответил Драко. Его рука под ладонью Поттера дернулась, сердце забилось сильнее. Невозможно было объяснить все так, чтобы кто-то вроде Поттера понял, но... — Нет. Я... за прошлый год я увидел слишком много всего. И за год до этого.

— Много чего? — почти без интереса спросил Поттер, гладя пальцами кожу Драко на внутренней стороне предплечья.

Драко облизал губы. Голос у него стал хриплым.

— Много всего. Как люди умирают. Мне никто не говорил, что они умрут, — озвучил он то же самое, что и твердил себе вот уже два года. Но вслух слова прозвучали иначе — совсем как ложь, — так что Драко еще выпалил: — В смысле, я знал, наверное. Знал, что некоторые умрут.

— Ну конечно, знал. — Поттер по-прежнему его гладил.

— Да. Я только не знал, что... что это будут... — Драко постарался подобрать нужные слова, чтобы хоть немного себя оправдать, но вышло так ужасно, что его аж затошнило от своей честности. — Что это будут те, кто с нами сражался. Те, кому плевать, как все в мире должно быть. Что остальных объявят изгоями, отберут их магию, что это будут дети и случайные маглы, и... и...

— Многие, кого я любил, погибли в битве со сторонниками Волдеморта, — произнес Поттер все тем же отстраненным тоном. Касался он Драко все так же мягко.

Драко вздрогнул, но все же запретил себе отодвигаться — какой в этом смысл? К тому же... это оказалось совсем не больно — не сравнить с мыслями, которые вертелись в голове. Прикосновения Поттера даже чем-то успокаивали. Его большой палец очерчивал контур змеи.

— Я знаю. Мне так жаль, — прошептал Драко, ощутив, как горло свело от чувства вины. Конечно же, этого не хватит — не хватит, чтобы возместить все жизни, которые равнодушно унесли зелеными вспышками, оскверненные тела, которые стали змеиным кормом. Не хватит, чтобы скрыть свою же трусость: как Драко выяснил, она пахла медью, а звучала как безумный смех его тетки и крики Гермионы Грейнджер. Не хватит, чтобы стереть образы Фреда Уизли, Ремуса Люпина, Колина Криви и многих других, кого Драко мог бы перечислить по именам даже во сне, а порой так и делал. Но, как пришлось с болью признать, сказать здесь больше нечего, разве что: — Если бы я мог, я бы все вернул назад. Я бы все сделал иначе.

Поттер вскинул голову, уставившись куда-то Драко в лоб. Глаза у него подрагивали, зрачки расширились из-за темноты. И он произнес:

— Я знаю, что ты бы все сделал иначе.

Так вот просто, словно разрубил Драко на две части. Своими словами Поттер буквально разделил его на прежнего Драко и нынешнего, и это сразу показалось правдой.

Немного помедлив, Поттер отпустил его руку, и Драко сразу же расправил рукав. Еще пара секунд — а может, и дольше — ему понадобились, чтобы взять себя в руки и вернуть бесстрастное выражение лица. Едва справившись, он настороженно посмотрел на Поттера, мечтая, чтобы все это закончилось.

Поттер улыбнулся.

— Спасибо. Чем ты собираешься заняться?

— Чтобы все исправить? — спросил Драко, проглотив ком в горле. И что теперь ответить? Что он старался, хотя и по мелочи? Да разве это вообще имело значение?

— Да нет же. Чем ты в принципе собираешься заняться?

Вконец растерявшись, Драко призадумался.

— Завтра?

— По жизни, — терпеливо пояснил Поттер.

— О. — С облегчением прислонив подушку к изголовью кровати, Драко откинулся на нее, гадая, с чего Поттера это заинтересовало. Впрочем, один из женатых королей в его рассказе о шахматах сперва был пешкой, которая умерла в лесу, а другой — Драко поморщился, стоило только вспомнить — сделал неправильный выбор («даже странно, что он стал королем»), так что, наверное, глупо искать в лепете Поттера смысл. — Пожалуй, мне нравится ликвидация заклятий, — наконец ответил он, сам поразившись своей честности. Хотя Поттер все равно потом ничего не вспомнит. — А тебе?

Оставалось только надеяться.

— Я должен стать аврором, — ответил Поттер, что Драко особо не удивило. Он уже готов был закатить глаза, но замер.

— Ты должен?

— Ага. — Поттер чуть иронично улыбнулся. Выглядело странно — само лицо у него оставалось неподвижным. — Я ведь убил Волдеморта. Все этого ожидают.

— Я... — Драко снова облизал губы, почувствовав себя не в своей тарелке: выходил совсем уже разговор по душам. — А чем ты сам хотел бы заняться? Профессионально играть в квиддич?

— Нет, я и так слишком знаменит, — прямо заявил Поттер. — Ликвидация заклятий звучит очень даже неплохо. Можно много путешествовать и все такое...

— Да, именно, — растерянно отозвался Драко. В этом одна из главных причин, почему его привлекла такая профессия, а еще то, что он любил загадки.

— Но оценки по Нумерологии у меня не на высоте, да и в любом случае мне, думаю, какое-то время лучше избегать проклятий, — протянул Поттер, коснувшись своего шрама. Драко поморщился. — Пожалуй, я хотел бы стать журналистом.

— Что? — Драко ошарашенно заморгал.

— Мне нравится писать. — Поттер чуть повысил голос: наверное, во сне это даже можно было принять за энтузиазм. — И, по-моему, многим людям слишком многое сходит с рук.

— Ты хочешь работать в «Пророке»? — в шоке уточнил Драко. Осознав, что у него аж челюсть отвисла, он резко захлопнул рот.

Поттер усмехнулся, лениво почесавшись под пупком. Драко старался не смотреть ни на темные волосы там, ни на то, как они исчезали под изношенными штанами, ни на то, как напрягался загорелый живот Поттера, ни на...

— Нет, — ответил Поттер, и Драко вскинул голову, вновь осознав, что краснеет. — Может, я бы открыл свою газету или еще что-нибудь в таком духе. Или работал бы в «Придире».

— Да ты хоть что-нибудь в жизни написал? — насмешливо спросил Драко, придя в себя.

— Да, я писал все лето. — Поттер взмахнул рукой, и к нему подлетела большая книга в кожаном переплете. Он передал ее Драко, и тот, открыв ее, уставился на неразборчивые каракули Поттера, а затем снова на его лицо. — Еще я умею просчитывать людей. Пару лет назад мне неплохо удавалось за тобой следить.

Вдруг ощутив холодок, Драко вернул книгу Поттеру.

— Тебе не стоит показывать это всем подряд, — тихо сказал он.

— Я не против. Это всего лишь дневник, — отмахнулся Поттер. — Там есть несколько идей для статей. В Министерстве до сих пор столько коррупции. Нужно время, чтобы ее искоренить.

— Я не могу это читать, — заспорил Драко. В горле у него пересохло.

— Я хороший писатель. — Поттер нахмурился.

Драко занервничал. Это насколько же спящий человек должен обидеться, чтобы начать хмуриться?

— Я знаю, — согласился он. — Я все прочитал. И правда отлично.

— Спасибо! — Поттер отлевитировал книгу обратно, и она с глухим стуком упала на стол. — Я устал.

— И я, — с облегчением произнес Драко.

— Ты дрочишь перед сном?

Облегчение мигом испарилось, Драко почувствовал себя на грани сердечного приступа. Голос у него прозвучал надтреснуто:

— Чего?

— Дрочишь. Мне нравится дрочить перед сном. — Рука на животе Поттера опустилась ниже, и нет, этого не могло быть. Возможно, Драко и заслужил наказание — а он и так настрадался, открыв душу, — но уж точно не такое.

— Э-э...

— Давай же, — предложил Поттер, кивнув с таким видом, словно уговаривал Драко доесть ужин.

— Нет, спасибо. — Драко в панике накрыл ладонью дернувшийся член. Рука Поттера скользнула под пояс пижамных штанов.

И начала двигаться.

— Нет, нет, нет, здесь этого делать нельзя, — залепетал Драко, путаясь в словах. — Тебе надо вернуться в свою кровать!

— Это и есть моя кровать, — повторил Поттер, и Драко решил, что заснул он сам. Или попал в ад, потому что голос у Поттера срывался, а рука двигалась. На его предплечье обозначились мышцы, а если приглядеться, Драко даже мог бы увидеть очертания...

— Я тебя разбужу! — пригрозил он, как надеялся, убедительно. Нашарив палочку, Драко принялся угрожающе ею размахивать. Судя по виду Поттера, его это слегка развеселило, но и несколько сбило с толку.

— Просто подрочи со мной, м-м-м, Драко, — выдохнул он.

— Я чистокровный, — заявил Драко, потом неуверенно моргнул. Поттер моргнул в ответ, явно тоже не понимая, к чему это Драко клонит.

— А я полукровка. — Рука Поттера продолжала плавно двигаться, оттягивая резинку штанов.

— Я, а я... мы не привыкли торопить события, — в отчаянии соврал Драко. Кулак Поттера теперь обхватывал член не беззвучно, а с тихими влажными шлепками, и Драко захотелось отсечь себе чарами уши. Он сам, черт возьми, не представлял, что именно нес — какую-то чушь, которую городил портрет его прадеда, — но Поттера, кажется, такое оправдание устроило.

— Тогда можешь смотреть. — Поттер коротко застонал. И Драко хотел бы — блядь, как же он хотел бы, но...

Он снова опустил взгляд на руку Поттера, которая то поднималась, то падала. Сквозь тонкий материал пижамы отчетливо проступала головка его члена. На красной ткани уже виднелось влажное пятнышко смазки, и Драко задумался, не направить ли палочку на себя самого — скажем, применить Ступефай, пока все это не закончится. Он сильнее сжал член, который лишь еще больше напрягся в штанах, и еле слышно заскулил от того... как это было приятно.

— Я пойду спать, — хриплым голосом сообщил он. Будить Поттера ведь нельзя. Замок взорвется. Или что-то вроде того.

Поттер вновь застонал и с придыханием, довольно ответил:

— Ладно. Спокойной ночи.

В последний раз с содроганием бросив взгляд вниз, Драко глубже зарылся в одеяло и отвернулся. Ладонь с паха он решительно убрал, и член тоскливо запульсировал, когда в тишине спальни шлепки от мастурбации Поттера стали еще громче. Драко закрыл уши подушкой. В голове промелькнула вероломная мысль: Поттер никогда не узнает. Какое-то время Драко еще размышлял, но шорох и скрип кровати за спиной подтолкнули его к краю безумия. Поттер ведь не узнает. И не то чтобы Драко... сам все это затеял. А значит, Поттер сам будет виноват, черт побери, если Драко развернется обратно и приспустит штаны. Он знал, много ему не понадобится: из щели на головке уже выступила смазка, член натягивал пижаму. Черт, да Драко, наверное, мог бы перевернуться на живот и кончить, всего раз или два потеревшись о матрас.

И Драко не привык цепляться за мораль, когда рядом находилось что-то, чего он хотел.

Не то чтобы он хотел Поттера.

Но все же...

Он так и продолжал сам с собой спорить, пока даже сквозь подушку не услышал резкий хриплый вскрик. Матрас несколько раз дернулся, и Драко заскулил, зажмурившись от мучительной жажды тела и от силы искушения.

Повисла тишина — звенела в ушах несколько бесконечных минут, а может, лет, а может... целую жизнь. Наконец Драко осторожно отпустил подушку и осмотрелся. Поттер сидел на коленях, отрешенно глядя на свою наряженную елку. Влажное пятно увеличилось, его штаны в этом месте стали бордовыми. Драко сглотнул. В горле першило, член буквально молил о разрядке.

— Поттер?

Тот вздрогнул. Зевнув, он взмахнул рукой над пахом, убирая мокрое пятно («Сперма Поттера, — шепнул Драко внутренний голос, а член снова предостерегающе дернулся. — Поттер только что кончил. В моей кровати»), и уставился Драко в глаза.

— Спокойной ночи, Драко.

— Э-э, спокойной ночи, — пугающе слабым голосом отозвался Драко.

Поттер с пресыщенным видом поднялся с кровати Драко. Миг еще постоял, затем направился к двери, но вскоре растерянно замер, осматривая комнату. Похоже, свою кровать он все же заметил, так как пробормотал: «О, вот она где», подошел к ней и растянулся на матрасе. Глаза Поттера почти сразу закрылись, дыхание выровнялось, рот приоткрылся, а ресницы легко затрепетали, словно темный веер. Выглядел Поттер спокойным и расслабленным, завораживающее пламя в нем угасло, и теперь ничего не отвлекало от его... «красоты», — с тоской закончил мысль Драко.

Он тут же затолкал это слово на дальние задворки сознания, сам толком не понимая, как снова позволил ему оттуда вырваться.

Какое-то время Драко так и смотрел на Поттера, вновь нерешительно опустив руку на член — на ощупь по-прежнему тяжелый и напряженный. Не сводя взгляда с того, как поднималась и опадала грудь Поттера, он забрался пальцами под пижаму и крепко обхватил член, оттянув крайнюю плоть и ощутив там капельку смазки. Пижама Поттера обтягивала его обмякший у бедра член, и Драко медленно погладил себя, стараясь дышать тихо и ровно, даже когда его накрыл оргазм — резкий и мгновенный. Яйца у него поджались, и Драко задвигал рукой быстрее, застонав так бесшумно, как только мог. Горячий толстый член дернулся в ладони, запульсировав и выплеснув первую порцию спермы, и Драко еще больше ускорил движения, лаская себя с тем же остервенением, что и Поттер. Обхватив член кулаком, он при каждом толчке обводил большим пальцем головку, почти беззвучно сотрясаясь от оргазма. Отчасти Драко было стыдно, но в то же время он в жизни так сильно не заводился.

Когда все закончилось, Драко достал палочку и быстро применил к себе очищающее, а потом, запоздало сообразив, накрыл Поттера смятым одеялом и задернул полог. Тело у него все еще подрагивало от отголосков изумительного оргазма, но Драко заставил себя откинуться, закрыть глаза и сосредоточиться лишь на своем дыхании. Постепенно его сердцебиение замедлилось, и Драко вспомнились слова Уизли: Поттеру нравится играть в шахматы и разговаривать. Наверняка Уизли сообщил бы, если бы Поттер при нем дрочил.

Выходит, для Поттера это не в порядке вещей, беспокоиться не о чем. Да и в любом случае Драко не сделал ничего плохого. Он и раньше дрочил на... мысли о... людях. Правда, не наблюдая за ними после того, как они подрочили у него в кровати, но подумаешь.

Он сможет с этим справиться. В конце концов, он же слизеринец.

Две недели спустя Драко почти потерял гребаный рассудок.

Поттер продолжал не только ходить во сне, но и дрочить во сне, еще и начал при этом... касаться свободной рукой Драко. Просто легко скользил ладонью по его поясу и ребрам, а Драко лежал в оцепенении, не в силах шевельнуться или ответить до тех пор, пока Поттер не съебывал на свою кровать и не засыпал, прекратив на время эту пытку.

До следующей ночи.

Но хуже всего — если такое вообще было возможно — то, что по утрам Поттер стал с ним разговаривать. Словно близость, которая завязывалась между ними за тот час болтовни перед тем, как Поттер принимался себя трогать, отпечатывалась у него в подсознании. Первым утром он лишь на миг нахмурился, затем последовало непринужденное:

— Доброе утро, Малфой. Пойдешь сегодня на квиддичный матч?

Не решаясь взглянуть на него напрямую, Драко покачал головой.

— С какой стати мне туда идти? — спросил он так надменно, как только мог.

— Чтобы развлечься? — Судя по голосу, Поттер едва сдерживал смех.

— Развлекаюсь я, когда играю сам, а не смотрю на чужую игру, — соврал Драко. Лицо у него уже пылало.

Поттер немного помолчал и вдруг предложил:

— Может, нам как-нибудь поиграть?

Несколько иронично, что прошлой ночью он уже немало с собой поиграл.

— Я занят, — буркнул Драко, мигом сбежав в уборную.

Следующим утром раздался вопрос, какие у Драко сегодня уроки, а еще через день Поттер поинтересовался, каким зельем для волос он пользовался. А каждую ночь перед этим Поттер сидел у Драко в кровати и болтал с ним. И дрочил.

Боже, как он дрочил.

Теперь же Драко сидел за партой, обхватив голову руками, пока остальные ученики собирали свои вещи после расширенного курса Нумерологии и выходили из кабинета. Сам он никуда не торопился: одна ученица всегда до отвращения предсказуема и наверняка захочет что-нибудь уточнить у профессора после урока. Отличная возможность ее подкараулить.

Словно по команде, Грейнджер встала из-за своей парты и зашагала к профессору Вектор, с любопытством что-то тихо спрашивая и бурно жестикулируя. Профессор Вектор ответила ей, указав на какой-то текст в свитке у себя на столе, а Грейнджер с улыбкой кивнула и вернулась к парте за сумкой. Покосившись на профессора, Драко направился к Грейнджер.

— Малфой, — ровно сказала она, ничуть не удивившись. Вот же надоедливая девка.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Я догадалась. Обычно ты вылетаешь из кабинета как ветер, — невозмутимо заметила Грейнджер, подняв брови.

— В движущуюся мишень труднее целиться, — отозвался он, довольно отметив, что ее губы поджались.

— Кто? Кто так делает? — насторожилась она. Ох уж эта Грейнджер со своей благотворительностью.

Драко отмахнулся от нее.

— Я пришел не защиты просить.

— Так нельзя, — заспорила она, прижав сумку к груди. В карих глазах вспыхнул гнев человека, убежденного в своей правоте. — Не ради этого мы сражались.

Драко вздохнул, пожалев о шутке. Или о не совсем шутке. Неважно.

— Да плевать, правда. Речь о Поттере.

Грейнджер прикусила нижнюю губу. Судя по виду, она спорила сама с собой, позволить ли Драко замять тему или же добраться до сути.

— Что с Гарри?

— Дело в... — Он откашлялся и понизил голос, еще раз покосившись на профессора. — В хождении во сне.

— Да?

— Он снова начал. И... продолжает ходить, — мрачно объявил Драко. Член сразу чуть напрягся, и он опустился на стул за ее партой. Грейнджер уселась рядом и выжидающе посмотрела на него.

— В каком смысле? — спросила она, когда Драко ничего больше не объяснил.

— Он... Он... — Драко тяжело сглотнул. — Он мешает мне спать.

Не сдержав короткий смешок, Грейнджер недоверчиво на него уставилась.

— И это все?

— Мне хватает, — огрызнулся он. — У меня же уроки.

Грейнджер вздернула подбородок, ее взгляд ожесточился.

— А Гарри спас тебе жизнь. Если ты правда такой мелочный, что не дашь ему пару часов за ночь, чтобы разобраться со своей проблемой, то я даже не знаю, что сказать. Рон говорил, тебя все устраивало.

— Пару часов? — уточнил Драко. От напоминания о долге перед Поттером ему стало не по себе: это первый раз, когда кто-то поднимал эту тему.

— Ну да. Раньше это занимало почти всю ночь, Рону приходилось досыпать днем, пока Гарри не подобрал верную комбинацию зелий, — удивленно сказала Грейнджер. — А с тобой как долго все длится?

— Около часа. — Драко с раздражением осознал, что чувствует себя пристыженным. Немного помолчав, он сделал резкий вдох. — Он многое мне рассказывает.

Повисло напряженное молчание.

— Что именно?

Прочистив горло, Драко мотнул головой: ему вовсе не хотелось вспоминать непринужденную болтовню Поттера о том, как он шел в Запретный лес на смерть в компании мертвых близких.

— Да просто... всякое. Вряд ли он захотел бы меня в это посвящать, — признал Драко.

Грейнджер внимательно сощурилась.

— А ты изменился.

— Ничуть! — Драко смерил ее возмущенным взглядом.

Она расплылась в самодовольной улыбке, и Драко мигом захотелось отплатить ей за пощечину на третьем курсе.

— Если бы ты не изменился, об этом уже знала бы вся школа. И Гарри сам верит, что ты никому не расскажешь его тайны.

— Поттер не в курсе, что я знаю его тайны! Он даже не в курсе, что ходит во сне и что я об этом знаю! Меня Уизли предупредил, — продолжил Драко, все так же возмущенно на нее глядя. — Думаю, вам стоит сказать ему, чтобы он нашел другое подавляющее зелье.

— Гарри обо всем знает, — торжественно сообщила Грейнджер, заставив Драко резко выпрямиться. Он потер виски: голова вдруг разболелась. — Да и другое зелье так просто не поможет.

— В смысле он обо всем знает? — спросил Драко так громко, что профессор Вектор подняла голову от каких-то свитков. Она изогнула бровь, словно только сейчас осознав, что они до сих пор в кабинете, затем пожала плечами и вернулась к своим бумагам. Сердце Драко забилось сильнее, и он понизил голос. — И почему не поможет?

— Ну, Рон сказал ему все то же самое, что и тебе, — с нотками веселья протянула Грейнджер. — Мы заявили ему, что сами расскажем, если этого не сделает Гарри. Как-то он случайно выбил в Норе все окна, когда мама Рона разбудила его во время готовки во сне. В общем, он сказал, что если ты поведешь себя... как обычно, то он позаботится, чтобы ты не болтал. Но он и так думал, что болтать ты не станешь.

— Он думал, что болтать я не стану, — безучастно повторил Драко. — Может, он просто не подозревает, что все его откровения могут быть использованы... против него, — последние слова он еле заставил себя добавить. — Может, он даже не знает, что откровенничает, Уизли говорил, такое возможно.

— Нет, он точно знает, — возразила Грейнджер, а потом закусила губу, словно жалея, что так много выболтала. По щекам у нее растекся румянец, и она вздохнула. — По утрам после этих разговоров ему неудобно. Разве он не пытался с тобой поговорить? Нам он так говорил.

— Пожалуй, — нехотя ответил Драко, вспомнив странные расспросы Поттера в последние две недели. Ну правда, кто ни с того ни с сего интересуется чьим-то любимым цветом? Беседу с этого не завяжешь. Неудивительно, что Драко не воспринял эти попытки всерьез.

Впрочем, он и не представлял, что Поттер знает о своем лунатизме.

— Вот и отлично. — Грейнджер встала, перекинув через плечо сумку, и пара крупных кудряшек упала ей на лицо. Драко она послала дежурную улыбку. — Думаю, мне незачем повторять, что случится, если Гарри вдруг не сможет тебе доверять. И забудь, что предпримут они с Роном, у меня свои методы, — предостерегла она, поправив волосы. Драко поморщился, а Грейнджер, махнув ему, стремительно вышла из кабинета.

Он недовольно уставился ей вслед. И только когда профессор Вектор демонстративно откашлялась — явно намекая, что и ему пора, — Драко понял, что Грейнджер так и не ответила на вопрос о зельях.

— Привет, — с ободряющей улыбкой поздоровался Поттер, когда Драко зашел.

— Привет, — отозвался Драко. Вышло холодно и недружелюбно, но с бодрствующим Поттером он общаться не привык, так что сойдет и так. Уголки губ Поттера опустились — дурацкий и ничуть не очаровательный жест, пусть от него и появились такие же ямочки возле рта, как и при улыбке. Глубоко вздохнув, Драко кивнул в сторону открытой книги у Поттера на столе. — Занимаешься?

— Э-э, нет. — Поттер торопливо закрыл книгу, и Драко чуть не вздрогнул, узнав дневник, который тот вечно предлагал ему прочесть. Убрав его в ящик стола, Поттер развернулся к Драко. — А ты рано. — Драко окинул его непонимающим взглядом, и по шее Поттера пошли красные пятна. — То есть ты... Ну, вообще так и есть. Обычно ты занимаешься в библиотеке, пока я не лягу спать.

— Я выбрал шесть ТРИТОНов, — после небольшой паузы ответил Драко.

— А, точно, чтобы стать ликвидатором заклятий, — вспомнил Поттер, затем ошарашенно на него уставился.

Сперва Драко замер, но быстро продолжил снимать мантию, а потом отлевитировал ее в шкаф и аккуратно повесил. Ослабив галстук и сняв ботинки, он сел на край кровати лицом к Поттеру.

— Это ты мне говорил? — спросил Поттер, явно растерявшись.

Драко покачал головой.

— Я сообщил об этом паре преподавателей, — сказал он, затаив дыхание. Поттер медленно кивнул. — А ты кем хочешь стать?

— Аврором, — Поттер слабо улыбнулся, — без вариантов.

— Почему без вариантов?

Ну серьезно, Поттеру не должен так идти озадаченный вид. Подбородок он опустил, втянув нижнюю губу, а брови сдвинул к переносице. Он осмотрелся, словно в поисках ответа, и его взгляд упал на маленькую елку, украшенную еще задолго до праздников.

— Я... Ну, ты знаешь. — Поттер тихо рассмеялся, всплеснув руками. — Смешно, Малфой.

— Без шуток. Все дело в том, что ты победил Темн... его? — Драко слегка пожал плечами. — Мне казалось, в будущем ты захочешь отойти от этого дерьма, вот и все.

Поттер задумчиво посмотрел ему в глаза, затем кивнул.

— Возможно, я тоже об этом думал.

— Подумай еще, — посоветовал Драко. В горле сразу пересохло. Поднявшись на ноги, он убрал в шкаф ботинки, потом сел кровать и взмахом палочки задернул полог. От взгляда Поттера тонкая ткань защищала мало, но когда Драко стал снимать мантию, тот все же кашлянул и отвернулся — так они всегда делали, когда переодевались. Облачившись в пижаму, Драко отправил свою школьную форму в мешок для грязного белья, который ночью заберут домовики. Закончив, он снова раздвинул над кроватью полог, устроился поудобнее с новым триллером о ликвидаторах и довольно потянулся. Заметил, что Поттер опять на него пялится, и вскинул голову.

— Зеленый, — объявил он.

— Что? — Поттер перевел взгляд от книги на самого Драко.

— Ты сегодня утром спрашивал. Мой любимый цвет. Зеленый, — объяснил Драко, ощутив жар на щеках, когда Поттер широко распахнул глаза. За спиной у него стояла елка, на нем самом была изумрудного цвета майка, а уж глаза Поттера — вообще зеленее всего в комнате. Драко спешно уточнил, чтобы Поттер ничего себе не понапридумывал: — Слизеринский оттенок. Ты же знаешь.

— Точно, — сказал Поттер, напустив на себя удивленно-беспомощно-сконфуженный вид, который ему так к лицу. И провел рукой по волосам.

— Хорошая книга?

— Мерлин, Поттер, я тут пытаюсь читать, — с негодованием пробормотал Драко, уставившись на первую страницу.

Его усилия Поттер вознаградил негромким смешком, а потом спросил:

— О чем там?

— О ликвидаторах. — Драко раздраженно фыркнул. Поттер выжидающе на него посмотрел, и Драко вспомнил, как сидел за обеденным столом с родителями, а мать с теплом в глазах слушала, как отец пересказывал сюжет только что прочитанной книги. Еще он вспомнил, как однажды в детстве уронил вилку — тогда он еще не знал, что в таком случае нужно лишь попросить у домовых эльфов новую, — нагнулся и увидел, что они касались друг друга ногами. Драко опустил взгляд на книгу. — Г.У. Эванс специально обучен выслеживать магов под прикрытием. При охоте на свою новую цель он раскрывает заговор с целью убить министра, но не может никому о нем рассказать, чтобы не назвать при этом имя цели или не скомпрометировать себя самого. О команде ликвидаторов написана целая серия.

— Можно мне ее взять, когда ты дочитаешь?

Драко поднял голову. Поттер улыбался — с любопытством и участием, словно и правда хотел одолжить книгу. Покосившись на дневник, который тот опять достал из ящика стола, Драко решил:

— Ладно. Если ты заткнешься и дашь мне прочитать хотя бы первую страницу.

Поттер послушно замолчал, а когда через пару минут Драко еще раз на него покосился, то он покусывал кончик пера и смотрел прямо перед собой. Но все так же улыбался, снова демонстрируя эти проклятые ямочки.

— Эй, Драко.

Зевнув, Драко приподнялся на локтях. Не успев толком обдумать, к чему это может привести, он зажег с помощью чар лампу на тумбочке — обычно к тому моменту, когда Поттер возвращался к себе, у него уже болели глаза. К счастью, Поттера свет, пусть и совсем тусклый, ничуть не смутил. Драко зевнул еще раз.

— Привет, Поттер.

— Что делаешь?

— Ай, ну ты знаешь. — От широкого зевка у Драко аж заныла челюсть. — Тренирую здесь целое стадо гиппогрифов.

Поттер с восторженным видом залез к нему в кровать — чуть ли не уселся на него самого, черт побери, каждый раз так! — и скрестил перед собой ноги.

— Я не знал, что тебе нравятся гиппогрифы! В тот раз ты поднял столько шума.

— Ну да, — сухо признал Драко, потирая глаза. — Я все еще считаю, что он был виноват куда больше меня. Хотя я... наверное... слишком погорячился.

— Хммм... Сизокрыл до сих пор не выносит блондинов. — Поттер глубокомысленно закивал. — Флер к себе так сразу не подпускает, сперва буравит взглядом.

— Кто такой Сизокрыл?

— Да Клювокрыл, — беспечно сообщил Поттер. От этого имени Драко вздрогнул: прав он был или нет, он по-прежнему помнил, как гигантская птица с воплями на него набросилась. — Мы стали звать его Сизокрылом после того, как помогли сбежать.

— Ясно. — Драко хихикнул, и Поттер последовал его примеру. Чуть ли не единственное, что Драко не напрягало в странных ночных визитах Поттера, — то, что он готов смеяться над чем угодно, даже не поняв смысл шутки. — Черт, вам троим все сходило с рук. Даже больше, чем я думал.

— Так и есть, — тоскливо признал Поттер. — Но кучу раз меня чуть не убили, так что...

— Да. — Драко ощутил ком в горле. Голос у него сорвался, и он вытер ладони о изысканно расшитое одеяло. — Пожалуй, это правда.

— К тому же Дамблдор с Сириусом помогли! — уже жизнерадостнее сказал Поттер.

— С Сизокрылом?

— Ага. Хочешь сыграть в шахматы?

Драко осторожно коснулся запястья Поттера, которое он тут же протянул, а затем отдернул руку, будто ошпарившись. Если подумать, сравнение даже подходило: покрытая тонкими волосками кожа Поттера была почти лихорадочно горячая. Драко потер друг о друга подушечки своих пальцев, чтобы жар прошел.

— Нет, — отказал он, вспомнив о Грейнджер с ее речью на тему «Гарри знает». — Не сегодня.

— Но мне так нравится выигрывать, — с легкой обидой заспорил Поттер.

— И у тебя отлично выходит, — отозвался Драко. — Но я подумал, что нам стоит поговорить. — Может, если он сорвет обычный порядок действий Поттера, тот не станет... ну, то самое.

— Ладно. — Поттер уставился ему куда-то в переносицу все тем же отсутствующим взглядом. Слишком уж спящий Поттер покладистый, но Драко это все равно завораживало. — Знаешь, а я ведь видел тебя глазами Волдеморта.

— Я... — Драко стиснул в кулаках одеяло, с ужасом глядя на Поттера. И постарался представить, что ответил бы на это раньше. Наверное, ядовито бы огрызнулся. Но в голову ничего не шло, так что он слабо выдавил: — Да ты что.

— М-м-м. — Поттер со знающим видом кивнул. — Он заставлял тебя пытать людей Круциатусом.

По рукам и позвоночнику Драко пошли мелкие мурашки, а в затылке заныло.

— Меня заставили.

— Я знаю, видел. Как-то раз он...

— О чем-нибудь другом, — в отчаянии перебил Драко. Половина первого ночи, а он сейчас опять расплачется прямо перед Поттером, пусть тот и спит. — Я предлагал поговорить о чем-нибудь другом.

— Например?

Драко растерялся. Он-то думал, что уже привык выслушивать мрачные речи Поттера, но сейчас они впервые затронули роль самого Драко в войне.

— Об ужине, — наобум предложил он.

— Ужинать мне нравится. — Поттер опять закивал.

Драко с облегчением кивнул в ответ.

— Я заметил. Ты готов съесть что угодно.

— А ты слишком привередлив, — заявил Поттер. Не удержавшись, Драко изогнул губы в легкой усмешке. Поттер тоже его замечает! Но растекшееся в груди тепло мигом завязалось в холодный твердый узел, когда Поттер добавил: — Наверное, это потому, что ты никогда не голодал.

— Я... Нет, — признался Драко. Вообще он надеялся отойти от этой темы, но лучше уж так, чем вспоминать о... о... — Я видел интервью Грейнджер о том, как вам приходилось чуть ли не рыться в отбросах в лесу Дин.

— Ты его читал? — радостно спросил Поттер. Вытянув руку, он взъерошил Драко волосы.

— Не надо так делать. — Драко шлепнув его по пальцам, еще сильнее разозлившись на Поттера, когда тот стал медленно, увлеченно его поглаживать. И еще сильнее — на себя самого за то, что посчитал это приятным. Драко постарался не думать о том, как отец клал матери голову на колени. О том, как они радостно и мелодично смеялись, когда она гладила его по волосам после тяжелого дня. Они оба чуть ли не забывали о Драко, который сидел с книгой рядом, ведь между ними появлялась близость — словно непроницаемый пузырь из чего-то невероятно прекрасного.

— Какие мягкие.

— Ну еще бы. — Когда его протест ни к чему не привел, Драко убрал руку, позволив Поттеру перебирать свои волосы и довольно при этом мурлыкать. Подушечкой пальца он задел ухо Драко, и тот глубоко вздохнул. — И еще бы я его не читал.

— Я думал, тебе наплевать.

Обомлев, Драко отодвинулся от него.

— Думаешь, мне наплевать, как ты всего достиг?

— Ну, особо ты не интересовался. — Поттер тоже вздохнул, даже во сне выглядя беспокойным, — Ты со мной даже не разговариваешь.

— Сегодня вечером разговаривал, — возразил Драко, прокручивая в голове пару последних недель. Когда их обоих только поселили вместе, он рассудил, что Поттер захочет тишины: раз уж его заставили жить с Драко, лучше не напоминать ему о своем присутствии. Он оказался просто не готов к другому отношению, а уж особенно к целому потоку улыбок и приветствий. Гордиться здесь было нечем, особенно если учесть, как сильно Драко старался исправить ошибки прошлого, зато так казалось куда безопаснее. Тем более в начале семестра.

Тем более с Поттером.

— Точно! — Поттер резко встряхнул головой, и Драко слабо ему улыбнулся. — Меня это обрадовало.

— Хм. — Энтузиазм Поттера и обнадеживал, и напрягал одновременно, так что Драко решил поискать безопасную тему для беседы. Взгляд его упал на нарядную елку в углу комнаты. — Зачем ты так украсил свою елку?

— А она моя? — Глаза Поттера засияли. — Я думал, твоя! Спасибо!

Щеки Драко запылали.

— Это всего лишь елка.

— Я и не знал, что это подарок. Сейчас даже не Рождество!

— Это... это и не подарок. То есть подарок. — Драко смутился. — Я просто... сам этого не понимал. — Он кашлянул. — Но зачем ее так украшать?

— Мишурой и гирляндами?

— И шарами. — Драко покосился на них. — Они же ничего не делают. Они ведь магловские?

— А что они должны делать? — спросил Поттер, так и не ответив на вопрос.

Драко со вздохом поднялся с кровати. Подойдя к своему сундуку, он достал из него маленький подарочный пакет, на котором стояли чары невидимого расширения, и вытянул оттуда два своих любимых украшения, бережно подцепив за ленты. Затем вернулся в кровать и показал их, повесив на палец.

— Вот это, — объявил он, гадая, как же тогда наряжали у себя елку Уизли, — магические рождественские украшения. Осторожнее, — предупредил Драко, когда Поттер к одному из них прикоснулся. — Они антикварные.

— Красивые, — пробормотал Поттер, расфокусировано на них глазея. Драко мысленно с ним согласился, тоже туда посмотрев. Ювелирно ограненный хрусталь слабо светился, а из черной сферы лился затуманенный синий цвет. Поттер послушно убрал пальцы, держа на небольшом расстоянии от шара. Драко улыбнулся.

— Просто легко коснись его. И смотри.

Поттер дотронулся до шара и охнул, на миг будто забыв как дышать, когда тот зажегся: сперва сердцевину озарила вспышка золотого света, затем вокруг нее появились и начали вращаться планеты. Солнечная система уменьшилась, и чары сработали в полную силу, показав галактику, а потом еще одну и еще, пока шар не заполнили сотни крохотных спиральных галактик. В темноте космоса от их сияния захватывало дух. Поттер отдернул ладонь и разочарованно застонал, когда чары рассеялись.

— Его все время нужно касаться?

— Нет, можно зачаровать, чтобы так все и оставалось. Но это древняя магия, не стоит ее растрачивать. — Драко старался не подавать вида, как ему приятно, что Поттеру явно все понравилось. — Светится он все равно сам по себе.

— А во втором что?

Драко помедлил, почему-то смутившись, хотя сам же и достал шар. Но все же передал его Поттеру, и он аккуратно дотронулся до края, еле слышно выдохнув, когда перед ними появилось воспоминание с новорожденным Драко на руках у матери. Звука не было, однако лицо Драко, чуть заостренное даже в детстве, раскраснелось от плача. Мать беспомощно, но с обожанием взглянула на отца, и тот сразу опустился рядом с ней на кровать. Вдвоем они наблюдали за Драко. На их лицах читались бесконечное обожание и гордость, а заодно нежность, с какой они на памяти Драко не смотрели ни на кого, кроме друг друга.

— Вот это мне нравится еще больше, — сказал Поттер. — Если не считать твоего отца. Его можно и вырезать.

Фыркнув, Драко покачал головой, но после мягко улыбнулся.

— Это только воспоминание, которое поместили в стазис, — объяснил он. — Кажется, одного из целителей возле матери. У нас есть и другие воспоминания: их свадьба и все такое, но те уже куда более личные.

— Надо повесить их на нашу елку, — предложил Поттер.

— Это твоя елка. И нет. — Драко убрал шары обратно в пакет. — Они не сочетаются с твоими безвкусными магловскими украшениями.

— Ладно. — Судя по виду, Поттер ничуть не обиделся. Драко с усмешкой закатил глаза. — Украсишь ими свою елку?

— Может быть, — уклончиво ответил Драко. Причина у его сомнений была одна — неловко было делиться с Поттером совсем уж сокровенным. Осторожно отлевитировав пакет обратно в сундук и закрыв крышку, он повернулся к Поттеру. — Вон то цвета грязного серебра — это мишу... Блядь!

Поттер бессмысленно ему улыбнулся, уже запустив руку в пижамные штаны. Драко сглотнул слюну, наблюдая за плавными и ритмичными движениями его кулака на члене.

— Я думал... — Голос вышел хриплым. Почему-то сегодня Драко не мог отвести взгляда. «По утрам Поттеру неудобно», — напомнил он себе. Так говорила Грейнджер. Возможно, это потому, что Поттер... знал. Подсознательно. Он обязан был. Драко уж точно бы знал, если бы дрочил посреди ночи. Как вообще можно этого не понимать?

Но хватит весомых оправданий. Драко ощутил смешанные чувства, когда Поттер издал стон — тихий, тягучий и сладкий, как патока. Резко втянув воздух, Драко поднял голову. Поттер смотрел прямо на него — с отсутствующим видом, но прямо на него, — и его сонный взгляд обжигал сильнее, чем огонь под ногами, когда они летели вдвоем над Адским пламенем.

— Что ты там думал? — спросил Поттер. Если бы не учащенное дыхание, в его голосе слышалось бы обычное любопытство. — О своем шаре?

— Я думал, ты не станешь... этого делать, — выпалил Драко. — Не сегодня.

— Мне нравится дрочить, — простодушно заявил Поттер. С губ Драко сорвался недоверчивый смешок. — Это, м-м-м, правда очень приятно. Тебе стоит попробовать.

— Я уже, — ответил Драко, и Салазар его побери, если он дышал не так же часто, как и Поттер. Потяжелевший член уже натягивал штаны, умоляя, чтобы к нему прикоснулись. Поттер вдруг крепко схватил Драко за плечо, на миг закрыв глаза, и тот напрягся от неизвестности. — Ты все время меня трогаешь.

— Мне нравится — ах! — тебя трогать. — Он сжал плечо Драко, словно подтверждая свои слова.

— Я волшебник, — тихо произнес Драко, вновь поглядев туда, где Поттер все увереннее и, судя по сбившемуся дыханию, все сильнее себя ласкал. Раз уж Драко с самого начала задавался этим вопросом по десять раз на дню, и раз уж Поттер опять принялся за свое, он сглотнул и уточнил: — А не ведьма.

— Волшебники мне тоже нравятся. А тебе разве нет?

Драко пришлось зажмуриться: голова внезапно пошла кругом.

— Только волшебники, — прошептал он, украдкой погладив себя сквозь ткань.

— Ага, — выдохнул Поттер. — Эй, я сейчас кончу.

— Ладно, — слабо отозвался Драко.

Ему следовало лечь и отвернуться, а не подглядывать — об этом нечего было и думать. Следовало накрыть голову подушкой, как Драко делал уже две чертовы недели, дать Поттеру закончить и пойти спать. Но тот все так же держал Драко за плечо и расфокусировано пялился. Затем Поттер сдавленно вскрикнул, дернув бедрами так, что кровать аж слегка подпрыгнула, и откинул назад голову. Отпустив плечо Драко, он стянул резинку штанов еще ниже — вот же блядь! — и кончил. Лицо Драко запылало. Он немигающе уставился на член Поттера, а тот резко толкался в кулак — уже весь в нитях спермы. Длинный и красный, член прижимался к животу и выглядел толстым — наверное, непросто взять такой в рот. От этой мысли жар залил не только щеки Драко, но и шею с грудью. Прежде он такого никогда не делал, но при виде того, как Поттер кончал, выплескивая последние капли, ему безумно захотелось попробовать.

К тому моменту, когда Поттер закончил, дышали оба совсем тяжело. Невозмутимо подтянув штаны, он как обычно забрался к Драко под одеяло. Довольно вздохнув, вытер испачканную руку о пах, затем перевел остекленевший взгляд на Драко.

— Тебе надо вернуться в свою кровать, — хрипло сказал Драко. Он едва мог шевельнуться — боялся, что кончит прямо в пижамные штаны. Стараясь, чтобы его голос передавал обеспокоенность, а не «дай-ка мне поглазеть на эту штуку еще пару секунд», добавил: — Ты ведь уже подрочил, теперь пора спать.

Поттер очистил себя взмахом руки и сонно моргнул.

— Но у тебя до сих пор стоит.

— Вовсе нет. — Драко облизнул губы, даже не сомневаясь, что у него в жизни так не стояло. В последнее время это происходило с ним каждую ночь, но... — У меня в кармане уменьшенная метла.

— Нет, — возразил Поттер. Почему-то после того, как подрочил, он напрочь переставал верить любым выдумкам. Не успел Драко его остановить, как Поттер нажал ему на член кончиком пальца. Шокированно ахнув и только каким-то чудом не кончив, Драко перехватил его запястье. Поттер нахмурился. — У тебя стоит. — Он склонил набок голову. — Ты что, не умеешь?

— Я просто... предпочитаю для этого... уединение, — кое-как выдавил Драко.

— О. Но ты и меня можешь потрогать, — заявил Поттер. Перевернув запястье, он поймал пальцы Драко в свои. Притянув его руку к себе, Поттер прижал ее через пижаму к своему члену. От наклона вперед член Драко оказался прижат к животу, а резинка шелковых штанов надавила прямо на головку, и Драко застонал от силы нахлынувшего оргазма. Пальцами он машинально обхватил член Поттера лишь для того, чтобы за что-нибудь зацепиться.

— Блядь, — сдавшись, низко простонал он. Член запульсировал, и Драко обильно кончил себе на живот и пижаму, поглаживая член Поттера по всей длине. Сам Поттер придерживал его ладонь своей и молча смотрел, как Драко, ахнув, вытянул свободную руку и — да пошло оно все! — потер свой член, растягивая оргазм, затем осел на кровать, когда удовольствие сошло на нет. — Блядь.

— Ну разве не здорово? — деловито спросил Поттер, наконец отпустив его руку. Несколько секунд Драко ее не отнимал — не хватало сил пошевелиться, вот и все — и пару раз благодарно провел по привставшему члену Поттера, а после робко отстранился.

— Да, — ответил Драко, не решаясь на него взглянуть. Потянулся было за палочкой, но тут же ощутил в паху и животе легкое покалывание от очищающих чар. Подняв голову, он увидел, как Поттер, зевая и сонно моргая, взмахнул рукой.

— Ладно, спокойной ночи! — бросил тот, вскочив с постели. Растерянно осмотрелся, улыбнулся Драко и, дойдя до своей кровати, рухнул на нее и сразу отрубился.

— Спокойной ночи, — повторил Драко в тишине, пытаясь сообразить, что это, блядь, такое было. Он сам уже порядком растерялся, и только приятная тяжесть и пульсация в члене подсказывали, что все ему не приснилось.

Фантазии о том, каково держать в руке чужой член, похоже, оказались не сильно далеки от реальности, вот только само по себе действие вышло каким-то пустым. Никаких поцелуев, горячего дыхания в шею, плоская подтянутая грудь не прижималась к его... Все свелось к надавившей резинке и к Поттеру, который во сне вел себя бесстыднее всех на свете. Понятно, что это нечего было считать своим... первым разом или еще чем-то важным, но Драко все равно не покидало разочарование из-за такого опыта.

Он медленно откинулся на подушку и выключил свет, решив обсудить с Поттером всю эту кашу с утра.

— Боже, Малфой, а еще более стремно ты вести себя не можешь?

Драко вздрогнул, уже собираясь возразить, что это какое-то ужасно несправедливое обвинение, пока не осознал, что уже черт знает сколько времени глазел на приоткрывшего во сне рот Поттера.

Он всего лишь хотел мимоходом взглянуть на Поттера по дороге из душа, — оценить, стоит ли того будить. Но чем-то Драко заворожило то, как расслабленно голова Поттера лежала на подушке, и захотелось рассмотреть все получше. Подбородок у него чуть потемнел от щетины и даже во сне казался тяжелым и квадратным — похоже, с годами детская припухлость исчезла. У самого Драко никогда ее не было, ему всегда нравился его острый подбородок («У тебя такие патрицианские черты лица, милый», — одобрительно говорила мать), а теперь он увидел, что лицо Поттера тоже заострилось. Драко это почему-то покоробило. Неужели мягкость черт, которой всегда обладало лицо Поттера — даже когда стало совсем исхудавшим, — полностью исчезнет?

Еще Поттер сбросил одеяло, пижамные штаны у него соскользнули с бедер, обнажая поясницу и пару дюймов линии между ягодиц — на удивление соблазнительной. Там были... ямочки, прямо на бедрах, с плавными изгибами. И даже если Драко на пару секунд отвлекся — что ж, все равно это далеко не так стремно, как дрочить во сне.

Но Поттер явно считал иначе. Пару мгновений он сонно таращился на Драко, потом зевнул. Взяв с тумбочки очки, надел их, и Драко наконец нашел в себе силы пошевелиться.

— Рождественская елка. — Он неопределенно махнул рукой и сам едва не поморщился. Не зря все-таки слизеринцев учили сперва думать, а потом уже открывать рот — скажем, чтобы не выставить себя идиотами.

— Что? — Поттер сел на кровати, почесывая щетину на подбородке. По очереди покосился на обе елки, затем вопросительно взглянул на Драко.

— Мне показалось, что твои светлячки мигают, — пробормотал Драко, лихорадочно соображая. Выходило не очень — Поттер так пристально на него пялился, что от этого даже наяву становилось не по себе. — Обычно это значит, что им нездоровится. Вот я и решил проверить.

— А, ладно. — Поттер улыбнулся. — Вот только...

— Что? — Драко встал и выпрямился во весь рост, чтобы смотреть на Поттера свысока. Того, похоже, это лишь позабавило. — Уверяю тебя, я вполне способен выходить пару простых светлячков.

— Да нет, просто... — Поттер тихо рассмеялся. Тоже поднялся с кровати — бесполезная пижама сразу задралась, открывая выступающие тазовые косточки, — и подошел к елке, подцепив пальцем световую гирлянду. — Во-первых, они просто так называются. При украшении этой елки не пострадал ни один светлячок. — Несмотря на шутливый тон Поттера, Драко вздохнул с облегчением. — Во-вторых, елка здесь. А я сплю... там. — Он указал рукой в ту сторону, лицом к которой стоял Драко. Щеки у того так вспыхнули, что он не удивился бы, вздумай на них вылупиться тысяча яиц светлячков. Послав Поттеру уничижительный взгляд, Драко вернулся в свою часть комнаты.

— Ты шумел во сне, — оправдался он, спешно доставая из шкафа одежду. — Вот я к тебе и повернулся.

— Ой. — Из веселого выражение лица Поттера стало кислым. — Извини.

Драко перестал ворошить свои аккуратно развешенные рубашки. Ущипнул себя за переносицу и посмотрел на Поттера, как понадеялся, с виноватым видом: пусть ему всегда нравились его черты лица, зачастую они вводили в заблуждение тех, кто его плохо знал. Но Поттер, похоже, чуть расслабился — неловко пожал плечами и стал теребить блестящий красный шар на елке.

— Тебе снятся кошмары, — произнес Драко. Обсудить проблемы Поттера со сном уж точно не помешает.

— Тебе тоже. — Поттер слегка ссутулился. Драко мигом почувствовал себя загнанным в угол: у Поттера не меньше слабостей, чем у него, и тот сам их признавал.

— Ну да. — Драко замер, прекратив впустую рыться в шкафу. Сел на кровать, проследив, чтобы его халат запахнулся как следует, сделал глубокий вдох и признал: — Сны бывают... не из приятных.

На щеках Поттера вспыхнул румянец — то ли от раздражения, то ли от смущения.

— Выходит, и у тебя так, — с явной неохотой сказал он.

Тут Драко замялся, размышляя, как же перейти от кошмаров к мастурбации во сне. Но он уже далеко зашел — да и начать этот разговор было нелегко, — так что вновь втянул воздух и выпалил:

— Кое-какие проблемы со сном еще необычнее кошмаров.

Поттер испытующе на него уставился, поджав губы, и Драко поймал себя на том, что чуть подался назад, пусть Поттер и стоял на другом конце комнаты. Осмотревшись, он с облегчением увидел, что из-под подушки выглядывал кончик палочки Поттера... пока не вспомнил, как тот даже во сне пользовался беспалочковой магией. Скривившись, Драко открыл было рот, но Поттер его перебил:

— Лучше не надо.

— Что не надо? — растерялся Драко.

— Это обсуждать, — отрезал Поттер. И отвернулся, стиснув челюсть. — Все как Рон тебе и говорил. Если я... Если начнется... Если...

Мгновение Драко наблюдал за ним, подметив напряженную позу и сжатые кулаки. Осторожно спросил:

— Что, если ты должен кое-что узнать?

— Я уже знаю достаточно.

— Я так не думаю. — Драко едва удержался от ухмылки.

— Послушай, — Поттер явно терял терпение, — если я так тебе мешаю, ты можешь, не знаю даже, обездвижить меня и привязать к кровати. Но мне гораздо лучше, понятно? — рявкнул он. — По утрам мне гораздо лучше... во многих смыслах. И если только я не тренируюсь на тебе в проклятиях, то я не хочу ничего знать.

«Ты тренируешься на мне в кое-чем другом», — устало подумал Драко.

— Поттер.

— Нет.

— Но...

— Я наложу на тебя Силенцио, — пригрозил Поттер. Драко закрыл лицо ладонями. Только Поттер так мог — и слышать ничего не желал о своем же секрете. Ведь узнай он, что Драко себе позволял, прибил бы на месте. — Хочешь сходить в Хогсмид?

— Я... что?

Вид у Поттера оставался все таким же мрачным, но вопрос он повторил тихо и нерешительно. Драко украдкой ущипнул себя за бедро.

— А что в Хогсмиде? — с подозрением спросил он, когда стало больно.

С лица Поттера исчезло напряжение, и он вытаращился на Драко, как на ненормального.

— Магазины? Кафе? Возможность не провести весь день за учебой?

— Я тебя умоляю, — скучающе протянул Драко, закатив глаза. В первую очередь потому, что не нашелся с ответом. Прозвучало так... ну, как будто Поттер хотел... Фыркнув, Драко встряхнул головой.

— То есть нет? — уточнил Поттер. У Драко возникла абсурдная мысль, что у того уже выработался какой-то иммунитет к его презрительным взглядам, прямо как к Империусу. Не то чтобы Драко особо наблюдал за Поттером на уроках Защиты.

— Я провожу время не только за учебой, — вместо ответа заспорил Драко, пытаясь вспомнить, так ли это. Когда он в последний раз был занят чем-то, кроме учебы? В голову пришли только ночные посиделки с Поттером и письма матери с Панси два раза в неделю.

— Так покажи мне, — с блеском в глазах сказал Поттер, и Драко вновь захотелось обсудить его проблемы со сном — уже в совсем ином ключе.

— Хорошо. — Он едва слышно хмыкнул. Голова кружилась от какой-то странной радости — пусть Поттер и пригласил его только ради того, чтобы уйти от разговора. Но если Драко примет это непонятное приглашение, то как раз сможет хорошенько Поттера расспросить. Поднявшись на ноги, Драко начал искать в шкафу голубой кашемировый свитер. — Но в кафе платишь ты.

— Ну еще бы, — пробормотал Поттер, почесывая маленький овальный шрам под ключицей. Грудь и шея у него стремительно покрывались розовыми пятнами. — Раз уж я пригласил тебя, то мне и платить.

Окинув его изучающим взглядом, Драко задернул полог и выпутался из халата, попутно решая, как понимать последнюю фразу Поттера. Отворачиваться тот не стал — что было странно, — но Драко не видел его лица и не мог сообразить, подколка это или нет. Судя по робкому тону Поттера — едва ли.

— Вообще-то золота у меня более чем достаточно, — наконец отозвался Драко, гадая, не жалеет ли его Поттер из-за компенсации, которую пришлось выплатить из семейной казны. — Это просто дело принципа.

Поттер как-то странно и хрипло выдохнул, когда Драко натянул трусы и разгладил стрелки на отобранных серых брюках.

— Все хорошо, я же сказал. Я пригласил тебя, я и заплачу. Тем более ты даже не хочешь никуда идти.

Драко на секунду выглянул из-за шелковой занавески. Краска уже заливала не только шею Поттера, но и все лицо, а яркие глаза за стеклами очков были широко распахнуты. Драко сдвинул брови.

— Я никогда не говорил такого.

— Тогда... — Поттер кашлянул в ладонь. — Тогда заканчивай одеваться. Я схожу приму душ, скоро вернусь. И мы... пойдем прогуляемся.

— Ладно, — с ноткой сомнения сказал Драко. Наклонившись, он просунул ноги в штанины, чуть подпрыгнув, когда нечаянно придавил их ногой. Застегнул брюки и, подхватив рубашку со свитером, встал с кровати, вышел из-за полога и так и замер с одеждой в руках — оказалось, Поттер никуда не ушел.

При появлении Драко он ахнул, торопливо развернулся и схватил со своей полки полотенце с махровым халатом, а следом флакон с зельем для волос. Затем накинул халат и выскочил из комнаты, с силой хлопнув за собой дверью. Драко тяжело вздохнул, сразу ощутив какую-то пустоту.

Голова опять закружилась, но Драко, все же взяв себя в руки, подошел к тому месту, где стоял Поттер, и повернулся к своей кровати. Оттуда просматривалась вся занавеска... и щель в ней — достаточно крупная и высокая, чтобы он был виден в ней по плечо.

Очнувшись, Драко догадался о присутствии Поттера по звуку тихих шагов, а может, лишь потому, что ждал его. Он так устал, что сперва даже подумал сделать то, что Поттер ему пару дней назад предложил, — обездвижить его, привязать к кровати и задернуть полог, — но все же приподнялся на локтях.

— Привет, Поттер.

— Привет. — Он непонимающе таращился на Драко. Тот закатил глаза и скинул с себя одеяло.

— Иди уже сюда, — позвал он, раздраженно сдвинув брови, когда Поттер уселся на пол рядом с его кроватью и невидящим взглядом уставился на свои колени. Зевнув, Драко призвал чарами одеяло и бросил Поттеру. — Ну что, о чем поболтаем сегодня? О политике или об именах наших будущих детей?

— А как бы ты их назвал? — с интересом спросил Поттер.

— Не знаю. — Драко откинул голову на подушку. — Отец называет мать своим цветком и своей звездой. Может, тоже выберу что-нибудь похожее. Скажем, Лев — без гнусных ассоциаций с вашим факультетом. Или Кастор — это значит «сиять». А ты?

— Ты хочешь их назвать так, чтобы вторая половинка подобрала им ласковые прозвища?

— Так это же мило, нет? — Драко был так расслаблен, что даже не собирался оправдываться: все равно тема куда приятнее, чем в прошлые ночи. — Я часто наблюдал, как родители между собой общались. И когда они придумывали друг другу прозвища, которых никто больше не знал, выходило... приятно. Раньше я хотел найти кого-нибудь, кто бы звал меня своим драконом. — Он тихо фыркнул. — Хотя и Драко звучит оригинально.

— Поттер тоже. И Гарри.

— Ладно, Поттер, Гарри. — Драко улыбнулся, даже в темноте заметив, что у Поттера дернулся уголок рта. Взгляда он так и не поднимал.

— Мне нравится Джеймс.

— Ну еще бы.

— И Сириус.

Драко моргнул.

— Звездное имя.

— Ага.

— Это значит «ослепительно сиять».

— Сириус так и делал, — отозвался Поттер, и Драко сам не поверил тому, что услышал в его голосе.

— Т-ты... С ним? — Он осекся, решив, что даже не хочет ничего знать. Вот только на самом деле хотел — причем безумно.

— Он был моим крестным, — ровно сказал Поттер. Затем немного помолчал. — Я считал его красивым, но он бы в жизни на меня в этом плане не посмотрел. Я был слишком маленьким. И он слишком сильно любил Ремуса.

— Ну не знаю, — заметил Драко, кое-как справившись с удивлением. — Можно смотреть на кого-то, хотеть этого человека и знать, что никогда его не получишь. Ведь ты ему не подходишь. — Наверное, это был самый странный способ вырвать Поттера из непонятной меланхолии, но он все же добавил: — Это еще не значит, что он не думал о тебе в этом плане. Только посмотри на себя.

— Но ты так делаешь, — едва слышно произнес Поттер. — Смотришь на меня. Мне это очень даже нравится.

— Да знаю я. — Драко скорчил рожу. — Заткнись.

— Хотя я его любил, — объявил Поттер после целой минуты благословенного молчания. — И дело даже не только в этом. Я был еще ребенком, а он был как... луна и звезды.

Драко слегка улыбнулся.

— Тогда уж кем-то одним. — Он пожал плечами. — Хотя он и правда был красив. Я видел колдографии.

— Да. Он был кузеном твоей мамы.

— Точно.

— Как она? — Поттер сонно моргнул, повернув в темноте голову к Драко. Тот невесело усмехнулся.

— Подавлена, — беспечно ответил он. Вышло куда более непринужденно, чем если бы Поттер спросил днем. — Но какое тебе дело?

— Она спасла мне жизнь.

— А ты спас и ее, и мою, и... — Он покачал головой. — Иногда этого мало. — Поттер не нарушал молчания, и Драко со вздохом продолжил: — Моего отца еще три года не разрешено навещать. Пусть я и надеялся когда-нибудь влю... найти себе отношения, как у них, ей... тяжело, понятно? И на это трудно смотреть.

— Ясно.

Драко вновь закатил глаза.

— Какой ты понимающий, — выплюнул он. — Истинный герой.

— Не называй меня так, — огрызнулся Поттер.

— Не буду, извини, — тут же смутился Драко, сам в ужасе от своей ошибки, и украдкой проверил, не дрожат ли окна. Он сел на кровати, чувствуя себя полным кретином из-за того, что ввязался со спящим Поттером в такой личный разговор, хотя они даже не дрочили. Речь шла не о войне и смерти, вот он и забыл об осторожности. — Я не хочу говорить о своих родителях. Надо было мне сразу сказать.

— Надо было тебе сразу сказать, — эхом повторил Поттер.

Драко выждал минуту и расслабился: кажется, грядущий взрыв миновал.

— Хочешь сыграть в шахматы? — наконец предложил он. Вечное молчание Поттера нервировало.

— Нет, спасибо. — Глубоко вздохнув, Поттер поднялся на ноги. Криво улыбнулся Драко, и тот поймал его взгляд — цепкий и ясный... и глаза не подергивались, как при фазе быстрого сна. Поттер вскинул руку, и от шока Драко даже не дернулся, когда тот вздумал к нему прикоснуться — положил ладонь на плечо и чуть сжал. Даже сквозь пижамную куртку его пальцы казались теплыми. Мизинцем он задел шею Драко. — Спокойной ночи. Извини, что разбудил тебя.

— Ничего страшного, — грубо сказал Драко, проигрывая в голове последние пару минут. Кивнув, Поттер еще мгновение на него глядел, потом вернулся к себе в кровать и накрылся одеялом. Драко скованно лег на спину, вслушиваясь в темноту: сперва Поттер ворочался, стараясь устроиться поудобнее, но постепенно его дыхание выровнялось, и он погрузился в сон.

Напряжение спало, но Драко еще долго не удавалось заснуть.

Ноябрь плавно перетек в декабрь, и Драко осознал, что уже несколько недель в него никто украдкой не бросался жалящим проклятием по пути на урок или проклятием ватных ног в Большом Зале. Не хотелось благодарить за это Поттера и его дружков, но даже Драко не мог отрицать: наверняка все дело в том, что они теперь вечно вокруг него крутились. Не то чтобы он сильно возражал: уж точно не хотел еще раз по пятнадцать раз промывать волосы маслом вейл и возвращать им чарами нормальный цвет после того, как какой-то мудак «нечаянно» пролил на него драконью смолу на Зельях. Но это было так необычно: не приходилось все время быть начеку, можно было гулять с Поттером по Хогсмиду и летать с ним на квиддичном поле — чем они теперь часто занимались, — не обновляя каждые полчаса защитные чары.

Вообще ему почти хотелось поблагодарить Грейнджер — та явно провела какую-то тайную кампанию и напомнила всем, что мстительности их троица не потерпит. Будь Драко более приятным человеком, так бы ей и сказал. Но тогда, пожалуй, придется категорично отказаться от ее помощи, а он все-таки еще слизеринец и мыслил прагматично. И если ради этого нужно проводить время с Поттером, а иногда с ней и Уизли, то и ладно.

К тому же Уизли играл в шахматы куда лучше Поттера — в те редкие вечера, когда им удавалось удержаться и не начать с угрозами выхватывать палочки. Как сейчас, например. Драко нахмурился: Уизли явно заметил, что он в семи ходах от поражения.

— Ну, как дела у Гарри? — спросил Уизли, приказав своему коню съесть слона Драко. Тот нехотя сполз с доски, скривившись от боли.

— Он же твой друг, — отозвался Драко, изучая доску. Скорее всего, игру получится затянуть, если... Хм. — Сам спроси.

— Да нет же. — Уизли покосился на Грейнджер и Поттера, которые устроились у камина в другом конце общей гостиной. — Я о той хрени со сном.

Драко застыл. Потом передвинул свою оставшуюся пешку к коню-убийце Уизли: принес ее жертву, чтобы спасти королеву. Та посмотрела на него с благодарностью.

— Опять же — сам спроси.

Уизли щелкнул языком, разглядывая доску и будто ожидая, что Драко ответит подробнее. Но что ему сказать? «О да, Уизли. Спит он гораздо лучше. Представляешь, иногда по ночам он даже не дрочит, только болтает со мной о жизни и возвращается в свою кровать. Но куда чаще он садится рядом, достает член и начинает себя поглаживать, и слушай, я не могу сдержаться — беру с него пример. Ты это хотел узнать?»

Как будто за этим не последует незамедлительная Авада Кедавра.

Тем более, пусть и дрочить во сне Поттер стал реже, вел он себя куда более напористо. Его теперь не устраивало, ни если Драко отводил взгляд и пытался — хоть и слабо — отодвинуться, ни если отказывался дрочить сам. Обычно Драко брался себя ласкать, так как сильно подозревал, что если не сделает этого сам, то Поттер возьмет дело в свои руки. И как бы сильно Драко ни заводился — кожу покрывала тонкая пленка пота, член напрягался до боли, яйца поджимались, — он не мог избавиться от мысли, что так поступать нельзя. Это как-то нечестно.

Особенно если учесть, что они с Поттером теперь друзья. Вроде как.

После той ночи, когда он случайно разбудил Драко и завязал разговор, Поттер перестал стесняться: засыпа́л Драко вопросами и в ответ делился тайнами сам. Якобы если кто-то рядом, ему легче потом заснуть. И хотя Драко знал, что Уизли и рыжей бровью не поведет, если Поттер заявится к нему в два часа ночи, тот всегда оставался с Драко.

И разговаривал с ним уже не во сне — о том, что невозможно обсуждать при ослепительном зимнем свете. По ночам же признания смягчали уютные тени от световых гирлянд, и понемногу оба стали затрагивать некоторые темы и днем: как мать Драко проводила зиму во Франции с Андромедой и Тедди, потому что была не в силах оставаться в Англии и впервые за более чем двадцать лет быть вдали от Люциуса; как сочинения Поттера — которые Драко по-прежнему отказывался читать — заставляли его внимательнее смотреть на то, что происходило вокруг, и это помогало ему не зацикливаться на своих мыслях. Они осторожно описали свои кошмары: Поттер как-то признался, что порой ему хочется отыскать воскрешающий камень, и даже не удивился, когда Драко признался, что всегда слышит смертельный крик Винса, если близко подходит к огню. Поттер сидел тогда рядом с ним на кровати, а на этих словах взял Драко за руку и долго не отпускал, и от его молчания стало в разы легче, чем от тысячи банальностей.

Временами Драко даже казалось, будто они...

— Может, он и мой друг, — сказал Уизли, вернув Драко в реальность — где чужой конь и правда только что прикончил его пешку, — но он твой... ну, ты знаешь.

— Сосед? — Драко вздернул бровь, сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла. — И из-за этого я должен делиться тайнами, которые узнал от него во сне, — подчеркнул он, — с тобой?

Уизли глухо фыркнул.

— О таком я и не прошу. Просто хотел убедиться, что с ним все в порядке. Он не любит это обсуждать.

Драко посмотрел на Поттера. Похоже, Грейнджер сказала что-то смешное, потому что тот запрокинул голову от смеха, широко и радостно улыбаясь. Затем встретился взглядом с Драко, и глаза у него засияли, а улыбка... ничуть не померкла. Сердце Драко забилось, словно сломанная палочка, которой вновь попытались колдовать, и он отвернулся, стараясь выкинуть из головы сравнение с отцом — таким холодным и отстраненным, — который с теплом в глазах улыбался матери.

— Знаю, — наконец пробормотал он себе под нос. Пусть дружба между ними и укреплялась понемногу, сколько Драко ни заговаривал о проблемах Поттера со сном, тот всегда либо предлагал прогуляться, либо заводил спор о квиддиче, либо уходил в кухню за каким-нибудь сливочным ромом. Драко поглядел на Уизли, и лицо у того смягчилось. — Он лучше спит. Стал раньше ложиться.

— Хорошо. — Уизли кивнул. — Нет никакой странной фигни?

Не сдержавшись, Драко закашлялся, но все же смог покачать головой.

— Смотря что ты под этим имеешь в виду. — Он криво ухмыльнулся, и Уизли насмешливо дернул уголком рта.

— Вопрос снят. Знаешь, Малфой, а ты ведь... — Уизли задумчиво замолчал, и Драко мигом напрягся, — не хуже всех, наверное.

— Радость какая — ты не считаешь меня хуже всех, — тут же огрызнулся Драко. Голос почему-то охрип, а лицо запылало. — Вот только плевать мне, что ты там думаешь.

Тот оценивающе на него уставился, а затем, хотя Драко и напустил на себя мрачный вид, Уизли улыбнулся, черт его побери.

— Хочу тебя трахнуть, — выдохнул Поттер, лежа на кровати рядом к Драко и поглаживая свободной рукой его бедро.

— Нет, — тихо заскулил Драко, оттянув пальцами крайнюю плоть. Член в ладони был совсем толстый, на ощупь тяжелый и набухший, и Драко обвел большим пальцем пульсирующую вену, стараясь касаться себя почти невесомо, чтобы не кончить раньше Поттера. Все ощущения обострились, стоило только представить, как он согласится — разрешит Поттеру засунуть себе в задницу член, который тот сейчас медленно, сбивчиво ласкал. Драко дернулся, весь сжавшись от такой фантазии. Приспустил пижамные штаны с трусами до яичек, и, блядь, так стало куда лучше.

— Хочу тебе отсосать, — предложил тогда Поттер. Похоже, скулеж Драко был заразен: в голосе Поттера теперь тоже звучало острое отчаяние. Драко уперся пятками в матрас, вздрогнув, когда второй рукой Поттер осторожно коснулся его соска, и застонал. Он попытался отодвинуться, но в итоге лишь прижался ближе — ощущения захватывали с головой, заставляя бездумно извиваться. Поттер сделал так еще раз, и Драко вспомнил вопрос.

— Н-нет, — он запнулся и задвигал рукой быстрее, собрав большим пальцем вытекшую из щели смазку. Поттер взял бы у него в рот, охуеть просто. Как вообще можно хотеть расплакаться от остроты ощущений, от которых сам же отказываешься? Драко понятия не имел, но именно этого ему и хотелось. — Нам нельзя. Нет.

Недовольно вздохнув, Поттер вдруг лег на бок, лицом к Драко. Членом он задел его бедро, а рукой скользнул вниз от груди к животу, затем еще ниже, пока не дошел кончиками пальцев до волос в паху. Драко поймал Поттера за запястье и придержал на месте, сам продолжая резкими, быстрыми движениями вбиваться в свой кулак и чувствуя, как внутри поднимается волна.

— Хочу на тебя кончить, — решительно и в то же время чуть рассеянно сказал Поттер. Даже слышать это было почти слишком. Драко тоже повернулся и поглядел на Поттера — глаза у него были прищуренные и остекленевшие, а губы слегка приоткрывались при каждом вдохе. Он хотел отказаться и сейчас, знал, что должен, но оргазм был так чертовски близок, и ощутить на себе сперму Поттера будет так...

— Конечно, — ответил он. Голова кружилась. Поттер хмыкнул, ближе прижался бедрами и — блядь! — провел своим членом по голому бедру Драко, оставив на нем блестящий след от теплой смазки, и быстрее заработал кулаком. Драко не так себе это представлял, но он уже так увлекся, что стало наплевать.

Он был почти готов кончить, когда Поттер вырвал из его ослабевшей хватки вторую руку и накрыл кулак Драко ладонью. Тот отстраненно подумал, что не стоило Поттеру этого позволять, но от чужой руки стало слишком, просто чертовски хорошо — она так крепко обхватила его неистово двигавшийся кулак, что Драко, вскинув бедра, мигом залил спермой костяшки пальцев их обоих. Застонав, Поттер тоже выплеснулся ему на живот и на член. Драко поднял голову, наблюдая, как жемчужные нити беспорядочно покрывают его кожу, уже испачканную спермой, которой становилось все больше и больше. И, сильнее сомкнув пальцы вокруг головки, еще раз толкнулся вверх, выжимая из себя последние капли.

Сердце бешено колотилось, мышцы стали мягкими, словно лапша. Драко моргнул, увидев, как Поттер лениво потер запястье, все еще держа руку на обмякшем члене. Он просто... смотрел на кулак Драко в своей ладони, и глаза у него мечтательно блестели. В воздухе повис запах пота и спермы, смешанный с древесным ароматом одеколона Поттера. Наверняка этим запахом пропитается вся подушка, на которой Поттер сейчас лежал, и даже если Драко уснет на ней после того, как тот вернется к себе в кровать... ну, это уже его личное дело.

Эта мысль вырвала Драко из пост-оргазменного блаженства. Стряхнув ладонь Поттера — совсем податливую и расслабленную, похоже, его сознание опять затуманилось, — он осторожно опустил ее между ними на матрас. Одна только мысль о том, что Поттер его касался, касался руки Драко, когда тот себе дрочил, так возбуждала, что член вновь слабо дернулся. Но от этого воспоминания вина обожгла его, будто пламя. Драко стал ждать, глядя на отстраненное лицо Поттера, пока тот не махнул рукой, очистив их обоих. В углу комнаты мерцали световые гирлянды.

— Мне нравится к тебе прикасаться, — сообщил Поттер пугающе невыразительным голосом. — Я и раньше иногда об этом думал.

Все должно быть не так. Поттер должен встать и вернуться в свою кровать.

Переведя дыхание, Драко отодвинулся как можно дальше и прикрылся, аккуратно натянув на себя трусы со штанами. Но лицо Поттера, освещенное огоньками с елки, все равно оставалось невероятно близко. Губы у него были припухшими от укусов, влажными и приоткрытыми, а дыхание — теплым и сладким, как сахарная пыль. Драко мог бы его поцеловать, если бы захотел.

«Да ты же всегда хочешь», — промелькнула предательская мысль.

— Тебе пора спать, — прошептал он, отведя взгляд.

— А ты когда-нибудь хотел ко мне прикоснуться? — громко спросил Поттер. Прозвучало как-то по-детски.

Узел в животе Драко стал туже. Укрыв ноги одеялом, он перевернулся на бок лицом к Поттеру и провел рукой по волосам. В горле почему-то запершило, стоило признаться:

— Уже много лет, если по-честному.

— Когда ты дрочил?

— ...Да. — Драко замялся. — Хотя ты и так это знаешь.

— Вообще-то нет. Я тебя тогда ненавидел, — отозвался Поттер. Это было как проклятие от третьекурсника — предвидеть такие слова Драко мог, но от них все равно стало больно. Но затем Поттер добавил: — Больше я тебя не ненавижу, — и вздохнул, слабо улыбаясь. Подался вперед, почти нежно прижавшись ко лбу Драко своим — прямо как тестрал со своим жеребенком, — а после сразу встал с кровати Драко и зашагал к своей. Пижамные штаны у него были приспущены вниз, открывая мягкий член, а шел он нетвердо и шатко — выглядело просто нелепо, но Драко захотелось, чтобы он вернулся.

Поттер уже был в двух шагах от кровати и в десяти секундах от сна. Они вроде как друзья, пусть и занимались... этим, и Драко нужно было снова это услышать. Пока у него еще оставался шанс, он выпалил:

— Больше не ненавидишь?

— Неа. — Поттер рухнул на кровать и засунул одну босую ногу под одеяло. — А ты...

— Нет, — ответил Драко, хотя Поттер уже тихо засопел. Мерлин правый. — Я тоже тебя не ненавижу.

Он еще долго не мог успокоиться, прислушиваясь к тиканью антикварных часов на тумбочке. Те напоминали, что с каждой новой секундой его удача могла иссякнуть.

— Ты украшаешь елку?

Драко не обернулся, но руки, в которых он бережно держал золотую свечу, застыли от удивления: прежде Поттер говорил, что после ужина пойдет заниматься. Когда больше он ничего не спросил, Драко пожал плечами и воспользовался приклеивающими чарами.

— До Рождества всего три недели.

— И этого ты ждал? — пораженно спросил Поттер. — Да ты их за два месяца поставил!

— Я... — Драко взял еще одну свечу и стал подыскивать для нее место. Раздались шаги, а затем Поттер встал рядом и с любопытством посмотрел на его профиль, словно ощупывая взглядом. Драко точными, четко выверенными движениями повесил свечу и даже не повернул головы. — Мне нравятся рождественские елки, ясно?

— Это я понял, — хмыкнул Поттер. Глаза у него были зелеными, как клевер, и такими ласковыми, что Драко почувствовал себя в ловушке. — А почему?

— Я... — Драко медленно втянул воздух, узнав запах лосьона Поттера после бритья. — Мои мать и... отец, — нерешительно начал он, сделав паузу, чтобы Поттер при желании его прервал, — обожают Рождество. В фойе у нас всегда стоит огромная, солидно украшенная елка, а в столовой и в гостиной — еще две поменьше. В детстве они мне так нравились, что родители и в мою комнату ставили целых две. Раньше оба еще и помогали мне их наряжать — так мне и досталась коллекция шаров с магическими существами. — Драко замахал рукой, когда Поттер насмешливо склонил голову. — Родители... избаловали меня, — признал он, и если раньше эти слова звучали приятно, то сейчас они напоминали смолу на языке. Однако Поттер лишь терпеливо кивнул. — Они приходили ко мне в комнату, садились по обе стороны в кровати и читали вслух, и...

— И?

— И держались передо мной за руки. Или танцевали друг с другом, если я просил. Отец был в домашних тапочках, а мать распускала волосы, и хотя по мере того, как я рос, праздники становились все более официальными, они никогда... Это всегда было временем, когда мы... Когда все было... хорошо, — выдавил Драко, явно покраснев. И добавил уже громче, с вызовом: — Так что я люблю Рождество, люблю елки — именно из-за этого.

Поттер еще мгновение на него смотрел, затем провел пальцами по скуле Драко и убрал руку. На этот раз Драко не стал поворачиваться, так как попросту не мог: его всего охватили похоть, вожделение и в то же время растерянность. Вдруг Поттер знал, чем они занимались по ночам? Вдруг он знал всегда?

— Мне тоже нравятся рождественские елки, — задумчиво протянул Поттер. — Но у Дурслей я никогда не помогал их украшать. Только смотрел, как те их наряжали, через щели в двери чулана. В итоге елки всегда выглядели не так, как бы мне хотелось, зато мне нравилось, что по ночам было больше света от гирлянд. — Он с нежностью поглядел на свою елку, ветви которой согнулись под весом ярких побрякушек. О своей магловской семье Поттер заговорил впервые, и Драко не сразу нашелся с ответом.

— Думаю, не так уж важно, как елка выглядит, лишь бы под ней лежал подарок по вкусу, — хрипло выговорил он. Оба сейчас стояли так же близко, как и в предыдущие пару ночей: Поттер был совсем рядом, подбородком Драко ощущал его дыхание.

— По утрам в Рождество меня мало что радовало, зато Дурсли много оставляли на тарелках после ужина: с моей помощью Петунья готовила столько, что накормить можно было целый Хогвартс. Так что мне почти всегда доставалось полно еды. Даже с десертом, если удавалось его припрятать в карманах, — сообщил Поттер. У Драко вдруг встал перед глазами тощий заморыш, которого он впервые встретил у мадам Малкин — в висящей мешком неряшливой одежде и с огромными зелеными глазами.

— Они морили тебя голодом, — выдохнул он. В голове у него словно щелкнуло: Поттер порой упоминал, что голодал.

— Ну, иногда, — беспечно заметил тот, словно это уже не имело значения. И дотронулся теплой ладонью до запястья Драко. — Мне можно помочь?

— Да, конечно. — Драко коротко кивнул, даже не успев толком ничего обдумать. — Сегодня я просто вешаю свечи. Завтра примусь за ленты.

— А почему? — Поттер взял одну свечу. — Красивые. Они зажигаются?

— Да. — Драко облизнул губы. Стоило Поттеру отступить назад и повесить свечу у верхушки елки, как из тела ушло все напряжение. Он повторил за Драко заклинание, и тот слегка растерялся: даже не знал, что Поттер так внимательно за ним наблюдал. — Чары защищают дерево от пламени. — Он замолчал, когда их с Поттером костяшки пальцев соприкоснулись — оба одновременно потянулись за одной свечой. — И это традиция.

— У чистокровных?

Драко вновь пожал плечами.

— Наверное. По крайней мере, в моей семье всегда так делали. — Поттер заинтересованно хмыкнул, Драко принялся объяснять: — Сперва идут свечи, потом ленты, потом елочные шары — их мы каждый вечер добавляем по несколько штук, самые редкие и необычные оставляем под конец. В канун Рождества вешаем последний шар, а потом родители притворяются, что это Отец Рождества положил под ветки подарки, пока я спал.

Поттер тихо хихикнул и повесил следующую свечу на самую верхушку — прижавшись грудью к плечу Драко. После отодвинулся, жарко и влажно шепнул на ухо:

— Так хорошо?

Драко через силу кивнул, глядя на криво висевшую свечу, и неловко поправил ее. Поттер добавил:

— Забавно, Рон даже не слышал о Санте.

— Кто такой Санта? — спросил Драко, отойдя назад, чтобы осмотреть елку.

— Отец Рождества.

— Маглы зовут его Сантой? — Драко скосил на него взгляд. Глаза Поттера ярко блестели за дурацкими круглыми очками — внизу одного стекла было пятно от пальца, — а губы растянулись в дурацкой улыбке. Найдя еще одно свободное место возле вершины елки, Драко повесил там еще одну свечу. — Может, это не один и тот же человек, ведь Отец Рождества — не выдумка.

— Нет, один и тот же, и он никак не может быть настоящим, — возразил Поттер. — В общем, Санта приходит домой к каждому послушному ребенку в мире и дарит игрушки с конфетами. — Драко фыркнул, подняв бровь, и веселье на лице Поттера быстро сменилось недоумением. — Живет вместе с женой на Северном полюсе и летает на оленях? И ему помогает целая толпа эльфов... ой.

У него отвисла челюсть, и Драко засмеялся в голос. Шутливо хлопнул Поттера по плечу и, почему-то ощутив жар на щеках, — прикосновения друзей ему ведь явно нравились, Драко не раз замечал, — торопливо отстранился.

— Вот именно, что ой. Хватит уже считать все подряд ненастоящим. Плохая магловская привычка.

— Но...

— И само собой, у него не северные олени, а тестралы, — самодовольно сообщил Драко, наслаждаясь тем, как Поттер остолбенел.

— Как он тогда в Рождество успевает ко всем детям за одну ночь? — скептически спросил Поттер.

— Хроноворот. — Драко ухмыльнулся. — И аппарация. И ряд других заклинаний, полагаю, хотя Министерство о них не распространяется. Ты на Истории магии совсем ничего не слушал, что ли? О желаниях детей-сирот в средние века, когда на волшебников с ведьмами — и на маглов, которых за них принимали, — объявили охоту? Отец Рождества приносил выжившим детям копченую треску, жареную оленину или свинину, устраивал целые банкеты — даже простых людей угощал рагу и медом. А детям он дарил разные ткани — чаще всего шерсть, но ходили слухи, что иногда он превращал их в золотую или серебряную парчу, чтобы позже семья смогла ее продать.

— Ему что, тысяча лет? — тупо спросил Поттер.

Драко с улыбкой покачал головой.

— Нет конечно, титул передается от родителя к сыну или дочери. Матери Рождества тоже бывали, но они не особо стремились прославиться своей щедростью. — Он кивнул в сторону двери. — Спроси об Отце Рождества своего Уизела и посмотри, что он скажет. Скорее всего, он не заметил связи, раз познакомились вы в одиннадцать лет, а Отец Рождества всегда прекращает навещать детей старше пяти, иначе он никогда не заснет. После этого подарки берут на себя родители.

Драко почти готов к тому, что Поттер бросится прочь из комнаты за подтверждением от Уизли, но тот, немного помолчав, продолжил наряжать елку и заваливать Драко вопросами об Отце Рождества и о магических праздниках — видимо, у семьи Уизли все так по-домашнему, что они даже не украшают елку лентами. Следующие три четверти часа пролетели за разговорами и шутками. Свечи оба переставляли с места на место, пока Драко не остался доволен: для оставшихся украшений точно найдется место.

— Можно мне будет еще помочь? — попросил разрешения Поттер, когда они почти закончили. — Завтра вечером?

— Согласно чистокровным традициям, для семьи официальное украшение елки — это способ сблизиться, — медленно проговорил Драко. Лицо Поттера не то чтобы вытянулось, но с виду мышцы лица и грудь будто свело. Драко не сразу понял, что тот задержал дыхание. — Или для друзей, — соврал он. Горло сдавило, с губ так и норовили сорваться слова, которые прозвучали бы обещанием: «Для тех, кто влюблен и связан, для родственных душ». — Друзья тоже могут помочь.

Хотя к Поттеру и вернулась способность дышать, выражение лица у него почему-то не изменилось. Он пристально глядел на Драко, словно пытаясь что-то понять.

— Так вот кто мы друг для друга? — пробормотал он.

— Наверное, не только, — заметил Драко после краткой паузы. По рукам пробежал озноб, а Метка без причины разболелась — так иногда случалось, когда у него слишком быстро колотилось сердце. Будто напоминала ему, что легче вообще ничего не чувствовать. — Но да, думаю, друзьями нас тоже можно назвать. — Поттер ничего не отвечал, и тогда Драко неуверенно добавил: — ...Так ведь?

— Так, — сказал Поттер настолько решительно, что Драко едва сдержал нелепый порыв рассмеяться. По щекам разливался жар — и его уж точно было не скрыть. Поттер же, словно применив легилименцию, вновь коснулся щеки Драко и шагнул вперед. Зрачки у него так расширились, что по краям едва виднелся зеленый ободок, а взгляд на миг скользнул к губам Драко.

Затаив дыхание, Драко наблюдал, как он опустил веки, и этого не могло быть, серьезно: Поттер ведь не спал, но он прильнул ближе и смотрел на него как...

От трех громких, настойчивых ударов в дверь магия между ними замерцала, но не разрушилась. Оба замерли, глядя друг на друга, и, блядь, Поттер явно растерялся не меньше него — кажется, никак не мог решить, открыть дверь или же... Как бы он ни собирался поступить, Драко все же был не настолько глуп, чтобы впустую надеяться, пока ничего еще не произошло. Затем раздался нетерпеливый и чуть приглушенный голос Грейнджер:

— Гарри? Ты здесь?

— Вот же черт.

— Поттер, — выдохнул Драко так тихо, как никогда в жизни.

Поттер колебался. Его большой палец все еще тепло касался подбородка Драко, а ладонь лежала у него на шее. Он покосился на дверь и, покачав головой, стал притягивать Драко к себе. Тот не сумел сдержать улыбку, и точно такая же улыбка отразилась на лице Поттера — столь же яркая и радостная, как елка на его стороне комнаты. Наконец он наклонился к губам Драко.

— Гарри! Это важно! — Стук ладони о твердое дерево повторился уже сильнее.

Драко покачнулся, когда Поттер отпустил его, а следом подошел к двери и распахнул ее, почти прорычав:

— В чем дело, Гермиона? Мы заняты!

— Вы... — Грейнджер быстро захлопала ресницами. Скулы у нее порозовели, едва она заметила Драко и, похоже, сообразила, что прервала... что-то там, чего едва не произошло. Драко и сам сомневался, черт побери. Он беспомощно уставился на нее, и Грейнджер повернулась обратно к Поттеру, виновато пряча глаза. — Мне ужасно жаль, Гарри. — Она слегка понизила голос, оглянувшись назад. — Я знаю, ты давно...

— Гермиона! — рявкнул Поттер, бросив странный взгляд на Драко, затем обернулся к Грейнджер и смягчил голос. — Извини, но... ты не могла бы вернуться... позже?

Грейнджер помотала головой. Розовые пятна уже растекались у нее по щекам.

— Извини, но нет. Помфри и Уилкинс нужно немедленно тебя увидеть.

Последнее имя выдернуло Драко из грез о том, чем они с Поттером могли бы заняться в промежутке между Сейчас и Позже.

— Школьный колдопсихолог?

Поттер снова повернулся к нему и, нахмурив лоб, кивнул.

— Я время от времени к ней хожу. Из-за... — Он махнул рукой. Совсем уж примитивный способ сказать: «Из-за того, что я умер на войне и стал живой иконой». Тихо хмыкнув, Драко все же понимающе повел плечом. Поттер с сожалением посмотрел на него и сказал:

— Мне надо идти.

— Ага.

— Я вернусь.

Драко тяжело сглотнул.

— Я буду... здесь, — неловко произнес он.

Поттер поджал губы, явно не в силах решить, в какую сторону пойти. Наконец Грейнджер обхватила пальцами его запястье и потянула за дверь, Поттер еле успел еще раз взглянуть на Драко через плечо.

Едва дверь за ними захлопнулась, Драко доковылял до своей кровати и тяжело на нее опустился. Когда комната от этого кружиться не перестала, он нагнулся и просунул голову между колен, стараясь успокоить бешено стучащее сердце и перестать так судорожно втягивать воздух.

Он подумал — вернее, благодаря чертовой Грейнджер он теперь был почти уверен, — что Поттер собирался его поцеловать. А это значит... Драко без понятия, что именно. Это значит, что ему нужны ответы. Но основной источник информации, от кого он хотел эти ответы получить, только что со всеми ними свалил, и какое-то время Драко пялился на свою елку, не представляя, как поступить. Ему не стоило — нельзя было — встречаться с Поттером... в этом смысле. По крайней мере, пока Драко не объяснит, что он уже...

Он поднял голову, задышав ровнее. Достал палочку и зажег свечи — замерцало и затанцевало пламя, вокруг фитилей возникли маленькие купола огнеупорных чар. Скинув ботинки, Драко, полностью одетый, лег поверх одеяла и принялся наблюдать за игрой света, глядя то на елку Поттера, то на свою. Понемногу из плеч стало уходить напряжение.

Если не считать прошлый год, Рождество для Драко всегда было периодом незамысловатого счастья: отец угощал его портвейном, когда они оба допоздна засиживались в кабинете за разговорами, а мать сворачивалась калачиком в гостиной, по-домашнему одетая в шелковый халат, и тихо рассказывала светлую историю про Отца Рождества, полного решимости подарить радость сиротам, чьих родителей сжигали на кострах. Свечи, ягоды падуба, серебряные звезды и дом... Драко надеялся воссоздать это здесь хотя бы частично.

Но если он сообщит Поттеру... Точнее, когда он сообщит Поттеру...

Драко заморгал: огоньки свечей на елке стали расплываться. Хоть что-то знакомое.

— Ты всегда будишь меня, когда мне снятся самые лучшие сны, — обиженно пробормотал Драко, толкаясь бедрами в услужливо подставленный кулак Поттера. Тот уже расстегнул на нем брюки, вытащив член, и Драко со вздохом открыл глаза, стряхивая с себя, будто паутину, остатки сна. И чуть не подскочил, осознав, что Поттер и правда накрыл рукой его член, обводя большим пальцем головку. Из горла сразу вырвался стон — или жалобный скулеж, без разницы.

— Поттер... Нам надо поговорить.

— Ты не захотел играть в шахматы, — объявил Поттер. Драко кое-как сфокусировал на нем взгляд, ориентируясь по нечеткому голосу: Поттер стоял у его кровати, спустив пижамные штаны до бедер и достав толстый темно-красный член. Обхватил его вторым кулаком и тихо постанывал, не отводя глаз от лица Драко.

Блядь! Драко подвинулся в сторону, стараясь не толкаться в теплую ладонь Поттера, и, собрав все свое хладнокровие — ну ладно, его остатки, — придержал запястье Поттера и оттолкнул. Член сразу же дернулся, будто умоляя, чтобы к нему снова прикоснулись, и уперся в пояс пижамных штанов.

— Нет, — твердо сказал Драко. — Возвращайся в кровать.

— Ладно, — с легкой улыбкой согласился Поттер. Черт возьми, Драко уже тошнило от этого слова. Он нахмурился, твердо решив отвернуться и на этот раз даже не смотреть, не поддерживать это безобразие и не дрочить самому, но тут Поттер отпустил свой член. Выскользнув из пижамы, забрался на кровать Драко, навис над ним и... замер.

Драко завороженно на него уставился. Поттер уселся ему на грудь, одним коленом прижав левую руку Драко к боку, а второе просунул под его правую подмышку. Твердый член Поттера оказался всего в паре дюймов от подбородка Драко — багровый, с набухшей головкой. Крайняя плоть туго натянулась, открывая лишь щель, и слегка поблескивала в свете гирлянд и свечей.

— Что ты делаешь? — слабым голосом спросил Драко. И облизал губы: резко захотелось их смочить, вообще все тело вдруг показалось ему обезвоженным. Кроме члена — на нем как раз выступила капля смазки, стоило Драко рассмотреть поближе длинный, налитый кровью член Поттера у своего лица. Яички — теплые и на удивление мягкие — прижимались к груди Драко.

— Дрочу, — просто ответил Поттер. — Я хочу кончить тебе на лицо. Думаю, тебе пойдет.

— Ясно, — кое-как выдавил Драко. Он чуть дернулся, отчаянно пытаясь выбраться из-под Поттера, но в итоге только накрыл пальцами свой член. Ну серьезно, Поттеру не стоило оставлять его левую руку свободной, всего лишь подтолкнув к боку. И как теперь Драко сопротивляться? — Мне все идет.

Раз уж его рука все равно там оказалась, Драко крепко сжал член, и в этот же момент Поттер тоже стал себя поглаживать. Его член так и притягивал взгляд: Драко почти не сомневался, что если поднимет голову, то сможет поймать ртом головку. Но он лишь глубже зарылся головой в подушку, едва дыша от тяжести голой задницы Поттера на своей груди. Тот опять улыбнулся:

— Ты отлично выглядишь. Мне нравится на тебя смотреть, когда я дрочу.

— Знаю, — отозвался Драко, быстрее заработав рукой. Поттер тоже вбивался себе в кулак, бедра его слегка подпрыгивали, а ягодицы напряглись.

— Сперва я из-за этого переживал, — сообщил Поттер, довольно постанывая.

— Из-за чего? — полузадушенно спросил Драко. Яйца уже болезненно покалывало, а член совсем напрягся, посылая искры наслаждения вплоть до самого позвоночника. Драко уперся пятками в матрас, наконец перестав себя дразнить, и ускорил движения, уже почти дойдя до грани. Он хотел коснуться члена у своего лица, хотел лизнуть его, хотел...

— Из-за того, как здорово ты в этом году выглядел, — пробормотал Поттер, — а сам на меня даже не смотрел.

— Я всегда на тебя смотрю, — возразил Драко хрипло, глядя то в мутные зеленые глаза Поттера, то на кончик языка, который тот прикусил. Задрожав, Драко вскинул бедра и со сдавленным стоном выплеснулся себе в кулак, удовольствие накатывало на него стремительными, бурными волнами.

— Ого, — выдохнул Поттер. Драко инстинктивно поднял свободную руку и обхватил его за задницу, поглаживая мягкую, покрытую тонкими волосами кожу и ощущая себя напрочь вымотанным и ошарашенным. Но довольным, хотя это и неправильно. Поттер снова оттянул крайнюю плоть на своем темном, длинном и толстом члене, и, блядь, если бы он не спал, Драко бы...

— Сейчас кончу, — чуть ли не в последний момент предупредил Поттер. Первая теплая нить попала Драко на подбородок и стекла на горло, вторая — испачкала ему рот. А потом сперма, кажется, оказалась всюду: на щеках, на губах, даже на носу. Глаза Поттера широко распахнулись, но взгляд оставался далеким, а лицо исказилось почти до гримасы. Драко прерывисто вздохнул и на пробу обвел губы языком — на вкус сперма на них оказалась горьковатой, но вполне терпимой. Он вытянул язык, стараясь слизать остальное, и Поттер тяжело осел ему на грудь.

— Мне нужно передохнуть, — мгновение спустя произнес Драко, убрав свободной рукой липкую нить со скулы. Можно и вытереть ее о простыню, но это было бы просто отвратительно, так что он облизал пальцы.

— Ладно. — Поттер легко с него слез. Свернулся под боком, положив голову на подушку Драко, и быстро заморгал. — Это было классно. Я о многом думаю.

Закатив глаза, Драко зевнул и вдруг осознал, что сам все еще в рубашке, брюках и носках. Потянулся было за палочкой — хотя руки никак не хотели слушаться, — но по коже уже пронеслась, будто прохладный ветерок, магия Поттера, всего его очистив. Он благодарно кивнул и, убрав член в брюки, повернулся к Поттеру.

— О чем именно? — решился спросить он, когда тот не стал сразу уходить к себе в кровать.

— О тебе, — ответил Поттер, даже не представляя, как внутри Драко все заклокотало от переполнивших эмоций.

— Ладно, — наконец выговорил он. Все же иногда это дурацкое слово бывало полезно. Веки Драко сами собой опустились — оргазм и недели бессонных ночей не прошли для него даром. — Тебе надо вернуться в кровать.

— Это и есть моя... — кажется, услышал Драко, прежде чем закрыл глаза полностью.